Жизнь: Требуется сборка

Они вернулись с кампуса домой к половине седьмого. Марк, сидевший между ними на переднем сиденье грузовика, был мрачен и молчал. Джону хотелось сказать что-нибудь умное, по-отцовски правильное — про пожар, про группу, про раненого друга… но он не знал, что именно сейчас больше всего тревожит Марка. Да и вообще, выглядеть мудрым в глазах пятнадцатилетнего подростка — задача почти невыполнимая. Райан тоже молчал. Устал? Нога разболелась? Или думает о предстоящем разговоре с отцом по скайпу? Джон решил, что телепатия сейчас была бы очень кстати — если уж его парни решили дружно уйти в молчание. Когда они вошли в дом, Марк пробормотал, что не голоден, и, перепрыгивая через ступеньки, умчался к себе. — Ужин — это не опция, а обязанность! — крикнул Джон ему вслед. — Мне нужно проверить почту, — сказал Райан. — Позовешь, когда будет готово? — Он скрылся в передней гостиной, которая теперь служила ему кабинетом, и закрыл дверь. Джон остался стоять в прихожей. — Ну замечательно. А я кто? Домохозяйка? «Позови, когда ужин готов»? Серьёзно? Он сердито фыркнул, поднялся наверх и пошёл в душ. Горячая вода и шум струй немного его успокоили — по крайней мере, он не слышал, делает ли Марк уроки или снова перебирает одни и те же три аккорда на гитаре, и не знал, ругается ли Райан на компьютер. Его телефон мог разрываться от новостей о том, что на кампусе упало самое большое дерево, — он всё равно ничего бы не услышал и не обязан был об этом заботиться, пока стоит под душем. Только когда вода стала не просто прохладной, а ледяной, он наконец заставил себя выйти. Он оделся, проверил телефон (убедившись, что никаких экстренных новостей не было — и «упавшее дерево» оказалось лишь плодом его воображения) и спустился на кухню. Сегодня была его очередь готовить. Или, скорее, организовывать ужин, так как холодильник был обклеен листовками всех служб доставки в городе. В будни они обычно так и поступали. Но сегодня ему хотелось приготовить для своих парней что-то по-настоящему домашнее. Он закинул замороженную картошку фри в духовку, фасоль — в кипяток, а свиные отбивные — на сковородку. Видите? Готовить не так уж сложно. Пока все жарилось и варилось, он протер столешницу и дверцу холодильника. Подмел пол. Райану бы это понравилось. Достал нормальные тарелки вместо бумажных, даже подумал о том, чтобы пропылесосить, но в итоге тяжело опустился на стул. — Да что со мной такое? Может, я и правда какая-то несостоявшаяся домохозяйка. В памяти всплыло старое воспоминание: первая встреча с отцом Синтии. Это было ближе к концу десятого класса, они с Синтией встречались уже несколько месяцев. Ее мать к тому времени уже была больна раком, который позже ее и забрал, и отец делал все по дому сам. Он посмотрел на Джона усталым, цепким взглядом: «Ты ведь будешь заботиться о ней, слышишь?» И Джон ответил: «Буду. Всегда. Обещаю». Они тогда поехали с друзьями на лодке по озеру. Лодка была достаточно большой, с каютой, и три другие пары по очереди уходили туда, чтобы побыть вдвоем. Но они с Синтией остались на палубе. Он обнял ее, смотрел, как ее золотистые волосы разлетаются на ветру, и чувствовал такую глубокую любовь и потребность защищать, что это отзывалось болью в костях. А потом он отвез ее домой в целости и сохранности, ограничившись лишь поцелуем… Райан вошёл, прихрамывая и опираясь на костыль. — Пахнет вкусно. Когда будет готово? У нас через двадцать минут скайп с отцом. Вот чёрт. Снова вечер знакомства с родителями. — Через пять минут. — Он постарался, чтобы голос звучал непринужденно, но Райан с любопытством склонил голову. — Нервничаешь? — А ты? — огрызнулся Джон. — Еще как, — признался Райан. Джон