С характером

– Да бля, Димон, ну давай уже. – Да, Арс, не хочу я. – Да бля, Дим, давай побыстренькому. – Да, Арс, может, в другой раз? – Эту фразу ты говорил в прошлый раз. Че ты ломаешься, как в первый? – Да не хочу я в клуб, Попов. Голубоглазый показательно закатил глаза и вздохнул. И так всегда. Арсений, будучи тем, кто не против хорошенько иногда оторваться, должен был всегда уговаривать своего друга идти в клуб. Иногда Попов даже думал: «А нахуй мне это надо?» – однако понимал, что без Димки будет уже не то. – Да че ты не хочешь-то? Можешь хоть причину объяснить? – Ну, ты же знаешь… У меня есть вкус, есть свой. Позов потупил взгляд. – Дим, иногда вот, честно, заёбываешь со своим фет фетишем. Найдём мы тебе парня нормального. Дима уставился на Попова. Ну, вот в кого он такой? Кто вообще додумался так жёстко пошутить над Димой, дав ему друга, который будет до посинения доказывать свою точку зрения и получать что захочет? У Всевышнего явно с юмором всё в полном порядке. – Ладно… Но чур, пока мы кого-нибудь не найдём, ты от меня не уходишь. – Добро! Радостно вскакивает Арсений с места, улыбаясь, пока Дима, потирая переносицу, бормочет что-то про настырного болвана. --- Вечер. Заведение с вывеской двухцветной розы и банальным названием «Желание» не сильно радовало глаз Позова, ведь видел он это не в первый раз, а вот Арсений, кажется, сиял и приоделся получше, специально – чистюля какой. Попов уже нетерпя подталкивал Диму внутрь, который уже сожалел, что согласился на это. Зайдя внутрь, в глаза сразу бросились некоторые пьяные посетители: пьяные, толстые мужики и какие-то проститутки, которые трясли своими задницами как не в себя и которым уже с грязными лапами пихали в короткие трусы пару тысяч. Ну и мерзость. В принципе, Попов часто говорил Диме, что тот видит только плохое. Оба прошли внутрь, сразу же к бару, заказав стандартный напиток «Голубая лагуна». Оба чокнулись и посмотрели на танцпол. Арсений с дерзким взглядом уже выискивал какого-то хорошенького парнишку, а таких явно было достаточно, пока Позов бегал взглядом и пытался найти в толпе своего идеала. Но хуй там плавал: ни единого подходящего Позову человека не было. Дима нахмурился и, увидев снова не самую приятную картину, заказал белого вина, пока Арсений передразнивал друга, состроив аристократичную морду, сам заказав напиток, который даже Позов, с учётом того, что был соматологом, вряд ли бы прочитал название. Медленно попивая свой напиток, Дима наконец посмотрел на стриптизёров, которые подсвечивались неоновыми огнями и были на самом видном месте. Всего было три шеста, и на каждом был свой человек. Слева была какая-то девушка-блондинка: короткий топ, юбочка с глубоким вырезом и стильные колготки в сеточку, и на лице явно был макияж – ну, прям с обёртки, кукла с полки. Красивая, но совсем обычная, хотя публике она явно нравилась. Справа, уже выдавая крутые трюки и энергично крутясь, был парень: накаченный торс, прекрасно подобранные вещи и взгляд, который иногда останавливался то на девушке, то на парне, и, ухмыляясь улыбочкой, которая явно была отработана часами у зеркала, подмигивал. Дима недовольно скривился: «Ну и пиздец». А после его глаза медленно переместились на самый центр, и Позов замер: бокал остался у губ, из которого так и не был сделан последний глоток. «Идеал» – единственная мысль, которая пронеслась у Димы. Тёмные кудряшки, которые слегка прилипли ко лбу от пота, цвет глаз не был виден из-за ярких прожекторов, которые светились прямо в лицо юноше. Лицо, которое было спокойным и… с неким