Жизнь: Требуется сборка

Когда следующим вечером в дверь позвонили, Джон вскочил с дивана так резко, что чуть не уронил Райана на пол. Он замедлился и придержал Рая — только теперь осознав, что они как-то незаметно уснули: Райан положил голову Джону на плечо и обнял его. Джон вообще-то собирался поработать над графиком своей бригады, а Райан планировал позаниматься. Они устроились здесь после ужина, оба сказали: «Сейчас-сейчас», — и присели на диван буквально на минутку… Райан что-то проворчал, моргая затуманенными спросонья зелеными глазами. Он один раз кашлянул, и Джон замер, затаив дыхание, но на этот раз обошлось без пугающего приступа. Райану действительно становилось лучше; он был в порядке. Незачем так переживать. Тем не менее Джон усадил его поглубже в подушки. — Сиди. Я сам открою. На крыльце стояла незнакомая пара. Он придержал дверь полуоткрытой на случай, если это репортёры, но никто не ткнул ему объективом в лицо. Люди просто стояли в желтом круге света от фонаря — какие-то помятые и усталые. — Могу я вам помочь? — Здесь живет Марк Барретт? Джон сильнее открыл дверь, встав в проём. — Зачем вы спрашиваете? — Мы можем с ним поговорить? — мужчина, заметив хмурый взгляд Джона, добавил: — Мы родители его друга. — Родители…? — Патрика Ремингтона. Они, ну… играют в одной группе. — А! Последний раз Джон видел Патрика пристёгнутым к носилкам скорой помощи — кровь от огнестрельных ран залила рубашку, тело было пугающе вялым и неподвижным. Его кровь была и на одежде Джона. — Конечно. С ним всё хорошо? То есть… — Он не был уверен, стоит ли им говорить с Марком, но люди не заслуживали того, чтобы стоять на холоде. — Заходите. — Спасибо. — Снимайте пальто и проходите в гостиную. — Он закрыл за ними дверь. — Я сейчас сварю кофе. — В этом нет необходимости. Если бы мы могли просто увидеть Марка. — Это мы ещё обсудим. Женщина смотрела на него, и Джон добавил: — Марку пятнадцать. Я его отец. И сначала я хочу поговорить с вами. — Пятнадцать? Но… это же студенческая группа. — Все, кроме Марка, действительно студенты, да. Но не он. Почему бы вам не присесть? — Джон крикнул в сторону гостиной: — Эй, Рай. У нас гости. Это мистер и миссис Ремингтон, родители Патрика. В дверях показался Райан, опираясь на костыль. — Здравствуйте, проходите. Как там Патрик? Мы очень волновались. Джон затаил дыхание. Родители не дежурили у постели раненого сына, а это означало либо то, что ему лучше, либо… Он с облегчением выдохнул, когда миссис Ремингтон произнесла: — Врачи говорят, он вне опасности. Он время от времени приходит в себя, но бредит. Поэтому мы и здесь. Мы ничего не понимаем… Ее голос затих. — Садитесь, пожалуйста. — Райан указал на диван. — Мне самому нужно дать ноге отдых, да и вы выглядите измотанными. Располагайтесь. Джон сделает нам кофе. Он бросил на Джона быстрый взгляд — возможно, извиняясь за то, что перехватил инициативу на себя. А может, и нет. Джон усмехнулся и пошёл на кухню за зёрнами. Он был не против, чтобы разговор начал Райан. Когда через несколько минут он вынес четыре дымящиеся кружки, Райан сидел в кресле, подавшись вперед и слушая мистера Ремингтона. Он благодарно улыбнулся Джону. Тот поставил его чашку на столик под руку, а затем подал кофе гостям. Райан повернулся к нему: — Врачи говорят, Патрик должен полностью восстановиться, но это займёт месяцы. Они увезут его домой, в Пенсильванию. — Группе будет его не хватать, — Джон сел напротив Райана. — Он вернется к летнему семестру? Или осенью? — Мы не знаем. — Мистер Ремингтон нахмурился. — Мы вчера говорили с детективом, когда Патрик еще был в реанимации. Может, мы что-то не так поняли, но она упоминала наркотики, поджог… И что Патрик куда-то вломился? Всё это звучит дико и совершенно не похоже на нашего сына. — Я знаю, что в колледже дети меняются, — сказала миссис Ремингтон. — Патрику уже двадцать, он два года живет самостоятельно. И всё же он никогда не принимал наркотики. Мы раньше