не удержался от смешка. В этом был весь Райан. И несмотря на это чувство дежавю перед встречей с отцом Райана, в тридцать семь это, по идее, должно быть проще, чем тогда, в шестнадцать. Хотя та любовь ощущалась точно так же. — Я тоже. Давай я тебя сначала покормлю. — И он крикнул Марку, чтобы тот спускался. Поели быстро. Отбивные вышли суховатыми, и Джон позволил Марку улизнуть обратно в комнату, даже не доев. Они обменялись с Райаном обеспокоенными взглядами, но их собственное испытание уже маячило на горизонте. Джон мог выдержать только один эмоциональный разговор за раз. Марку придется подождать. Райан принёс ноутбук, они пристроили его на кухонном столе и сели рядом перед экраном. Джон суетился, расчищая столешницу, которая попадала в кадр. Времени мыть посуду не было, поэтому он просто спрятал ее в раковину. Включил подсветку под шкафами, тут же выключил, когда она дала блик на экране. Райан сидел за столом и что-то печатал, останавливался, снова печатал и тихо ругался. — Садись, Джон. Он уже в сети. — Может, тебе стоит поговорить с ним сначала самому? Одному. А потом, если он правда захочет меня видеть… — Тащи свою задницу на этот стул, Джон Барретт. Я не собираюсь делать это в одиночку. Ты мне нужен. Джон быстро сел. — Я с тобой. — Спасибо. — Райан надул щеки, выдохнул и нажал кнопку вызова. Джон на секунду пожалел, что не причесался после готовки и не надел другую рубашку. И уже в следующую секунду с экрана на него смотрел пожилой мужчина в тёмно-синем пиджаке. Джон заметил явное сходство с Райаном, куда более очевидное, чем на тех немногих фотографиях, что он видел. У отца Райана были такие же темные волосы, хоть и тронутые сединой и коротко подстриженные. Его нос, челюсть, манера смотреть с холодной уверенностью… Да, эти двое определённо были одной крови. Вот только глаза у него были не зеленые, как у сына, а темнее. — Райан. — Голос у него тоже был глубже. — Рад тебя видеть. — Я тебя тоже. — Райан заерзал на стуле. — Прости, что мало звонил. — Ты был занят, я полагаю. Куда сильнее, чем я думал. — В меде непросто, даже на первом курсе. — Я не это имел в виду. — Филипп Уорд едва заметно кивнул Джону. — Я Фил Уорд, а вы…? — Джон Барретт. — Голос вышел хриплым. Джон сконфуженно откашлялся. — Приятно познакомиться. — Он чуть было не добавил «сэр», но в последний момент сдержался. Здесь они все были равны. — Взаимно. Итак. Вы с Райаном. Вы на самом деле… вместе. Джон шумно выдохнул через нос. Прежде чем он успел найти ответ на этот утвердительный вопрос, Райан перебил: — Прекрати, пап. Я здесь. Если есть вопросы — задавай мне. — Хорошо. Ты все продумал? — В смысле? — Эти, хм, отношения. Я не пытаюсь управлять твоей жизнью, но… — Звучит именно так. — Дай ему договорить, Рай, — вставил Джон. Фил кивнул. — Спасибо. Послушай, Райан, ты говорил мне, что у Джона здесь дом, постоянная работа, двое подростков, бывшая жена. У него налаженная жизнь и двое детей, для которых он — опора и стабильность. — И? — И у тебя медицинский факультет, где будет только сложнее. Учеба заберет все твое время, потом ординатура, и, скорее всего, через три года ты уедешь из города. Разумно ли сейчас нырять во что-то… новое и сложное в плане отношений? — Быть с Джоном — не сложно. — Но и легко не будет. Я думал об этом последние два дня. Бог свидетель, я не хочу звучать предвзято, но… — У тебя отлично получается для того, кто не хочет. — Нет, правда, Рай. Я спросил себя: а что, если бы ты был с женщиной? С женщиной, у которой работа и дети-подростки? И честно? Я бы посоветовал то же самое. Не относиться к этому слишком серьезно, притормозить. — Притормозить. — Да. У тебя годами не будет времени на семью. Помнишь