Капитан её сердца

Лазурный берег ослеплял своей безупречностью. Солнце, застывшее в зените, превращало Средиземное море в россыпь жидких бриллиантов. У причала, лениво покачиваясь на зеркальной глади, стояла белоснежная красавица-яхта «Афина».  Мария Третьякова, капитан судна, заканчивала проверку такелажа. На ней была идеально накрахмаленная белая рубашка с коротким рукавом, подчеркивающая золотистый загар, и короткие темно-синие шорты, открывающие длинные, сильные ноги. Волосы были собраны в небрежный, но элегантный узел, а глаза скрывали авиаторы. Она была воплощением спокойной уверенности и морской грации. — Капитан, гости на пирсе, — доложил старпом. Мария обернулась. Группа женщин в легких льняных костюмах и огромных шляпах приближалась к трапу. Они смеялись, обсуждали предстоящий круиз и шампанское, но одна из них выделялась.  Лаура Лукина. Она шла чуть позади подруг, и каждое её движение было пропитано аристократичной холодностью. Черный купальник под полупрозрачной туникой, широкополая шляпа и взгляд, который, казалось, оценивал не яхту, а саму Марию. Когда Лаура ступила на палубу, Мария протянула руку, чтобы помочь ей. Ладонь Лауры была прохладной, а пальцы — тонкими и властными. Вместо того чтобы просто опереться, Лаура на секунду задержала руку Марии, чувствуя её мозоли от канатов и твердость мышц. — Добро пожаловать на «Афину», дамы. Я — капитан Мария Третьякова, — голос Марии, низкий и уверенный, заставил подруг Лауры на мгновение замолкнуть. — Мы снимемся с якоря через десять минут. Располагайтесь на верхней палубе, стюарды предложат вам аперитив. — Приятно познакомиться, капитан, — Лаура сняла очки, обнажая пронзительные серые глаза. В них плясали икры интереса, который был далек от обычного любопытства туриста. — Надеюсь, вы знаете дорогу не только по картам, но и по звездам? — Я знаю это море как свои пять пальцев, Лаура Альбертовна, — Мария едва заметно улыбнулась, не отводя взгляда. — И обещаю вам: этот круиз вы запомните надолго. — Я в этом не сомневаюсь, — прошептала Лаура, проходя мимо Марии. Она намеренно задела плечом плечо капитана, оставив после себя шлейф дорогого парфюма с нотками горького бергамота. Мария смотрела ей в спину, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Предстоящая неделя обещала быть жаркой не только из-за погоды. Яхта взрезала волны, уходя всё дальше от берега. Подруги Лауры уже вовсю дегустировали ледяное просекко и смеялись, но сама Лаура стояла у борта, глядя на мостик, где Мария уверенно держала штурвал. Ветер развевал полы её туники, а взгляд был прикован к женщине в капитанской фуражке.  Игра началась... Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в невероятные оттенки пурпура и золота. Яхта шла на автопилоте, мерно покачиваясь на вечерних волнах. Подруги Лауры, утомленные солнцем и коктейлями, спустились в кают-компанию, чтобы переодеться к ужину, и на палубе наконец воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом воды. Мария стояла на капитанском мостике, изучая навигационные карты. Услышав тихие шаги, она не обернулась — она знала этот шаг. — Не слишком ли опасно оставлять гостей без присмотра, капитан? — голос Лауры прозвучал совсем рядом. Она сбросила тунику, оставшись в черном купальнике, который идеально подчеркивал её точеную фигуру. В руках у неё было два бокала и открытая бутылка белого вина. — Моя команда — профессионалы, Лаура Альбертовна. А гости, кажется, вполне довольны сервисом, — Мария обернулась, облокачиваясь на штурвал. Она сняла фуражку, и ветер тут же растрепал её светлые волосы. — А вы? Вы довольны? Лаура подошла вплотную, протягивая Марии бокал. Её пальцы намеренно скользнули по ладони капитана, задерживаясь дольше, чем нужно. — Я еще не решила. Мне кажется, я увидела далеко не все красоты этого судна, — Лаура сделала глоток, не