Жизнь: Требуется сборка

К субботе Джону удалось разгрести приличный объем работы, накопившийся за дождливую неделю, и теперь, вооружившись бумагами на перевозку ребенка без сопровождения, он отправился в аэропорт встречать дочь. Пройдя досмотр, он нашел нужный гейт. Тори ворчала, что ее передают из рук в руки и заставляют расписываться в получении, как за посылку. Ей почти тринадцать, и она вовсю отстаивала свою независимость. Но Джон скорее провалился бы на месте, чем позволил ей одной бродить по аэропорту, даже если бы авиакомпания не возражала. Он стоял у выхода и ждал, пока из телетрапа потянутся пассажиры — усталые и помятые. Рейс задержали на три часа, и хотя Джону удалось перенести поездку в аэропорт, бедолагам на борту явно пришлось несладко. Один за другим незнакомцы спешили мимо него к выходу. Джон уже начал паниковать, когда наконец появилась стюардесса, ведущая Тори. Тори хмурилась, ее волосы топорщились колючками — прическа явно была не той, с которой она улетала из дома, — но для него она выглядела чудесно. — Привет, солнышко! — Он раскрыл объятия. На мгновение он испугался, что она сочтет себя слишком взрослой для обнимашек, но она подошла и прижалась к нему. — Привет, пап. Стюардесса сказала: — Тяжелый был полет. Мне нужны ваши документы и подпись, и можете забирать юную леди. Тори поморщилась при словах «юная леди», но промолчала, пока Джон улаживал формальности. Закончив, он потянулся за ее рюкзаком. — Ты сдавала чемодан? — Ну конечно, — Тори отступила. — Это я и сама донесу. Но одежду на целую неделю в рюкзак не запихнешь. — А, точно. — О чем он только думал? — Выдача багажа в той стороне. — Я знаю. — Она зашагала так быстро, что ему пришлось сделать два широких шага, чтобы догнать ее. Пока они шли по терминалу, он раздумывал, не начать ли разговор, но ее колючий вид заставлял его медлить. Впереди целый час в грузовике без лишних ушей. Тогда и разберется, почему она на него почти не смотрит. Они забрали багаж и вышли на парковку. Как только сели в машину, Тори заявила: — Я устала. Посплю. — Она закрыла глаза и прислонилась головой к стеклу. Выглядело это не слишком удобно. Джон снял свою легкую куртку. — На, подложи под голову. Тори на мгновение взглянула на него, почти виновато, но взяла куртку, буркнула «спасибо» и устроилась, как он советовал. Он вел машину молча, выбираясь с территории аэропорта на шоссе. Рядом Тори притворялась спящей, но напряженное тело и беспокойные пальцы выдавали ее. Через пятнадцать минут, когда город остался позади, он спросил: — Ты на меня за что-то обижена? Он думал, она не ответит, но она открыла глаза. — А? — Решила поиграть в молчанку? Обычно при встрече тебя не переслушаешь. — Обычно ему было трудно вставить слово в ее монолог. — Может, я просто устала. — Правда? — Да. Но… всё нормально. Я не злюсь. — Точно? — Я же сказала, нет? — Она сердито посмотрела на него. — Что, не веришь? — Я бы поверил охотнее, если бы ты не выглядела так, будто хочешь пнуть меня по голени. — Господи, пап, мне не три года! Мне почти тринадцать. Он удержался от реплики «так и веди себя соответственно». — Я знаю, милая. Значит, есть что-то, из-за чего ты вредничаешь. — Вредничаю. — Она снова закрыла глаза. — Прости. Расстроена. Злишься. Последовал тяжелый вздох, но когда он уже готов был сдаться, она тихо спросила: — Почему ты заставил меня остаться с мамой и Ним, а Марку разрешил уехать? Ой-ой. Джон осторожно ответил: — Я думал, это было общее решение. — Ага, «общее» — это твое, мамино, Райана и Брэндона. Но не мое. В его памяти всё осталось иначе, но он лишь переспросил: — Да? — Я знаю, ты любишь Марка больше. — Тори! — Он придал голосу строгости. — Ты же знаешь, что это неправда. Я люблю вас обоих одинаково. — Тогда это было несправедливо! — Это было лучшее решение, которое мы смогли найти. У тебя… какие-то проблемы? — Он очень надеялся, что нет. Мир с бывшей женой был хрупким: по их соглашению Тори жила с Синтией и ее новым мужем, а Марк — с ним и Райаном. Формально, по закону, Синтия могла оставить обоих детей себе. Он бы вступился за Тори, если бы она действительно попросила, но у него не было законных прав менять условия опеки. Если он попытается, Синтия наверняка превратит их жизнь в ад. Может даже через суд заберет Марка. Начитавшись в интернете историй о том, как детей вырывали из семей любящих, но «неправильных» с точки зрения закона родителей, Джон холодел от ужаса. Он очень, очень не хотел рисковать всем, полагаясь на толерантность какого-нибудь судьи. — Что случилось? Тори скривилась: — Просто… там не весело. Всё не так. Мама и Он ссорятся, мама вечно на стрессе и уставшая. А теперь, когда Марка нет, Брэндон постоянно читает мне лекции о том, как «добиться успеха в жизни». Что всегда означает делать то, чего я не хочу. — Например? — Например, баллотироваться в школьный совет в следующем году вместо театрального кружка. Мол, это лучше будет смотреться в анкете для колледжа. — Если только ты не собираешься поступать на актерский. — Джон не думал, что Тори суждено стать звездой сцены, но сейчас она была этим увлечена. — Вот именно! — Она кивнула. — А я