отвращением? Оно было подчеркнуто лёгкими, пухлыми щёчками. Обтягивающая одежда, которая открывала милый, с явно чистой кожей, животик и прекрасные, идеальные штаны – он явно знал, как стильно одеваться. Тот двигался с удивительной грацией, несмотря на своё телосложение, двигался ровно в чёткий ритм, с шикарной пластикой. Дима понял, что его мечта сейчас сбылась – самая тёмная и прекрасная. После он увидел следующую картину: кто-то попытался засунуть деньги ему в штаны, крича явные непристойности. Дима попытался прислушаться, но гул толпы и музыка не давали ему этого услышать. Парень скривил гримасу чистого отвращения – будто ему давали что-то мерзкое, а не деньги – и, аккуратно взяв их краешками пальцев, положил себе в карман, напоследок показав нахальному посетителю фак в лицо. Позов, не отрываясь взглядом, ткнул кулаком друга в плечо. Арс обернулся с вопросом: – Чего тебе? – Это кто? – лишь спросил Дима, не в силах оторвать взгляд. Арсений проследил за взглядом друга и понял, куда тот смотрит. На его лице появилась нахальная улыбка. – Оо, это настоящая шипучка. Котик с коготками. Серёжа Матвиенко, будь знаком. Парень с характером и даётся не каждому. Если ему посетитель не нравится, он просит доплатить или вообще отказывается от интима. Его здесь оставляют только из-за местных легенд и очень большой популярности. Говорят, что он даётся не каждому, но кому он даётся, те получают великий кайф и блаженство. Поэтому ему начальство всё прощает и оставляет: какую-никакую, а прибыль-то он действительно большую даёт. Можешь, конечно, попробовать, но… Попов даже договорить не успел. Димка, допив вино залпом, поставил бокал о стойку и направился к администратору. Попов, лишь вскинув брови, одобрительно хмыкнул. --- Стоял Серёженька действительно немало, однако для Димы деньги были не проблема. Через пару минут он уже сидел в номере на диванчике и вспоминал слова Попова: «Не каждому даётся». Интересно. Значит, с Серёжей надо пожестче? Или наоборот, помягче? Что же выбрать? Кнут или пряник? От размышлений Диму выдернул звук резко открывающейся двери. На пороге стоял юноша, который уже переоделся. С ленивой, но уверенной походкой тот прошёл внутрь. Осмотрев Диму с ног до головы, тот сказал: – Ну, че, парень? Тебе стриптиз или просто полежать в обнимку? Предупреждаю, обнимашки – extra. Дима внимательно посмотрел на парня. Этому нужен кнут. Позов даже глазом не моргнул и чётко сказал: – Подойди. Серёжа опешил. Однако после сразу же сказал, наклонив голову: – Я вопрос-то задал. Позов лишь снова повторил: – Подойди. Матвиенко ухмыльнулся и хмыкнул: – Ты, по-моему, дядя, не понял. Вопросы тут я задаю и делать я буду то, что я хочу. А то… – А то что? Убежишь униженный? Боишься, что кто-то может владеть тобой? Не надо было путаном устраиваться. Дима медленно достал пачку пятитысячных купюр и кинул на стол: – Плачу в три раза больше. Серёжа закусил губу, посмотрев на парня. – Хочешь подкупить меня? – Уже. Серёжа прищурился, смотря чётко в карие глаза. Наконец, хмыкнув, тот спокойно подошёл к Диме и сложил руки на груди. Позов, смотря на того, молча указал на свои колени. Серёжа лениво вскинул одну бровь, однако, не дождавшись ответа на свой молчаливый вопрос, просто сел на колени лицом к лицу и сразу положил руки на плечи. Дима же, в свою очередь, усмехнувшись, отрицательно покачал головой и сказал: – На колени. На пол. Серёжа удивлённо посмотрел на него, нахмурив брови. Однако Матвиенко это дико возбуждало. То, что сам он мазохист, Серёжа ещё понял лет так в 16. Однако понимал, как люди могут этим