сводя глаз с губ Марии. — Скажите, Мария, каково это — обладать абсолютной властью на этих нескольких десятках метров стали и дерева? — Это ответственность, — Мария приняла бокал, пригубив вино. — Море не прощает ошибок. Оно чувствует, когда ты теряешь контроль. — А вы часто его теряете? — Лаура сделала шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Марии. Между ними оставалось несколько сантиметров — расстояние, пропитанное электричеством. — Или вы всегда так… безупречно собраны? Мария поставила бокал на панель приборов. Её взгляд потяжелел. Она медленно сократила оставшееся расстояние, чувствуя жар, исходящий от кожи Лауры. — В море — всегда. Но сейчас мы стоим в защищенной бухте, — голос Марии стал тише, переходя в полушёпот. — И здесь правила диктует не только устав. Лаура улыбнулась — победно и жадно. Она положила руку на затылок Марии, запуская пальцы в её волосы, и потянула на себя. — Тогда докажите мне, капитан… что вы умеете не только прокладывать курсы. Их губы встретились в первом поцелуе — сначала осторожном, пробующем, но уже через секунду сокрушительном. Лаура целовала властно, требуя подчинения, но Мария, привыкшая командовать, не собиралась сдаваться так просто. Она прижала Лауру к штурвалу, её руки скользнули по обнаженной спине женщины, сминая кожу. Поцелуй был соленым от морских брызг и терпким от вина. Лаура глухо застонала, выгибаясь навстречу Марии. Напряжение, копившееся с момента их встречи на пирсе, наконец нашло выход.  — Ваша каюта… — выдохнула Лаура в губы Марии. — Пока твои подруги не поднялись. Мария не ответила. Она подхватила Лауру на руки — легко, словно та ничего не весила — и направилась вниз, к капитанскому отсеку, где не было лишних глаз, а только мерный гул двигателей и обещание шторма, от которого не спасет ни один спасательный жилет. Дверь капитанской каюты захлопнулась, отсекая звуки вечернего моря и приглушенный смех подруг Лауры где-то на палубах. Здесь, в личном пространстве Марии, пахло кедром, кожей и старыми картами. Свет был выключен, и только лунная дорожка, пробивающаяся сквозь иллюминатор, серебрила узкую, идеально заправленную кровать. Мария не дала Лауре опомниться. Она прижала её к двери, накрывая губы поцелуем, который больше походил на захват территории. Её руки, привыкшие к грубым канатам и стальному штурвалу, теперь с жадностью исследовали нежную, шелковую кожу Лауры. — Ты слишком долго испытывала моё терпение на мостике, — прохрипела Мария, прерываясь, чтобы оставить обжигающий след зубами на изгибе шеи Лауры. — Я хотела убедиться, что твой огонь так же силен, как твоё самообладание, — выдохнула Лаура, откидывая голову назад и давая полный доступ к своей коже. Её ногти впились в плечи Марии, сминая белую ткань капитанской рубашки. — Оказывается… я недооценила масштаб катастрофы. Мария одним резким движением расстегнула пуговицы своей рубашки, отбрасывая её в сторону. Её загорелое тело, подтянутое и сильное, в полумраке казалось вылитым из бронзы. Лаура с жадным восхищением смотрела на неё, прежде чем руки Марии потянулись к завязкам её купальника. Когда последняя преграда исчезла, и они оказались кожа к коже, воздух в тесной каюте, казалось, воспламенился. Мария подхватила Лауру, усаживая её на высокий стол с навигационными картами. Бумаги зашуршали, полетели на пол, но сейчас единственной картой, которую Мария намеревалась изучить, было тело женщины перед ней. Мария опустилась на колени между её ног, её губы начали медленное, мучительное восхождение от бедер выше. Лаура сжала пальцами край стола, её дыхание стало рваным, прерывистым. — Мария… пожалуйста… — это была не просьба, а приказ, завуалированный под стон. — В этом океане я задаю ритм, Лаура, — Мария подняла взгляд, и её глаза в полумраке блеснули хищным торжеством. Она снова поднялась, вжимаясь всем телом