собираюсь. Но он говорит, что это несерьезная профессия. — Ну, до колледжа еще далеко, так? Ты же еще в средней школе. Она пожала плечами. Джон решил, что пора сменить тему. — Как твоя мама? Округлилась? — Ребенок должен был родиться в июне. Хотя на этот раз ребенок был не его, он помнил Синтию на седьмом месяце с каждым из их детей: она становилась тяжелее, неуклюжее. На миг его кольнуло беспокойство. — Она следит за собой? — Наверное. — Ты помогаешь обустраивать детскую? — Не особо. Мама ведет себя как-то странно. — Странно — это как? Снова пожатие плеч. — Всё время говорит, что не хочет торопиться. — Ну, у нее есть еще пара месяцев. — Он помнил, как Синтия была одержима подготовкой к родам раньше. Может, на четвертый раз азарт пропал, даже при больших деньгах. Или она просто плохо себя чувствовала. — Так вот. Можно мне остаться у вас с Райаном на лето? — Разве ты не хочешь увидеть своего братика или сестренку? — Младенцы только спят, какают и орут всю ночь. — Это кто тебе сказал? — Джанет из школы. У нее сестре два года, она говорит, это были самые долгие два года в ее жизни. — Тори театрально вздохнула. Джон подавил улыбку. — А мне нравилось, когда вы были маленькими. Даже с грязными подгузниками и подъемами по ночам. — Готова поспорить, Брэндону не понравится. Он на секунду отвлекся от дороги, чтобы встретиться с ней взглядом. С этим трудно было спорить. — Всё меняется, когда ребенок твой собственный. Вот увидишь его у него на руках — он может тебя удивить. — Тем, что не уронит его на голову и не уйдет играть в гольф? — Тори! Это лишнее. — Мне всё равно. Джон вздохнул. Он волновался за дочь. Возможно, даже за Синтию, хотя поведение Брэндона с его собственной женой и ребенком его не касалось. А вот Тори — да. — Давай так: попробуем весело провести эти несколько дней, а потом мы с тобой сядем и поговорим с мамой. Хорошо? — Наверное. Я правда, правда хочу провести лето здесь. — Даже если придется делить ванную с братом? — Па-ап. Я серьезно. — Мы поговорим с мамой. — И с Райаном, хотя Джон был почти уверен, что тот поддержит любую идею, если это нужно Тори. Девочка заметно расслабилась. — Спасибо. А вообще, если не считать того, что дома отстой, школьная пьеса обещает быть крутой. Если Брэндон разрешит мне в ней остаться. — И Тори затараторила, снова став собой, рассказывая о своей первой роли. Джон слушал и изредка задавал вопросы. К тому времени, как они подъехали к дому, к нему вернулась его прежняя Тори. Едва он припарковался, она выскочила из машины, схватила рюкзак и взлетела по ступенькам. Райан открыл ей дверь. — Привет, мелюзга. Тори бросилась ему на шею. Он пошатнулся, обнимая ее, а потом крутанул вокруг себя. — Ты выросла. — Немножко. Джон доставал сумку из багажника, глядя на них и понимая, что завидует этой легкости в их приветствии. Отогнав эти мысли, он потащил чемодан вверх. — Эй вы, двое, а ну брысь из прохода! — Окей. — Райан громко чмокнул Тори в макушку. — Иди на кухню, перекуси. Расскажешь, что ты завтра будешь готовить нам на ужин. Тори рассмеялась: — Готовить? — Ну да. Ты же для этого приехала? Быть нашей домашней прислугой целую неделю? Джон оставил их весело препираться на пути к кухне и отнес чемодан наверх. Поставив его в комнате Тори, он постучал к Марку. Звуки гитары стихли. — Да? — Твоя сестра приехала. Спускайся перекусить с нами. — А, ладно. — Пауза, и Марк открыл дверь. Пока они шли к лестнице, Джон не удержался: — Когда ты говоришь с мамой, у нее всё в порядке? — Наверное. Мы не так много общаемся. — Ясно. — Он поймал косой взгляд Марка, но ничего не ответил. На кухне Тори уже сидела за столом, а Райан хлопотал у плиты. Он поднял голову: — Эй, ребята, Тори говорит, ее в самолете не кормили, так что я делаю макароны с сыром. Будете? — В девять вечера? — спросил Джон. — Мы же уже поели. — Буду, — сказал Марк, усаживаясь. Райан рассмеялся: — Наш человек. Мне нужно, чтобы их съели. Разогретые макароны из пачки — это гадость. Тори глянула на Марка: — Привет. Марк покосился на нее: — Привет. Поздний рейс, да? — Ага. Худший в жизни. — Отстой. — Я, может, вообще здесь навсегда останусь и не полечу обратно. Серьезно. Джон внезапно поймал на себе озадаченные взгляды Марка и Райана. Он поднял руки: — Наверное, после трех часов на взлетной полосе это звучит заманчиво, а? Что будете пить с макаронами? И чур не пиво! Марк рассмеялся, и неловкость прошла. Но позже, когда дети легли спать и в доме стало тихо, Райан повернулся к нему: — Ты выглядишь озабоченным. Проблемы? — Не знаю. Тори сказала, что дома ей совсем не весело. — Ну, это не звучит как катастрофа. — Нет. Но еще она сказала, что хочет провести всё лето здесь. — Я-то не против, но сомневаюсь, что Синтия согласится. По плану Тори у тебя месяц, а потом Марк месяц у нее, так? — Да. — Джон вздохнул и прижался лицом к шее Райана. Вес руки Райана на его плече приносил глубокое успокоение. — Всё так сложно. Что если Марк наотрез откажется ехать? — Зависит от того, насколько сильно ты готов на него давить. — Вот именно. А Тори… вдруг это «не весело» — лишь верхушка айсберга? Вдруг там происходит что-то серьезное? Райан обнял его крепче: — У нас есть неделя. Думаю, мы всё выясним. Если она не изменилась до неузнаваемости с Рождества, Тори физически не способна хранить секреты. — Это точно. — Мысль была утешительной. — У тебя будет время поболтать с ней с глазу на глаз. А я свожу ее в кино или еще куда-нибудь. Вдвоем мы выведаем, почему она такая колючая. — Ты заметил? — Ага. Может, просто гормоны. Когда мы были подростками, мама иногда говорила: «Слава богу, что вы не девочки», — пообщавшись с подругой, у которой было три дочки-тинейджера. Говорят, всплески женских гормонов — страшная штука. — Может быть. Надеюсь. В смысле, надеюсь, что причина в этом. Райан поцеловал его в висок и закинул ногу ему на бедра. — В любом случае, мы что-нибудь придумаем. Джон расслабился в его объятиях. — Боже, как я рад, что ты у меня есть. Тихий и ласковый смешок Райана раздался в темноте комнаты: — Это точно любовь, раз я готов ради тебя разбираться с гормональным подростком. — Точно она. Джон надеялся, что это никогда не изменится. Они оба устали, и он отработал полный день перед поездкой в аэропорт, но он прижался к Райану, чувствуя приятное томление. Он не стал ничего предпринимать, просто наслаждался легким желанием, которое то приходило, то уходило, пока они плавно погружались в сон.

***

Райан отодвинулся от микроскопа на лабораторной по гистопатологии и попытался размять затекшую шею. Он не выспался, и на этот раз не по своей вине. Вчера они помогали Тори переделывать ее комнату во что-то подобающее подростку, но она была непривычно тихой, даже угрюмой, несмотря на новые постеры и шторы. Джон ничего не говорил, но спал он так беспокойно, что Райан готов был поклясться: у него на ребрах остались синяки от локтей Джона. Он потер глаза. Сидящая рядом Донна откинулась назад, расправила плечи и мимолетно улыбнулась ему: — Кажется, у меня глаза в кучу. — У меня тоже. — Он потер бедро. — Слишком стар, чтобы горбиться два часа кряду. — Ха. Спорим, я старше. Он взглянул на нее. Вполне возможно. Блондинка, симпатичная какой-то здоровой красотой, с мелкими морщинками в уголках глаз. — Мне тридцать, — сказал он. — Тридцать два. — Твоя взяла. Она улыбнулась: — Я восемь лет работала медсестрой, прежде чем решила, что я не глупее любого из врачей, которые вечно мной помыкают, и твердо вознамерилась это доказать. — Пожарный, — указал он на себя. — Знаю. Ты у нас знаменитость. Райан почувствовал, как напрягся. — А, ну да. — Он не смотрел на свою ногу. Ни капельки. Донна коснулась его рукава. — В хорошем смысле. Ты герой и красавчик. Половина девчонок хочет с тобой замутить, а половина парней завидует. — Серьезно? — Не то чтобы ему это было интересно, но такое всегда приятно слышать. Машинально он спросил: — А ты? — Я тоже знаменита, — ответила она с дразнящей улыбкой. — Двадцать два судна за час. Мировой рекорд. — Впечатляет. — Ну, с цифрой я приврала. Но я уверена, что совершила массу впечатляющих подвигов, просто не догадалась вести учет. Он сказал: — Работа медсестры тяжелая. Хорошая медсестра — это спасение. — Он потер бедро. Она посмотрела на него с одобрением. — Из тебя выйдет отличный врач, раз ты это понимаешь. — Она выключила подсветку микроскопа. — Так, я закончила. Мы тут думали часов в четыре сходить куда-нибудь выпить пива и съесть чего-нибудь жирного в баре, прежде чем снова нырять в учебники. Не хочешь с нами? Он почти согласился, но вспомнил: — Не могу. Обещал сводить ребенка моего парня в кино пораньше. На мгновение он опешил, не понимая, почему она вдруг так переменилась в лице, а потом собственные слова отозвались эхом. Парня. — Оу. — Она явно расстроилась, и он понял, что она, возможно, принимала его поведение за флирт. Может, так оно и было. От старых привычек трудно избавиться. Впрочем, она сумела выдавить вежливую улыбку. — Так вот из-за «парня» ты с нами почти не тусуешься? — Гм. Ну да. — Он поджал губы, подавляя паническое желание забрать слова назад. — Может, он как-нибудь присоединится к нам? — А. Ну. Может быть. — Он был не готов об этом думать. — Не на этой неделе. У него дочка гостит. — Тори заслуживала всего их внимания. — Что ж, будем ему рады. — Она внимательно посмотрела на него. — Серьезно. Стелла иногда приводит свою девушку. У нас почти все относятся к этому нормально. Значит, кто-то всё же ненормально. Но он это и так знал. — Спасибо. Она встала, собирая бумаги. — Ему повезло. Твоему парню. Райану удалось выжать из себя подобие улыбки: — Я ему об этом постоянно твержу. Когда Донна ушла, он снова склонился над микроскопом. Не оглядываясь. Не гадая, слышали ли их тихий разговор соседи по лаборатории. Срез ткани в окуляре расплылся. Что это было? Веретеновидные клетки? Он уже не помнил. Он резко встал, убрал препараты в коробку и собрал конспекты. Эту тему он знал достаточно хорошо. Нет смысла слепнуть над стеклышками. Он накинул рюкзак на плечо, взял трость и вышел. Ему казалось, что никто не смотрит на него дольше обычного. Уж точно никто ничего не сказал. Весенний день на улице стал облегчением, воздух наконец-то был теплым и сладким. Он осторожно спускался по ступенькам, проклиная свои шрамы. Раньше, в