Любовь и змей

— Всё нормально. Пауза. Игуро отвёл взгляд. Слова закончились неожиданно быстро. Или, скорее, их оказалось слишком много. Они толпились где-то внутри, мешали друг другу и категорически отказывались складываться в предложения. Мицури только что рассказала ему что-то важное. По-настоящему важное. Не весёлую историю. Не очередную забавную байку. Не что-то, что можно пересказать за ужином. Себя. И теперь Игуро чувствовал странную обязанность ответить тем же. Только не умел. Он смотрел куда-то на мокрые после дождя сосны. Мицури не торопила. Просто сидела рядом. Тихая. Наверное впервые за всё время их знакомства. Ветер слегка шевельнул её волосы. — Спасибо, что рассказала, — наконец произнёс Игуро. Мицури улыбнулась. Совсем немного. — Спасибо, что выслушал. И снова тишина. Не неловкая. Просто спокойная. Настолько спокойная, что природа немедленно решила исправить ситуацию. Из ближайшей палатки донёсся подозрительный шорох. Потом ещё один. Затем громкий звук удара. — Ай, твою мать! Игуро медленно закрыл глаза. Мицури тихо хихикнула. Из палатки показалась взлохмаченная голова Санеми. Альфа пару секунд смотрел на мир так, будто лично ненавидел солнце, горы, дождь и концепцию утра в целом. — Почему земля такая твёрдая? — хрипло спросил он у вселенной. — Потому что это земля, — автоматически ответил Игуро. — Не разговаривай со мной до завтра. — Сейчас уже завтра. Санеми замер. Подумал. Недовольно цокнул языком. — Тогда до обеда. Мицури уже откровенно смеялась. Санеми перевёл взгляд с неё на Игуро. Потом обратно. Слишком внимательно. Подозрительно внимательно. — А вы чего тут сидите с утра вдвоём? Игуро почувствовал, как внутри мгновенно просыпается желание столкнуть его обратно в палатку. — Какао пьём. — Два часа? — Очень большое какао. Санеми сузил глаза. — Не нравится мне это. — Взаимно. — Подозрительно романтичная атмосфера какая-то. — Иди жарить шашлык. — В семь утра? — Тогда иди обратно спать. Санеми ещё несколько секунд смотрел на них, словно пытался раскрыть международный заговор. Потом пожал плечами. — Ладно. Если начнёте признаваться друг другу в любви, разбудите меня. И прежде чем Игуро успел подобрать подходящее оскорбление, Санеми развернулся и полез обратно в палатку. Наступила тишина. На целых три секунды. Из палатки донеслось: — Хотя нет. Не будите. — САНЕМИ! — возмущённо крикнула Мицури. Горы ответили эхом. А Игуро всё-таки рассмеялся. Тихо. Почти незаметно. Но вполне искренне. — Вставай уже раз проснулся, — сквозь смех сказал омега. — Гию тоже буди. Кстати как он, высох? — Высох, высох, — недовольно пробурчал Санеми. — Гию! Солнце встало. — И что я должен делать? — сонно спросил баскетболист. — Фотосинтез? На несколько секунд повисла тишина. Потом Мицури согнулась пополам от смеха. — Гию! Это была шутка? Из палатки показалась растрёпанная голова Томиоки. — Нет. Я действительно не понимаю, зачем меня разбудили. — Невероятно, — пробормотал Санеми. — Он даже случайно смешной. — Спасибо. — Это не был комплимент. — Тогда забираю спасибо обратно. Игуро прикрыл глаза ладонью. Удивительное явление. Стоило этим двоим начать разговаривать, и становилось непонятно, встречаются они или готовятся к судебному процессу. Послышался звук расстёгиваемой молнии. Через минуту Гию всё-таки выбрался наружу, закутавшись в плед почти по самые уши. — Живой, — констатировал Игуро. — К сожалению Санеми, да. — Почему сразу мне к сожалению? — Ты меня разбудил. — Я тебя спасал вчера от переохлаждения. — Значит теперь мы квиты. Санеми уставился на него так, словно всерьёз обдумывал возможность столкнуть его в реку повторно. Мицури снова засмеялась. Утро постепенно оживало. Солнце поднималось выше над верхушками деревьев. Костёр давно погас, оставив после себя только тёплые угли. Где-то в палатке Муичиро перевернулся на другой бок и что-то невнятно пробормотал во сне. — А эти двое ещё спят? — спросила Мицури. — Если под «этими двумя» ты имеешь в виду Муичиро и Генью, то да, — ответил Санеми. — Причём один спит как убитый, а второй разговаривает во сне. — Я не разговариваю во сне, — раздался возмущённый голос из палатки Геньи. — Ты только что доказал обратное. — Я не спал! — Теперь уже нет. Из палатки донеслось невнятное ругательство. Игуро поймал себя на том, что улыбается. Странное ощущение. Ещё пару месяцев назад подобная поездка показалась бы ему персональным кругом ада. Шумные люди. Совместный отдых. Палатки. Отсутствие нормальных стен между ним и окружающим миром. А сейчас... Сейчас было неожиданно спокойно. Он посмотрел на сидящую рядом Мицури. Та о чём-то спорила с Санеми, пытаясь доказать, что завтракать сладким совершенно нормально. Санеми, разумеется, считал иначе. На секунду их взгляды встретились. Мицури улыбнулась. Просто так. Без причины. Игуро быстро отвернулся к кружке с почти остывшим какао. Слишком рано для таких вещей. К счастью, судьба опять решила его спасти. Из палатки Муичиро донёсся абсолютно спокойный голос: — Если кто-нибудь ещё будет так громко существовать, я уйду жить в лес. — Ты уже в лесу, — заметил Гию. Наступила короткая пауза. — Тогда уйду в другой лес. — Разумно, — кивнул Игуро. — Спасибо за поддержку. — Не за что. И почему-то именно после этой фразы вся компания снова расхохоталась. Даже Санеми. Утро окончательно вступило в свои права.

