Пророчество для Моракса

С трудом Тарталье удалось осилить ещё одно блюдо, помимо супа. Император больше не обращал особого внимания на его корявые попытки управляться палочками — лишь изредка скользил взглядом по его рукам, будто внутренне усмехаясь, но ни словом, ни жестом не позволяя прервать трапезу. Мысль об этом лишь сильнее заставляла Аякса стараться, хотя сам он чувствовал себя как школьник, которого наказали доедать всё до конца. Недавняя близость императора — его тёплая рука, поправляющая пальцы, — не выходила из головы, но через добрых пять минут Тарталье всё же удалось вернуть на лицо подобие непринуждённости. Тишина, царившая за столом, казалась вечностью. Её наконец прервал Моракс, отпив вина и мягко поставив бокал. — Сны вас более не мучают? — спросил он так же естественно, как если бы интересовался погодой, но Тарталье почудилась в его тоне лёгкая забота. Действительно, сны о чужом прошлом, преследовавшие Аякса почти каждую ночь с момента прибытия в этот мир, отступили после той встречи в саду с Мораксом. Но откуда император мог знать об этом? Вопрос повис в воздухе, но Тарталья решил не углубляться. Кто он такой, чтобы допытываться до владыки? Он жив лишь благодаря его воле. — Нет, Ваше Величество, — ответил он так же спокойно, хотя внутри всё сжалось. Моракс лишь кивнул и поднялся. — Моя трапеза окончена, но вы можете сидеть ещё, сколько пожелаете. Он прошёл мимо бесшумно, лишь шелест одежды и лёгкий ветерок, коснувшийся щеки Аякса, выдали его движение. Парень был рад, что император не видит его лица в этот момент. — Благодарю, Ваше Величество. С выходом Моракса в помещение вернулись слуги. Тарталья выждал несколько минут под их пристальными взглядами — на случай, если вдруг столкнётся с владыкой в коридоре, — затем поднялся. — Я закончил. Отведите меня в покои, — обратился он к тому же слуге, который с откровенной неохотой учил его держать палочки. — Конечно, господин советник, идёмте, — вежливо ответил слуга, хотя в его глазах читалось: «Неужто сам дорогу не найдёшь, дикарь северный?» Они уже подходили к лестнице, когда на ступенях внезапно появилась лиса — точнее, серебристо-белое создание с пушистым хвостом и умным взглядом. Тарталья резко остановился. Лиса? Во дворце? Животное, будто не замечая людей, закончило подъём и скрылось в восточном крыле — по направлению к кабинету императора. Аяксу дико захотелось последовать за ним, но он лишь искоса глянул на слугу. Тот сохранял полное спокойствие, словно в появлении лисы не было ничего необычного. «Значит, так и должно быть», — решил про себя Аякс и, сделав вид, что ничего не произошло, продолжил путь. Оказавшись наконец в своей комнате, он выдохнул с облегчением. Император… уже во второй раз вёл себя с ним не как повелитель, а как что-то иное. Сначала — колено, преклонившееся перед ним в кабинете. Теперь личный урок за столом. В книгах такого не описывали. Да и в здравом уме невозможно представить, чтобы архонт и владыка империи лично учил кого-то держать палочки. Но ещё больше Аякса смущали его собственные реакции. Моракс притягивал его — не только как фигура власти, которой хочется служить, но и как мужчина. И это было ново и странно. В прошлой жизни просто не встречалось никого столь… невероятного. Каждая встреча с ним опутывала Аякса незримой паутиной, всё теснее связывая с этой империей и её владыкой.

