Нечто без продолжения

Вот и пришли. На небе сплошная тёмная синева. Фонарик подъезда чуть мерцает. Приходится ставить пьяную ношу на ноги и неловко подгибаться, чтобы достать из его кармана ключи. