18; Инкубация прервана — Симбиоз разрушен.
24 января 2026 г., 12:57
С Натали он выдержал около недели, пока её удушающая забота и бесконечные вылазки в лес не стали невыносимыми. Тоби отчаянно хотел тишины. Ему не хватало той прохлады и монотонного, почти нежного голоса, который читал лекции о строении тканей. Пусть Роджерс не понимал и половины терминов, он слушал их как завороженный.
В подвале, под светом бестеневой лампы, он чувствовал себя уникальным, сложным механизмом. С Клокворк же всё вернулось на круги своя: он снова стал просто «куклой» в руках Хозяина, бракованным парнем из прошлого, которого пытались склеить любовью.
В один из вечеров, когда шум в голове стал оглушительным, Тоби сорвался. Он схватил заранее припрятанные «подарки» — новый пинцет для твердой мозговой оболочки и качественную анатомическую пилу. Это были подношения его Механику. Его извинение.
Он почти бежал к подвалу. Железная дверь поддалась с привычным стоном, и Тоби начал быстро спускаться по лестнице, жадно вдыхая родной аромат формалина и старой крови.
Но что-то было не так. Слишком тихо. Даже холодильники, казалось, гудели тише обычного.
Он замер на последней ступеньке.
— К-крис? Я... я п-принес... — голос Тоби сорвался, превратившись в неровный хрип.
Свет над секционным столом был включен, но в центре комнаты стоял хаос. Стеллажи с реактивами были опрокинуты, пол залил едкий спирт, смешанный с чем-то густым и темным.
Кристина лежала на полу, прямо у подножия своего стола. Что-то ужасное произошло.
— Н-нет... К-крис, вставай, — Тоби рухнул на колени, выронив принесенные инструменты. Сталь пилы со звоном ударилась о бетон.
Он схватил её за плечи, пытаясь поднять, но её голова безвольно откинулась назад. Глаза, всегда смотревшие на мир с холодным расчетом, теперь были затуманены смертью.
— Я... я п-починю, слышишь? У меня есть... есть н-нитки, — Тоби лихорадочно нашарил на столе иглодержатель, его руки тряслись в диком, неуправляемом ритме.
Он пытался что-то сделать, но тики стали настолько сильными, что он ничего не мог. Игла гнулась, нить путалась в его окровавленных пальцах.
— П-пожалуйста... не л-ломайся... Крис, ругай меня! С-скажи, что я Олень! — взмолился он, утыкаясь лбом в её холодное плечо.
Но в подвале было мертво. Никто не читал лекций, никто не ставил диагнозов. Остался только запах хлорки и невыносимое осознание того, что его единственный Механик больше никогда не возьмет в руки скальпель, чтобы починить его сломанную душу.
***
В подвале было очень тихо. Настолько, что я слышал, как внутри флакона, который я выронил, перекатывается спирт. — К-крис, ну хватит… С-смотри, я достал пилу. Ту самую, с мелкими зубьями, как ты з-заказывала.— Я аккуратно положил инструмент на кафель рядом с её рукой. Она не двигалась. Наверное, проводила какой-то очередной тест. На выносливость? Или на задержку дыхания? Я сел рядом, поджав колени к подбородку. Её халат был весь в красных пятнах, а живот… там была пустая, рваная дыра. — Т-ты так долго не протянешь. Начнется этот… как его… н-некроз. Ты сама говорила. Вставай, Крис. Нужно зашить. Я протянул руку и коснулся её щеки. Холодная. Но в подвале всегда было прохладно, это же нормально. Я начал рассказывать ей, как прошла неделя с Натали. О том, как в лесу пахнет гарью и как громко тикают часы в глазу у 157-й. Я говорил и говорил, а Крис слушала. Она впервые меня не перебивала и не называла Оленем. Прошел час. Или три. Лампа над столом начала мигать, противно щелкая. — Т-тебе, наверное, неудобно лежать на бетоне.— Я притянул её голову к себе на колени. Она стала тяжелой, какой-то неподатливой. Я взял иглу и попытался соединить края раны на её животе, но пальцы дергались, и я только пачкал её кожу еще сильнее. — Н-ничего. Сейчас отдохнешь и сама сделаешь… У тебя ровнее получается.— Я закрыл глаза и прислонился затылком к стальной ножке стола. В голове наконец-то стало тихо. Никаких голосов, никакой Натали. Только я и мой Механик. Мы просто подождем, пока закончится этот дурацкий эксперимент, и она снова скажет, что я — её лучший проект. Я буду сидеть здесь столько, сколько нужно. Она ведь никогда меня не бросала. И сейчас не бросит. Просто ей нужно еще немного времени, чтобы остыть. Я подожду. У меня много времени. У нас теперь очень много тишины... Очень много тишины...
Примечания:
Я рыдала пока писала это 👍
