The price of fame

Рассвет едва коснулся горизонта, когда я, стараясь никого не разбудить, поднялась с кровати. Ранние лучи солнца уже прокрадывались сквозь полупрозрачный тюль, окутывая дом теплом. Выполнив утренние дела, я направилась на кухню, где предстояло сотворить завтрак для нашей разросшейся семьи. Решила, что панкейки подойдут лучше всего. Чан с Феликсом их очень любят. Медленно, словно пробуждаясь от сладкого забытья, Чан открывает глаза. Его манят ароматы, доносящиеся из кухни. Ленивая нега еще держит его в своих объятиях, но с каждым новым вдохом усталость отступает, растворяясь в утренней дымке. Он поворачивает голову, надеясь увидеть тебя рядом, почувствовать тепло твоего тела, но вторая половина кровати пуста. В его сердце разливается тепло от того, что как обычно ты встала раньше, чтобы сотворить чудо и накормить всех досыта. Тихая, полная любви улыбка трогает его губы. Он садится на кровати, сонно потирая глаза. Знал бы кто, как он ценит эти моменты… Спустя несколько затянувшихся минут, он понимается с постели, облачается в мягкие домашние штаны и направляется на кухню, чтобы найти тебя. Шаги его тихие, чтобы не разбудить Феликса, который все еще нуждался в отдыхе. Медленно он подходит к тебе сзади и бережно, с безграничной нежностью, обвивает тебя руками, прильнув щекой к плечу. В этом прикосновении чувствуется вся глубина его любви, трепет и невысказанная потребность быть рядом. — Доброе утро, дорогая. Пахнет потрясно, — он обратил внимание на сковороду, на которой поджаривались румяные панкейки. — О-о-о, лучший завтрак. Как ты угадала, что я хотел именно их? — Я вспомнила, как вы с Феликсом обожаете их. Раз уж в нашей семье прибыло, нужно, чтобы каждый чувствовал себя любимым, чтобы его вкусы были учтены, — произнесла я тихо, словно исповедуясь. Он в ответ лишь слегка усмехнулся уголками губ и аккуратно коснулся губами обнажённого плеча, с которого соскользнула непослушная ткань футболки. Как же я боготворила эти редкие мгновения, когда мы наконец оставались наедине, когда его не тяготила необходимость срываться на репетиции и съемки, где он растворялся до глубокой ночи. Это были такие простые, такие бесценные моменты близости, словно украденные у вечности. — Не балуй Ликса слишком сильно, а то привыкнет и придется усыновить его, — он слегка рассмеялся, крепче обхватил мою талию и уткнулся носом в плечо, обжигая нежную кожу своим теплым дыханием. — Иди умойся и разбуди нашего соню. Ему тоже нужно подкрепиться. Почти все готово. Сейчас накрою, и сядем за стол, — я обернулась и тут же утонула в его объятиях, оказавшись лицом к лицу. Мой взгляд, направленный на него снизу вверх, потерялся в глубине карих глаз, в которых я тонула с самой первой нашей встречи. Даже когда он ворчал о своих недостатках, для меня он был самым прекрасным мужчиной на свете, достойным всех самых красивых слов и комплиментов, что только можно придумать. Мое сердце замирало от нежности к нему. Казалось, нас связывала невидимая нить, сотканная из небесных звезд. Каждое мое мимолетное желание, едва зародившись в мыслях, находило отклик в его действиях. Сейчас, когда душа жаждала поцелуя, он, озорно улыбнувшись, коснулся моего носа легким, дразнящим прикосновением. Он, словно искусный художник, играл этой разницей в росте, заставляя мое сердце замирать. Чан тихо кивнул, неохотно разорвав объятия. Нежно поцеловал меня в макушку и отправился умываться в ванную, чтобы привести себя в порядок после сна. Через пару минут он вернулся на кухню, вытирая волосы полотенцем. Он посмотрел на стол, на котором уже была расставлена еда, и тихо спросил: — Он все еще спит? — Так его ты должен был разбудить. Я не заглядывала к нему еще. Внезапная улыбка озарила его лицо — словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи. Он только что вспомнил о том, что должен был его разбудить. Исчезнув из кухни, он направился в комнату, где спал наш гость. Тихонько приоткрыв дверь, он