переживали, в музыкальной-то среде всякое бывает, да? Но он — нет. Он был так сосредоточен на деле. И теперь мы не знаем, что и думать. Джон обменялся взглядом с Райаном. Судя по всему, то, что они знали, больше не было секретом. — Патрик не был причастен к поджогу, — осторожно произнес Райан. — Он находился в здании, и поджигатель в него выстрелил. — Но за что? — Мучительный тон миссис Ремингтон отозвался в душе Джона. За что моего ребенка? — Патрик почти всё время без сознания, — добавил мистер Ремингтон. — А когда говорит — в основном бредит, но он всё время повторяет: «Убедитесь, что с Марком всё в порядке. Марк знает. Он был там». Этот адрес был у него в телефоне. Так что мы бы очень хотели поговорить с Марком. — Послушайте, я расскажу вам то, что знаем мы, — сказал Джон. — А потом, возможно, вы поговорите с Марком. Но вы должны понимать: он еще ребенок, и для него это стало тяжелым испытанием. Он изложил всё как можно проще. Объяснил, что начальник Патрика, доктор Кросби, занимался потенциально важными исследованиями антибиотиков, которые пошли наперекосяк, когда выяснилось, что у лекарства ужасные побочные эффекты. Рассказал о случайной смерти коллеги Патрика, Элис, которая потеряла ориентацию после приема препарата, и об убийстве ее соседки Кристин, которую Кросби убрал как свидетельницу. В нескольких словах он пояснил, что Кросби сжег лабораторию, чтобы замести следы. Тут он запнулся, и слово взял Райан — объяснил, почему Патрик и Марк были в здании и искали препарат, когда появился Кросби. — Патрик не принимал наркотики. Предполагалось, что это безопасный препарат, просто ему не сказали о побочном действии. — Лекарство, в котором никто не разбирается? А если оно нанесло ему непоправимый вред? И его работодатель оказался убийцей? Который до сих пор на свободе? — Полиция почти уверена, что Кросби покинул страну и больше не вернется, — твердо сказал Райан. — Что касается лекарства — будем надеяться, что Патрик придет в норму, как только оно выйдет из организма. — Но вы не знаете наверняка? — Это лучше спросить у его врачей. Я всего лишь студент-медик. — Главное — он выживет, — добавил Джон. — Когда я увидел всю ту кровь, я испугался, что он мертв. — Когда вы его видели? Джон прикусил язык. Райан до этого обошёл события той ночи фразой: «…потом Патрика нашли, увезли на скорой, и пожарные потушили огонь». Сейчас он бросал на Джона недовольный взгляд. Они договорились сделать всё возможное, чтобы их роль в тех событиях не стала достоянием общественности. — Я был там, когда его грузили в скорую, — расплывчато сказал Джон. — Ох… — миссис Ремингтон потерла глаза, муж положил ей руку на плечо. — Мы можем поговорить с Марком? Пожалуйста. — Наверное. — Джон нехотя поднялся. — Я его позову. Но я не хочу, чтобы он расстраивался. Он был там, когда в его друга стреляли, а здание горело. Он был в ловушке, он был напуган — для подростка этого более чем достаточно. Согласны? — Мы понимаем. Мы ненадолго. — Хорошо. Джон медленно поднялся по лестнице и помедлил в коридоре у двери Марка. Сын весь день просидел в своей комнате, выходя только для того, чтобы жадно проглотить ужин, и снова скрывался внутри, чтобы взяться за гитару. В ночь на субботу кошмары были такими сильными, что Марка трясло, и ему нужны были объятия отца. На следующее утро за завтраком Марк пробормотал что-то вроде: «Я больше не буду реветь как маленький». Весь субботний день он изо всех сил старался вести себя как обычно, но ночью снова проснулся, а сегодня опять заперся в комнате с музыкой. Джон старался не слишком опекать его, но сейчас был рад поводу проведать сына. — Эй, Марк? — Да. — Родители Патрика здесь. Он чувствует себя лучше, и они хотят с тобой поговорить. Ты не обязан, если… Он не успел договорить — дверь уже открылась. Марк стоял с гитарой в руке, словно возвращаясь из какого-то творческого пространства. — Нет. Всё нормально. Я хочу знать, как он. Он аккуратно поставил инструмент