The price of fame

Мы с Бан Чаном вместе уже два года. Два года, как я оставила позади родные края, вдохнула корейский воздух полной грудью, и наши сердца сплелись в одну мелодию в стенах нашего общего дома. Помню, как идея о нашей совместной жизни сначала натолкнулась на стену непонимания со стороны компании и менеджера. Сколько тревожных ночей, сколько неуверенности! Но со временем, лёд был растоплен и они увидели, что для Чана так лучше и так в его душе воцаряется долгожданный покой. Мемберы поначалу тоже неоднозначно отреагировали на эту новость. Я чувствовала на себе колючий взгляд Хенджина, слышала сдержанное ворчание Чанбина. Их беспокойство ранило, как стекло. Но были и лучи света в этой буре эмоций. Остальные приняли нашу любовью, как нечто прекрасное. А Феликс — наш лучик солнца, всегда был рядом и поддерживал в любой ситуации. После всего, что нам довелось пережить, он стал мне не просто другом, а младшим братом, духовно родным человеком, готовым разделить и радости, и печали. С того памятного дня, как наши жизни переплелись, многое изменилось. Наша команда, прежде единое целое, разделилась, как разлетевшиеся осколки зеркала, каждый в свой новый дом: кто-то обрел тихую гавань вдвоем, а Феликс выбрал одиночество и самостоятельность. Минхо и Джисон делили дом на двоих, словно две родственные души, Хенджин и Чанбин — будто две половины одного сердца, а Сынмин и Чонин — как два лучика солнца, согревающих друг друга. Казалось, всех устраивал этот новый порядок вещей. Лишь Чан, охваченный тревогой, с болью в сердце наблюдал за одиночеством Феликса, терзаясь мыслями о том, сможет ли тот вынести бремя самостоятельной жизни. Но Феликс, вопреки опасениям, оказался сильнее, чем кто-либо мог представить. Он часто навещал нас, словно изголодавшийся по теплу путник, ища приют в нашей компании. В его глазах читалась тихая грусть одиночества, поэтому мы всегда были рады его приезду, зная, что наша дружба — маяк, освещающий его путь в темноте. Поначалу, когда я только переехала в Корею, я чувствовала себя потерянной песчинкой в огромном океане. Всё вокруг казалось чужим и недружелюбным. Но со временем, я начала пускать корни в этой новой земле. Каждый новый знакомый, каждая маленькая победа над языковым барьером вселяли надежду и уверенность. Роль негласного менеджера группы стала для меня неожиданной, но приятной ношей. Я чувствовала огромную ответственность за этих ребят, ставших для меня семьей. Их успехи и неудачи я переживала как свои собственные. Сердце разрывалось, когда они уставали или чувствовали себя подавленными, и наполнялось гордостью, когда они блистали на сцене и достигали новых вершин и побед. Визаж был моей страстью, моим способом выразить себя и помочь другим почувствовать себя красивее и увереннее. Особое доверие ребят грело душу. Видеть, как их лица преображаются под моими руками, а глаза загораются от восторга — бесценно. Каждая кисть, каждая краска — все было пропитано любовью и заботой о них. Иногда, оглядываясь назад, я удивляюсь, как быстро пролетело время. Сколько всего пережито вместе, сколько эмоций разделено. Корея стала для меня не просто местом работы, а вторым домом, а ребята из группы – настоящей семьей. И я знаю, что эта связь останется навсегда в моем сердце, независимо от того, куда занесет меня судьба. *** Сегодня Чан провел изматывающий душу день в студии, ведь в нашей новой квартире его музыкальный уголок еще не был до конца обустроен. Он вернулся домой, когда ночь уже обнимала город своими темными крыльями. Мы, уставшие, готовились ко сну, как вдруг тишину разорвал звонок его телефона. Феликс. Сердце болезненно сжалось. Что могло случиться, раз Феликс звонит в такой поздний час? Внутри начал расти ледяной ком тревоги, отравляя предчувствием недоброго всю мою сущность. Чан взял трубку. — Чани, у меня проблемы… Я ехал домой и… тормоза… я не знаю, что с ними, они не работают…, — с диким страхом и паникой в голосе сказал Феликс. Лицо Чана сразу изменилось и было видно, что он находится в тихом ужасе. — Что? Как это?