заглянул внутрь, его сердце замерло на мгновение от нежности. Феликс безмятежно спал, словно маленький ребенок, укутанный с головой в теплое одеяло. Казалось, мир оставил его в покое, позволив забыться в объятиях сна. В этой тишине, в этом невинном покое, было что-то трогательное, что-то, что заставляло сердце Чана биться медленнее и бережнее. Он подошёл ближе и присел на краешек кровати. Заботливо погладил по голове и прошептал: — Феликс, просыпайся. Завтрак готов. Ликс слабо поморщился, высовывая голову из одеяла и медленно приоткрыл один глаз, сонно глядя на Чана. — Уже утро? — он начал вылазить из своего кокона-одеяла, лениво подтягиваясь и зевая. — Как спалось, солнышко? — заботливо спросил Чани. — Не знаю. Долго не мог уснуть, потом засыпал и просыпался часто от любого шороха, — сказал он, все еще зевая. — Не удивительно, но хотя бы так. Ты поспал, уже хорошо. Давай вставай. Лаяна приготовила завтрак и ждёт нас на кухне. Так что у тебя максимум десять минут, наше сонное создание. Феликс сонно кивнул, медленно вставая с кровати и потирая глаза пальцами. Он зевнул, пытаясь полностью проснуться и прогнать остатки ночного сна. Ликс посмотрел на себя в зеркало напротив кровати. Увидев растрепанные волосы и немного помятую одежду, он тихо пробормотал: — Я выгляжу ужасно по утрам. Чан тихо рассмеялся, услышав слова Феликса. Он легонько ткнул того в бок, качая головой. — Ты выглядишь милым по утрам. Не говори ерунды, — с этими словами он встал с кровати и мягко потянул Феликса за рукав в сторону двери, направляясь на кухню. Тот слабо улыбнулся и позволил Чану вывести его из комнаты. Он неохотно следовал за ним, все еще чувствуя себя сонным и дезориентированным от резкого пробуждения. Когда они дошли до кухни, запах только что приготовленной еды усилился, пробуждая аппетит. Феликс тихо произнес: — Пахнет очень аппетитно. Вы уже почти как настоящие родители для меня. Я могу и привыкнуть к такому. — Вот видишь, я говорил, что не стоит его баловать слишком сильно, — усмехнувшись, сказал Чан, усаживаясь за стол. — А мы разве еще не стали ими тебе? — я мягко улыбнулась, накладывая панкейки каждому в тарелки и поливая их шоколадным соусом. — Времени на утреннюю рутину у тебя не осталось, поэтому покушай, потом Чани даст тебе что-нибудь из одежды, и ты сходишь приведешь себя в порядок. Если захочешь, даже заплету твои длинные волосы. Кстати, у нас оставалась одежда Джини с прошлой ночевки. У вас один размер, я уверена, что она тебе подойдет. Феликс снова слабо улыбнулся, чувствуя благодарность за заботу и внимание. Он медленно сел за стол и посмотрел на еду. Он кивнул в ответ на слова об одежде и ответил: —Хорошо, спасибо. И да, я не против, если ты заплетешь мне волосы. Я все равно не очень умею это делать и полностью доверяю тебе. — Ох, теперь я еще и твой стилист. Мне пора доплачивать за это, — усмехнулась я, ставя перед ними завтрак. — Кушайте давайте. Приятного аппетита. Чан тихо рассмеялся. Он сидел рядом с Феликсом и, взяв в руки вилку, принялся за завтрак. — Надо поговорить с менеджером, может и правда пора заняться вопросом оплаты за твои труды. Ты так много делаешь для нас. Я тоже села за стол и начала есть, как вдруг зазвонил телефон. На экране высветилось имя менеджера группы. Я встала из-за стола и забрав телефон, пошла на балкон, чтобы ответить на звонок. — Кто это? — спросил Чан, отрываясь от вкусного завтрака. Феликс тоже вопросительно посмотрел на меня. — Ваш менеджер. Кушайте, я скоро вернусь. Наш разговор тянулся, наверное, целую вечность, хотя пролетело от силы минут десять. Но с каждой его фразой, с каждым сказанным словом мир вокруг меня словно замирал, а челюсть невольно отвисала все ниже и ниже. Я слышала разные истории о закулисье айдолов, шепотом передаваемые легенды о славе и цене, которую за нее платят. Но с таким кошмаром я столкнулась впервые. И ужаснее всего было осознание, что вся эта бездна разверзлась под ногами нашего Феликса. Бедного, хрупкого