кузину Линду в меде, как она уснула прямо посреди праздничного обеда на День Благодарения? К тому же скоро ты снова уедешь из Йорка. Если ты хочешь хорошую, стоящую ординатуру, ты не найдешь ее в какой-нибудь сельской клинике. Ты уедешь, а Джон привязан к этому месту. — Пап, хватит. — Райан хлопнул по столу. — Просто прекрати. — Райан, я просто хочу для тебя лучшего. — Лучшее для меня — это Джон. — А для меня — Райан, — добавил Джон. Улыбка Фила была далека от искренности. — Это хорошо. Что вы оба так говорите. Но это не отменяет того факта, что эти серьёзные отношения между вами будут непростыми. — Гей-отношения. Не вешай мне лапшу на уши, пап. Ты был очень доволен, что я с кем-то познакомился, пока не узнал, что это мужчина. — Признаю, это не совсем то, чего я, хм, ожидал. — Не то, чего ты хотел. — Не вкладывай мне слова в рот, сын. — И не приходится. Ты и так всё сказал, когда предложил «притормозить». У Джона засосало под ложечкой. Он чувствовал себя человеком, оказавшимся в поле между двумя разъяренными быками, готовыми растерзать друг друга. Ему хотелось встать между ними, но было чувство, что ни один из них этого не оценит, а ему самому достанется больше всех. Фил продолжил: — Если ты скажешь мне, что это не будет отвлекать тебя от учебы, что пребывание в таком «гей-союзе» не отразится на твоих оценках и будущих возможностях, я замолчу. — Это не «союз», это отношения. На оценки это не повлияет. И вообще, я уже в меде. Мне просто нужно сдать экзамены. Господи! — Вот видишь? Ты уже сам не свой. Оценки по-прежнему важны для ординатуры. Ты сам так говорил прошлой осенью. А что, если лучшее предложение будет в Техасе или Алабаме? Ты скажешь им, что ты би, или гей, или что-то ещё? Будешь выставлять ваши отношения напоказ? Или начнешь лгать? — Никто никого не выставляет. И до этого еще два года. — Значит, это временно? Джон прижал кулак к животу и промолчал, не вмешиваясь. — Нет! — отрезал Райан. — Но учитывая, что три дня назад я чуть не погиб, уж извини, что я выбираю то, что важно сейчас, а не то, что может случиться через два-три года. — Что ты? — Изображение на экране было неважным, но Джон увидел шок на лице Фила. На мгновение воцарилась тишина. Затем Райан сказал тише: — Ничего особенного. Просто чуть не задело. Но это помогло мне вспомнить, что действительно важно. Да, я все еще хочу успешную, интересную карьеру. Но если у меня не будет Джона, думаю, все остальное не будет иметь значения. — Ты ведь не ранен? — Нет. Ничего такого. Фил медленно кивнул. — Это настолько важно для тебя? — Да. Он важен. — Даже после всех тех девушек, с которыми ты встречался? — Особенно после них. — Достаточно важно, чтобы приехать домой на весенние каникулы, познакомить Джона со своими братьями и соседями и рассказать о нем всем? Джон услышал, как Райан резко втянул воздух, но прежде чем тот успел что-то сказать, Райан зло усмехнулся: — Да, пап. Именно так. Собери Брента и Эндрю на каникулы, и я расскажу кому угодно. Я буду махать этим чертовым радужным флагом у них перед носом. Фил и Райан смотрели друг на друга через тысячи миль, оба тяжело дыша. — Я заберу вас из аэропорта, — сказал Фил. — Сообщи когда. — Мы возьмем машину напрокат. — Пришли мне время рейса. — Фил отключил камеру и исчез. Райан шумно выдохнул и повернулся к Джону. — Что, черт возьми, я только что сделал? — Сказал отцу, что мы приедем в гости и совершим каминг-аут перед твоими братьями? — Джон подавил желание нервно хихикнуть. Вряд ли это прозвучало бы как шутка. — Это первый раз, когда приглашение звучит хуже, чем отказ. — Да… Нет… Не знаю. — Райан кашлянул. — Проклятье. Он неплохой мужик, но мы не умеем говорить о важных вещах. Все