пользоваться, поэтому доверял не каждому и не говорил об этом никому, даже если оба долго общались. Однако сейчас Матвиенко не мог больше сдерживать себя. Серёжа встал и приземлился на колени перед диваном, заложив руки за спину и ухмыляясь, заговорил: – Доволен? Нравится видеть меня на коленях? Я ведь могу и тебя поста… Серёжа не успел договорить. Ладонь Позова поднялась в воздухе и не сильно, однако и не слабо, шлёпнула того по щеке. Голова непроизвольно дёрнулась в сторону, а слово так и осталось незаконченным. Серёжа медленно, с ухмылкой, повернул голову в исходное положение и посмотрел на парня. Тот приложил к губам палец: – Чшшш. Не утруждай себя. Твой ротик понадобится потом для другого дела. На лице Позова расплылась самодовольная улыбка. Серёжа на секунду замер. Обычно клиенты либо пытались брать его грубой силой, либо лаской. Сейчас в Серёже бились два чувства: его мазохистская натура просила выхода наружу, на волю, чтобы с ней обошлись как стоит. Однако Серёжа был бы не Серёжей, если бы закрыл свой рот сразу. Посмотрев в карие глаза напротив, кудряшка заговорил: – Других дел? – из уст Серёжи сорвался нервный смешок. – Я смотрю, ты сразу к делу. А если я скажу, что мои услуги на сегодня для тебя закончились? Матвиенко блефовал. Чисто и нагло. Ему нужно было понять, что это за экзотический фрукт. Позов же медленно начал поглаживать Серёжу по щеке и, бросив взгляд к деньгам, заговорил томным голосом: – Твои услуги закончатся тогда, когда я скажу. А сейчас они только начинаются. Ты же сам этого хочешь. Признайся. Матвиенко молчал и хотел отвести голову в сторону, но того резко схватили за подбородок, не давая отвернуться. – Молчишь? И правильно. Я тебя насквозь вижу. Так что давай без выёбонов. А теперь вставай. Дима отпустил Серёжу и отклонился на спинку дивана. Серёжа, сам того не понимая, встал, всё ещё держа руки за спиной. – Снимай рубашку. Медленно. Я хочу насладиться. Серёжа замер, на секунду в его глазах вспыхнул старый, привычный вызов. Он ненавидел, когда ему приказывали, и обожал, когда ему приказывали. Противоречивые чувства боролись внутри, сжимая горло. Но под пристальным, неотрывным взглядом мужчины бунт стал таять. Его пальцы, обычно такие ловкие и уверенные, слегка дрожали, расстёгивая пуговицы на тонкой шёлковой рубашке. Ткань мягко соскользнула с плеч, упав на пол бесформенным пятном. Он стоял, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается обнажённой кожи, и ему было одновременно и неловко, и невыносимо возбуждающе. Дима, будто любуясь, окинул взглядом юношу с ног до головы. Идеально. Наконец, Позов встал с дивана и, подойдя к Серёже, быстро провёл двумя пальцами по его боку. Тело юноши сразу же покрылось мурашками и непроизвольно дёрнулось, а горячий шёпот над ухом, который последовал дальше, заставил Серёжу невольно задержать дыхание: – Иди, ложись на диван. На живот. Серёжа повиновался, чувствуя, как мягкая кожа дивана холодит его грудь. Он уткнулся лицом в подушку, сжимая пальцами материал. Он слышал шаги Дмитрия, слышал, как тот что-то ищет в кармане своего пиджака, висевшего на спинке стула. Потом шаги приблизились. – Руки за спину. Держи. Серёжа застыл. Он понял, что сейчас будет. И это знание ударило в голову, как крепкий алкоголь. Он медленно, почти ритуально, завёл руки за спину и сцепил запястья. Через мгновение он ощутил прохладное, жёсткое прикосновение кожи… нет, не кожи. Кожаного ремня. Дмитрий аккуратно, но очень плотно обернул его запястья широким ремнём от своих брюк, затянув петлю так, чтобы она держала, но не причиняла