Феликса. Сердце сжималось от одной мысли о том, что ему пришлось пережить. Чан пока доедал свой завтрак постоянно кидал взгляды в сторону балкона, заметно нервничая, но старался держать себя в руках, чтобы не волновать Феликса еще больше и не напоминать ему лишний раз о вчерашнем инциденте. Закончив нервный разговор с менеджером, я с замиранием сердца набрала номер знакомого механика, словно тонущий хватается за спасательный круг. Дрожащим голосом я изложила ему всю ситуацию, моля о помощи, просила немедленно выехать в проклятый гараж компании и провести доскональный осмотр машины Ликса. Каждая секунда казалась вечностью, пока я умоляла его позвонить сразу же, как только он хоть что-то узнает. На том конце провода, к моей величайшей благодарности, без лишних вопросов прозвучало согласие. Он обещал быть на месте в течение часа. С облегчением, смешанным с тревогой, я быстро набросала сообщение менеджеру, прося их пропустить механика на территорию парковки и разрешить провести диагностику машины, ведь от этого могло зависеть очень многое. Я вернулась на кухню, стараясь сохранять спокойствие хотя бы внешне, потому что внутри все бурлило от злости и тревоги. Чан наблюдал за каждым моим движением с беспокойством, чувствуя напряженную ауру, которая витала в воздухе после телефонного разговора. Он внимательно посмотрел на меня, замечая напряженное выражение лица и сжатые губы. — Что случилось? Ты выглядишь напуганной, — спросил Чан, не обращая внимания на вопросительный взгляд Феликса. — Все нормально. Не парьтесь, — есть уже не хотелось, поэтому я убрала свою тарелку и стала судорожно убираться на кухонной тумбочке. Чан хмурился, чувствуя, что мое спокойствие было только притворством. Он прекрасно знал меня. На столько хорошо, что сразу понимал, когда я была не в порядке. — Я же вижу, что не нормально, Лаяна. Твой разговор по телефону слишком тебя взволновал. Расскажи мне, что происходит. Я хочу знать правду, — требовательно сказал он, стараясь не повышать слишком сильно голос. — Давай поговорим позже, хорошо? — Феликс непонимающе смотрел на нас обоих. Он еще видимо не до конца проснулся, чтобы осознать, о чем мы говорили. Чан понимающе кивнул, понимая, что не стоит тревожить Феликса больше, чем необходимо. Он посмотрел на него встревоженно, но мягко. — Хорошо, я понял. Вскоре Феликс проглотил последний кусочек и отодвинул тарелку, выглядя очень сытым и довольным после завтрака. Он посмотрел на нас с Чаном и произнес: — Было очень вкусно. Спасибо. — Он тихо зевнул, прикрыв рот рукой, все еще немного сонный. Чан кивнул, довольный тем, что Феликс остался удовлетворен завтраком. Он все еще смотрел на меня с напряжением. Затем вернул взгляд к Феликсу и натянул улыбку. — Лаяна старалась. Рад, что тебе понравилось, — он знал, что стоит найти любой предлог, чтобы Феликс покинул комнату, и тогда у него будет возможность поговорить наедине со мной. Феликс кивнул, зевая. Он покосился на часы на стене и решил, что сейчас самое лучшее время, чтобы принять душ. — Хорошо. Думаю, я пойду в душ. Спасибо еще раз за завтрак, Лаяна, — Феликс встал со стула, отнес тарелку в раковину и направился в сторону ванной комнаты, все еще ощущая сонливость после ночного пробуждения. — На здоровье, солнышко. Полотенца и вещи уже там на тумбочке. Можешь переодеться. Бери все, что тебе нужно. Волосы не суши, я сама сделаю, — Феликс слабо улыбнулся и пробормотал: — Хорошо, спасибо. Он исчез в ванной, и через несколько мгновений послышалось звук льющейся воды. Чан повернулся ко мне и тихо спросил: — Он уже ушел. Может, наконец, расскажешь, что произошло на самом деле? Я вижу, что тебя все это взволновало гораздо сильнее, чем ты показала. Я развернулась к нему, словно к последней надежде, и устало потерла переносицу, стараясь унять пульсирующую боль в висках. — Боже, даже не знаю, с чего начать… Записи с камер наблюдения у дома Феликса стерты, словно кто-то тщательно замел следы. Пустота. Им