и потёр лицо. — Они здесь? — В гостиной. — Хорошо. Джон так гордился сыном. Марк спокойно спустился вниз, пожал руки Ремингтонам, сказал, как ему жаль, что Патрик пострадал, и как он рад, что тот идет на поправку. Такой взрослый. Господи. Джону время от времени удавалось разглядеть того мужчину, которым Марку только предстоит стать, и от этого щемило сердце. Родители Патрика хотели ответов, которых у Марка не было. Почему Патрик решил пойти в лабораторию без разрешения? Почему доктор Кросби поджег всё здание? Неужели это лекарство свело Кросби с ума? Марк присел на подлокотник кресла Райана, и тот ободряюще положил руку ему на спину. Было заметно, как Марк прильнул к этой поддержке. Джон видел, как Ремингтоны переводят взгляд с одного на другого. Ему стало интересно, пытаются ли они сейчас понять, как связаны он, его невысокий светловолосый сын с калифорнийским загаром и такой парень, как Райан — черноволосый, светлокожий и мускулистый. Джон подошёл и опёрся на спинку кресла, обозначая единый фронт. — Мы можем гадать, сколько угодно. Возможно, мы никогда не узнаем причин. — Кросби пытался уничтожить всё, — добавил Райан. — Может, чтобы никто не смог воспользоваться его работой. Или в качестве «пошли вы» тем, кто не оценил его гений. Может, думал, что пожар поможет ему скрыться, а может — черт его знает — просто хотел посмотреть, как всё горит. И Патрик, к несчастью, оказался у него на пути. — Патрик скоро сможет снова играть на флейте? — спросил Марк и покраснел. — Звучит эгоистично. Я переживаю не только из-за группы. Он мой друг. Но он ещё и, ну… главный творческий мозг группы. Не знаю, справимся ли мы без него. Мы вчера собирались, и ребята говорили, что, если он не сможет играть, группа, может, распадётся. — Это потребует времени, — сказала миссис Ремингтон. — Мы забираем его домой на восстановление, и я не знаю, вернётся ли он сюда вообще. Мы не хотим, чтобы он снова учился в этом колледже. Есть много мест, где он сможет закончить образование. — В другом месте не будет группы и песен, которые он для нас написал. — Это не так уж важно. — Для Патрика важно! — громко сказал Марк. — А чего хочет он? — Мы оплачиваем его обучение, так что решать будем мы. Потом. Когда он поправится. — Но вы хотя бы спросите его? — Конечно, — сказал мистер Ремингтон, но в его голосе надежды было мало. Ремингтоны поднялись, поблагодарили и направились к выходу. Марк обмяк и прислонился к Райану, пока Джон провожал гостей. Вернувшись, он услышал, как Марк зло сказал: — Они не особо-то благодарили тебя за то, что ты спас ему жизнь. — Я им не говорил. — Почему? Они были бы тебе должны! Им пришлось бы позволить Патрику вернуться сюда, если бы ты попросил. И вот в этот момент особенно ясно становилось, что Марку всего пятнадцать. — Патрику предстоит долгое лечение. Давай подождем и увидим. Возможно, он сам не захочет возвращаться туда, где в него стреляли и где он едва не сгорел заживо. Джон решил не говорить этого вслух. У Марка и своих кошмаров хватало. — Наверное, — вздохнул Марк. — Или… если бы он хотел и дальше писать для нас песни, он мог бы делать это из дома. Хотя звучать они будут не так, если он сам не будет играть. Я правда очень не хочу, чтобы группа развалилась. — Я знаю. Мы тоже. — Даже если так случится, — твёрдо сказал Райан, — у тебя будут другие группы. Ты чертовски крутой музыкант, и с каждым днем становишься только лучше. Это не единственный твой шанс. — Наверное, — повторил Марк. — Эй, уже почти девять. Келвин сказал, что по шестому каналу будет спецвыпуск новостей про пожар. Можно посмотреть? — Ты уверен, что хочешь это видеть? — Ну да. Он сказал, в анонсе были реально крутые кадры. Джон посмотрел на Райана, тот пожал плечами. — Если ты не против, то и я тоже. — Джон потянулся за пультом и включил телевизор. — Еще три минуты. Я принесу печенье. С ударной дозой сахара я, может, и смогу выдержать кадры пожара, который чуть не уничтожил мою семью.

