Candles. / Свечи.

Воздух в помещении стоял спертый, наполненный запахом дорогого алкоголя и табака. В ушах отбойным молотком стучали ритмы музыки. Композиции то и дело сменяли друг друга, превращаясь в неразборчивую какофонию громких звуков. Финн смотрел на все происходящее остекленевшими, немного пьяными глазами. На его губах играла расслабленная улыбка, несмотря на неспокойные руки, теребящие рукава рубашки под столом. Разговоры перетекали из одного русла в другое, начинаясь с обсуждения сегодняшней трансляции нового шоу и заканчиваясь каким-то грязным юмором, наполненным пьяным хохотом и пошлостями. По правде говоря, Финн мог сказать, что он находится в своей среде. Брюнет открыто отвечал на шутки и шутил сам, заставляя столик, уставленный закусками и спиртным, содрогнуться от смеха. Но что-то было не так. В груди поселился комок тревоги, который медленно отравлял пьяные мысли, словно змеиный яд. Финн наклоняется к яростно обсуждающему что-то с Сэди Калебу, неуклюже бьёт его по плечу и, стараясь перекричать громкую поп композицию, обращается к другу: — Калеб... Это... Я типа.. - Финн собирает все свое самообладание в кулак и сжимает в пальцах края свободной кофты, чтобы хоть как-то прояснить мысли. — Я выйду на улицу, подышать воздухом. Калеб, не отрываясь от оживленной беседы, махнул рукой в знак согласия. Финн, пошатнувшись, поднялся из-за стола, стараясь не задеть никого из присутствующих. Он чувствовал, как взгляд Сэди провожает его, но не решился встретиться с ней глазами. Пробираясь сквозь оживленную толпу, Финн ощущал на себе липкие взгляды. Кто-то толкался, кто-то пытался заговорить, но брюнет лишь отмахивался короткими фразами, стремясь выбраться из этого удушающего кокона шума и запахов. Забирая из подсобки красную куртку, он сжал челюсти. Наконец, Финн добрался до массивной двери, ведущей на улицу. Свежий ночной воздух ударил в влажное от пота лицо, словно пощечина. Финн жадно вдохнул, заполняя легкие прохладой. Он отшатнулся от входа и оперся плечом о стену. Голова все еще гудела, но стало немного легче. Тревога в груди, однако, не исчезла. Финн закрыл глаза, пытаясь понять, что именно его беспокоит. Под закрытыми веками проявились разноцветные круги. Вроде бы все хорошо: друзья рядом, шумное афтепати, алкоголь льется рекой. Но под яркой мишурой скрывалось что-то темное и неприятное. Что-то, что зудело в глубине души, не давая расслабиться и наслаждаться моментом по полной. Финн достает из кармана телефон. В панели уведомлений висит непрочитанное сообщение от Ноа. — Ты где? Дыхание сбивается, брюнет старательно выводит на экране ответ, затратив на него точно не менее двух минут. Дисплей яркого экрана плывет перед глазами, Финн закусывает губу, отталкивая от себя новый вихрь тревожных мыслей. — На афтепати. А что? Ответ приходит незамедлительно, чуть не заставив пьяного Финна довольно присвистнуть. Тем не менее, он лишь закусывает губу, изучая сообщение Ноа глазами, практически пробуя короткую фразу на вкус. — Я соскучился. Сердце Финна заколотилось быстрее, прогоняя остатки алкогольной заторможенности. Он перечитал сообщение снова, и снова, и снова, словно надеясь отыскать в нем скрытый смысл. Но текст оставался неизменным. Это было простое и честное признание. "Я соскучился". Всего два слова, но сколько в них силы, сколько было смысла. Неуверенность, тревога, терзавшие Финна, начали отступать, словно под натиском теплой волны. В голове прояснилось, и он, наконец, осознал, что именно не давало покоя весь вечер. Он тоже скучал. Скучал по Ноа, по его мягкому взгляду всегда