пришлось запросить записи с соседних зданий, но качество изображения оставляет желать лучшего. Лишь расплывчатые фигуры, тени. Один тип больше всего вызвал подозрение, так как достаточно долго крутился возле машины. Он был в капюшоне, его лицо — лишь мозаика пикселей. Но даже не это страшно. Менеджер упомянул об угрозах, письмах, адресованных всей группе, а не конкретно Феликсу. Он не стал вдаваться в подробности, лишь усилил охрану, решив оградить вас от лишнего беспокойства. В тот роковой день охранник, как назло, отлучился, оставив дом Феликса без защиты. Сейчас его разыскивают. Машину осматривают, обещают сообщить результаты через пару часов. Я знала… знала, что это не просто случайность. Ваши машины, и даже нашу машину постоянно проверяют, — Я закрыла лицо руками, пытаясь удержать внутри волну отчаяния, страха и беспомощности, захлестнувшую меня с головой. Чан внимательно слушал каждое слово, чувствуя, как с каждым мигом его тревога все сильнее возрастает. Он сжимал кулаки от злости и беспокойства, слушая о том, что кто-то следил за Феликсом и даже проник на его территорию. — Черт возьми. Это уже серьезно, — он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и не наделать глупостей. Потом снова перевел свой взгляд на меня и мягко спросил: — Это может быть кто-то из фанатов? Фанаты иногда немного перегибают палку в своей любви к группе, — Чан понимал, что это звучало довольно абсурдно. Фанаты действительно иногда были немного одержимыми, но чтобы доходить до такого… Даже для сасэнов было перебором. — И много у вас фанатов мужского пола? Сомневаюсь. На камерах был крупный парень. И я уверена, что он не ваш фанат. Слушай. Я знаю, что это глупо, но предлагаю сегодня собрать всех у нас под предлогом ночевки с фильмами. Мой знакомый механик проверит все машины парней еще раз и попросим отправить все машины на платную парковку к вашему офису, а еще просмотрим камеры у всех домов парней. Благо, остальные так и живут по двое. Чан прикусил губу, понимая, что эта идея имела смысл. Он кивнул, соглашаясь. — Да, ты права. Это звучит разумно. Мы поговорим с ребятами и убедим их приехать сюда, — он старался не паниковать, но тревога все равно была видна в его взгляде. — Не переживай. У нас большой диван. Кто-то ляжет с Феликсом. Ничего страшного. Но давай не будем им рассказывать ничего, пока не проверят все машины. Позвони им и скажи, чтобы ехали на такси и не брали машины. А я наберу своему человеку и вашему менеджеру, чтобы пригнали все машины на парковку офиса. Чан выдохнул, чувствуя, что мои слова добавляют уверенности и немного успокаивают его тревогу. —Хорошо. Я сейчас позвоню им, — он взял свой телефон и включил его, сразу находя нужные контакты. Он ждал ответа с некоторой тревогой, но старался держать себя в руках. Я подошла к нему и положила свою руку ему на плечо, чтобы показать поддержку. Чан слабо улыбнулся — моя забота в этот момент была очень важна для него. Он нежно сжал мою руку в ответ, все еще держа телефон в другой руке и слушая гудки в ожидании ответа. Он сделал конференцию, чтобы не обзванивать всех по отдельности. Когда наконец все подключились, он глубоко вздохнул и произнес: — Привет, парни, это я. Приглашаем сегодня к нам на вечер кино. Возражения не принимаются, я знаю ваши расписания, и сегодня у вас свободный день. Ждем вас к шести вечера. Только будет одна просьба: езжайте на такси, машины не берите. Все расскажу при встрече, — он заметил жующего и как всегда отстраненного от общего обсуждения Чанбина и сразу обратился к нему серьезным тоном лидера. — Бини, ты понял меня? Тот сразу посмотрел в камеру и стал серьезнее. — Да понял я, понял. Без машины, на такси. — Остальных тоже касается, — все согласно кивнули и отключились от конференции. Чан нервно крутил кольца на пальцах, в попытках успокоиться. Мне не терпелось узнать результаты осмотра машины Феликса, поэтому я взяла телефон и набрала номер механика. Его быстрый ответ был моим приговором. Услышанное обрушилось на меня тяжким бременем, и я с трудом сдерживала дрожь в голосе. Собрав всю волю в кулак и стараясь сохранять спокойствие, я попросила его приехать к офису ребят и проверить все машины, которыми они пользуются. — Менеджер вам все покажет. А эту машину оставьте пока у себя, позже разберемся, что с ней делать. Положив трубку, я набрала менеджеру, стараясь сохранить нейтральный тон, хотя внутри все кричало от страха. Я попросила перегнать машины парней на стоянку офиса, сославшись на некие «личные соображения». — Механик приедет и проверит остальные машины, камеры остаются на Вас. И еще… никто, кроме Вас и нас с Чаном, пока что не знают об этом. Они остаются сегодня у нас, ради их же безопасности, — проговорила я, а каждое слово отдавалось эхом в моей душе. Положив трубку, я подняла взгляд и заметила, с какой досадой и болью смотрит на меня мой дорогой Чани. Я должна ему все рассказать, но, кажется, на него так много всего свалилось, что его нервы не выдержат. Он молча смотрел, и тревога в его глазах была почти осязаема, словно густой туман, предвещающий бурю. Кулаки его сжались так сильно, что побелели костяшки. — Что сказал механик? — Чан нервно прикусил губу, а в глазах застыла тень страха. — Спокойствие. Не паникуй только. Менеджер всё понял, он уже отправил людей забрать машины ребят. Слава Богу, они есть не у всех. Но обследуют и их общую машину. Мастер осмотрел машину Ликса и, честно говоря, новости неутешительные. Тормозной трос его автомобиля был перерезан, но не до конца. Вероятно, когда он сильно надавил на тормоз, трос окончательно оборвался. Механик сказал, что делал это не профессионал, либо же специально не доделал, чтоб предоставить судьбе решать, жить ему или нет. Порвётся или выдержит — игра со смертью. Это покушение на убийство, я считаю. И как только мы получим результаты диагностики остальных машин, менеджер немедленно обратится в полицию. Чтобы обеспечить безопасность, скорее всего, все будут жить в нашем доме — им снимут квартиры по соседству. Так распорядился ваш менеджер. На протяжении моего рассказа Чан становился всё более мрачным в лице. Он чувствовал, как к горлу подступает ком, и руки чуть подрагивают от злости и беспокойства. — Это же бред какой-то. Я не верю, что это всё происходит с нами, — он крепче сжал кулаки, пытаясь справиться с гнётом тревоги, которая окутывала его сознание и душу. Он понимал, что все это было очень серьезно. — Так. Спокойно. Мы не должны показывать Феликсу нашего беспокойства. Не сейчас. Пусть придет в себя. Парням все расскажем, как проверят машины. Пока мы ничего не знаем точно. Успокойся, дорогой. Пока все будут здесь — никому ничего не угрожает. Закажи пока еды на вечер и побольше, а то Бини, как обычно, скажет, что голодный. Мы справимся со всем вместе. Я все улажу, что смогу. Мои слова звучали безупречно логично, и Чану оставалось лишь признать эту правоту. Тяжелый вздох сорвался с его губ, в попытке унять бушующее в душе смятение. Он нежно сжал мою ладонь, и в этом прикосновении сквозила вся та невысказанная боль, которую он сейчас испытывал. Слабый, почти незаметный кивок стал молчаливым согласием. — Хорошо. Я закажу еды. Просто дай мне минуту, ладно? — голос его дрожал, едва слышный, как хрупкий лед, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения. В каждой прозвучавшей ноте сквозила тревога, въевшаяся глубоко под кожу, не желая отпускать его из своих цепких объятий. Я неслышно подошла к нему, словно боясь спугнуть момент, и ласково коснулась губами его макушки. В этом тихом жесте застыло все тепло моей любви, вся та нежность, которую я хранила только для него. Затем, обняв его крепко со спины, я прижалась щекой к его плечу, стараясь запомнить каждый изгиб его тела, каждый стук его сердца. — Мы знали, что ваш разъезд друг от друга не пройдет легко и все равно будут какие-то проблемы. Если понадобится, мы снова соберемся под крышей общего