всегда заканчивается вот так. — Так мы действительно поедем? — Эта перспектива совсем не радовала. — Я сказал, что мы приедем. — И ты не хочешь, чтобы он подумал, будто ты пошел на попятную? — Наверное. — Райан поник на стуле. — У тебя, небось, завал на работе. — Ну да. Последняя неделя марта. Земля оттает, снег почти сойдет. У меня куча планов по проектам. — Значит, у нас есть весомая причина не ехать. Как ни странно, Джон сказал: — Я, пожалуй, смог бы выкроить пару дней. Выходные подошли бы лучше всего. — О чем ты? Джон откинулся назад и посмотрел Райану в глаза. — Я о том, что решать тебе. Это твоя семья. Что бы ни случилось, это меня не сломает. Я не напуганный шестнадцатилетний мальчишка, и я уже открыт перед всеми, кто важен в моей жизни. — Отец бывает невыносим, когда заводится. А Брент… он слегка гомофоб. — Ну да, они, наверное, найдут способ заставить меня чувствовать себя паршиво, но не настолько, чтобы это имело значение. Два дня я вытерплю что угодно. Но для тебя это чертовски важно. Так что решать тебе. Райан медленно кивнул. — Хорошо. Ладно. Сейчас посмотрю… — Он наклонился к клавиатуре, проверяя сайты. — Окей. У Тори весенние каникулы через неделю после наших, так что она приедет только второго апреля. Если брать билеты… в пятницу не получится… Может, в субботу утром, а назад в воскресенье вечером. Билеты выйдут где-то по триста долларов на человека. — Шестьсот баксов за один день? Ты мог бы остаться подольше, даже если мне придется вернуться на работу. — Нет! — Райан твердо посмотрел на него. — Мы едем вместе и возвращаемся вместе. Если вообще решим поехать. А как же Марк? — Он не может остаться здесь один, — быстро сказал Джон. Марк, может, и был взрослым для своих пятнадцати, но оставить его на ночь одного, когда оба родителя за тысячу миль — это исключено. — Мы могли бы отправить его к матери. Или найти няню. Или взять с собой, хотя это может быть хлопотно. С другой стороны, Бренту, возможно, придется вести себя приличнее, если Марк будет рядом. — Я не собираюсь использовать сына как щит. — Мы что-нибудь придумаем, — сказал Райан. — Может, тебе поговорить с Марком? Узнать, что он думает? — Наверное. — Джон медленно поднялся. — Мы что, будем спать в твоей детской комнате или типа того? — Черт, нет. Во-первых, отец продал наш старый дом, когда мама умерла. Во-вторых, мы снимем отель. Мне плевать, сколько это стоит. Я хочу место, которое не принадлежит моему отцу, чтобы было куда уйти. — А стоит ли вообще это делать? Мы могли бы пригласить его сюда. Райан долго молчал. Джон наблюдал, как на его лице сменяются неуловимые, не поддающиеся расшифровке эмоции. Наконец он произнес: — Я хочу поехать. Я могу оплатить билеты нам обоим, да хоть троим. Я хочу покончить с этим разом. Сорвать пластырь одним движением. — Какое лестное сравнение, — сухо заметил Джон. — Проклятье. — Райан закрыл глаза. — Я все делаю не так, да? Ненавижу спорить с отцом. Наверное, после всего того бреда, что я наговорил, тебе хочется сбежать от меня подальше. Некоторые слова действительно задели Джона — но не от Райана. Фил отвесил несколько метких «оплеух». Джону не хотелось думать об ординатуре Райана и возможном переезде, хотя рано или поздно им придется с этим столкнуться. Ему также не улыбалось давать Филу целые выходные, чтобы тот продолжал свои нападки лично, да еще и при поддержке Брента. Но он видел, как Райан напряжен, как он зажмурился и ждет, словно ожидая удара. Поэтому Джон наклонился и легко поцеловал его. — Я запомнил только одно. Ты сказал, что без меня все остальное не имеет значения. Я чувствую то же самое по отношению к тебе. Так что пойду спрошу Марка, где он хочет провести те выходные.