***

Райан прислонился к Джону на диване и жевал печенье с шоколадной крошкой. С выпечкой у Джона получалось всё лучше. Печенье всё ещё выходило слишком хрустящим — не таким мягким и тягучим, как предпочитал Райан, — но, по крайней мере, это был приятный хруст, а не тот, от которого можно сломать зубы. Он сосредоточился на печенье, стараясь не смотреть на экран, но голос диктора всё равно пробивался: — …в колледже Бонавентура, где здание биомедицинских исследований серьезно пострадало от поджога в пятницу вечером. Марк коротко втянул воздух и сказал: — Ого! Смотрите! Не смотреть. Не смотреть. Чёрт. Райан повернул голову. На экране крутили дрожащее любительское видео: за окном четвертого этажа Смайт-холла разгоралось зловещее зарево. Райан на автомате оценил ситуацию. На тот момент огонь уже распространялся стремительно. Тот отблеск в окнах шестого этажа был не отражением, а вторым очагом. Он смотрел, как свечение превращается в адское пламя. Окно лопнуло, осыпавшись градом осколков. Вспышка — и пламя взметнулось выше, получив приток кислорода. Затем видео сменилось кадрами с другой стороны здания, снятыми уже профессиональной камерой. «Сэндвич» из огня на двух этажах был очевиден, а пятый этаж, который их спас, всё еще оставался темным пятном между полосами пожара. Господи… им невероятно повезло. Камера скользнула вдоль фасада и выхватила окно, которое он разбил — оно уже зияло пустотой. Внезапно за ним ярко полыхнуло. Райан выдохнул, заставляя бешено колотящееся сердце замедлиться. Эта часть видео была снята позже, когда они с Марком уже были в безопасности. Скорее всего, в тот момент они уже сидели в скорой. Если бы мы застряли внутри, когда произошел этот выброс пламени, мы бы никогда не выбрались. Он вздрогнул и машинально запихнул в рот еще кусок печенья. В кадр попали экстренные службы, окружившие здание. Пожарные, копы, проблесковые маячки, прожекторы, шланги, топоры, выдвижные лестницы. Знакомая контролируемая суматоха большого пожара. Райан пропускал мимо ушей слова диктора, возбужденно вещавшего об ущербе в миллионы долларов и о том, что поджигатель всё еще в бегах. Затем на экране появилось фото мужчины по грудь — белый халат, голубая рубашка, ярко-красный «силовой» галстук. — Доктор Лайонел Кросби, медицинский исследователь и доцент медицинского факультета колледжа Бонавентура, назван главным подозреваемым в поджоге. — Что значит «подозреваемым»? — спросил Марк. — Они же знают, что это он. — Пока его не осудят, юридически они этого не знают, — ответил Райан. — Ты, Патрик и все улики могут оказаться недостаточными. — Ха, — буркнул Марк. Диктор продолжил: — Хотя считается, что Кросби покинул этот район, всех, кто увидит этого человека или располагает информацией о его местонахождении, просят связаться с полицейским управлением Йорка. У нас в студии детектив Шэрон Карстэрс, чтобы подробнее рассказать о деле. Добро пожаловать, детектив. — Она выглядит очень уставшей, — заметил Джон. — Не сомневаюсь, — сказал Райан. Райан не мог выдавить из себя сочувствие к женщине, которая обвиняла Джона в торговле наркотиками и чуть ли не в убийстве. Даже если позже она и пошла на попятную. Карстэрс говорила: — Номер горячей линии сейчас на экране. Также вы можете звонить 9-1-1, особенно если увидите подозреваемого. Хочу подчеркнуть: доктора Кросби следует считать вооружённым и опасным. Внутри здания велась стрельба. Ни в коем случае не пытайтесь задержать его самостоятельно. Свяжитесь с нами, как только сможете сделать это безопасно. — Я думал, доктор Кросби покинул страну в ту же ночь? — спросил ведущий. — Мы полагаем, что это так. Однако он не задержан. Пока он не находится под