дома. Лишь бы ничего не угрожало вашей жизни. Не волнуйся. Слабая улыбка тронула губы Чана. Поцелуй и крепкие объятия, как спасительный островок в бушующем море, чуть унимали его тревогу. Он тихо ответил, обхватывая мои руки своими, словно ища в них опору. Голос его звучал приглушенно, как шепот ветра в опустевшем лесу. — Да, ты права. Мы знали, что такое когда-нибудь может случиться, но, наверное, никто из нас не был готов к этому… — Все будет хорошо. Мы есть у друг друга, и это самое главное. Вместе мы сильнее. Чан едва заметно кивает в ответ. Чувствуя твою заботу, он слегка расслабляется, тяжесть с его плеч отступает. Он прикрывает глаза, словно прячась от ужаса в темноте за веками, крепко сжимая твои руки в своих, и тихо, надломленно вдыхает. — Да. Я очень счастлив, что ты с нами. И мы тоже будем с тобой и никогда не оставим. Из ванной, будто новорожденный ангел, появился наш Феликс. Влажные волосы, как шелк, прилипли ко лбу, а на плечах небрежно повисла одежда Хенджина — чужая, чуть великоватая. Это был не привычный солнечный Феликс, но что-то в этом новом облике, в этой хрупкости и беззащитности, задевало сердце. В нём проглядывала уязвимая красота, заставляющая замереть от нежности. Чан усмехнулся, когда увидел это чудо. На самом деле, наверное, не было ни одного человека в этом мире, кто бы смог устоять перед ангельской внешностью Ликса. — Ого, а тебе идет одежда Джини. Действительно, стиль немного не твой, но все равно классно. Я тоже искренне улыбнулась Ликсу. — Ты готов? Заплету тебе что-нибудь на голове, но сначала высушим твои волосы, иначе потом их не расчешем. Феликс кивнул, проводя рукой по мокрым волосам. — Да. Давай. А может заплести две косички? Если это, конечно, не тяжело для тебя, — Феликс произнес это тихо, стараясь быть вежливым и немного кокетливо смотрел на меня своими большими янтарными глазами. — Ну ты что? Девочка что ли? Давай что-то посимпатичнее. Я сейчас возьму все нужное и вернусь. Садись пока на диван. Феликс слабо прыснул от смеха на мои слова, чувствуя, как немного краснеют щеки. Он сел на диван, прикрывая руки длинными рукавами свободной кофты Хенджина. Ему было немного неловко от такого количества заботы, но определенно нравилось. Спустя мгновение я вернулась, неся в руках целую сокровищницу: баночки с эликсирами для волос, россыпь резинок и заколок и фен. Выложив все это богатство на кофейный столик у дивана, я опустилась на колени за спиной Феликса и включила фен. — Если будет больно — скажи, — прошептала я, и в голосе звучала нежность и тревога, хотя я не впервые делаю ему прическу. Облако термозащиты и укладочного средства окутало его волосы, словно оберегая не только белокурые локоны, но и самого хозяина. Затем, когда они немного подсохли, я коснулась их расческой — мягко, осторожно, чтобы не сделать больно, пока распутываю их. Феликс сидел тихо и почти не шевелился, стараясь держать голову прямо, чтобы не мешать. Он чуть прикрыл глаза и расслабился, опуская плечи. Однажды, перед концертом, когда их постоянный стилист заболела и меня попросили её подменить, я также делала ему прическу. Тогда он сказал, что никогда раньше ему не было приятно, когда трогают его волосы. Это была лучшая похвала моей работе. Почему-то любой комплимент от этого солнечного мальчика вызывал дикие мурашки. Нет, это не то чувство, которое я испытываю к Чану, когда он говорит мне что-то приятное или касается меня. Это что-то иное. Скорее, такое чувство испытывает мама, когда её любимый ребенок говорит что-то милое. Высушив волосы до конца, я бережно нанесла на них шелковистую сыворотку, словно лаская каждую прядь. Расческа скользнула по ним, усмиряя непокорные завитки и пряди, которые пушились. С нежностью я отвела волосы от висков, сплетая две косы. Их я бережно уложила в небрежный пучок на макушке, оставив несколько прядей свободно выбиваться. Остальные волосы, словно водопад, я выпрямила феном, стремясь придать им безупречную гладкость, но