***

После завтрака сидеть в лагере быстро наскучило. Вернее, наскучило Мицури. А поскольку энергия Мицури была стихийным бедствием, сопротивляться ей долго никто не смог. — Мы же приехали в горы! — возмущалась она. — Нельзя просто сидеть возле палаток весь день! — Можно, — возразил Игуро. — Нельзя. — Можно. — Нельзя. — Можно. — Ты зануда. — Спасибо. В итоге большинством голосов было решено прогуляться по ближайшим тропам. Санеми взял карту. Гию взял воду. Муичиро взял телефон. Генья взял еду. Мицури взяла хорошее настроение. Игуро взял с собой терпение. Последнее оказалось самым дефицитным ресурсом. Тропа сначала была широкой и удобной. Лес шумел вокруг тихо и спокойно. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Даже Игуро был вынужден признать, что место красивое. Очень недолго. Потому что через двадцать минут Муичиро увидел какую-то необычную птицу. Генья полез её фотографировать. Санеми полез вытаскивать Генью из кустов. Гию пошёл за ними. А Мицури заметила чуть дальше небольшой водопад. — Смотри! — она схватила Игуро за рукав. — Там что-то блестит! Прежде чем он успел ответить, его уже потащили вперёд. — Мицури... — Одну минутку! — Так обычно начинаются катастрофы. — Не начинаются. Начинаются. Через десять минут они обнаружили, что лес вокруг выглядит подозрительно одинаково. Через пятнадцать стало ясно, что голосов остальных больше не слышно. Через двадцать они оба остановились. Мицури медленно огляделась. Игуро молча посмотрел на неё. Она посмотрела на него. Он посмотрел на неё ещё раз. — Не говори это. — Что именно? — То, что собираешься сказать. — Мы потерялись. — Я же просил. Мицури виновато улыбнулась. — Немножко? — В горах не бывает "немножко потерялись". — Ну тогда полностью. Игуро тяжело вздохнул и потёр переносицу. Кабурамару недовольно шевельнулся на его плечах, словно тоже осуждал происходящее. — Санеми нас убьёт. — Сначала найдёт. — Потом убьёт. — Скорее наоборот. Несмотря на ситуацию, Мицури тихо рассмеялась. И почему-то именно в этот момент Игуро понял, что совершенно не нервничает. Они действительно потерялись. Это объективно было проблемой. Но рядом была Мицури. А рядом с ней всё почему-то казалось менее страшным. Осознание было настолько неприятным, что он немедленно решил подумать об этом позже. Очень позже. Желательно никогда. Спустя примерно полчаса бесполезных попыток найти знакомую тропу они окончательно признали очевидное. Лес не собирался помогать. Тропинки исчезали. Деревья выглядели одинаково. А чувство направления у них обоих постепенно превращалось в художественную интерпретацию понятия «куда-то туда». — Если Санеми найдёт нас первым, я свалю всё на тебя, — сообщил Игуро, перешагивая через корень. — Нечестно. — Зато правдоподобно. — Почему это? — Потому что идея свернуть к водопаду была твоей. — А ты пошёл за мной. — Потому что кто-то должен был проследить, чтобы ты не упала в овраг. — Какой заботливый. Игуро демонстративно закатил глаза. К счастью для его душевного спокойствия, именно в этот момент между деревьями показался тёмный каменный выступ. А затем и вход в небольшую пещеру. Ничего впечатляющего. Скорее большая ниша в скале, чем настоящая пещера. Но сейчас она выглядела почти как пятизвёздочный отель. — Остановимся? — предложила Мицури. Игуро окинул взглядом каменный свод. Сухо. Безопасно. И главное, не нужно никуда идти следующие несколько минут. — Да. Это было самое быстрое согласие в его жизни. Они забрались внутрь. Воздух здесь был прохладнее. Камень ещё хранил ночную сырость, но после долгой ходьбы это даже казалось приятным. Мицури сразу опустилась на землю возле стены и облегчённо выдохнула. — Я устала... — Ты сама нас сюда притащила. — Это не отменяет того факта, что я устала. Игуро