— с тревогой спросил Чан, не осознавая ситуацию до конца. Я слышала всё, что он говорил в трубке и мысленно перебирала варианты. Чан тоже пытался быстрее думать, как помочь бедному парню. Мысли и идеи никак не шли ему в голову, а время шло на секунды. Я выхватила из его рук телефон и поставила его на громкую связь. — Ликси, это я. Спокойно. Скажи мне, что вокруг тебя? Заборы, баки, да что угодно, что смягчит удар и не даст тебе покалечиться… — Здесь просто дорога и поле по двум сторонам. Нет ни заборов, ни баков. Я в панике и не знаю, что делать…, — его голос срывался от страха и тревоги. — Черт! Снижай скорость. Максимально медленно снижай, но не отпускай совсем педаль, — это первое, что я вспомнила. Мой отец был хорошим механиком, и все детство я проводила в его автомастерской, слушая о том, как устроена машина, и что может случится в дороге. — Окей, я попробую, — он начал медленно отпускать педаль газа. — Сворачивай в поле, так будет лучше. Там есть какие-то растения или что-то еще?— мысленно я рисовала себе картинку происходящего, чтобы лучше понимать, что делать. Чан сидел возле меня и нервно крутил кольца на пальцах. К такому его жизнь не готовила. — Да, тут кругом трава и какие-то низкорослые растения… Лаяна, мне страшно, — я чувствовала его тревогу каждой клеточкой кожи. — Я знаю, Феликс. Мы тебе поможем, постарайся сохранять спокойствие. Так, видишь дома или людей поблизости? — Нет, тут темно, и вроде нет домов и людей. Ничего нет. Просто поле. Что делать? — его голос дрожал, и я понимала, что он в секунде от того, чтобы разреветься. — Феликс! Сохраняй спокойствие, хотя бы попытайся. Мы уже выезжаем. Говори с нами и постепенно снижай скорость, — мы с Чаном даже не стали одеваться, а сразу рванули к машине в том, в чем были. — Хорошо, хорошо. Я стараюсь, — парень и правда пытался сохранять спокойствие, но ему это явно давалось с трудом. — Попробуй несколько раз нажать на тормоза, иногда это срабатывает,— отец так говорил, и я ему верила. — Не выходит. Они также не работают. Мы уже сели в машину. Чан был за рулем, а я рядом, чтобы контролировать ситуацию и говорить с Феликсом. — У тебя автомат или механика? — Механика. — Переключай на низкие передачи, но постепенно. По мере снижения скорости. — Понял, делаю, — я слышала, как он двигает рычагом передач. Моя тревога усиливалась, но я старалась сохранять спокойствие ради Феликса. — Включил первую. — Отлично. Есть еще вариант. У тебя должен быть ручной тормоз. Есть такой? — параллельно я поставила отметку на карте в навигаторе Чана. Примерно я знала, где находится Феликс, судя по его описанию. Мы мчались туда. Навигатор указывал двадцать минут в пути, что уже радовало. И как только он умудрился забраться в такую глушь. — Вроде есть. Я не знаю, я не так часто за рулем, — нервы сдавали, но выбора не было, и ему приходилось слушаться. — Найди его и очень медленно тяни. — Хорошо, — парень делал все, что ему говорили, потому что сейчас его жизнь зависела от правильных советов девушки Чана. — Скорость снизилась? Сколько показывает? — Около 10 километров в час. — Супер. Тяни ручной тормоз до конца. Мы в пути, скоро будем. Потерпи еще немного. — Правда? Вы где-то рядом? — в его голосе появилась нотка надежды и радости. Помощь была рядом и он был безумно этому рад. — Подожди радоваться. Скорость снизилась? — Да, снижается, медленно, но снижается. — Дорогой, все будет хорошо. Чани гонит, как может. Минут десять, и мы тебя заберем, — я смотрела на встревоженного Чана и понимала, что самой впадать в панику не вариант. Хоть кто-то должен иметь холодный ум в данный момент. — Хорошо, хорошо, — парень немного успокаивался, зная, что помощь уже рядом. В его голосе уже чувствовалось облегчение и благодарность, но при этом он старался держаться и думать о хорошем. — Держи в курсе, какая скорость и что перед тобой? — 4 