боли. – Отлично. Теперь точно не уйдёшь. Дима выпрямился и начал скользить взглядом по телу, лежащему на диване, с отчётливой мелкой дрожью и румянцем на щеках и кончиках ушей. – А теперь поговорим про твоё поведение. О том, как ты хамил мне. Как показал фак посетителю. Нехорошо, Серёжа. Ой, как нехорошо. За свои поступки нужно отвечать. Дима наклонился и приспустил штаны с юноши, оставляя того в одних боксёрах. В следующую секунду раздался шлепок. Звонкий. Сочный. – Один, – прозвучал бархатный голос. – Два, – тело Серёжи дёрнулось, чувствуя, как по коже начинает распространяться приятное тепло от ударов. – Три, – Серёжа закусил губу. Стон, который чуть не вырвался наружу, был подавлен, однако Позов, конечно же, это заметил. Наклонившись, тот взял Серёжу за подбородок и ухмыльнулся: – Нравится? Голос прозвучал хрипло и низко. Матвиенко, не в силах что-то ответить, лишь кивнул. Резко прозвучал ещё один удар. Серёжа невольно застонал. – Говори. Я хочу слышать. Серёжа, выдохнув, наконец заговорил: – Да. Дима снова встал. Дальше шлепки продолжились без счёта. Дима просто шлёпал рукой то по одной ягодице, то по другой. Раз за разом. В ответ были тихие, а иногда и не очень, стоны. Наконец, шлепки прекратились. Дима снова поднял джинсы и, посмотрев на Серёжу, взял его в руку и, начав поглаживать одним пальцем, заговорил: – Вот видишь, можешь же быть послушным. Он наклонился и поцеловал его. Медленно, глубоко, властно. Серёжа ответил на поцелуй с отчаянной жадностью. Дима прервал поцелуй так же резко, как и затащил в него Серёжу. Матвиенко, ничего не поняв, непроизвольно потянулся за губами мужчины, однако в ответ была лишь самодовольная улыбка. – Не так быстро, котёнок. Дима, ухмыляясь, провёл рукой по животу Серёжи, заставив того покрыться мурашками. – Какой чувствительный. Но сначала нужно освободить руки. Он ловко развязал узел, и кожаный ремень соскользнул на пол с глухим стуком. Серёжа, заныв от онемения в мышцах, медленно развёл руки, растирая запястья, на которых отпечатались красные полосы. – Не три, – мягко, но властно остановил его Дима, взяв его руки в свои. Он поднёс запястья к губам и поцеловал каждое красное пятно, а потом провёл по ним языком – медленно, почти нежно. – Это отметины. Мои. Пусть побудут. Серёжа замер. Такой контраст его оглушал: сначала жестокость и серьёзное обращение, а теперь успокаивающие поцелуи и мягкие касания. Матвиенко готов был расплавиться прямо на месте. Дальше Дима аккуратно посадил Серёжку на диван, а сам навис сверху. Позов аккуратно начал водить по коже живота юноши. Аккуратно, слегка сжимая кожу, тот заговорил: – Какая нежная и мягкая. Просто прелесть. Дальше Дима пошёл дальше – к груди. Позов, найдя сосок, начал тереть его между указательным и большим пальцем, пока Серёжа не застонал и, откинув голову, схватился руками за плечи мужчины, оставляя там отметины от ногтей. Наклонившись, Дима взял сосок в рот, посасывая его и облизывая. Серёжа же мог лишь сильнее стонать и оставлять новые отметины. Убрав язык, оставляя на соске блестящую слюну, Дима неожиданно впился в шею, начиная посасывать нежную кожу, где наверняка через пару часов будет красное пятнышко. Наконец, отстранившись, Дима ухмыльнулся и провёл пальцем по бугорку в штанах: – Тебе уже не терпится, наверное, да? Серёжа тихо заскулил от такого действия. Глаза Димы сверкнули тёмным блаженством. – Сними штаны, – наконец сказал Позов, вставая с юноши и начав снимать рубашку. Серёжа послушно встал и снял штаны с боксёрами. Позов же остался в боксёрах. – А теперь ложись на