все понимающих зелёных глаз, по его голосу, неловкой улыбке, звонкому смеху. В шумной толпе Финн вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Друзья, слухи, алкоголь – все это показалось таким непривычным без Ноа. Финн осознал, что все это время искал его взглядом, подсознательно надеясь увидеть в толпе знакомое лицо. Решение под натиском пьяных, вязких мыслей пришло мгновенно. Финн извинился перед Калебом, Гейтеном и другими ребятами, сославшись на внезапную головную боль, и, поддавшись порыву, снова выскочил из душной коробки на холодный ночной воздух. Набирая номер Ноа, Финн не сомневался ни секунды. Ему нужно было к нему, прямо сейчас. — Я.. Я еду, - собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо, но Финн плевал, потому что услышал в трубке тихий вздох облегчения. Брюнет улыбнулся. Мишура афтепати и вязкая тревога в голове развеялись, оставив после себя лишь предвкушение и долгожданное облегчение. Всю дорогу до отеля Финн смотрел в окно, наблюдая за мелькающими огнями ночного города. В музыке из радио, игравшей в салоне такси, парень улавливал отголоски той суеты, от которой только что сбежал. Но теперь в суете не было смысла, она потеряла свою привлекательность. Все, что имело значение, – это Ноа. Ноа Шнапп с его мягкой улыбкой и зелёными глазами, короткими коричневыми волосами и медовым голосом, который всегда успокаивал Финна в минуты тревог. Когда машина остановилась у отеля, брюнет расплатился и, не дожидаясь сдачи, выскочил на тротуар. Поднявшись в номер Ноа, он почувствовал, как волнение нарастает с каждой секундой. Он все ещё соображал медленно, ноги казались ватными, чужими, а потому Финн сразу не уловил необычной тишины и мрака, царящих в комнате. Скинув с себя кроссовки и пуховик, брюнет шагнул вглубь номера, тихо матерясь от того, что он не видел вообще ничего в пределах тридцати сантиметров от себя. И тогда Финн попал в спальню. Плотные шторы были задернуты, что прибавляло к странной атмосфере ещё большее ощущение приватности. На лицо Ноа, такое родное и красивое, падали мягкие теплые тени от свечей, расставленных вдоль бортика двуспальной кровати. Номер отеля, и без того душная искусственная коробка, наполнилась ароматом ванильного воска и чего-то странного, еле уловимого, интимного. Финн вздохнул, ощущая, как подрагивают пальцы от накатившей волны смущения. Ноа выглядел красиво, чертовски красиво в этом освещении. Каштановые волосы, кажется, все ещё немного влажные после душа, были растрепаны. Он вальяжно распластался в кресле, сверяя немного холодным взглядом пьяного, немного пошатывающегося Финна. Губы брюнета невольно расплылись в глупой ухмылке, он хихикнул, не понимая вообще ничерта из этой картины. — И что... что это такое? Ноа приподнял бровь, словно ожидая более внятного вопроса. — Это - мой номер, о, и надеюсь, наш на эту ночь, – прозвучало в его голосе с ноткой снисходительности. Ноа откинулся глубже в кресло, позволяя взгляду скользить по заплетающейся фигуре Финна, пока тот пытался удержать равновесие. Полумрак играл с его чертами лица, делая их резче, выразительнее, словно высеченными из мрамора. Ноа поднялся, двигаясь плавно и грациозно, словно движения были выученными и отточенными до идеала. Он подошел к Финну, оказавшись в опасной близости. Запах ванили и геля для душа, смешанный с его собственным, терпким ароматом парфюма и пота, захлестнул Финна, лишая рассудка. Ноа протянул руку и коснулся его щеки, нежно проводя большим пальцем по коже. Сердце брюнета пропустило пару ударов, а вздох получился громче, чем следовало бы. — Тише, Финн, – прошептал