***

Прошло три дня. На фронте всё было как предполагалось. Почти подозрительно по плану. Лань Янь продолжала терпеливо, хоть и со вздохами, учить его обращаться с палочками. Шэнь Хэ навещала в последний раз, чтобы убедиться, что рана зажила — от неё остался лишь шрам, впечатляющее свидетельство мощи местной медицины и магии. Всё казалось мирным. Но иногда сердце Аякса сжималось от тревоги: если здесь всё хорошо, значит, подвох прячется где-то ещё. И он не заставил себя ждать. Ледяная ласточка, сотканная из инея и магии, грациозно пронеслась над дворцом, лавируя между башнями, и устремилась прямо к окну покоев Тартальи. Но бдительная стража была начеку: ловкие сети перехватили её ещё в воздухе. Едва попав в ловушку, птица рассыпалась на мириады сверкающих снежинок, растаявших в воздухе, но оставив после себя небольшой, плотно свёрнутый свиток. Письмо доставили в кабинет Нин Гуан, где в тот момент находились она сама, Гань Юй и Тарталья. — Госпожа Нин Гуан, у окна советника была перехвачена ледяная ласточка. Вот послание, — доложил солдат, кладя на стол аккуратный, но холодный на ощупь свиток. На лице Аякса отразилось неподдельное недоумение. «Ледяная ласточка?» В новелле такого не было — или он просто забыл? Новелла была длинной, запомнить каждую деталь было невозможно. Нин Гуан и Гань Юй мгновенно напряглись. Их серьёзные, даже хмурые выражения заставили Аякса насторожиться. Похоже, это было что-то важное — то, что он, как «уроженец Севера», должен был знать наверняка. Нин Гуан вскрыла свиток. Её глаза быстро пробежали по строкам, и через минуту лицо её потемнело от гнева. — Что за вздорная провокация? — воскликнула она, швырнув письмо на стол. — Сначала посылают на смерть, когда не выходит — объявляют предателем и шлют убийцу, а теперь пытаются втереться в доверие и заставить нас поверить в двойную игру? Безрассудно! Тарталья быстро подхватил со стола листок и пробежался глазами по изящному, но холодному почерку: «Дорогой Предвестник, Надеюсь, это письмо находит тебя в добром здравии и бодрости духа. Я не могу выразить, как горжусь твоей стойкостью и преданностью. Твоё внедрение прошло даже успешнее, чем мы могли надеяться — ты снискал абсолютное доверие. Это бесценно. Терпение, мой верный слуга. Семена, которые ты посеял, уже дают ростки. Скоро придёт время пожинать плоды — и тогда ты вернёшься домой, покрытый славой, а наш народ обретёт то, что по праву должно принадлежать ему. Будь осторожен. Пусть лёд в твоей душе не тает под чужим солнцем. С верой в тебя, Елена, Царица Великой Снежной Империи.» Письмо было искусной ложью — смесь лести, намёков и скрытых угроз, написанная с явным расчётом посеять сомнения. Только полный дурак мог бы всерьёз поверить в его содержание. Но его цель была ясна: бросить тень подозрения на Тарталью, разрушить доверие, которое он с таким трудом начал завоёвывать. Аякс с презрением отбросил листок. — Очевидная провокация, — произнёс он холодно. — Если бы Царица действительно считала меня своим агентом, она не стала бы рисковать, отправляя такое послание. Это попытка вынудить вас усомниться во мне или… вынудить меня действовать. Но внутри его грыз другой вопрос: почему просто письмо? Раз Царица обладала такой магией, как ледяная ласточка, можно было передать что угодно — яд, оружие, приказ. Почему только слова? Значит, слова здесь и были оружием. — Значит, Царица хочет, чтобы мы собственными руками избавились от ценного ресурса? — протянула Нин Гуан, уже немного овладев собой. — Но действовать столь… топорно… Неужели это план правительницы целой империи, пусть и не самой крупной? Внезапно Тарталью осенило: а что, если бы это письмо нашли в его комнате? Неизвестно, когда его доставили, — в таком случае всё действительно выглядело бы как двойная игра. В очередной раз ему невероятно повезло. Если бы не эта случайная удача, он бы уже несколько раз погиб. Прямо на его глазах плелись интриги, и сейчас так сильно хотелось просто очнуться на своей небольшой, но уютной кровати в родном… Родном? Где? Внезапно Аякс с ужасом осознал, что не может вспомнить название города, в котором прожил большую часть своей прошлой жизни. Название улицы, вид из окна, даже лицо соседки, с которой здоровался каждое утро — всё расплывалось, как дымка. Его охватила леденящая тревога. Неужели он начинает забывать свою прежнюю жизнь из-за переселения в это тело? Это было страшнее любой интриги. Солдат, доставивший письмо, уже удалился. Гань Юй снова погрузилась в бумаги, а Нин Гуан, хмурясь, размышляла над дальнейшими действиями врага. Никто не заметил мгновенную панику, мелькнувшую в его глазах. Ещё никогда прежде Аякс не думал заводить дневник — казалось, память никогда его не подведёт. Но теперь это стало необходимостью. Хотя бы для того, чтобы удержать то, что ещё осталось. Хотя бы для личного спокойствия.