***

Пламя отбрасывало резкие блики за окнами шестого этажа высокого здания. Джон щурился, глядя вверх, его сердце колотилось так сильно, что он не мог дышать. Марк стоял у окна, его силуэт четко выделялся на фоне огня. Внизу, на неровной белой веревке, Райан раскачивался на фоне кирпичной кладки, сжимая трость в свободной руке. У него получится; он спасет сына Джона. Окно, в которое он метил тростью, треснуло… И тут здание сотряс взрыв. Пламя вырвалось наружу с яростным ревом. Марка и Райана выбросило взрывной волной, беспомощных, подброшенных в воздух на пятьдесят футов вверх, словно тряпичных кукол. Они летели вниз, одежда искрилась, загоралась, они пролетали над головой Джона, падали на бетон, где он никогда не успеет их поймать, где он никогда не поймает обоих, но он бежал, тянулся, кричал… Джон проснулся, задыхаясь, с дрожащими руками, резко сев в постели в своей темной спальне. Секунду все казалось настолько реальным, что он побоялся повернуться, посмотреть или коснуться Райана на другой половине кровати. А когда наконец повернулся — там было пусто. Сердце сделало еще один тошнотворный кувырок. Но простыни были сбиты, а на подушке виднелась вмятина. Он приложил ладонь и почувствовал едва уловимое тепло от головы Райана. Когда он огляделся, полоска света под дверью спальни окончательно его успокоила. Он вспомнил, что установил в коридоре датчик движения, чтобы, если кто-то из них проснется ночью и выйдет из комнаты, мягкий свет указывал им путь в тихом доме. Никто из них пока не спал спокойно. Он откинул одеяло и встал. Его халат висел на двери, а халата Райана не было. Джон накинул свой поверх пижамных штанов и выскользнул из спальни. Тихие голоса из комнаты Марка, доносившиеся через приоткрытую дверь, подсказали, что соблюдать тишину нет нужды. Марк и Райан подняли глаза, когда он толкнул дверь шире. Они сидели на кровати бок о бок, Марк прижимался к боку Райана. В мягком свете лампы оба выглядели бледными и усталыми, щеки Марка блестели от слез. Джон подошел к ним. — Найдется место для меня с другой стороны, сын? Они подвинулись, и он осторожно присел на кровать рядом с Марком, не обращая внимания на то, что подушка неудобным комом упирается ему в бок. Он обнял Марка за плечи поверх руки Райана, дотянувшись пальцами до голой кожи на шее Райана. Несколько минут они просто сидели так, молча. Все здесь. Все дышат. — Мне приснился жуткий кошмар, — сказал Джон. — Хорошо быть здесь, с вами. Марк повернулся к нему. — Тебе тоже? — Да. — Про пожар? — Угу. А тебе? Марк пожал плечами и прильнул к Джону. — Не совсем. Про Патрика. Странная фигня. Будто он поднимается по лестнице и говорит мне, что наверху какой-то секрет. Бесконечная лестница, все выше и выше, а за нами что-то очень плохое. И вот мы добрались, он толкает дверь наверху, а там — ничего, просто обрыв. Пустота. А он все равно шагает и падает… — Он вздрогнул, затем вздохнул, его тело под рукой Джона стало менее напряженным. Райан поглаживал Марка по спине круговыми движениями. — Когда я был пожарным, я спокойно относился к высоте, но скажу я вам, она мне нравится все меньше. — Райан перестал гладить и взъерошил Марку волосы. — Похоже, отпуск с прыжками с парашютом нам не светит, а? — Точно нет, — голос Марка зазвучал тверже. — Слушай, а в этом кошмаре был музыкальный саундтрек? — Я… э-э… — Марк нахмурился, склонив голову. — Ужастики обычно идут с музыкой, так? Ба-дум, ба-а-а-дум. Я подумал, что