шатен, его голос был бархатным и обволакивающим, таким, что у брюнета практически подкосились коленки. — Я соскучился, и знаешь.. позволь позаботиться о тебе. Его глаза, темные и полные обещаний, смотрели прямо в душу Финну, гипнотизируя, лишая воли. В этот момент брюнет понял, что сопротивляться бесполезно. Он полностью во власти этих крепких рук и плеч, зелёных выразительных глаз, мягкого голоса, каштановых волос, множества родинок... Финн закрыл глаза, позволяя Ноа мягко направлять себя. Он чувствовал, как вязаная кофта скользит с плеч на пол, как расстегивается рубашка, как горячие губы касаются чувствительной шеи. Он был полностью во власти Ноа, и ему это нравилось. Нравилось это опьяняющее чувство потери контроля, это ощущение полной и безоговорочной сдачи. Губы сталкиваются в поцелуе. Не нежном, нет. Это было страстно, требовательно, жадно. Их влажные языки сплелись друг с другом, смакуя каждый сантиметр полости рта партнёра. Финн выгибается навстречу прикосновениям своего парня, дрожит под его руками, послушно поддаваясь каждому действию, напору. Они оказываются на кровати, и темные волосы Финна, чуть отросшие, контрастируют на фоне идеально выглаженного белого белья. Жаркие поцелуи Ноа спускаются ниже, в ямочку под челюстью, целуя, вылизывая, оставляя незаметный влажный след вместо яркого пятна засоса – очередная предостороженность, ведь они скрывали статус своих отношений. До сих пор скрывали. Финн тихо стонет, закусывая губу, впиваясь пальцами в простыни, дрожа всем телом. Под алкоголем даже такая нежная, лёгкая прелюдия ощущалась чересчур чувствительной. Ноа знает каждый сантиметр тела Финна, знает чувствительное место у пульсирующей вены на шее, знает, как брюнет тает от его низкого шёпота в уши. Ноа оставляет дорожку поцелуев, спускаясь к ключицам, обводя их языком, прежде чем прижаться губами к одному из чувствительных мест, непримечательным розовым бугоркам на груди. Финн вздрагивает, не в силах сдержать громкий стон, который тут же тонет в каштановых волосах Ноа. Он чувствует, как соски твердеют под прикосновениями шершавого, влажного языка, и все тело охватывает новой, нарастающей волной жара. Желание становится невыносимым, брюнет обхватывает голову своего парня руками, притягивая его как можно ближе. Ноа вдруг отстраняется, глядя на Финна затуманенным, темным взглядом. В его глазах горит желание, жажда, какие брюнет видел лишь в моменты предельной близости. Он снова медленно поднимается выше, оставляя за собой влажный след по коже Финна, и останавливается, пристально глядя в его глаза. Финн затаивает дыхание, не в силах отвести взгляд. Тишина между ними наполнена электричеством, ожиданием. — Можно? – шепчет Ноа в губы брюнета, его голос хриплый от желания. — Просмотрите на него.. Будто ты не занимался чем-то подобным ещё... Боже, Ноа.. Тебе все можно, ты реально дурак.. - пьяно щебечет в ответ Финн, заливаясь ещё большим румянцем, чем секунду ранее. Этого достаточно. Ноа понимает без лишних слов. Он опускается ниже, к животу, целуя каждый сантиметр бледной, трепещущей кожи. Финн извивается под его прикосновениями, не в силах контролировать себя. Он чувствует, как его тело загорается от одного лишь прикосновения мягких, влажных, таких родных губ. Шатен нежно прикусывает кожу над пупком, вызывая у Финна новый взрыв стонов. Брюнет запускает пальцы в каштановые волосы, слегка оттягивая у корней, словно давая понять, что хочет еще. Ноа понимает этот безмолвный призыв, его губы скользят ниже, останавливаясь у ремня джинсов. Замерев на мгновение, зелёные глаза