***

Подойти к этой затее Аякс решил максимально ответственно. Попросив у Гань Юй чистый блокнот и перьевую ручку, он пообещал себе записывать понемногу каждый вечер. Изначально казалось, что самым трудным будет достать блокнот, не вызывая подозрений. Но настоящая сложность оказалась в другом: что именно писать? Описывать свои предпочтения или детские годы? А насколько подробно? Не станет же он описывать, как в семь лет разбил коленку. Просидев несколько минут в раздумьях и бесцельно вертя ручку в пальцах, Аякс вдруг вспомнил, как при заключении контракта с Мораксом использовались перья удивительной красоты и старомодные чернильницы — хотя в этом мире уже существовали перьевые ручки. Может, это было данью традиции? Или попыткой произвести большее впечатление? Тогда Тарталью интересовало совсем не это, а лишь то, как бы архонт внезапно не передумал. Вернувшись из воспоминаний, он снова уставился на пустой лист. Как записать всё так, чтобы другие, если вдруг найдут блокнот, ничего не поняли? — Что ж, была — не была. — выдохнул Тарталья и начал писать на общепринятом тейватском языке. «Это история о простом юноше, оказавшемся в непростой ситуации…» Да, Аякс решил представить всё в виде вымышленного рассказа. Его почерк был не слишком аккуратным — вряд ли кто-то станет вчитываться. А если спрятать подальше… Следующие дни проходили в прежнем режиме, но теперь обязательным пунктом стало ведение записей. Тарталья решил, что должен описывать не только свою прошлую жизнь, но и то, что его окружало. Так в дневнике появились заметки о современной технике, машинах и даже подробные описания небоскрёбов его родного города. Палочками он всё-таки научился пользоваться, хотя прошло уже больше двух недель, а император снова звать его на ужин пока не собирался. По крайней мере, в следующий раз Аякс мог быть уверен, что не опозорится. Увы… Случайных встреч тоже не было. Стоп. «Увы»? И почему его преследовала эта странная сожалеющая мысль? На фронте по-прежнему сохранялась стабильность, а с начала нападения сил Фонтейна прошло уже больше месяца. Это не могло не радовать — будь иначе, его голова давно бы слетела с плеч, не так ли? Тарталья сидел в саду, взяв с собой книгу и свой блокнот. Закончив с сегодняшними записями, он углубился в чтение. Время неумолимо клонилось к ужину, и, вероятно, скоро должна была прийти Лань Янь, чтобы позвать его в столовую. Как будто прочитав его мысли, в беседке послышались шаги. Аякс сидел за столом в той части, что нависала над водой, и, подняв голову, начал было: — Лань Я… Но на полуслове он замолчал. С тихим звяканьем в беседку вошёл невысокий паренёк в одежде слуги, которого Тарталья раньше не видел. — Приветствую вас, господин советник. Су-шеф Сян Лин просила передать, что ужин немного задержится. А ещё… — темноволосый юноша бросил взгляд на поднос с небольшим чайником и чашкой в своих руках. — Сегодня привезли партию чая из деревни Чэнь Юй, урожай этого года. Прошу, отведайте. Он расставил всё на деревянной поверхности стола. — Вот как… А почему его подаёшь ты, а не Лань Янь? — поинтересовался Аякс, без особого интереса разглядывая предложенное. В конце концов, он не видел разницы между чаем этого года и прошлого. Да и весь местный чай казался ему на одно лицо — никто даже не думал добавлять в него фрукты или цветы. — Она занята сервировкой стола, — совершенно спокойно ответил паренёк, наполняя чашку. — Что ж, ладно. Благодарю за чай, можешь идти, — произнёс Тарталья, беря чашку и принюхиваясь. Аромат ничем не отличался от обычного. — Отдыхайте, — парень поклонился и удалился с подносом. Аякс сделал глоток. И на вкус ничего особенного. Лучше бы ему просто сообщили об ужине — живот уже начинал намекать на голод. Отставив чашку, он вернулся к чтению книги по истории Ли Юэ. Неизвестно, насколько Тарталья застрянет здесь — быть может, на всю жизнь, — так что стоило погрузиться во все тонкости. Например, понять, о чём говорить не стоит. Аякс сделал ещё один глоток. Всё-таки этот чай казался чуть более горьким, чем обычно. Незначительно, но, возможно, именно эту разницу — «урожай этого года» — он и должен был ощутить? Год сбора… Звучало странно, это же не вино. И почему здесь так любят чай? Ведь в этом мире есть кофе, но готовить его совсем не умеют, вероятно поэтому на пристани мешки с зёрнами и стояли нетронутыми. В какой-то момент Тарталья понял, что отвлёкся и уже просто водит глазами по написанному. Но что-то было не так — строчки текста стали расплывчатыми. В чём дело? Внезапно в груди и голове вспыхнула острая, сжимающая боль. Тарталья громко закашлялся, судорожно дёргаясь. Страницы книги, упавшей на стол, забрызгались кровью. В глазах всё сильнее плыло. Нужно было позвать на помощь, но он не мог — язык не слушался, а из гортани вырывались лишь хриплые, беззвучные спазмы. Последним, что он услышал и почувствовал, были шуршание одежды и сильные руки, подхватившие его тело.