километра, впереди только поле. — Супер. Все получается. Контролируй, чтобы не было деревьев, домов и людей. Но не нажимай педали. Машина сама остановится и как это произойдет — сразу ставь ручник и выключай мотор. Желательно сразу выйди из машины и отойди от нее. — Понял. Она и правда останавливается, — его радость в голосе успокаивала. — Эвакуатор мы вызвали. Машину заберут, а ты поедешь с нами. Так, мы подъезжаем. Машина остановилась? — Да, выхожу из нее, — мы услышали, как захлопнулась дверь машины. Облегчение. Единственное, что я сейчас чувствовала. — Видишь фары? — Да. Это вы? — Да. Стой на месте. С каждой секундой, приближавшей нас к нему, страх Феликса становился почти осязаемым. Машина замерла, но сердца наши, казалось, продолжали неистово бешено колотиться. Мы вырвались из салона, словно выпущенные из клетки птицы, и понеслись к нему, к его дрожащей фигурке, одиноко застывшей посреди бескрайнего поля. Он стоял, потерянный и уязвимый, словно маленький птенчик, выпавший из гнезда. В глазах — вселенский ужас, плечи мелко вздрагивали, как от ледяного ветра. Чан и я, словно почувствовав его боль кожей, заключили Феликса в объятия, стараясь передать ему хоть частичку нашего тепла, нашей поддержки. Мы обняли его так крепко, будто хотели защитить от всех бед мира, заглушить в зародыше весь тот страх, что терзал его изнутри. —Тише, тише, — шептали мы, надеясь, что наши слова станут якорем в этом бушующем море эмоций. — Мы так за тебя испугались. Ты не представляешь. Как ты оказался на этой дороге? Когда последний раз ездил на этой машине и работал ли тормоз до этого? — у меня было море вопросов, на которые он не был готов отвечать сейчас. Я просто наконец дала волю эмоциям, которые держала внутри, чтобы не пугать Феликса еще больше. — Я знаю, простите, я сам очень испугался.Я последний раз ездил пару дней назад. Кажется, тормоза работали хорошо. Потом просто вдруг резко перестали работать, — парень ответил, пытаясь успокоиться в наших руках, найти комфорт и поддержку. — Где стояла машина? — я первая разорвала объятия и теперь смотрела на него со смесью нежности и тревоги. — Она просто стояла около моего дома, как обычно. Я ездил по делам, потом сел в нее, чтобы ехать домой, а тормоза не срабатывали. Я сразу же понял, что надо звонить Чану, — парень тихо ответил, все еще нервничая и чувствуя себя слегка дезориентированным от пережитого стресса. — Боже, мы столько раз просили тебя загонять машину на подземный паркинг. Там хотя бы камеры есть. Ну Феликс! — Чан говорил это спокойно, но разочарованно. Он и правда просил его не оставлять машину перед домом. — Ладно, позже разберемся. Чан, дорогой, помоги ему сесть в машину. Я наберу вашему менеджеру. Пусть проверят камеры. Эвакуатор заберет машину. А ты, Феликс, едешь к нам, и это не обсуждается. Чан, сядь с ним сзади и помоги ему прийти в себя. Там есть вода и плед. Я поведу, — командным тоном сказала я и отошла позвонить. Чан бережно помог Феликсу устроиться на заднем сиденье автомобиля, и сам скользнул рядом. Атмосфера в салоне давила тишиной, но Чан знал, что сейчас важнее всего быть рядом, маяком надежды в бушующем море его переживаний. Он достал мягкий плед, словно сотканный из объятий, и заботливо укутал им дрожащего Феликса. Его рука легла на колено младшего, легкая, но полная сочувствия, словно говоря: "Я здесь. Ты не один. Всё будет хорошо". В этом прикосновении была вся нежность и забота, которую Чан хотел передать. Слова застревали в горле, но сердце говорило громче. Осмотрев и отфотографировав машину Феликса со всех сторон, забрав его сумку и телефон, я обессиленно опустилась в салон уже нашей машины. Голова сама собой рухнула на руль, отдаваясь гулкой болью в висках. Нервы были на пределе. С тех пор, как я стала девушкой Чана, Феликс стал мне как младший брат, и сейчас на меня давила непосильная тяжесть ответственности и переживаний за него. В салоне повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием Феликса и приглушенными словами Чана, пытавшегося хоть как-то успокоить его. Я старалась ехать как можно медленнее, но руки предательски тряслись, а в голове царил хаос. Наконец, показался наш дом. Феликс жил совсем в другом квартале, но сейчас, когда он был так уязвим, я не могла позволить ему остаться одному. Решили, что пока он побудет у нас, под нашим присмотром. Когда машина замерла у дома, Чан бережно помог Феликсу выбраться, его движения были наполнены заботой, словно он оберегал хрупкий цветок от ветра. Поддерживая его, чтобы ни один шаг не стал причиной боли, он чувствовал, как дрожит тело Феликса. В его глазах, блестящих от пережитого ужаса, застыла невыразимая тревога. Мы поднялись в квартиру, и Чан медленно усадил Ликса на диван, укрывая мягким пледом, словно желая этим теплом отогнать леденящий страх. Тихо шепча слова утешения, он пытался проникнуть в глубину его раненой души, надеясь, что его голос хоть немного утешит. Я заварила Феликсу душистый травяной чай с медом, надеясь отогнать дрожь, сковавшую его плечи. — Выпей, солнышко, — прошептала я, касаясь его щеки. — Станет легче, обещаю. Я вышла на балкон, где гул города казался приглушенным, словно издалека доносились чужие беды. Нужно было звонить менеджеру. Нельзя было это так оставлять, чувство несправедливости жгло изнутри. Слишком многое указывало на то, что это не простая случайность. Закончив неприятный разговор, я вернулась в комнату, где повисла тишина, такая густая, что, казалось, её можно потрогать. Парни сидели, словно окаменевшие, в глазах — непроглядная тьма и тревога. В сердце защемило от боли за них и несправедливости этого мира. Чан все еще не отходил от Феликса, пока тот судорожно пытался унять нервную дрожь, глотая обжигающий травяной чай, словно тот мог выжечь разъедающий изнутри страх. Руки его бессильно дрожали, но он отчаянно цеплялся за остатки самообладания. Когда я вошла, Чан вскинул голову. В глазах его плескалась целая буря — тревога за Феликса, острая, как за собственного брата, и безграничная, всепоглощающая забота, способная согреть даже в самый лютый холод. Его лицо, обычно такое спокойное и уверенное, сейчас выдавало всю глубину переживаний. — Чани, дорогой, Феликсу лучше на какое-то время остаться у нас. Мне не дает покоя плохое предчувствие. Ваш менеджер уже в курсе. Утром машину осмотрят. Ее уже увезли в проверенную мастерскую. Никто не увидит ее, пока не приедет мастер, — вот еще один полезный контакт, который я получила за этот год. Механик, который мог беспристрастно дать оценку машине, не вдаваясь в детали о её владельце. Чан кивнул, полностью соглашаясь с моими словами. Он посмотрел на Феликса, а после перевел взгляд обратно на меня. — Хорошо. Так будет лучше, пока мы не разберемся с этим. Мне тоже не нравится все это… — Феликс, солнышко. Может ты с кем то ссорился или же тебе кто-то угрожал? Может ты видел что-то подозрительное? Когда ты сел в машину все было в порядке? — я старалась сделать голос максимально мягким. Мне нужно было всё выяснить. Феликс чуть нахмурился, пытаясь вспомнить что-то в своей голове, но это было трудно делать в его состоянии. — Я… Я никому ничего не сделал плохого, так что не знаю. Когда я садился в машину, все было хорошо. Тормоза работали нормально, я точно помню как нажимал на педаль... Потом вдруг просто не действовали совсем... Я так испугался. — Хорошо, хорошо. Я только уточнила. Все хорошо. Конечно, ты не мог сделать никому ничего плохого. Ты же солнышко, — я улыбнулась и села по другую сторону от него, слегка приобняв его за плечи. Феликс слабо улыбнулся, чувствуя нашу заботу. Он немного успокоился от моих слов и нежного прикосновения, чувствуя себя в безопасности. Чан, сидя сбоку, аккуратно положил руку Феликсу на колено, стараясь его тоже успокоить. — Не зря мы выбрали квартиру с тремя комнатами. А ты спрашивал зачем. Вот тебе и ответ. Я пойду постелю ему в гостевой и вернусь. Феликс, ты может