другой жизни, если его что-то грызло, он шел на пробежку. Полчаса вколачивания кроссовок в асфальт и жадного глотания воздуха не оставляли места для смятения. Теперь это было невозможно. У него был час на обед. Не задумываясь, он повернул к офису Джона. Здание было открыто, и он спустился в полуподвал. Дверь кабинета была приоткрыта. Когда он вошел, Тори сидела за столом Джона и что-то делала в компьютере. Райан замер на пороге. — О. Привет. Папа на месте? Она махнула рукой в потолок: — Где-то там, копает. У меня заноза, он отправил меня сюда отдыхать. Райан осторожно сел во второе кресло. — Хочешь, посмотрю занозу? — Он уже вытащил. Ерунда. — Но руку она протянула. Он взял ее ладонь, осмотрел небольшое покраснение у основания большого пальца. Выглядело чисто, остатков он не увидел. — Должно быстро зажить. — Он легко сжал ее пальцы и отпустил. — Так вот, принцесса… — Не называй меня так. Я не маленькая. — Знаю, милая. Становишься подростком. — Он рассмеялся. — Ты пугаешь папу тем, как быстро растешь. — И хорошо, — буркнула она. Он наклонился и прикрыл дверь. — Хочешь рассказать, что стряслось? Она покачала головой, но потом произнесла: — Всё стало так сложно. — Что-то конкретное? — Да нет. Ты и папа. Марк уехал. Мама и Он больше не ладят. У них был жуткий скандал, не знаю из-за чего, и теперь там как будто живешь с… с незнакомцами. Мама то в слезы, то в крик, то загоняется из-за всякой херни. Райан заметил ее быстрый взгляд после крепкого словца, но промолчал. Есть вещи похуже ругательств для почти тринадцатилетней девочки. — А Брэндон? Как он себя ведет? — Если он тебя обижает, Джон выбьет ему зубы, а я буду держать этого ублюдка. Тори пожала плечами. — Его почти не бывает дома. Даже реже, чем обычно. А когда он есть, он разговаривает как робот. Раньше он докапывался до Марка по любому поводу, а теперь делает вид, будто его волнуют мои оценки и будущее. Но ему плевать. Иногда мне кажется, он меня и не узнает, если я подстригусь или надену очки. — Ну, милая. Он живет с тобой годами. Надеюсь, ты преувеличиваешь. — Ну, может. Но он спросил, какие у меня оценки по французскому. Марк учил французский. У меня испанский. — Может, у него что-то случилось, и он просто рассеян. Она взяла прядь волос в рот и задумчиво прикусила. — Мне всё равно. Я не хочу, чтобы он уделял мне столько внимания, сколько Марку. Просто… иногда мне кажется, что я могу исчезнуть, и никто не заметит. — Мы с папой заметим. — Ага. — Она прикусила волосы сильнее. Он потянулся и вытащил прядь у нее изо рта. — Не делай так. Может, тебе и правда стоит подстричься. Она посмотрела на него с интересом: — А можно мне подстричься здесь? Как я захочу? — Гм. Дверь открылась, и вошел Джон. Райан почувствовал облегчение. — Эй, твоя дочь спрашивает, можно ли ей подстричься, пока она здесь. — Не вижу причин, почему нет. — Джон улыбнулся ей. — Надоело с длинными ходить, солнышко? — Типа того. — Она откинула волосы за спину. — Хочу что-нибудь более крутое. Райан спросил: — «Более крутое» — в смысле полегче на лето или «крутое» — в смысле авангардное? — И то, и другое? — Она переводила взгляд с одного на другого. — Конечно, — сказал Джон. — Без бритья налысо и без стойкой краски без маминого согласия. Идет? Его наградой была широкая улыбка Тори. — Да. С этим я справлюсь. Джон посмотрел на Райана: — Не то чтобы я жалуюсь, но я думал, ты в обед будешь готовиться к экзамену. — Мои глаза больше не выдержат. — Он помедлил, а затем сказал как бы невзначай: — Однокурсники звали выпить после занятий, но я сказал, что веду дочку своего парня в кино. — Ну, формально, он сказал это только ей. Но решил, что скоро об этом узнают все. Джон долго смотрел на него, потом подошел, наклонился и поцеловал. — Первый раз? Тори выглядела озадаченной, но промолчала. Райан выдохнул и убрал руку, которой успел вцепиться в волосы Джона. — Ага. — Были проблемы? Он покачал головой. — Тебя как-нибудь зовут с собой. Джон улыбнулся ему — на этот раз мягче. — Это же хорошо, да? Тори вставила: — Если вы, мальчики, решили удариться в нежности, я могу и погулять выйти. — Нет уж, — сказал Райан. Он вдруг почувствовал необычайную легкость. — Как насчет того, чтобы я сводил вас обоих на обед в студенческий центр? Угощаю. — Ого, какой щедрый, — Джон протянул ему руку. Райан позволил грубой от работы руке Джона и его надежной силе поднять себя на ноги. Право слово, это, по сравнению с мыслями о свидании с Донной и случайном сексе с девушкой? Никакого сравнения. Он улыбнулся Тори. — Пошли, мелюзга. Посмотрим, насколько сильно они умудрились испортить пиццу на этот раз. — Не называй меня мелюзгой, — буркнула она, но без жалоб выключила компьютер и первой пошла к выходу. Было немного странно возвращаться на занятия после обеда, но экзамен требовал всего внимания. Потом была физиология. Никто не смотрел на него иначе, никто ничего не говорил. С ним здоровались, как обычно, ворчали на качество слайдов на экзамене. Либо Донна умела хранить секреты, либо всем было наплевать. Пожалуй, ему стоило просто расслабиться. Он встретил Джона и Тори у грузовика в четыре. — Какой план? Джон ответил: — Я