ловят взгляд темных, практически черных глаз. Парень откашливается, вдруг отступив. Нотки контроля исчезли, перед Финном снова был робкий, немного неловкий и стеснительный Ноа Шнапп. — Знаешь, вообще, – шатен начал издалека, наконец опустив голову вниз, избегая взгляда Финна. — Я хотел попробовать кое-что новое... Мы раньше такого не делали и, может... Это довольно странно... Финн аккуратно касается щек своего парня, обхватывая длинными ладонями мягкий угол челюсти. Он приподнимает голову Ноа на себя, глядя все таким же нежным, не менее восхищённым и влюбленным взглядом в его глаза, чем когда только начались их отношения. — Ты же знаешь, что я приму любую твою странность, Ноа.. - он пытается сфокусироваться на словах своего парня, но не выдерживает, нежно прижавшись с поцелуем к его мягкой теплой щеке. — Что там у тебя? Ноа глубоко вздыхает, все еще не поднимая глаз. Он мнется, перебирая в руках черные пряди уже чуть завивающихся волос, и Финн видит, как краска смущения заливает его шею. — Я… я купил свечи, – выпаливает он, словно признаваясь в страшном преступлении. – Они, типа… для тела. Я читал, это может быть… интересно.. кхм.. Финн удивленно вскидывает брови. Он ожидал чего угодно, но точно не этого. Идея кажется неожиданной, немного дикой, но от этого еще более волнующей. В его темных глазах вспыхивает искорка неприкрытого любопытства. — Воск? – переспрашивает Финн, слегка приподнимая уголок губ. Идея кажется ему больше какой-то забавной шалостью, чем тем, что может принести реальное удовольствие. – Ты хочешь полить меня горячим воском? Ноа, наконец, поднимает взгляд. В его зеленых, таких манящих глазах, плещется смесь смущения и надежды. — Не горячим! – торопливо поправляет он, аккуратно прикоснувшись губами к подбородку Финна. – Специальным. Который плавится при низкой температуре. И… если тебе не понравится, мы сразу прекратим. Финн мягко улыбается, чувствуя, как тепло разливается по его телу, начинаясь где-то у макушки и заканчиваясь в кончиках пальцев. Эта неловкость, смущение и темное желание в глазах Ноа возбуждают трогают до глубины души. Он сжимает его щеки в своих ладонях и шепчет: — Я доверяю тебе, Ноа. Делай, что хочешь... Даже если ты меня поколотишь, в твоих руках это будет чертовски приятно и красиво.. Ноа выдыхает с облегчением, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Он кидает взгляд на пол, где уже приготовлены свечи, что заполнили сладким ванильным ароматом всю комнату. Сейчас этот запах вдруг ощущается ещё гуще, насыщеннее, интимнее, словно трепкие нотки ванили медленно въедались в кожу. Ноа тянется рукой к небольшой свечке, пока Финн устраивается поудобнее на кровати, стараясь расслабиться. Шатен капает немного воска себе на запястье, проверяя температуру. Убедившись, что воск достаточно теплый, но не обжигает, он поднимает глаза на Финна, ища подтверждения. Тот лишь кивает, призывая продолжить. Во рту пересыхает, брюнет вдруг понимает, что вся эта атмосфера была чертовски возбуждающей, горячей. Он ещё не разу не видел Ноа таким напряжённым, сосредоточенным и увлечённым одновременно. Шатен осторожно капает несколько капель воска на плечо Финна. Горячая жидкость оставляет на коже легкий, приятный ожог, сменяющийся волной мурашек. Финн вздрагивает, но не отстраняется, позволяя Ноа продолжить. Воск медленно стекает по его телу, образуя причудливые узоры, подчеркивающие рельеф кожи. Ноа нежно водит подушечками пальцев по застывающей жидкости, вызывая у Финна вздох наслаждения. Он наклоняется и оставляет легкий поцелуй на его плече, в месте, где подтёки