для тебя плохие сны тоже должны звучать. — Не знаю… — голос Марка затих. — Не помню, но, ну… может быть. Райан высвободил руку, наклонился к изножью кровати и подцепил акустическую гитару Марка с подставки. Он сдвинулся, освобождая место, и протянул гитару Марку. — Хочешь попробовать? Положить это на музыку? — Хм. — Марк взял инструмент. — Ты не обязан, — сказал Райан. — Но я подумал, что если разобрать сон на части, он потеряет свою власть. Отдели музыку и управляй ею. Верно? Джон встал и прислонился к стене у изголовья, чтобы не мешать. Марк прижал к себе гитару, неуверенно извлек одну ноту, затем вторую. — Может быть… Он попробовал еще раз, череду звуков в миноре. Потом еще одну, ниже. — Хм. Не совсем то. Он перебирал струны, подстроил одну на долю тона, взял несколько аккордов. Когда он вытер щеку тыльной стороной ладони, это был быстрый, бессознательный жест. Он склонил голову над гитарой, играя что-то щемящее и печальное. Райан тоже встал, держась за спинку кровати. — Мне нравится. — Слишком сладко, слишком гладко, — пробормотал Марк. — Нужно больше диссонанса. Думаю… — Он сыграл что-то более медленное, но с резкими акцентами. — Хм. Джон прислонился плечом к стене. Еще десять минут они с Райаном стояли так, пока Марк играл несколько нот, потом фразу-другую, потом повторял десятитактную последовательность снова и снова, пробуя вариации. В конце концов он поднял глаза. — В этом что-то есть. Может, завтра попробую записать. — Он протянул гитару Райану и потер лицо. — Я устал. Райан поставил гитару обратно на стойку. — Хочешь, чтобы кто-то из нас посидел еще немного? — Пап? — В глазах Марка все еще метались тени. — Можно? Райан шутливо подтолкнул Джона. — Эй, ты. Побудь с ребенком, а я пойду досыпать, пока ты там не ворочаешься и не храпишь. — Он вышел из комнаты, сильно прихрамывая. Марк тихо спросил: — Думаешь, он правда не против? Того, что Марк выбрал Джона? Или того, что Джон отпустил Райана одного? В любом случае: — Нет. Все нормально. Райан говорит то, что думает. Ты же знаешь. — Он поправил одеяло. — Давай, забирайся обратно. Марк лег под одеяло, а Джон примостился на краю кровати. — Мне понравился тот кусочек, что ты играл. Не самый последний, а тот, что перед ним. — Угу. Думаю, может получиться хорошо. Марк повернулся на бок, не касаясь Джона, но достаточно близко, чтобы тот чувствовал тепло его тела рукой, на которую опирался. Он сдвинул руку и прижал ее к груди Марка, и тот не отстранился. — Это и правда помогло — попробовать это сыграть. Интересно, как он узнал, что поможет? — Райан очень умный. — Ага. И он говорит, что ему тоже снятся кошмары, и даже старые, еще с тех времен, когда он был пожарным. Так что дело не в том, что ты трус. — Вовсе нет. — Джон подбирал нужные слова. — Они у всех бывают. Иногда из-за какой-то ерунды, типа пришел не в ту аудиторию на экзамен, можно проснуться с колотящимся сердцем. Мне такие до сих пор снятся, хоть я двадцать лет как школу закончил. А такие тяжелые вещи, как пожар? Или то, что Патрик пострадал? Естественно, это лезет в сны. — И через двадцать лет они тоже будут сниться? — Может быть. Но не так сильно. То, что вы пережили пожар, что спаслись — это теперь часть того, кто вы есть. Сильная часть. За это, возможно, приходится платить кошмарами, но вы и обрели что-то. — Угу. Только как-то неловко. Я будил вас четыре раза за неделю. — Нам все равно. И я открою тебе секрет. — Он наклонился к