Медовый месяц?

      Когда Тайп проснулся, первое, что он почувствовал, — это умиротворение и удовлетворение. Он вспомнил все, что произошло прошлой ночью, и улыбнулся. А потом почувствовал боль.       Тихо застонав, он открыл глаза и увидел солнечный свет, проникающий в номер отеля через большие окна. Стояло позднее утро, наверное, ближе к полудню. Но Тайп не удивился, что проснулся поздно: они не спали до утра.       И все же, несмотря на боль в мышцах, он не чувствовал ничего, кроме счастья.       Рука, обвившаяся вокруг талии, сжалась, притянув Тайпа обратно к теплой обнаженной груди. Он почувствовал, как теплый кончик носа уткнулся ему в шею и оставил хом, прежде чем поцеловать мочку.       Тарн тоже проснулся. Тайп повернулся в его объятиях и уткнулся лицом в грудь.       Тарн довольно улыбнулся.       — Доброе утро, Тайпи, — проворковал он.       Он чувствовал себя счастливым и отдохнувшим. Вот что делает с человеком секс.       Тайп слегка приподнял голову, чтобы поцеловать его в губы и улыбнуться.       — Доброе утро, Тара.       Тарн поморщился, услышав настоящее имя.       — И ты испортил мне настроение.       Он попытался отстраниться, но Тайп уже крепко обхватил его за талию, не давая сдвинуться с места. Его муж тут же перестал сопротивляться.       — Ты хотел утреннего секса? — поддразнил Тайп.       Тарн фыркнул, но его щеки покраснели, выдавая очевидный ответ на вопрос.       — Не обращай внимания. Все равно уже поздно. И я голоден.       Как будто услышав его, в животе заурчало. Тайп рассмеялся и пощупал свой слегка выпирающий живот.       — Тогда нам пора вставать.       — Хорошо.       Но он не пошевелился.       — Тарн.       — Еще пять минут?       Тайп с легким смехом согласился, тоже радуясь утренним объятиям. Кожа Тарна была теплой, и если бы у них не был запланирован целый день на осмотр достопримечательностей, он бы с радостью провел весь день в объятиях мужа, не отпуская его.       Раздался еще один звук, на этот раз доносившийся из желудка Тайпа. Тарн рассмеялся и отстранился от него.       — Ладно, пора собираться.       Взгляд Тайпа скользнул по едва заметным красным линиям на спине мужа, затем он потянулся и погладил одну из них.       — Прости меня.       Но на самом деле ему не было жаль. Он уже давно не видел своих следов на коже возлюбленного.       Тарн ухмыльнулся.       — Ты можешь загладить свою вину сегодня вечером, — он дерзко подмигнул. — Я собираюсь принять душ. Хочешь составить мне компанию?       — Если я присоединюсь к тебе, мы умрем с голоду.       — Хорошая мысль.       — Я созвонюсь с детьми, пока ты будешь в душе.       Пока Тарн мылся, Тайп позвонил Саравату и немного поговорил с Аурой. Когда Тарн закончил, Тайп отдал ему телефон, чтобы он принял душ, а его муж поговорил с дочерью.       Аура, похоже, чувствовала себя лучше и даже говорила о том, что дядя Сарават и дядя Тайн собираются после обеда отвести их в парк поиграть.       К тому времени, как Тарн повесил трубку, Тайп уже принял душ и оделся. Старший мужчина с минуту любовался красивыми чертами лица своего мужа, тем, как его волосы спадают на лоб, милым носиком и сексуальными пухлыми губами.       Тайп заметил его пристальный взгляд и ухмыльнулся.       — Нравится то, что ты видишь?       — Всегда, — ответил он, вызвав у Тайпа румянец.       Тарн обычно не умасливал. Эта работа досталась его мужу. Но у него были свои слабости. Он всегда с нетерпением ждал, когда румянец расцветет на любимых щечках.       В тот день две няни и их подопечные провели в парке около часа. В сопровождении Тайна Аура бегала с другими детьми, играла на качелях и горках, а Сарават наблюдал за Панитом, который играл в песочнице с несколькими другими малышами.       По дороге домой Панит крепко спал, устроившись на руках у Саравата. Час, проведенный в парке, его вымотал. По крайней мере, им не придется укладывать его спать.       