сел рядом, прислонившись спиной к камню. Ноги неприятно ныли. Кабурамару лениво сполз с его плеч и устроился рядом кольцами. Несколько минут они просто молчали. Отдыхали. Слушали шум ветра снаружи. Где-то вдали перекликались птицы. Мицури вдруг полезла в карман ветровки. — Смотри. Она торжественно достала слегка помятую шоколадку. Игуро моргнул. — Ты таскала её всё это время? — На случай чрезвычайной ситуации. — Мы потерялись в горах. — Вот именно. — Справедливо. Мицури довольно кивнула и разломила плитку пополам. Одну часть протянула ему. Игуро хотел отказаться. По привычке. Потом посмотрел на шоколад. На свои пустые руки. На шоколад снова. И молча взял. Иногда гордость проигрывает голоду. Трагедия, знакомая человечеству тысячи лет. Некоторое время они ели в тишине. Потом Мицури вдруг подняла взгляд на выход из пещеры. Солнце пробивалось сквозь деревья, оставляя на земле золотые пятна света. — Красиво. — Угу. Она повернулась к нему. На этот раз без улыбки. Спокойно. Задумчиво. — Знаешь... мне кажется, раньше я бы очень испугалась. — Потеряться? — Остаться наедине с собой. Игуро слегка нахмурился. Мицури подтянула колени к груди. — Когда постоянно улыбаешься и веселишь других, начинаешь забывать, что делать, когда вокруг никого нет. — Звучит немного грустно. — Немного. В пещере снова воцарилась тишина. Но теперь другая. Более личная. Словно лес остался где-то снаружи, а здесь неожиданно появилось место для вещей, о которых обычно не говорят вслух. Мицури провела пальцем по обёртке от шоколадки. — Иногда мне кажется, что люди любят меня только тогда, когда я удобная. Она произнесла это настолько тихо, что почти шёпотом. И именно поэтому слова прозвучали особенно честно. Игуро медленно повернул голову. Впервые за весь день полностью сосредоточившись только на ней. И впервые за долгое время не нашёлся с ответом сразу. Мицури некоторое время молчала, глядя на выход из пещеры. Свет снаружи медленно менялся, становился теплее, мягче. — Знаешь… — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Кажется, что я слишком легко привязываюсь к людям. Игуро не ответил сразу. Он просто слушал. Это было безопаснее. — В детстве я думала, что если я буду достаточно полезной, достаточно доброй, достаточно «правильной», меня точно не оставят. Она усмехнулась, но без радости. — Забавно. Чем больше стараешься, тем сильнее боишься, что этого всё равно мало. Камень под ними был холодный, но тишина между словами почему-то становилась теплее. Мицури повернула голову к нему чуть-чуть. — А ты… всегда так реагируешь на людей? Игуро нахмурился. — Как «так»? — Как будто ждёшь, что они причинят тебе вред. Тишина стала плотнее. Не тяжёлой — просто честной. Он мог бы уйти от ответа. Как обычно. Сказать что-то колкое. Закрыть тему. Перевести в шутку. Но здесь, в пещере, это звучало бы фальшиво даже для него самого. — Это не люди, — тихо сказал он наконец. — Это… опыт. Мицури кивнула, будто именно этого и ожидала. И всё равно не отступила. — Опыт не появляется сам. Она чуть сдвинулась ближе, но всё ещё не вторгалась в его пространство. — Ты не обязан рассказывать, — сказала она спокойно. — Правда. Я просто… хочу понимать тебя не по догадкам. Снаружи ветер прошёлся по деревьям. Игуро опустил взгляд. Кабурамару тихо шевельнулся, словно тоже чувствовал, что сейчас происходит что-то тонкое. Он долго молчал. Слишком долго для человека, который обычно отвечает быстрее, чем его просят. — Это не история, которую приятно слушать, — наконец сказал он. И это уже было почти согласием. — Но ты можешь просто попробовать. Всегда можно остановиться, — Мицури лучезарно ему улыбнулась. От этой улыбки в груди стало тепло. Захотелось рассказать ей все. Ведь есть надежда что его наконец поймут.