хочешь что-нибудь? Кушать, пить? Феликс чуть покачал головой, чувствуя, как все тело до сих пор дрожит от пережитого. — Нет, спасибо. Я не голоден. Просто хочу посидеть немного, — Чан нежно сжал его колено пальцами, успокаивая легкими поглаживаниями. По пути в гостевую, я шепнула Чану, чтобы дал ему воды и накапал туда пару капель успокоительного, чтобы он смог уснуть. Чан кивнул и, аккуратно встав с дивана, пошел наливать воду в небольшой стакан. Он нежно передал стакан Феликсу, стараясь успокоить его тихими фразами. Феликс взял стакан и сделал несколько глотков. Было видно, как дрожат кончики его пальцев от пережитого. Он старался держать себя в руках, но тревога от ситуации все еще оставалась внутри него. Я вернулась в гостиную немного позже. — Зайчик, я постелила тебе в комнате. Ты можешь лечь спать. Мы рядом и не позволим ничему с тобой случиться. Если что-то понадобится, мы в соседней комнате. Чан тебя проводит. Там есть ночник, если ты будешь чувствовать себя некомфортно в темноте. Наш кот будет спать с тобой, и тоже будет охранять тебя. Не волнуйся. Уже все прошло. Феликс слабо кивнул, чувствуя, что усталость уже дает о себе знать. Он попытался встать с дивана, но его ноги все еще немного подрагивали. Чан аккуратно подхватил Феликса под локоть и помог ему встать. — Я помогу. Мы будем рядом, если что-то понадобится, — Феликс просто молча позволил Чану проводить его, медленно направляясь в сторону комнаты. Я проводила их взглядом, убрала стакан в мойку и пошла в нашу с Чаном комнату. Мы выбежали из дома в пижамах, и я поняла это только сейчас, когда села на кровать. Чан аккуратно помог Феликсу добраться до комнаты, включил ночник, стараясь успокоить его. Феликс сел на кровать, ощущая, как тело все еще немного дрожит от пережитого стресса. Чан успокаивающе погладил его по плечу и тихо произнес: — Все хорошо, Ликс. Теперь ты в безопасности. Отдохни, а мы будем рядом, — Чан нежно потрепал его по волосам и вышел из комнаты гостя. Мы легли в свою постель, и я обняла Чана. — С ним же будет всё в порядке? Мне пришлют утром видео с камер у его дома. Менеджер сказал, что тоже все проверит и даст знать. Чан аккуратно обнял меня, уткнувшись лицом в волосы. Его голос звучал немного тревожно и устало, но все же спокойно: — Он в безопасности. Мы позаботимся о нем. Теперь все в порядке. Мы увидим запись с камер и вместе во всем разберемся, — он нежно поцеловал меня в макушку. — Хорошо. Я так переживаю за него. Надо было изначально предложить ему жить в нашем районе. Тут хотя бы охрана и забор. Никто не проникнет в гараж. Я почти уверена, что это было сделано специально. Парень снова нежно погладил меня по голове, понимая мое беспокойство. Он тоже чувствовал тревогу за Феликса, но старался держаться спокойно ради нас. — Мы не можем контролировать все вокруг, но будем делать все возможное, чтобы он и дальше был в безопасности. Сейчас нам всем нужен сон, — он крепче обхватил меня сильными руками, прижимая к себе. Я уткнулась ему в грудь и глубоко выдохнула. — А ты предупреждал в начале отношений, что с тобой в придачу идет еще семь детей, а я думала это шутка, — с легкой усмешкой сказала я. Чан не удержался и тоже тихо рассмеялся от этих слов. Он погладил меня по спине, чувствуя, как напряжение в воздухе немного развеялось. — Я говорил серьезно, а ты думала, что я прикалываюсь, да? — Он наклонил голову, пристально посмотрев на меня со своей фирменной ласковой улыбкой на лице. — Ну казалось это шуткой. Семь взрослых парней. А ты и правда им как папочка. А я похоже стала мамой Феликсу. Хотя и не только ему. Чан снова тихо посмеялся, крепче прижимая меня к себе. Он немного покачал головой с теплой улыбкой на губах. — Они все как дети. Не способны даже нормально о себе позаботиться. Вот поэтому у меня есть ты. Ты маленькая и заботливая мама семерых наших детей, — атмосфера немного разрядилась. — Ладно, у меня есть один знакомый, который может помочь понять ситуацию. Завтра