14; Стадия Четыре/Механник умеет ломать.
23 января 2026 г., 16:43
Крис и Тоби вошли в одну из палат, которая выглядела пугающе нетронутой на фоне общего разорения клиники.
В углу, под слоем многолетней пыли, тускло поблескивал массивный стеклянный шкаф. За его дверцами выстроились ряды склянок, хирургические наборы и — самое ценное — нетронутые упаковки стерильного шовного материала.
— Чего замер? Вскрывай давай, Олень, — бросила девушка в полуприказном тоне. Она не смотрела на Роджерса, её взгляд был прикован к сокровищам за стеклом.
Крис на секунду отвлеклась, выглядывая в коридор. Там «объекты» 151 и 153 буднично обирали трупы наёмников, пополняя боезапас. Но внезапный захлебывающийся хрип, донесшийся прямо из палаты, заставил её резко обернуться.
Один из наёмников, очевидно, прятавшийся за медицинским оборудованием, сумел застать Роджерса врасплох. Огромный мужик повалил Тоби на пол и мертвой хваткой вцепился в его горло.
В глазах Крис мгновенно помутнело. Рациональность, холодный расчёт и медицинская отстраненность выгорели, уступив место первобытной, ослепляющей ярости. Для Тоби последовавшие несколько минут выглядели пугающе красочно.
Он почувствовал, как хватка на его шее внезапно ослабла — Кристина набросилась на врага сзади, вцепившись ему в лицо и повалив на спину. В её действиях больше не было хирургической точности — только чистая деструкция.
Забыв про скальпель и тесак, она схватила наёмника за голову, и Тоби, заворожённый ритмом её движений, наблюдал, как она с методичностью отбойного молотка вколачивает затылок мужчины в бетонный пол.
Раз за разом. Тяжелый, влажный стук заполнял тишину комнаты. Крис не кричала, она работала молча, сосредоточенно, превращая черепную коробку врага в бесформенное месиво из раздробленных костей, обрывков кожи и серого вещества.
Когда она, наконец, остановилась, её руки по локоть были в крови, а лицо забрызгано мелкими алыми каплями. Она тяжело дышала, глядя на то, что когда-то было человеческим лицом, с выражением жуткого, почти животного удовлетворения.
— Повреждения, несовместимые с функционированием, — прохрипела она, вытирая лоб окровавленным рукавом и даже не взглянув на Тоби. — Олень, шкаф. Мы забираем всё.
Тоби, всё еще ощущая фантомное давление на горле, медленно поднялся, глядя на своего «механика» с новым, неосознанным трепетом. Инкубация давала свои плоды: теперь не только он зависел от неё, но и её собственное безумие начало резонировать с его хаосом.
***
По пути обратно в особняк я препарировала собственные мысли с той же тщательностью, с какой обычно вскрывала брюшную полость. Как это произошло? Я впервые позволила примитивным эмоциям взять верх над холодным неокортексом. Контроль — это единственное, что отделяло меня от биомусора, населяющего этот лес, но в той палате механизм дал сбой. Впрочем, стоило признать: ощущение того, как кости черепа того ублюдка поддавались и крошились под моими руками, было чертовски приятным. Почти терапевтическим. Я искоса взглянула на Тоби. Он покорно тащил мою сумку, набитую найденным медицинским «богатством», и его плечо привычно подергивалось. На бледной коже его шеи уже начал расцветать багрово-синий кровоподтек — четкий отпечаток пальцев наемника. Гематома выглядела некрасиво. Она портила мой идеальный образец. — Роджерс, — позвала я, не замедляя шага. — Как только вернемся в блок, займешь секционный стол. Мне нужно убедиться, что этот дегенерат не повредил тебе щитовидный хрящ. Тоби вздрогнул, его очки блеснули в лунном свете, но он лишь молча кивнул. Кажется, после увиденного в больнице он начал смотреть на меня с еще большим, почти суеверным почтением. Инкубация перешла в следующую фазу: теперь он знал, что его «механик» умеет не только латать дыры, но и превращать живое в неживое с пугающей эффективностью.
Примечания:
Что то я разошлась 14 глав за два дня... Крис бы сейчас настучала мне по башке, мол по ночам спать надо, а не в интернете сидеть, но что поделать — у меня вдохновение.