самому уху Марка. — Райан просыпается даже чаще, чем ты. А я, пожалуй, побью вас обоих. Просто я не кричу так громко. Мы справимся. Ладно? — Ладно, — пробормотал Марк. Джон наклонился и поцеловал сына в висок. Грубоватая подростковая кожа была ему так же дорога, как младенческая мягкость в те первые дни чуда. Ему до боли хотелось сделать все идеальным для своего мальчика, даже зная, что это невозможно. — Поспи немного. — Хорошо. Пап? — Да? — Можно мне поехать с вами? В Орегон? — Я думал, ты останешься здесь с няней. — Я передумал. Можно? — Да, конечно. Если хочешь. — Мне кажется, так будет лучше. — Марк закрыл глаза и медленно вдохнул. — Когда вы с Райаном рядом, мне спокойнее. — Конечно. Так и сделаем. — Джон должен был признать, что ему тоже спокойнее, когда Марк рядом, а не за тысячу миль. — Хорошо, — голос Марка стал тихим и сонным. — Устал. — Я посижу, пока ты не уснешь. — Спасибо. Марк заснул быстрее, чем Джон ожидал. Он осторожно встал и вышел, оставив дверь приоткрытой. Дверь в их спальню была закрыта, но когда он тихо вошел, то не удивился, увидев Райана, который сидел, обложившись подушками, и читал учебник. Он повесил халат и забрался под одеяло. — Не спится? — Пока нет. Я слышал, когда Марк заснул. — А я не слышал никого из вас, — признался Джон. Райан взглянул на него и поцеловал в макушку. — Хорошо, что хоть кто-то из нас отдохнул. — Ну, кончилось все не очень. Их глаза встретились, и сокрушенный взгляд Райана подтвердил правду. — Мы все малость не в себе, да? — Есть немного. — Джон поудобнее устроился на подушках. — Думаю, становится лучше. Марк в этот раз заснул гораздо быстрее. — Надеюсь. Если это затянется, нужно будет поискать психолога. — Может, нам дадут групповую скидку. Райан погладил ногу Джона через одеяло. — Думаю, мы будем в порядке. Когда я пострадал, мне тоже понадобилось время, чтобы перестать проживать это по ночам, но со временем отпустило. — Он сказал, гитара помогла. — Вот и славно. В моем случае я с головой ушел в восстановление. В упражнения, тренировки, каждую свободную от учебы минуту. Делал что-то продуктивное и захватывающее, и это спасало. Джон провел пальцем по широкому изгибу впечатляющего бицепса Райана. — С приятными побочными эффектами. Райан усмехнулся. — С ними тоже. Думаю, для Марка таким спасением станет музыка. Нам нужно сделать все, чтобы его группа продолжала играть, или хотя бы следить, чтобы он был поглощен игрой. Джон кивнул, а потом, просто потому что мог, прижался губами к твердой мышце там, где только что был его палец. — А нам с тобой нужно… тренироваться. Это вызвало у Райана смешок. — Не помешало бы. Он продолжал касаться губами кожи Райана, не пытаясь что-то начать, просто впитывая вкус и запах своего мужчины. — Марк хочет поехать в Орегон с нами, — пробормотал он. — О. Ладно. Он поднял голову, заглядывая Райану в лицо. — Ты уверен? — Да. На самом деле, я рад. Если я проснусь в два часа ночи с отчаянным желанием убедиться, что он в безопасности в своей постели, мне не придется прыгать в самолет или заставлять его выходить в Скайп посреди ночи. Джон поцеловал Райана в шею. — Он сказал почти то же самое. Я люблю тебя, ты же знаешь. Райан отложил учебник, выключил свет и повернулся, чтобы забрать Джона в свои объятия. — Взаимно. И еще во многих-многих смыслах. Целоваться всегда было хорошо. Они могли делать это до тех пор, пока сон не сморит их, и никогда не считали это время потраченным зря.