Предназначение

Глава 10 Отзвуки их страстного танца еще дрожали в воздухе, как послезвучие грозы. Геральт, тяжело дыша, осторожно перенес Луи в постель. Его алебастровая кожа чуть порозовела. Ведьмак бережно укутал его. Расслабленный и разморенный, вампир источал слабое свечение, подобно тлеющему угольку в полумраке спальни. – Ты просто буря, Геральт…– Прошептал вампир, блаженно потягиваясь в постели, словно кот. Геральт молчал, и это молчание давило, словно гранитная плита. Он был задумчив, как если бы перед ним разверзлась бездна, полная сложнейших решений. – Эй… не уплывай в свои думы, словно лодка в туман. Некрасиво бросать любовника на произвол судьбы, когда он еще не пришел в себя после бури, – проворковал вампир, потянувшись и перехватив руку ведьмака. Его тонкие пальцы скользнули по загрубевшей коже, пытаясь вырвать его из плена размышлений. Он усадил Геральта рядом с собой и заглянул в его янтарные, словно отполированные солнцем, глаза. – Если бы я не был уже мертв, то сегодня определенно скончался бы... – он улыбнулся, стараясь растопить лед задумчивости, сковавший ведьмака. Геральт смотрел сквозь Луи долгие, мучительные мгновения, словно пытаясь отыскать в самой глубине сознания ответы на невысказанные вопросы. Наконец, он моргнул, и на губах его промелькнула слабая, печальная улыбка. — Ты что-то сказал? — Геральт осознал, что сидит рядом с вампиром на кровати, а в голубых глазах напротив плещется безмерное удивление. — Что случилось? — Он протянул руку, переплетая свои пальцы с холодными, тонкими пальцами Луи. — Ты где был? В каких далях скитался? — Надулся вампир, попытавшись высвободить свою руку, но Геральт держал крепко. И признаться, в глубине души Луи совсем не хотелось лишаться этого тепла. — Я пытался представить… что нас ждет впереди, — прошептал Геральт, глядя на вампира с тоскливой улыбкой. — И ничего хорошего там нет… — Он тяжело вздохнул. — Либо нас найдут охотники на вампиров и убьют тебя, либо нас обнаружат ведьмаки и прикончат нас обоих. -Глаза Луи вспыхнули от этой жестокой правды. — Зачем ты вообще думаешь о таком? Почему не наслаждаешься тем, что у нас есть? Даже если нас и найдут, просто сними свою цепь и я сам их разорву. -Геральт с отчаянием замотал головой. — Тогда убить тебя придется мне. Если ты убьешь кого-то… я не смогу простить тебе этого… И себе никогда не прощу, — прошептал он, вглядываясь в бездонные голубые глаза напротив и кивая каким-то своим, мучительным мыслям. — Ты прав… давай пока оставим все как есть. У нас будет столько времени, сколько судьба нам даст, — он притянул их сцепленные пальцы к своим губам, нежно целуя холодные костяшки, буд то извиняясь. Луи лишь фыркнул, притягивая Геральта ближе к себе, словно желая укрыть от всего мира в своих объятиях. - Не терзай себя этими мыслями, прошу, это злит меня. И помни, каждый твой вздох отдается эхом в моей голове, — прошептал он, нежно перебирая влажные пряди волос ведьмака, убаюкивая — Усни, прошу тебя. Ты так долго не знал покоя по моей вине. Геральт лежал, скованный ледяными объятьями, в которых, однако, ощущалось нечто иное — потребность защитить. Он укрыл их обоих теплым одеялом. В голове лишь слабым отголоском пронеслась мысль: "Доспехи… надо почистить…" Но тихий, словно бархатный, голос вампира, наполненный нежностью и сочувствием, медленно уносил его измученный разум в забытье. Слишком долго он был терзаем тяжелыми мыслями, охотой и днями, проведенными без сна. — Спи, ведьмак, — прошептал Луи, — твои тревоги и грязь с доспехов никуда не денутся до утра, но сейчас… сейчас просто отдохни. Доверься мне. Тяжесть прошедших дней свалилась на Геральта, погребая под собой остатки воли. Аура вампира поглотила его, но не пугала, не давила. Голос Луи звучал, словно тихая мелодия, рассеивающая сумрак в душе. Он больше не чувствовал холода, лишь тепло, проникающее в каждую клетку, как солнечный луч, пробивающийся сквозь густую листву. Усталость обволакивала его мягким коконом, уводя в мир забвения. "Доверься мне…" Слова вампира звучали как заклинание, как обещание защиты от кошмаров, преследовавших его годами. Он словно тонул в океане покоя, позволяя волнам унести его далеко от берегов тревог и забот. Глаза закрывались сами собой. В памяти мелькнули образы – кровавые битвы, лица тех, кого он не смог спасти, гримасы чудовищ, мать, преследовавшая его в кошмарах. Но голос Луи оставался якорем, удерживающим его на плаву в этом бурном море воспоминаний. Он чувствовал его дыхание на своей щеке, легкое, словно прикосновение крыла бабочки. Разум медленно отключался гаснущей свечой, оставляя после себя лишь слабый шлейф воспоминаний. Геральт проваливался в бездну сна, доверяя себя заботе Луи. В этом моменте не было места ни страху, ни сомнениям, лишь тихая, безмятежная вера. Сон накрыл его, словно мягкое покрывало, сотканное из забвения и покоя. Впервые за долгое время Геральт спал без кошмаров, без терзаний, без чувства вины. Он просто спал, доверяя себя холодным, но нежным объятиям.