стражей, мы должны считать его потенциальной угрозой. Мы хотим, чтобы жители Йорка были осведомлены о ситуации. И будем благодарны за любую информацию, которая поможет нам успешно довести дело до суда, когда он будет задержан. — Вы также сказали, что доктор Кросби является главным подозреваемым в убийстве Кристин Сондерс ранее в этом году… — Она говорит «когда его задержат», как будто реально думает, что они его поймают, — пробормотал Марк. Райан пожал плечами: — Она хорошая актриса и хочет, чтобы люди верили в полицию. Нам она по секрету сказала, что он давно уехал. Я ей скорее верю. Он закрыл глаза и перестал слушать телевизор. Смутно он осознавал, что диктор в самых сенсационных выражениях пересказывает историю смертей в кампусе и последующие разоблачения. Он приоткрыл один глаз, когда упомянули имя Джона как человека, нашедшего тело Кристин. Но на этом не стали заострять внимание и фото Джона не показали. Хорошо. Передача подходила к концу. Райан прищурился. Карстэрс уже исчезла с экрана. Ведущий сидел на фоне драматичных кадров пожара. — …многие события той ночи могут так и остаться загадкой до тех пор, пока доктор Кросби не будет задержан или пока молодой Патрик Ремингтон не восстановится достаточно, чтобы дать показания. Мы будем сообщать вам последние новости в основном выпуске в десять часов. С вами был Люк Ларами, Шестой канал. Картинка приблизилась — пламя заполнило экран, жадное, светящееся разрушение, пожирающее Смайт-холл. Часть крыши обрушилась, взметнув в небо фонтан искр на фоне тьмы. Райан потянулся за пультом и выключил телевизор. — Ну… — сказал Джон. — Не уверен, что мне нужно было видеть это ещё раз. Но, по крайней мере, вы оба живы. Он коснулся запястья Райана — чуть выше заживающих волдырей на левой руке. — А я хотел посмотреть, — отозвался Марк. — Но всё равно не верится, что это было на самом деле. Райан сжал кулак, чувствуя, как натягивается кожа на волдырях, затем разжал. — Что именно не верится? — Не знаю. — Марк нетерпеливо тряхнул головой. — Вроде я знаю, что был в той лаборатории с Кросби и его пушкой, и я был почти не в себе, взвинчен, сбит с толку и напуган до смерти, и там был дым и огонь. А теперь я сижу, ем печенье с шоколадом и смотрю на это по телику. Как будто сон какой-то приснился. — Так иногда бывает, — сказал Райан. — Невозможно вечно удерживать такой накал чувств, и это, наверное, к лучшему. Но бывает странно — задаваться вопросом, как жизнь может продолжаться так буднично после всего этого. Даже после Дэвида, после мамы, после ноги… жизнь всё равно идет своим чередом. — Завтра у меня школа, — сказал Марк. — По идее, я должен сегодня готовиться к тесту по истории. Но когда я сажусь за учебники, мне кажется, что это какая-то подделка, что я должен заниматься чем-то более… настоящим, ну, более важным. А когда пытаюсь придумать чем — ничего не приходит на ум. — Учёба — это нормально, — сказал Джон. — Мне снились сны… Но когда я просыпаюсь, они быстро исчезают. Я пытался написать песню. Про пожар. И это кажется ещё более фальшивым. Как будто я наживаюсь на драме. Райан мог бы рассказать ему о тех вспышках, когда всё кажется слишком настоящим, настолько, что тебя накрывает с головой и выбрасывает назад в прошлое, затягивая в дым и темноту. Но он надеялся, что с Марком такого никогда не случится. Он пошевелил ногой, и новые швы потянули — резкая боль в привычно онемевшей рубцовой ткани. Шрамы тоже натянулись. — Ну, тест по истории — вещь вполне реальная, — сказал он. — И последствия, если её завалить, тоже будут вполне реальными. Марк фыркнул — он не заваливал ничего с тех пор, как поступил сюда, — но возвращение к обычной жизни было лучшим