Капитан её сердца

Рассвет застал «Афину» уже далеко от берегов Монако. Яхта на полной скорости уходила в открытое море, разрезая бирюзовые волны, как острый нож. Мария стояла у штурвала, сосредоточенно глядя на горизонт. Парадный китель был заброшен в угол, на ней была лишь расстегнутая рубашка, открывающая вид на плечо, где красовался вчерашний укус Лауры. Лаура вышла на палубу, когда солнце уже начало припекать. На ней не было ни платьев, ни воротников — только длинная мужская рубашка Марии, наброшенная на голое тело. Она подошла к Марии со спины и обняла её за талию, прижимаясь всем телом. — Мы достаточно далеко? — прошептала Лаура, целуя Марию между лопаток. — Достаточно, чтобы никто не услышал твой крик, когда я решу закончить то, что начала ночью, — Мария обернулась, её взгляд был темным и обещающим. Она поставила яхту на автопилот и, не говоря ни слова, подхватила Лауру на руки, неся её на нос судна, на огромный мягкий шезлонг под открытым небом. Здесь, под бесконечным куполом неба, их страсть приобрела новые масштабы. Мария сорвала с неё рубашку. В ярком дневном свете тело Лауры выглядело как манифест их одержимости. Не было ни одного живого места: шея, грудь, живот, бедра — всё было покрыто созвездиями из багровых засосов и следов укусов. Мария медленно провела ладонью по этой «карте», чувствуя, как Лаура вздрагивает под её пальцами. — Ты моя, Лукина. От первой до последней клетки, — прорычала Мария. Она прижала Лауру к мягкой поверхности, её губы снова нашли шею женщины. На этот раз она не осторожничала. Она ставила новые метки прямо поверх старых, добиваясь того, чтобы кожа Лауры пылала. Лаура в ответ тянула Марию за волосы, заставляя её смотреть себе в глаза. — Тогда докажи это еще раз... кусай меня, Маша, я хочу чувствовать твою власть сильнее, чем это солнце! Их слияние было яростным и первобытным. На открытой палубе, под крики чаек и шум волн, они отдавались друг другу с пугающей интенсивностью. Мария была неумолима: она кусала Лауру за плечи, за ключицы, оставляя глубокие следы, которые будут напоминать о ней неделями. Лаура стонала, запрокинув голову, её тело выгибалось в экстазе, который казался бесконечным. Она сама направляла губы Марии к тем местам, где хотела видеть новые «клейма». Это была не просто физическая близость — это была битва за территорию. Каждое движение Марии было пропитано собственничеством, каждый ответ Лауры — полным, восторженным подчинением. Когда финал настиг их под ослепительным солнцем, Лаура закричала, впиваясь ногтями в спину Марии, и их общая агония блаженства слилась с шумом океана. Спустя час они лежали, укрытые легким пледом, глядя, как яхта мерно качается на волнах. Море вокруг было пустым и спокойным. Мария лениво обводила контуром засос на груди Лауры. — Твои инвесторы в Монако упали бы в обморок, если бы увидели тебя сейчас. Лаура улыбнулась — той самой редкой, искренней улыбкой, которую она дарила только Марии. Она приподнялась и посмотрела на свой «раскрас», а затем перевела взгляд на укус, который она сама оставила на плече Марии. — Пусть падают. Мне плевать на весь мир, пока я на этом борту. С тобой. Мария притянула её к себе для долгого, нежного поцелуя, в котором уже не было ярости, но была бесконечная глубина. — Круиз заканчивается через три дня, Лаура. Что мы будем делать на берегу? Лаура хитро прищурилась, прикусывая нижнюю губу Марии — нежно, едва касаясь. — На берегу мы купим свою яхту, Третьякова. И назовем её «Свобода». Чтобы никто и никогда не мог запретить мне носить твои поцелуи вместо украшений. Мария рассмеялась и крепче прижала её к себе. Рассвет в Монако был лишь началом. Их настоящая навигация только начиналась — курс на жизнь, где не нужно прятать засосы под воротниками, а страсть — за официальными масками. Капитан нашел свою гавань, а пассажирка — свою судьбу. И это было самое правильное крушение во всей истории мореплавания.