только начали застывать, образуя плотную корку. — Тебе нравится? – шепчет Ноа, заглядывая в глаза Финна, снова потемневшие от интереса и возбуждения. — Безумно, – хрипло отвечает Финн, притягивая его к себе для нежного поцелуя. Он выходит коротким, но жутко сладким и таким приятным, что Финн не удерживается, кратко пискнув в чужие губы от удовольствия. Брюнет плавился под руками Ноа, словно воск, стекающий по свече. Ноа вдруг углубляет поцелуй, чувствуя, как Финн податливо раскрывает губы навстречу. Язык нежно скользит по его нёбу, вызывая резкую дрожь, пробегающую по всему телу. Ноа отстраняется, тяжело дыша, и вновь принимается за воск. Капля за каплей, горячая жидкость стекает по коже Финна, создавая сложную паутину ощущений и узоров. Ноа любуется своей работой, словно человек, создающий полотно на живом холсте. Финн запрокидывает голову, позволяя Ноа полностью завладеть его телом и разумом. Голова кружится, пульс отдается в голове шумным фоном. Он чувствует себя уязвимым и в то же время невероятно сильным, зная, что полностью доверяет, полностью принадлежит этому человеку. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое движение Ноа наполнено любовью и нежностью, несмотря на легкую долю садомазохизма, проскальзывающую между ними. Ноа обводит пальцем контур застывшего воска на ключице, вызывая у Финна короткий стон. Он приближается к его уху и шепчет: — Я сделаю все, что ты захочешь. Финн жалобно сжимает его руку в ответ, взглядом показывая, что сейчас хочет только одного – чтобы Ноа продолжал. Шатен улыбается, снова понимая без слов. Он берет еще одну свечу и начинает капать воск на грудь Финна, обводя соски горячей жидкостью. Финн выгибается в спине, чувствуя, как удовольствие почти перерастает в боль, но это лишь добавляет пикантности. Изо рта вырывается жалобный всхлип, на что в ответ брюнет получает обеспокоенный, нежный взгляд. — Бля.. Ноа, это очень хорошо... Ещё... Боже, – их взгляды встретились, голодные, безумные, жаждущие. Шатен аккуратно провел ногтем по тонкой полоске воска, образовавшейся на груди Финна. Тот снова выгнулся в спине, возбуждённый член с покрасневшей верхушкой дернулся, пачкая влагой живот. Ноа склоняется ниже, оставляя легкий поцелуй на дрожащих губах Финна. Он чувствует, как учащается его дыхание, как тело под ним напряжено до предела, реагируя на каждое прикосновение. Медленно, дразняще, шатен начинает спускаться поцелуями ниже, к шее, к ключицам, туда, где застывший воск уже остыл, создавая замысловатый узор на бледной коже. Он лижет, покусывает, обводит языком контуры воска, заставляя Финна издавать тихие стоны, полные мольбы и желания. Ноа знает, что сейчас брюнет полностью в его власти, что каждый его жест, каждое прикосновение вызывает бурю эмоций в измученном теле. Ноа проводит рукой по животу Финна, ощущая напряженные мышцы, и медленно спускается ниже, к источнику его мучений. Он берет напряжённый член в руку, нежно сжимая и поглаживая каждую венку, чувствуя, как он пульсирует в его ладони. Большой палец проходится по мошонке и Финн стонет уже громче, запрокидывая голову назад, его пальцы цепляются за простыни. Он открывает глаза, полные похоти и желания, смотрит на Ноа, моля о завершении этой пытки. Ноа улыбается, зная, что Финн будет послушным и преданным до последнего вздоха. Он наклоняется и снова шепчет ему на ухо: — Нравится, да? Нравится, когда я делаю тебе больно? - в ответ слышится стон. Тихий, хриплый, полный смирения и принятия. От такого покорного, чересчур чувствительного и послушного Финна эрекция затвердевает в шортах Ноа с