вариантом. — Ладно. Пойду заниматься. — И удачи с песней, — добавил Джон. — Но если она «не идет», может, стоит подождать? Пусть идеи поварятся в голове, пока ты учишь историю. Он тепло улыбнулся. — Хорошо. Спасибо. Спокойной ночи. Марк поднялся и ушёл наверх. Джон и Райан сидели молча, пока не услышали глухой стук закрывшейся двери. — Хотя у него было бы отличное оправдание, если бы он провалил тест, — сказал Джон. — Ему, скорее всего, лучше заняться чем-то простым и понятным, вроде истории, — ответил Райан. — Тоже верно. Джон придвинулся ближе. — А у тебя как? — У меня следующая контрольная только во вторник. Джон усмехнулся: — Ну и… тебе это кажется реальным? — Пожар? О да. — Ожоги болят? — Не особо. Ну, чуть-чуть. Но я давно перестал сомневаться в реальности огня, когда он жжёт. Это реально — но зацикливаться на этом не обязательно. Это не катастрофа, раз никто не погиб. Всегда будет новый день — и риск нового пожара. Райан почувствовал, как Джон вздрогнул. — Лучше бы не было. — Ну, не у меня. Я вообще говорю. Райан беспокойно потянулся — мышцы здоровой ноги дёрнулись. Его немного вело от недосыпа, но ему нужно было размяться. — Слушай, как насчет того, чтобы потаскать железо, а потом в душ — С этими швами тебе можно в душ? — Конечно. Поможешь мне их чем-нибудь замотать. После того как мы вместе попотеем. Он толкнул Джона бедром. Ему было просто необходимо снять напряжение, которое струной звенело в каждой мышце и нерве. В такие моменты он особенно жалел, что не может бегать, но штанга помогала, а душ с Джоном мог оказаться даже лучше бега. Может, сегодня он уснет.

***

Джон сидел в кабине своего грузовика и смотрел сквозь ограждения на обгоревший остов Смайт-холла. Господи. Он видел его два дня назад, но, похоже, здесь уже что-то снесли. Или что-то обрушилось. На месте комнаты, где прятался Марк, теперь зияла дыра в стене здания. Рядом Райан протяжно присвистнул: — Да уж, не удалось им быстро взять огонь под контроль? Джон прочистил горло: — Думаешь, его придется сносить целиком? Райан оглядел здание — явно профессиональным взглядом пожарного. — Скорее всего. С четвертого по шестой этажи — в хлам. Нижние уровни держатся лучше, но, скорее всего, конструкция повреждена. Дешевле построить заново, чем это разгребать. — Он ухмыльнулся. — С другой стороны, там был кабинет моего профессора по фармакологии. Если он не забрал бумаги домой, мне, может, дадут пересдать тот промежуточный экзамен, который я, кажется, завалил. — Ты в жизни ни одного экзамена не завалил. — Этот мог стать первым. Джон покачал головой. Райан вечно думал, что всё провалил, а потом приносил очередную «пятерку». Он был пугающе умен, но просто помешан на своих оценках. Только Райану могло прийти в голову пересдавать экзамен. Джон мельком глянул на повреждения ландшафта, за которые он отвечал. Деревья вдоль здания выглядели плохо. Как только снимут ограничительную ленту, нужно будет их осмотреть. У него было печальное предчувствие, что большинству из них конец. Газон наверняка превратился в месиво, хотя это выяснится только весной, да и нет смысла перестилать дерн на стройплощадке. Кусты потребуют серьезной обрезки, а некоторые просто раздавлены. У него и его бригады будет полно работы. Но сейчас он подвозил Райана как можно ближе к корпусу, по полной используя служебный пропуск на лобовом стекле. Он отвел взгляд от почерневших стен и искореженных труб и проехал еще сотню ярдов по закрытому проезду к Карлсон-холлу, остановившись прямо у крыльца. — Ты справишься с костылями по снегу? Я могу помочь. — Всё нормально. — Райан выбрался наружу, закинул рюкзак на плечо и выудил из кузова костыли. — Но я не откажусь, если меня