Пока Сарават присматривал за малышом, Тайна затащили в гостиную, где Аура предложила ему поиграть в чаепитие. Выполняя желание восьмилетней девочки, он позволил ей надеть на себя пластиковую тиару и сел, скрестив ноги, за маленький розовый столик в стиле диснеевских принцесс.       Он с интересом наблюдал за тем, как серьезная Аура аккуратно расставляет маленькие пластиковые стаканчики и тарелки, а также пластиковые печенья, пончики и розовый пластиковый чайник. Затем она поставила плюшевого мишку на стул справа от Тайна, а ее мягкую собачку Коко — слева.       Следующий час или около того он играл с девочкой в чаепитие. Он протягивал свою чашку, когда она спрашивала, не хочет ли он еще чаю, протягивал тарелку, чтобы она могла положить ему пластиковое печенье, и разговаривал с двумя мягкими игрушками, которые сидели по обе стороны от него.       Стоя у лестницы, Сарават улыбнулся, сделал тайком фотографию и отправил ее Тарну и Тайпу. Затем пошел на кухню, чтобы приготовить для них настоящие закуски к чаепитию.       — Дядя Тайн?       — Да, малышка?       — Вы с дядей Ватом собираетесь завести ребенка?       Тайн замер, не донеся до рта свой ненастоящий чай, и уставился на Ауру, гадая, откуда у нее взялось это предположение.       Девочка продолжала разливать чай по пустым чашкам.       — Дядя Ват сказал, что хочет такого же ребенка, как я. Но я же не ребенок. Я большая девочка. А Панит — ребенок.       Тайн улыбнулась в ответ на это невинное заявление.       — Ну… ты хочешь, чтобы мы завели ребенка?       Аура кивнула.       — Если у вас будет такая же взрослая девочка, как я, мне будет с кем играть. Если у вас будет такой же малыш, как Панит, ему будет с кем играть.       Ее логика была проста. Тем не менее Тайн все еще сомневался.       — Ты бы хотела?       Она улыбнулась ему.       — А ты бы хотел?       Тайн сосредоточенно поджал губы.       — Я не знаю. Я… Я даже не знаю, хочу ли я ребенка.       — Тебе не нравятся дети, дядя Тайн?       — Все не так…       — Разве я и Панит тебе не нравимся?       — Нравитесь, просто…       — Ты мне нравишься, дядя Тайн. И Паниту ты тоже нравишься, хоть он еще и не умеет толком говорить. Но сегодня утром он дал тебе свою ложку, а это значит, что ты ему нравишься.       Тайн моргнул, не понимая, почему то, что ему дали ложку, означает, что он понравился малышу. Но решил поверить словам восьмилетней девочки.       — Если у вас появится ребенок, дядя Ват будет счастлив, — продолжила Аура, снова наливая воображаемый чай и раскладывая по тарелкам пластиковую еду. — И, может быть, ты тоже будешь счастлив. Аппа говорит, что они с Дадой были очень счастливы, когда у них родились я и Панит.       Тайн вздохнул.       — Я не знаю, смогу ли я быть таким же хорошим отцом, как твой Аппа и Дада.       Аура просияла.       — Если бы у меня уже не было Аппы и Дады, я бы не возражала, чтобы ты стал моим Аппой, дядя Тайн, — она протянула руку и похлопала его по плечу. — Но если ты не уверен, можешь потренироваться на мне и Паните! Мы будем для тебя очень хорошими детьми!       Тайн уставился на девочку, которая все еще улыбалась ему с обожанием. Он почувствовал, как в груди что-то шевельнулось, разлилось тепло и… тоска.       Но прежде чем он успел понять, что именно он чувствует, Сарават объявил о своем присутствии.       — У меня есть угощение! — воскликнул он, подходя с подносом, на котором лежали печенье, нарезанные фрукты и стоял кувшин с апельсиновым соком.       Тайн наблюдал за тем, как Аура вскочила со своего места и позволила Саравату подать ей закуски. Он смотрел, как она игриво кормит второго танцора, и даже удивился, когда она протянула ему вилку с кусочком клубники.       Сарават ободряюще посмотрел на него, и Тайн открыл рот, позволив девочке покормить себя.       От того, как она радостно захлопала в ладоши в ответ на этот простой жест, у него потеплело на душе.