заеду за Марком после репетиции, и мы поедем сразу на родительское собрание. Так что вы можете ехать сейчас. — Здóрово, — сказал Райан — в основном, чтобы Тори закатила глаза. — Старики, — пробормотала она, забираясь на среднее сиденье. — Продолжай в том же духе, мелюзга, и я поведу тебя на фильм с субтитрами. — Ты сказал, я сама могу выбрать! — У стариков плохая память. Она в шутку замахнулась на него и случайно попала по больной ноге. Он резко втянул воздух. Джон сказал: — Поаккуратнее, милая. Не сломай моего парня. — О боже. Прости. — Глаза Тори наполнились слезами. — Я такая дура. Вечно я всё порчу. Райан перехватил взгляд Джона через ее голову. — Всё нормально. Я не хрустальный. И ты не дура. Эй, слушай. Тут рядом с кинотеатром есть парикмахерская. Давай запишем тебя, пока мы там будем. Она наклонилась вперед, так что волосы закрыли лицо. Было видно, где отрастают светлые мелированные пряди. — Вам всё равно не понравится то, что я хочу сделать. Джон сказал: — Это твои волосы, милая. Они отрастут. Признаю, мне нравится моя маленькая девочка с длинными волосами, но я переживу перемены. Дерзай. — Ненавижу перемены, — пробормотала она. — И в то же время хочу, чтобы всё изменилось. Это звучит глупо, да? — Звучит как обычный подросток, — ответил Райан. — Ребенком быть было проще. — Ага, — голос Джона был нежен. — Но не лучше. Просто проще. Тори кивнула, но выглядела скорее сомневающейся, чем успокоенной. Они провели час дома, переодеваясь, а затем Райан поцеловал Джона на прощание на кухне. — Увидимся через пару часов. Накормлю ее чем-нибудь совершенно вредным. — Главное, чтобы она с тобой разговорилась, — прошептал Джон. — Да. Постараюсь. Они поехали на машине Райана; Тори сидела непривычно тихо. Он припарковался у кинотеатра и выбрался из кресла. Бедро всё еще ныло, но он ни за что бы этого не показал. — Так. Сначала кино, или прическа и еда? Сеансы в пять тридцать и в восемь. — Давай зайдем в парикмахерскую? — Пошли. Они прошли полквартала мимо бара и антикварной лавки. Салон был открыт. Райан огляделся — вроде чисто. Цены на стенде заставили его слегка икнуть, и он порадовался, что Джон запретил покраску, но если Тори от этого станет лучше, оно того стоило. Девушка за стойкой спросила: — Привет. Вы записывались? — Нет. — Райан огляделся. Только одно кресло было занято. — Есть шанс попасть прямо сейчас? — Конечно, — она лучезарно улыбнулась. — Вам? — Для Тори. — Он положил руку ей на плечо. — Без проблем. Сделаем из тебя красавицу, солнышко. — Она взглянула на него. — Уверены, что вам не нужно подровняться? А то будете сидеть полчаса ждать. — Гм. Думаете, пора? — Он глянул в одно из многочисленных зеркал, запустил руку в волосы и попытался вспомнить, когда стригся в последний раз. Давно, это точно. Хотя ему нравилось, когда пальцы Джона запутывались в его шевелюре. — Коротко не хочу. — Но форму придать стоит. Откроем ваши великолепные скулы. Он рассмеялся на эту неприкрытую лесть. — Ладно. Она взяла телефон: — Тина, Дрейк, у нас клиенты. Первой вышла девушка с волосами, раскрашенными в полдюжины цветов, не встречающихся в природе. Глаза Тори восторженно засияли. Райан быстро сказал парикмахеру: — Никакого бритья налысо. Никакой стойкой краски. Через неделю она возвращается к маме. Тори сердито посмотрела на него, хотя и не всерьез. — Зануда. — Я обещал папе. — Не волнуйтесь, — сказала парикмахер. — Привет, милая. Я Тина. Мы сделаем тебе супер-образ и без этого всего. Пошли. Тори ушла с ней к креслу в глубине зала, уже весело щебеча. Райан улыбнулся, видя ее такой оживленной. Ему не хватало прежней Тори в этот приезд. Кто-то тронул его за плечо; он резко обернулся и покачнулся. Стоящий рядом худощавый мужчина удивительно крепко подхватил его под локоть. — Прости. Я думал, ты меня слышал. Я Дрейк, и, кажется, ты в моих руках. Райан поудобнее перехватил трость и кивнул: — Веди. Дрейк жестом пригласил его в кресло. — Голову мыть будем? — Нет. Просто подстриги. Его внимание привлек смешок со стороны Тори. Стилист подняла ее волосы с одной стороны. Отрезала очень коротко. Тори ухмылялась. Ну ладно, лишь бы не машинкой. Дрейк заметил: — Если она твоя, то ты очень, очень хорошо сохранился. Райан на этот раз задумался, выдержал паузу в несколько ударов сердца, а затем произнес: — Она дочка моего парня. — Спокойно, медленно, без лишнего нажима. — Серьезно? Теперь Райану пришлось посмотреть на него, потому что голос Дрейка прозвучал радостно. Дрейк ухмыльнулся: — И что, он такой же милый блондин, как она? — Нет. Она в маму. Он высокий, рыжий. — О-о, рыжик! — Голос Дрейка стал еще светлее. — Обожаю. Уверен, вы отлично смотритесь вместе. Так что будем делать с твоими волосами? — Просто покороче. Но не слишком. — Положись на меня. — Дрейк встал сзади и поймал его взгляд в зеркале. Он пропустил пальцы сквозь волосы Райана и слегка сжал ладони по бокам. — Оставим тут длину? — Его глаза блестели. Райан откашлялся. — Пожалуй. — Будет сделано. — Дрейк пшикнул из пульверизатора. — Что-то я тебя раньше здесь не видел. — Я студент-медик. — На миг возникла дурацкая паника: а вдруг Дрейк расскажет о нем какому-нибудь