подбросят домой. Как будто Джон позволил бы ему сегодня ехать на автобусе. — Напиши, когда и где. Он сидел и смотрел, как Райан преодолевает скользкую дорожку и ступеньки, пока тот не скрылся в потоке студентов. Затем Джон медленно поехал обратно через кампус к своей парковке. Ехал очень медленно и осторожно. Студенты совершенно не чувствовали опасности и имели привычку шагать с тротуара не глядя, с плотно вставленными в уши наушниками. Джон удивлялся, как тут не случается гораздо больше аварий. В его кабинете было тепло. Когда он включил свет, его накрыло внезапным воспоминанием — хриплый, перепуганный голос Марка: «Папа, мне нужна помощь». Он подкатил офисное кресло и тяжело опустился в него, чувствуя, как дрожат колени. А что, если бы меня не было в кампусе? Что, если бы у Райана не хватило знаний и мужества пойти за Марком? Что, если?… Он уперся локтями в стол и закрыл лицо руками. Всего неделю назад он думал, что «катастрофа» — это когда бывшая жена заявляется к нему на порог и впадает в истерику, узнав, что он встречается с мужчиной. Теперь у него было совсем другое определение этого слова. Все выходные ему казалось, что он так хорошо держится. У Райана была бессонница и нервное истощение; Марка мучили кошмары. Джон был воплощением спокойствия и надежности. Так он думал. А теперь он прятал лицо в ладонях и изо всех сил пытался дышать. Боже правый. Парад кошмарных «а что, если» заставлял его тело содрогаться. Марк в огне, Райан падает, а он в это время спокойно едет домой, даже не подозревая. Господи… Шорох ботинок на лестнице дал ему ровно столько времени, чтобы взять себя в руки, прежде чем в дверях появились Кваме и Хуан, рабочие зимней бригады. — Эй, босс, — сказал Кваме. — Там у Смайт-холла полный бардак. Сплошной лёд после всей этой воды. — Ох. Чёрт. Да. — Он совсем об этом не подумал. Там же дорожки, наверное, в катки превратились. — Я должен был об этом позаботиться. Хуан пожал плечами. Кваме сказал: — Та женщина-коп сказала нам посыпать там песком и солью еще в субботу, так что мы сделали. Не парься. Но можешь сейчас сходить проверить. — Пойдемте посмотрим. — Он встал и жестом пригласил их к выходу. — Так детектив Карстэрс с вами говорила? Кваме кивнул: — Сказала, что пожар — поджог. Какой-то профессор с катушек слетел. Она расспрашивала, но нам особо нечего было рассказать. Я, кажется, его даже не встречал. За дверью дул пронизывающий ветер. Хоть и начало марта, но в этом году месяц начался сурово. Джон накинул капюшон и зацепил мешок соли со склада. — Покажите, что уже сделали. Работы хватало: посыпать лёд, осмотреть повреждённые посадки, показать строителям, где ставить новое ограждение, чтобы безопасно отгородить разрушенное здание. Но всё утро Джон то и дело ловил себя на каком-то странном оцепенении, тянулся к телефону, который на самом деле не звонил, или резко оборачивался к зданию, в верхнем окне которого не плясали языки пламени. Это не были флешбэки в чистом виде, скорее какое-то чувство неверия в то, что беда прошла мимо. Словно какая-то часть его не могла поверить, что всё закончилось. Ему почудилось, что звонит телефон, он схватил его — тишина. Снова. К чёрту. Он написал Райану: Пообедаем вместе? И Марку: Загляни ко мне в офис перед репетицией. Он немного опоздал, возвращаясь в офис к обеду. Когда Джон поспешно спустился по лестнице, Райан уже сидел в самом удобном кресле, закинув ноги на соседнее. Его улыбка согрела Джона лучше любого обогревателя. — Привет, Рай, — сказал он. — Захватил лучшие места, значит? — Ага, — протянул Райан, не убирая ног. — Надеялся, что мой раб принесёт мне еды, потому что тащиться в студенческий центр мне сейчас совсем не