в Лауру, заставляя ту почувствовать каждое движение своих мышц. Их поцелуи стали глубже, яростнее. Лаура лихорадочно кусала губы Марии, оставляя метки на её плечах, словно клеймя своего капитана. Страсть была первобытной, лишенной светского лоска и правил. В каюте слышался только шепот, тяжелое дыхание и глухие удары волн о борт яхты, которые вторили их собственному ритму. Мария доминировала, уверенно и властно ведя Лауру к пику, не давая ей перехватить контроль ни на секунду. Она знала каждую «мель» и каждый «риф» на теле женщины, доводя её до исступления короткими укусами и влажными поцелуями. Когда напряжение достигло своего предела, Лаура вскрикнула, впиваясь ногтями в спину Марии, и содрогнулась в мощном экстазе, который накрыл её, как девятый вал. Мария прижала её к себе, чувствуя, как бешено колотится сердце Лауры под её ладонью. Они тяжело дышали, сплетенные в единый узел на разбросанных картах. Шторм внутри затихал, оставляя после себя приятную пустоту и запах соли. — Кажется… мы сбились с курса, — прошептала Лаура спустя бесконечную минуту, утыкаясь носом в мокрую шею Марии. — Напротив, — Мария поцеловала её в висок, её рука всё еще собственнически покоилась на бедре Лауры. — Мы именно там, где я планировала быть с самой первой минуты, как увидела тебя на причале. Ночь за иллюминатором сгустилась, превратившись в черную патоку, расшитую звездами. Яхта едва заметно покачивалась, словно дышала в такт двум женщинам в каюте. Воздух здесь стал плотным, пропитанным ароматом секса, дорогих духов и морской соли. Лаура лежала на широком столе, её бледная кожа в лунном свете казалась фосфоресцирующей. Мария медленно проводила кончиками пальцев по её бедру, оставляя за собой дорожку из мурашек. На плечах и шее Лауры уже начали проступать темные отметины — «сувениры», оставленные зубами капитана. — Твои подруги, должно быть, уже спят, — прошептала Мария, наклоняясь и целуя Лауру в ложбинку между грудей. — Или гадают, куда делся их безупречный капитан. Лаура издала тихий, гортанный смешок, запуская пальцы в растрепанные светлые волосы Марии. — Мои подруги знают, что если я чего-то хочу, я это получаю. Но они даже не догадываются, что на этот раз добыча оказалась хищником.  Она резко потянула Марию на себя, заставляя её сесть верхом. В этом движении было столько неожиданной силы, что Мария на секунду замерла, глядя на Лауру сверху вниз. В глазах Лукиной не было и тени усталости — только разгоравшийся с новой силой азарт. — Ты думала, одного раунда достаточно, чтобы усмирить мой шторм, капитан? — прошептала Лаура, её руки скользнули по крепкой спине Марии, очерчивая рельеф мышц. — Ты только разогрела интерес. Лаура резко прикусила мочку уха Марии, а затем спустилась ниже, оставляя влажный, горячий след на её шее. Мария выдохнула, чувствуя, как новая волна возбуждения, еще более мощная, чем первая, сбивает её с ног. Она перехватила руки Лауры, прижимая их к столу над её головой, и заглянула ей в глаза. — Ты играешь с огнем на пороховом складе, Лаура.  — Тогда поджигай, — выдохнула та, выгибаясь навстречу. Второй раз был другим. Более медленным, более глубоким и мучительным. Мария исследовала тело Лауры с дотошностью картографа, не пропуская ни одного сантиметра. Её язык скользил по животу, по внутренней стороне бедер, вызывая у Лауры рваные вздохи и несвязные шепоты. Когда Мария снова вошла в неё, Лаура впилась зубами в собственную губу, чтобы не закричать — звук её удовольствия был слишком громким для этой тихой бухты. Они двигались в унисон с морем. Ритмично, мощно, неумолимо. Лаура обхватила талию Марии ногами, притягивая её так близко, что невозможно было понять, где кончается одно тело и начинается другое. Каждый толчок, каждый стон, каждый укус был пропитан первобытной страстью, которую они обе так долго прятали за своими