другому студенту? «А, тот парень с тростью и парнем». Это была жалкая паранойя, даже для Райана. Да и какая разница? Он совершает каминг-аут. Медленно, может быть, но он клялся, что сделает это. — Здорово. Красавчик, да еще и врач. — Он взял ножницы и начал подравнивать прядь. — А ты г… — Райан едва не выпал вопрос «ты гей?». Это было не его дело. Но смысл был понят. Дрейк стриг уверенными, плавными движениями. — Я би. Обожаю дам до смерти, но знаешь, если бы вы с вашим рыжиком захотели третьего, я бы, пожалуй, не отказался. На мгновение Райан представил себя, входящим в Джона, пока тот склонился над каким-нибудь гибким, гладким пареньком. Он резко мотнул головой, а потом понял, что это плохая идея во время стрижки. — Ой. Извини. Дрейк рассмеялся, поднял ножницы с пола и отложил их, взяв новую пару. — Моя вина. Я же в основном шучу. Но ты ведь представил это, а? Хоть на секунду? Его искреннее веселье было трудно принять в штыки. Райан ответил: — Жизнь и так слишком сложная штука сейчас, чтобы еще об этом думать. — Ну, тогда давай сделаем так, чтобы ты выглядел на все сто навстречу этим сложностям. — Дрейк расчесывал, стриг и снова расчесывал. — Я здесь недавно, — сказал Райан, потому что это было проще, чем «я в этом новичок». — Каково это — быть, ну, открытым в этом городе? — Где-то лучше, где-то хуже, я полагаю. — Пальцы Дрейка прохладно касались кожи головы, разделяя пряди. — Город маленький, но университетский. В Бонавентуре есть ЛГБТ-сообщество, конечно, и в самом городе есть пара мест для взрослых. Но я не лучший советчик. Спроси у Тины. Она свой флаг несет громко и гордо. — А. — Райан скосил глаза в сторону Тори. Он и не подозревал, что радужные волосы стилиста — это не просто мода. Интересно, поняла ли Тори? Если да, ее это ничуть не смутило. Она весело болтала с Тиной, пока та работала над прической, и выглядела более живой, чем когда-либо с момента приезда. — Понятно. Райана подстригли первым, и он должен был признать — вышло круто. Давно он не заботился о прическе, лишь бы в глаза не лезло. Дрейк оставил достаточную длину, чтобы было за что ухватиться, но при этом сделал образ более четким и стильным. — Отлично, спасибо. — Было истинным удовольствием. Честно. — Как думаешь, сколько еще провозится малая? Дрейк глянул в ту сторону, профессионально оценивая прогресс. — Ставлю на двадцать минут минимум. Впереди есть журналы. Райан достал телефон. — Всё в порядке. У меня есть что почитать. Он щурился в экран, гадая, то ли он стареет, то ли шрифт расплывается, когда Тори позвала: — Райан, как тебе? Он поднял глаза. Она стояла перед ним, а стилист замерла сзади. Поза Тори была уверенной, бедро выставлено, как у модели на подиуме, но взгляд — тревожным. Стрижка была… необычной. Стилист соблюла запрет на бритье, но одна сторона и затылок были подстрижены коротко, примерно до дюйма, слоями, как у мальчика. Правая же сторона была длиннее и уходила углом к подбородку. Когда Тори наклоняла голову, длинная прядь падала на щеку, и она откидывала ее резким движением. — Мне очень нравится! — заявила она, не сводя с него глаз. — Это самое главное. — Он увидел, как она расслабилась. — Папа удивится. — Думаешь, он рассердится? — Джон? Не-а. Выглядит хорошо, а даже если бы и нет — он злится по более серьезным поводам, чем стрижка. Это в нем одно из лучших качеств. Если ты будешь счастлива и расскажешь ему об этом, он только порадуется. — Он подумал, как быстро растут волосы у девочек. К возвращению через неделю точно не отрастут. — За маму твою не ручаюсь. — Мне всё равно. Тем более я не стала краситься, так что ей не к чему придраться. — Краситься? — Тина сказала, что может сделать временные пряди, как у нее, только сбоку, радужные. Но это стоит дороже и заняло бы еще полчаса, так что я передумала. — А, ну и хорошо. Тори глянула через плечо. — Но как-нибудь я обязательно так сделаю. Это так круто! Тина улыбнулась: — Приходи как-нибудь еще, и мы что-нибудь придумаем. Но этот образ тебе очень идет, не уверена, что цвета сделали бы его лучше. — Да. — Тори глянула в зеркало и заулыбалась еще шире. — Обожаю ее! Райан расплатился, оставив хорошие чаевые. Тори вприпрыжку шла рядом, пока они не дошли до кафе и не заняли столик. Пока ждали еду, она без умолку болтала о Тине, о моде, о ютуб-певцах, о которых Райан и слыхом не слыхивал, о Тине, о театральном кружке и снова о Тине. — А еще у нее есть девушка, которая гоняет на мотоцикле, и они в июне поедут на прайд-парад, — рассказывала она. — Даже если будут единственными «дайками на байках» во всем городе. — Прайд-парад? — Райан моргнул. — Не думал, что в Йорке такое проводят. Тори посмотрела на него с презрением. — Конечно проводят! Ну, она говорит, что это не совсем парад, скорее как «день в парке», там палатки стоят, люди собираются, гуляют. Но они всё равно проедут по парку на байке. — Понятно. — А вы с папой пойдете? — Куда пойдем? — На «Прайд в парке»? Райан открыл рот и обнаружил, что ему нечего сказать. Ни единого слога. Тори продолжала тараторить: — Вам стоит пойти! Показать всем, что это нормально — любить друг друга. Можете купить футболки или типа