хочется. Я забыл взять обед. — А я не забыл. Джон первым делом достал из рюкзака верный термос с кофе. Налил Райану кружку. — О-о-о. — Райан вдохнул пар, сделал долгий, медленный глоток и закрыл глаза. — Благословляю тебя, сын мой. Все грехи твои отпущены. — У меня не было времени совершить их много с тех пор, как ты сказал это утром, — фыркнул Джон. Он вытащил бутерброды, которые сделал сам, положил порцию Райана на бумажное полотенце рядом с его свободной рукой, а сам примостился на краю стола со своим сэндвичем. Райан откусил, слизнул майонез с большого пальца и ухмыльнулся: — А разве католики не считают грехом даже мысли о гей-сексе? Если так, то у меня этим утром было полно времени, чтобы поднакопить парочку. — Я не католик. И вообще-то я работал. — Трудовой раб. — Студенческая шпана. Они какое-то время жевали молча. Потом Райан сказал: — Мне сегодня написал отец. — М-м? — Хочет вечером созвониться по скайпу. Джон сглотнул, кусок хлеба внезапно стал сухим и застрял в горле. — Это хорошо? Или плохо? — Не знаю. Он сказал, чтобы ты тоже обязательно был. Райан отложил недоеденный бутерброд. — Он… ну… немного контролирующий. Хотя нет, не совсем так. Скорее как режиссёр-постановщик. Он хочет, чтобы у его детей всё складывалось правильно, и готов довольно жёстко подталкивать к этому. Потому что ему не всё равно. — Какая странная черта для родителя, — протянул Джон. Райан подозрительно прищурился на него, но Джон лишь невинно распахнул глаза. Это всё-таки рассмешило Райана. — Да уж, чья бы корова мычала. Но в этом-то и проблема. Мы с ним очень похожи и вечно бодаемся. — Это всего лишь разговор по скайпу. — Верно. Расстояние — это хорошо. — Райан допил кофе и резкими движениями завернул остаток сэндвича обратно. — И я хочу, чтобы он с тобой познакомился. А ты с ним. — Значит, это может быть хорошим знаком. — Наверное. По крайней мере, мы узнаем, что он думает. — Угу. Джон заметил, что после того неудавшегося звонка в субботу Райан всё воскресенье продержал мобильник под рукой. Но ни отец, ни брат не перезвонили. — Можешь подключить Брента к разговору, — предложил Джон, сам не понимая, всерьёз ли он это говорит или просто думает: а вдруг может быть ещё хуже. В любом случае Райан заметно вздрогнул: — Господи. Нет. Определённо нет. Джон решительно доел обед и встал. — Ладно, нечего из-за этого изводиться. У тебя занятия, а у меня — развороченные кусты форзиции. Пожарные там изрядно потоптались по насаждениям. — Эй, если выбирать между растениями и людьми, растения проигрывают. — Я не жалуюсь. Одним из этих людей был ты. Райан опустил ноги со второго кресла и посмотрел Джону в лицо. То, что он увидел, заставило его податься вперёд и прижаться плечом к бедру Джона, обняв его за талию — несмотря на незапертую дверь. — Ну, пересадишь пару кустов. Не конец света. — Да. Джон легко коснулся его волос. Райан глянул на дверь, затем с трудом поднялся, опираясь на руку Джона, и поцеловал его — быстро, не разжимая губ. — Меня ждут трупы. Марк сегодня идёт на репетицию? — Да. С четырёх до шести. Говорит, они решили продолжать играть, пока Патрику не станет лучше и он не вернётся. Если вернется вообще. Патрик получил два ранения в живот, и Джон видел эти раны своими глазами. Что бы ни говорили родители, Джон всё еще надеялся на чудо. Восстановление будет долгим даже для молодого и здорового парня. — Значит, встретимся здесь в шесть? — Это будет лучшая часть моего дня. — Всегда приятно знать, что я круче раздавленного куста, — ухмыльнулся Райан. Он слегка толкнул Джона плечом и вышел. Джон сделал вид, что не прислушивается к неровным шагам Райана на лестнице — чтобы убедиться, что тот поднялся благополучно.