геометрической прогрессией. Шатен отстраняется, оставляя Финна в томительном ожидании. Он поднимает взгляд на его лицо, искаженное страстью и мукой, и видит в глубине глаз безоговорочную преданность. Эта власть опьяняет, заставляет кровь быстрее бежать по венам. Ноа наклоняется над Финном, оставляя на его влажных губах короткий поцелуй. Затем аккуратно тянет из дорожной сумки флакон со смазкой и презерватив. Финн содрогается от предвкушения, громко выдыхая весь воздух. Ему кажется, что время тянется целую вечность, прежде чем Ноа входит в него, вырывая изо рта громкий, протяжный крик. Это было... Не очень приятно. Боль, смешавшаяся с грязным, пошлым удовольствием. Движения Ноа сначала осторожные, словно изучающие, постепенно становятся более уверенными и ритмичными. Финн скулит под ним, стараясь прижаться ближе, впитывая каждый толчок, каждый стон. Боль в скором времени отступает, уступая место нарастающей волне наслаждения. Комната наполняется их прерывистым дыханием, тихими хныканьями и приглушенными стонами, создавая какофонию из страсти и подчинения. Ноа чувствует, как Финн обхватывает его ногами, притягивая глубже. Его взгляд блуждает по лицу партнера, запечатлив в памяти каждую гримасу удовольствия, каждую каплю пота, стекающую по напряжённому виску. Эта до ужаса сладкая близость, связь, доказательство их нежной и такой яркой любви, опьяняет сильнее любого алкоголя. Ноа ускоряет темп, чувствуя, как Финн приближается к пику. — Ноа… — выдыхает брюнет, его голос дрожит от напряжения. — Еще… пожалуйста… глубже, сильнее.. Ноа отвечает на его мольбу, углубляя толчки, а затем резко сбавляет темп, растянувшись в гримасе полного превосходства, контроля. — Перевернись. На колени. - его голос, грубый и низкий, наставляет перевозбужденного Финна всхлипнуть и безоговорочно исполнить такую грязную, ужасно пошлую команду. Его коленки подкашиваются и дрожат, когда Ноа вгоняет свой член полностью, без предупреждения, грубо, точно попадая по точке, от которой тело Финна изгибается в неестественных углах и он просто закатывает глаза, захлебываясь в собственных стонах. Он вдруг понимает, что долго не продержится, но все равно тихо просит войти глубже, реще, быстрее. А Ноа упивается его покорностью, властью, которую он имеет над прекрасным, таким податливым телом. Шатен чувствует, как Финн дрожит под ним, и это только подстегивает собственный голод, поглотивший разум полностью. Ноа хватает его за бедра, удерживая на месте, пока толчки становятся яростными, безжалостными, отбивая ритм прямо по измученной простате Финна. Он слышит, как брюнет бессвязно стонет, умоляя его, и эта музыка ласкает слух. Ноа не дает ему передышки, продолжая терзать тело, пока Финн не начинает задыхаться от недостатка воздуха. Парень чувствует, как брюнет приближается к оргазму, часто всхлипывая, и он решает довести его до предела. Шатен сжимает его бедра сильнее, впиваясь пальцами до отчётливых красных отметин, усиливая напор, и слышит, как Финн кричит его имя, прежде чем его тело сотрясается в экстазе и обмякает. Ноа не останавливается, двигаясь еще быстрее, пока собственный оргазм не накрывает его волной наслаждения. Он издает какой-то грубый, гортанный стон, прижимаясь грудью к бледной, все ещё напряжённой спине Финна в объятиях, чувствуя, как их тела сливаются в единое целое. Когда все стихает, они лежат вместе, тяжело дыша, сердца бьются в унисон, образуя общий ритм. Ноа целует Финна в шею, чувствуя его тепло и зная, что они больше не будут скучать по этому нежному, мягкому теплу их переплетённых тел, зная, что они будут рядом.