того. Я видела в инете такую: написано «Я с ним» и стрелочка. Вы могли бы оба их надеть. Райан наконец собрал разбежавшиеся мысли в кучу. — Не думаю, что мы готовы к громким публичным заявлениям. — Оу. — Тори на миг приуныла. — Но вы же не в «шкафу»? Ты рассказал маме. Рассказал Брэндону, а уж он-то точно секрета не сделает. — Нет, мы не прячемся. — Не совсем. Уже нет. — Но есть разница между тем, чтобы не прятаться, и тем, чтобы выставлять это напоказ перед всеми. — Не понимаю. — Тори нахмурилась. — Я думала, вы захотите показать всем, что такие гомофобы, как Брэндон, — идиоты. — Не уверен, что марширование на прайде поможет в этом. — Это же солидарность, так? Райан попытался сменить тему: — «Гомофобы»? «Солидарность»? Ты что, уже к экзаменам в колледж готовишься? — Мне скоро тринадцать. Я знаю умные слова. И я считаю, что все геи должны держаться вместе, открыто, чтобы показать, как нас на самом деле много. — Не для всех это так просто, принцесса. — Ну конечно, я же знаю! Кого-то могут выгнать из дома. Кто-то может потерять работу. Но если выйдет достаточно много народу, к нам же не смогут относиться плохо, правда? — В этом и заключается общий план, да. — Его мозг наконец догнал услышанное. — Нас? Тори покраснела и уставилась на свои руки. — Ну, я же дочка гея, так? Если его, ну, дискриминируют, то это и меня касается. — Верно. — Он вгляделся в ее лицо. Длинная прядь закрывала правый глаз, но было видно, что она нервничает. — То есть, если бы ты была в городе в июне, ты бы пошла на прайд? — Обязательно! — Она с надеждой подняла глаза. — Это было бы круто. А я ведь буду здесь, да? Меня же должны отправить к вам на июнь, чтобы я не мешала маме с младенцем. — Не думаю, что причина именно в этом, но да. Мы надеемся, что ты проведешь у нас целый месяц. — Значит, я пойду. Надеюсь, Тина и правда проедет с подругой на Харлее. Это было бы супер. — Тебе понравилась Тина? — Да, она классная! Сказала, что жила в Лос-Анджелесе, но там всё пластиковое и фальшивое. Поэтому вернулась домой в Висконсин. Она сказала… Райан слушал ее за едой, за мороженым и по пути в кинотеатр. И раздумывал. Когда в фильме герой и героиня слились в страстном поцелуе, он прошептал Тори: — Как думаешь, кто симпатичнее? Джейк или Кейт? Она не ответила, предоставив ему гадать в одиночестве, кто больше нравится ему самому. Кейт была на десять лет моложе и куда изящнее. Год назад у него бы не возникло сомнений. Но что-то в его сознании явно изменилось, потому что он мог представить, как целует ее, но не так легко, как представлял щетину на лице Джейка, прижатую к своей щеке. Джон пододвинулся в постели в тот вечер, давая Райану больше места. Иногда Райану хотелось лежать в обнимку, в другие ночи он был беспокоен, и приближаться к нему было опасно для мягких частей тела Джона. Сегодня явно была ночь под лозунгом «береги яйца». Джон вздрогнул, когда колено Райана задело его бедро. — Прости, — буркнул Райан. — Я просто задумался. — Коленями? — Иногда мне кажется, что в моих коленях больше мозгов, чем в голове. — Ха. У тебя большая голова. — Джон рискнул положить руку на член Райана, многозначительно потирая его. — Становится еще больше, когда ты так делаешь. — Напряжение Райана немного спало. Он повернулся лицом к Джону. — Так как прошло собрание у Марка? — Нормально. Ему еще нужно подтянуться по учебе, но учителя говорят, что он старается. Всё хорошо. — А ты… случайно не упоминал нас или вообще что-то гейское кому-нибудь? — Нет. Ты же знаешь, Марк предпочитает не афишировать это в школе. С чего ты взял? — Неужели кто-то что-то сказал Райану? — Ну, я вроде как сказал своему парикмахеру, что Тори — дочка моего парня. — Сказал? — Джон решил, что ему это нравится. Нравилась мысль о том, что Райан говорит о нем с незнакомым человеком как о своем партнере. — И что? Думаешь, ее странная стрижка — это месть парикмахера? Райан хмыкнул: — Перестань! Тори сама так захотела. К тому же я говорил своему парикмахеру, а не ее. — Ну, твой хорошо поработал. — Он взъерошил темные волосы Райана. Прическа тут же аккуратно вернулась на место. — Тебе идет. — Он тоже так подумал. Предложил нам сообразить на троих, если захотим поиграть. — Что?! — Пальцы Джона непроизвольно сжались, и Райан перехватил его запястье. — Полегче с волосами. — Прости. И что ты ответил? — Вообще-то, это лестно. — В голосе Райана было достаточно лукавства, чтобы Джон расслабился. Если бы там было что-то серьезное, Райан бы так не говорил. — Он готов был взять тебя, даже не глядя, только потому, что я показался ему дико сексуальным. — Ну, — протянул Джон, стараясь поддержать шутливый тон, — и насколько он был хорош собой? Стоит внести это в наш список желаний? Райан резко перекатился, прижимая его к постели. Он поцеловал Джона — быстро и страстно. — Ни за что на свете, человек-дерево. В твоей постели может быть только один мужик — я. Джон поймал его губы, подаваясь навстречу для ответного поцелуя. — Идет. — Хотя на секунду я подумал, что было бы горячо смотреть, как ты его трахаешь. — Серьезно? — Пока не понял, что, скорее всего, попытаюсь его убить. — Райан снова поцеловал его, на этот