сохраняя при этом их живой блеск. Результат — милый и трогательный образ, отражение его ангельской души. Отдельным прядям я придала форму жгутов, закрепляя их тонкими резинками. Все было готово. Феликс безмолвно сидел и позволял делать с собой все, что угодно, пока я колдовала над его прической. Веки его чуть дрожали, прикрывая глаза, доверчиво отдаваясь в мою власть. Когда я сообщила, что закончила, он несмело коснулся косичек кончиками пальцев, наслаждаясь непривычным ощущением. В тишине комнаты прозвучал его тихий, полный надежды вопрос: — Как я выгляжу? Чан посмотрел на мою работу с умилением. Феликсу все было к лицу. Любые, даже самые смелые эксперименты всегда выглядели просто шедеврально, и, готова поспорить, что дело было в самом обладателе. — Мне нравится, что Лаяна сделала. Выглядит как та прическа, с которой ты выступал когда-то, когда у тебя были очень длинные волосы. Но тогда они так не блестели, — дал свою оценку Чан. Феликс встал с дивана и подошел к зеркалу у входа, оглядев себя со всех сторон, как маленький ребенок, которому только что одели новый костюм человека-паука, который он так сильно просил. — Это та-а-ак красиво, — протянул он, трогая косички по бокам. — И правда похоже немного на ту прическу с концерта. Мило выгляжу? — Ликси, ты всегда выглядишь, как солнышко. Маленький наш принц. Правда, Чани? — обратилась я к своему парню. Чан усмехнулся на эти слова, смотря на Феликса. Он оценил, как мило выглядит он со своей новой прической и ответил: — Да, ты выглядишь очень мило, Феликс. Ты определенно похож на маленького принца, — сказал он очень ласково, слегка покусывая губу от мимимишности Феликса. Феликс чуть прыснул от смеха, когда Чан назвал его маленьким принцем и немного покраснел от этого, но все равно ответил со своей фирменной лучезарной улыбкой: — Спасибо, наверное, — он снова прикоснулся к косичке, ещё раз ощупывая прическу и чувствуя легкую неловкость от комплиментов. Я пошла относить назад все принадлежности, оставляя парней вдвоем. — Ты выглядишь так мило, что хочется тебя съесть, — сказал Чан, хихикая. Я вернулась в комнату и, услышав эту фразу, и слегка усмехнулась и, наиграно надув губы, сказала: — Чани, ты, кажется, с утра был моим парнем. Это что еще такое? — шутливо спросила я. Чан не сдержался и громко рассмеялся, потом посмотрел на меня сквозь ресницы, а Феликс тихо фыркнул, чувствуя себя чуть неуютно от этих слов. — Что такое? Я ведь просто констатировал факт, что наш маленький Феликс выглядит как самый милый и самый съедобный маленький принц. Разве это запрещено? — Все хорошо, я просто шучу. Кстати, сюда едут все ваши парни. Так что теперь, Феликс, ты не единственный ребенок в семье, — я усмехнулась и посмотрела на Чана, который еле сдерживал очередной смешок. Феликс хотел бы обидеться на слова о том, что он ребенок, но не сдержался от смеха. Он не мог не найти это милым — Да уж. Я уже представил, как все остальные будут умиляться над его прической. Вскоре он станет ещё более избалованным маленьким принцем с таким вниманием и заботой. — У нас есть еще один принц — Хенджин. Так что, два залюбленных ребенка в семье. Нам не привыкать. — Кажется, мне нужно готовиться к тому, что на меня навешают все самые милые прозвища в мире. Серьезно, совсем потеряли совесть, — надув губы, сказал Феликс. — Так. У нас не так много времени до приезда гостей. Чани, ты заказал еду?