Иногда приходится делать шаг назад и не один

Сентябрь 20. 1957 год Хрущёвка пахла всем чем угодно, но не домом. Новая обстановка давила и сжимала плечи, здесь становилось всё душнее, чем в окопах под палящим солнцем, хотелось сорваться прочь, обратно в коммуналку, туда, где были друзья старые боевые. Туда, куда приходят немые посылки из страны, которой нет на карте, а есть только ее куски. Нет, нельзя туда, как он будет смотреть в глаза жене и дочке, он будет, если откажется от долгожданной квартиры. Здесь не пахло ничем, пахло стерильностью, как в госпитале, но без запаха гнили и крови. Руки тянутся к пузырьку без этикетки, открываю его, капаю несколько капель на малоколичественную мебель. Пахло лавандой и мёдом, спокойный знакомый запах из самых дальних воспоминаний, пахло той немецкой формой. Жена заходит с коробкой и ставит её на дубовый стол, смотрит на флакончик в моих руках. — Зачем ты открыл одеколон? — вопросительно она вскинула бровь и попыталась его забрать, но я его убрал в карман брюк, где он был до этого. — Здесь пахнет известью, пахнет госпиталем. — отрезал я и направился за другими такими же коробками. Было больно признавать, но эта новая страница его жизни не радовала, а скорее тяготила, это опять обживаться и устраиваться на новом, незнакомом ему месте, без каких-либо знакомых, и ему страшно. Кому скажешь — не поверят, скажут: «Ну чего ты, преувеличиваешь, на танки с гранатой не страшно было, в тылу врага им палки в колёса вставлять было не страшно, а тут он боится смены обстановки». Он ответил бы так: ему не был ведом страх, но это было до мирной жизни, он был молод и коряч, а сейчас что уже тут скажешь, возраст берёт своё, из спальни вылетает девочка в голубеньком платьице с узором из ромашек. — Папа, папа, тут так красиво, тут так много места, — она щебетала вокруг меня, я поднял её на руки, она радостно заверещала. В её руках была кукла из ФРГ, один из подарков из посылки без обратного адресника. Я знал, кто их отправляет, но отгонял эти мысли прочь, конечно, не только я их получал, получала точно такие, как три моих друга из группы, с которой мы портизанели против немцев. Нас спрашивают, а мы молчим, не верим своим догадкам, жена называет это подарком раз в месяц. А мы молчим, и нам позволяют молчать об этом человеке. Жена не очень хотела отказаться от таких благ за бесплатно, попросила почтальона приносить их на этот адрес. Ну это уже другое, его доченька милая и любимая Светочка была счастлива и это главное. Любит ли он свою жену? Конечно, тогда бы и не женился на ней, но он не любил её так как любят люди он любил ее как кусочек того прошлого ведь они сразу же после того как до Берлина дошли так и поженились. Она красивая спорить с этим бесполезно и глупо,но ему кажется они поспешили что-ли с этим. Они были слишком молодые слишком и им казалось что они любят друг друга так что и в могилу лягут рядом, а сейчас он бы подумал бы сотню раз.