раз медленнее и нежнее. — Я ничего не имею против людей, которые любят «перчинку» в личной жизни. И не говорю, что никогда на это не пойду. Но точно не в ближайшее время. Сейчас только ты и я, и это именно то, что мне нужно. Джон провел ладонями по спине Райана и крепко сжал его мускулистые ягодицы. Да уж, одна сторона была развита лучше, но кому какое дело? Райан настолько хорош, что к нему клеятся незнакомцы. И достаточно уверен в себе, чтобы рассказать об этом Джону. — Моногамия мне вполне подходит. — Он был человеком одного партнера и не видел причин что-то менять. Райан навалился на него всем весом, покусывая и облизывая челюсть Джона, но чувствовалось, что он о чем-то думает. Джон положил руки ему на бедра, удерживая на месте. — О чем-то еще думаешь? — Да нет. Меня просто впечатлило, как рьяно Тори защищает геев. Я вот гадаю… — Райан замолчал и пожал плечами, его грудь потерлась о грудь Джона. — Ну, просто гадаю. — Может, это часть ее кампании по переезду сюда на подольше. — Но убеждать-то ей нужно маму. Она знает, что мы только за, если она будет проводить здесь как можно больше времени. — Надеюсь. — Поскольку секс, похоже, уходил из повестки вечера, Джон притянул Райана к себе, устраиваясь поудобнее у него за спиной. Райан лежал на здоровом боку, плотно прижавшись спиной к груди Джона. Джон обнял его, положив ладонь так, чтобы чувствовать биение его сердца. Иногда им лучше всего говорилось именно так — тесно прижавшись друг к другу, но не глядя в глаза. — А что ты? Если она убедит Синтию отпустить ее сюда дольше, чем на месяц? Ты к этому готов? — Думаешь, это реально? — Нет, но есть шанс, что Синтия будет только рада спровадить капризного подростка из дома на время. Или наоборот — захочет, чтобы у нее была бесплатная нянька. Трудно сказать. — «Капризный подросток» — это в точку. Хотя сейчас она кажется милее, чем когда приехала. — Согласен. Но ты уходишь от вопроса. — Не нарочно. — Райан посильнее вжался спиной в Джона. — Да, я не против. Она в целом хорошая девчонка. Хотя я не уверен, что хочу надевать футболку «Я с ним» на прайд. — Что надевать куда? Райан рассмеялся: — Спроси у Тори. Она хочет, чтобы мы заявляли о себе «громко и гордо». — Его голос стал серьезнее. — Всё это так чертовски ново… этот выход из подполья. — Да. — Это как будто никогда не кончается. Мы сказали детям, твоей бывшей, моему отцу, братьям, коллеге. И я всё равно продолжаю делать этот выбор. Называть ли «парнем» того парикмахера, который, скорее всего, гей? Говорить ли это профессору, который предлагает стажировку на другом конце страны? Сказать ли… — Стой. Стажировка? Это серьезно? — Может быть. Мне нужна работа на лето. Я подал заявки в кучу мест, которые хорошо смотрятся в резюме или просто интересны. Но почти все они не здесь. — Оу. — Джон как-то рассчитывал, что это будет общее решение. — Есть что-то, о чем мне стоит знать? — Пока нет. — Райан повернулся и немного отодвинулся, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я ничего не скрываю. В некоторые места я подался еще до того, как мы начали встречаться. А когда меня внесли в списки иногородних кандидатов, я решил не отказываться и посмотреть, что предложат. Там огромная конкуренция. Меня могут даже на собеседование не позвать. Я думал, что если позовут — тогда и обсудим. Это звучало настолько разумно, что Джон не понимал, почему чувствует себя разочарованным. — Конечно. Логично. — Но я не хочу проводить три месяца вдали от тебя. Каким бы крутым ни было место. — Райан провел пальцем по губе Джона. Джон легонько прикусил его палец. — Поживем — увидим. — Я подал заявки и в местные клиники, и в госпиталь. И в соседние города побольше. Но здесь дикая конкуренция из-за медфака. Если только я не хочу выносить утки. — Это было бы разбазариванием твоих талантов. — Джон провел рукой по голому бедру Райана. — Кстати о талантах. Ты же знаешь, что можешь не работать летом, если не хочешь. — Ну, в теории да. У меня есть пенсия по инвалидности. Но я не представляю, как можно ничего не делать три месяца, да и за учебу платить надо. — Ты мог бы найти другие развлечения. — Джон перекатился так, чтобы подключить вторую руку. Он уже хотел предложить нанять Райана в свою рабочую бригаду на лето, но вовремя прикусил язык: шрамы под пальцами напомнили ему не глупить. Иногда он забывал о физических ограничениях Райана, потому что тот казался таким сильным. Порой он вынуждал Райана самого напоминать об этом, и это было нехорошо. — В любом случае, уверен, ты что-нибудь найдешь. Ты гениален. — Он приподнялся и поцеловал Райана в плечо. — Трудолюбив. — Поцелуй в шею. — Талантлив. — Горло. — Великолепен. — Впадинка у ключицы. Райан притянул его для настоящего поцелуя. — К чему вся эта лесть? Джон с надеждой улыбнулся: — Ты потрясающе делаешь минет. Он почувствовал облегчение, когда Райан открыто и искренне рассмеялся. — Это я в резюме не впишу. Но в крайнем случае попрошу у тебя рекомендательное письмо. Он спустился ниже по телу Джона, чтобы предоставить новые доказательства, а Джон запустил пальцы в его новую стильную прическу и перестал думать о чем бы то ни было вообще.