спину. Матвиенко послушно лёг и залился румянцем, когда мужчина навис сверху и начал жадно его оглядывать. Позов же действовал профессионально: взял чужое возбуждение в руки, начиная легонько надрачивать. Матвиенко застонал от грубой руки и прикосновения. Однако, когда руку через пару секунд тут же убрали, из его горла вырвался какой-то грустный стон. – Сейчас будет немного неприятно, – предупредил Позов. Подойдя к своим брюкам и достав оттуда флакончик, тот подошёл обратно к Серёже и выдавил на один палец смазку. А после Дима начал аккуратно входить. Сначала Серёжа сжался и неприятно взвыл от острого, неприятного ощущения. Поэтому Позов вынул палец, добавил больше смазки и начал успокаивающе гладить юношу по бедру. Второй заход прошёл успешно. Серёжа не корчился от боли и не пытался вырваться. Дима дальше двинул пальцем, пока не нашёл ту самую точку. Тело Серёжи резко дёрнулось, а из уст вырвался рваный вздох. Спина непроизвольно выгнулась, а в глазах, на секунду, кажется, появились звёздочки. У Серёжи внутри взорвался целый фейерверк эмоций. Шквал разных ощущений он испытал в секунду. Дима довольно улыбнулся. Вскоре Позов добавил второй и третий палец. Когда понял, что двигаться в Серёже с помощью трёх пальцев уже вполне легко, он наконец снял боксёры. Нанеся смазку на собственное тело, он аккуратно приставил член к входу Серёжи. Последний раз глянув тому в глаза, Дима вошёл. Серёжа сразу скривился, и его спина непроизвольно выгнулась. Поэтому Позов начал двигаться аккуратно. Однако спустя пару минут медленных, аккуратных толчков боль начала смешиваться с другим чувством. Приятным. Вскоре Позов ускорился, начиная в такт дрочить Серёже. Поэтому начали стонать уже оба. И после наступило завершение. Серёжа кончил себе на живот и на Диму. А Позов излился в Серёжу. Оба начали рвано дышать. Поэтому Дима напоследок снова поцеловал Серёжу, а после уже встал. Слегка пошатываясь, Позов дошёл до ванной. Там, вытеревшись и умыв лицо, он вернулся к юноше, который ещё лежал на спине с закрытыми глазами и пытался отдышаться. Позов со всей бережностью вытер Серёжу от бурной деятельности. Наконец, встав, Серёжа резко схватил Позова за руку: – Не уходи. Мужчина, склонившись обратно, аккуратно чмокнул Серёжу в лобик и тихо прошептал: – Ещё вернусь. Обещаю. Встав, Позов наконец начал одеваться. Серёжа же, разглядывая крепкую спину мужчины, которая скоро скрылась под рубашкой… Напоследок Дима обернулся и сказал: – Деньги на столе. Ещё увидимся. Серёжа же лишь слабо помахал рукой и снова закрыл глаза, выдыхая. --- Позов, выйдя из номера, спустился на первый этаж к своему другу. Найдя Арса, сидящего на барном стуле, который, судя по неотрывному взгляду, обращённому к толпе, уже нашёл и свою цель, Дима поспешил, подошёл к другу: – Ну что? Выбрал кого-то? Попов резко обернулся на друга, который улыбался, как кот, который объелся сметаной. – Оо, здоров. А ты чего такой счастливый? Смог что ли шипучку сделать сладкой? Дима нахально ухмыльнулся: – Ещё как. – Уважение. Арсений похлопал Диму по плечу, который почему-то резко дёрнулся и слегка скривился. Попов поднял одну бровь, а после, усмехнувшись, сказал: – М-да, а котик-то у тебя с коготками. – Ой, пошёл ты. – А ты приглашаешь. Дима наигранно закатил глаза и фыркнул. Арсений же рассмеялся: – Да ладно тебе. Я тоже себе мальчика нашёл. Так что давай. Оба пожали друг другу руку, и Позов уселся на барный стул, увидев, как Арс направился к какому-то высокому парню с зелёными глазами. Дима ухмыльнулся и хмыкнул, попросив «Голубую лагуну». Всё-таки не зря пошёл.