— спросила я его. — Да, конечно. Привезут прямо к их приезду. Все в порядке, — Чан сел рядом со мной на диван и взял мои руки в свои, слегка сжимая. Он знал, как легко меня выводят из себя непредвиденные ситуации, когда что-то планируешь, но все идет не так, как задумано. Чан и сам такой человек. Ему нужен во всем порядок и система. Кажется, мы нашли друг друга. — Знаете, когда я только переступила порог аэропорта Кореи и встретила каждого из вас, я и представить себе не могла, что моя жизнь совершит такой головокружительный кульбит. Расследования, словно темные тени, скандалы, обжигающие как пламя, интриги, плетущие свои коварные сети. Я словно шагнула в киноленту, полную страстей и непредсказуемости. Чан хохотнул, вспоминая нашу первую встречу и те моменты, которые мы успели пережить за эти два года. Он кивнул, в его взгляде читалось безоговорочное согласие. Феликс тихо добавил, голос его дрогнул, в голова слегка наклонилась в задумчивости. — Да, у нас редко бывает спокойно. Всегда какие-то приключения. Будто мы обречены на вечный вихрь событий. Иногда кажется, что мы танцуем на краю пропасти, обреченные на вечное движение. И это не плохо. Но с тобой в этом хаосе стало чуточку легче дышать. Словно ты стала нашей тихой гаванью и спасаешь в самые лютые штормы. — Конечно. Как вас оставить то? Мне может пора уже стать вашим менеджером, раз я везде за вами таскаюсь? То жизнь спасаю, то концерт. Хоть работа будет. А то сижу на шее Чани и иногда подрабатываю в компании. Феликс и Чан усмехнулись, полностью соглашаясь с моими словами. — Признаться честно, было бы проще, если бы ты была нашим менеджером, ведь ты действительно уже следишь за нами, помогаешь и решаешь много вопросов. Может быть стоит тебе дать еще официальное назначение на эту должность? — Чан говорил это скорее в шуточной форме, но мысленно он всё же серьезно задумался над этим вариантом. — Обязательно предложу свою кандидатуру, как встречусь с вашим нынешним менеджером. Я кажется ему не очень нравлюсь, как и то, что мы живем теперь вместе. Чан фыркнул, понимая, что менеджер действительно не в восторге от того, что парни разъехались, а Чан вообще стал жить с девушкой, не скрывая своих отношений. Это стало проблемой для компании, потому что полетел негатив со стороны фанатов. Особенно женской их части. — Да, он определенно не доволен нашими отношениями. Он не одобряет отношения во время работы. Так что на предложение стать нашим менеджером тебе у него точно будет негативная реакция. Но, я думаю, он благодарен, что ты облегчаешь ему жизнь. — Шутки шутками, но я ничего не делаю сверхъестественного. Я просто стараюсь помогать, чем могу. Иногда становлюсь вашей нянькой. Даже слежу, чтобы вы все спали. Особенно Чан. Чану и правда нужно было часто напоминать про сон, еду и отдых, потому что порой он забывает обо всем на свете, когда работает. А со сном у него проблемы давно. — Получается ты наша мама, а Чани папа? — спросил Феликс, сдерживая смешок. — Ой, это вы еще не знаете, как Йени скидывает мне фото из магазинов, чтобы посоветоваться, что взять из одежды или Хан, который просится на ужин каждую неделю. Нет, меня все это никогда не напрягало, а даже нравилось. В этом было что-то искреннее и теплое. Они доверяли мне, а я им. — Да, Йени иногда нужно мнение со стороны, а Хани постоянно говорит, что твои блюда лучшее, что он пробовал, после еды его мамы, — сказал Чан. — Потому что они живут вместе и питаются доставками. Сами вспомните, как часто вы готовили сами, когда жили вместе? Съехали отдельно только вы двое. А там осталось шесть парней. Я не представляю как они там живут. — Ты права. Чаще всего это были доставки. У нас просто не хватало времени на готовку, а если оно и было, мы старались просто отдохнуть и немного остыть, — виновато ответил Чан. — Феликс, между прочим, хорошо готовит. Как и Минхо. Но времени у вас и правда не было. Да и сейчас его нет. Только недавно из тура вернулись. Даже я устала от вашего бешеного графика. Хотя есть плюс — помимо ваших концертов я посмотрела новые города и много где побывала. — Обещаю готовить для вас чаще, — с улыбкой сказал Феликс. — Я буду только рада. Еще какое-то время мы предавались сладостным воспоминаниям, словно перебирали старые, пожелтевшие фотографии. Каждый обрывок былого, каждая искра тех дней, когда мы были единым целым, большой и дружной семьей, отзывались теплом в наших сердцах. Голоса дрожали от нахлынувших чувств, и в воздухе витала едва уловимая грусть по ушедшему, но такому дорогому времени.