ему наберу. А сейчас давай поспим. Если что-то случится, я услышу. Все равно чутко сплю. Чан кивнул, соглашаясь с моими словами. Он знал, что завтрашний день может принести много нового, поэтому сейчас лучше отдохнуть. Он еще больше прижался, чувствуя облегчение от прикосновения. Он тихо выдохнув ответил: — Хорошо, дорогая. Постараемся отдохнуть до утра. Если что-то произойдет, мы сразу услышим. Я рядом с тобой. Мы уснули, и меня уже начало уносить в объятия Морфея, как вдруг тишину пронзили едва слышные шорохи из коридора. Сердце бешено заколотилось в груди. Я резко села на кровати, словно от толчка, и, дрожащей рукой включив фонарик на телефоне, завороженно двинулась к двери. Чан мирно спал безмятежно, словно ангел. Его сон, обычно такой крепкий, казался нерушимой крепостью, сквозь которую не могли пробиться никакие шорохи. В коридоре царила густая, обволакивающая тьма, лишь слабый луч фонарика прорезал ее. Сердце сжалось от необъяснимой тревоги, когда я вышла из комнаты. Каждый шаг отдавался болезненным эхом в тишине, пока я пыталась понять, откуда исходит звук. Я обошла всю квартиру, но так и не нашла источник шума. Тогда я на всякий случай решила заглянуть к Феликсу. Я все еще тревожилась за него, хоть и знала, что с ним все хорошо и он в полнейшей безопасности. Я аккуратно приблизилась к двери комнаты Феликса. Тонкая полоска света пробивалась сквозь приоткрытую щель. Затаив дыхание, я вошла. Феликс спал, укрытый одеялом, и в этот момент он казался таким беззащитным, таким хрупким. Он и был таким, на самом деле. Маленький ангел, который послан в нашу вселенную, чтобы растопить души людей и осветить мир своей улыбкой. Спокойствие, написанное на его лице, обманчиво контрастировало с мелкой дрожью, пробегавшей по его телу даже во сне. Сердце сжалось от этой картины, от сочувствия, пронзившего меня до глубины души. Хотелось укутать плотнее его в одеяло и спрятать от всего этого злобного мира. Кот, свернувшись пушистым калачиком, пригрелся рядом с ним. Я акууратно присела на край кровати, боясь нарушить тишину, окутавшую комнату. Мой взгляд утонул в его спящем лице, таком безмятежном и чистом. Легко коснувшись его белоснежных волос, я ощутила прилив нежности, почти болезненный. Словно оберегая хрупкий сон, я укрыла его одеялом, заботливо подоткнув его под щекой, как делала мама в далеком детстве, создавая кокон безопасности и любви, чтобы сон был глубок и сладок, а кошмары обходили стороной. От прикосновений Феликс едва приоткрыл глаза, тело его слегка вздрогнуло. Но стоило ему увидеть, кто перед ним, как волна облегчения прокатилась по нему, стирая тревогу, это было понятно по тому, как расслабились его плечи. Взгляд, до этого мутный и встревоженный, обрел спокойствие, а дрожь почти утихла. Сонным, тихим голосом, словно эхо из глубины сновидений, он прошептал: — Это ты? — Он приподнялся на кровати. Растрепанные белокурые волосы обрамляли лицо, а сонные янтарные глаза в полумраке блестели робким светом. Я убрала упавшую на его глаза прядь и еще раз провела рукой по его голове. — Да, все хорошо. Спи, солнышко. Наш кот тоже тебя успокаивает. Обними его и засыпай, я просто хотела тебя проверить. Феликс сонно кивнул в ответ на мои слова, и слабая улыбка тронула его губы. Взгляд его устремился к спящему рядом коту, маленькому островку тепла и безмятежности в этом мире. Кончиками пальцев он едва коснулся мягкой шерстки, и прошептал: – Спасибо… Он бережно обхватил кота своими тонкими руками, прижимая его к себе, и, медленно закрыв глаза, снова погрузился в объятия кровати, ища хоть толику утешения в этом маленьком, теплом комочке. Забавный факт: наш с Чаном кот не любит никого, кроме хозяев, и никогда никому не позволяет даже брать себя на руки, но Феликса он сразу одобрил и был готов нежиться на его руках часами, звонко мурча. Пожелав спокойной ночи, я ушла назад к Чану и легла в кровать. Остаток ночи прошел спокойно, и у меня даже получилось поспать.