официальными масками. Когда финал накрыл их одновременно, Мария прижала Лауру к себе, чувствуя, как их сердца бьются в один бешеный такт. Они долго лежали в тишине, сплетенные руками и ногами, пока дыхание не выровнялось. Мария осторожно отстранилась и достала из шкафчика бутылку коллекционного рома. Она плеснула немного в два стакана и протянула один Лауре. — За удачную навигацию? — спросила Мария, глядя на женщину, которая полностью разрушила её привычный порядок. Лаура приняла стакан, её взгляд был затуманенным и глубоким. — За то, что некоторые крушения стоят того, чтобы в них оказаться.  Она сделала глоток, а затем, слизнув каплю рома со своей губы, притянула Марию для долгого, ленивого поцелуя. Впереди было еще несколько часов до рассвета, и ни одна из них не собиралась тратить их на сон. Рассвет над Средиземным морем был нежно-розовым, как внутренняя сторона раковины. Первые лучи солнца едва коснулись верхушек мачт, когда в капитанской каюте началось движение. Воздух здесь всё еще был пропитан густым, терпким ароматом прошедшей ночи. Мария проснулась первой. Она лежала, глядя на спящую Лауру, и на её губах играла несвойственная строгому капитану мягкая улыбка. На бледной коже Лукиной, на её плечах и ключицах, отчетливо выделялись темные отметины — следы зубов и горячих поцелуев Марии. Это была карта их безумства, написанная за последние несколько часов. Лаура зашевелилась и открыла глаза. В их глубине уже не было холодной стали — только теплое, затуманенное воспоминаниями море. — Ты всегда просыпаешься так рано, капитан? — прошептала она, протягивая руку и обводя контур челюсти Марии. — Море не ждет, Лаура. Но сегодня мне впервые хочется объявить забастовку и остаться в порту этой каюты, — Мария перехватила её руку и нежно поцеловала ладонь. Они одевались медленно, нехотя возвращаясь в свои роли. Мария надела свежую белую рубашку, скрывая царапины на спине, а Лаура набросила шелковый халат, поправляя воротник так, чтобы скрыть самый яркий засос на шее. — Твои подруги скоро проснутся, — сказала Мария, притягивая Лауру к себе для последнего «частного» поцелуя. — Через два часа мы входим в порт Монако. Лаура обхватила лицо Марии ладонями, заглядывая ей в самую душу. — Ты ведь понимаешь, Третьякова, что я не привыкла оставлять такие… круизы без продолжения? — Я рассчитываю на это, Лукина. В моем бортовом журнале на тебя зарезервировано бесконечное количество миль. Они вышли на палубу, когда солнце уже полностью поднялось. Подруги Лауры, заспанные и потягивающие утренний кофе, даже не заметили, как изменился воздух между капитаном и их подругой. Только одна из них, самая проницательная, хитро прищурилась, заметив, как Мария подает Лауре руку, помогая сойти на берег в порту — слишком уверенно, слишком по-хозяйски. Когда швартовы были закреплены, и гости начали сходить на пирс, Лаура на секунду задержалась у трапа. Она надела свои темные очки, снова становясь недосягаемой светской львицей. — Капитан Третьякова, спасибо за… незабываемую навигацию, — официально произнесла она, но уголки её губ дрогнули. — Мой номер у вас есть. Надеюсь, ваш следующий рейс будет в мою сторону. — Я уже проложила курс, Лаура Альбертовна, — ответила Мария, отдавая честь. Яхта «Афина» осталась у причала, но её капитан знал: самое главное путешествие в его жизни только начинается. Лаура шла по пирсу, и её походка была чуть более ленивой и уверенной, чем неделю назад. Она чувствовала на своей коже невидимые метки Марии, и это было лучшее украшение, которое она когда-либо носила. Впереди был Монако, шумные вечеринки и дела, но обе они знали — как только солнце снова коснется горизонта, они найдут способ встретиться. Потому что шторм, начавшийся в открытом море, невозможно успокоить в тихой гавани. Он требует продолжения. И они были готовы отдаться ему без остатка.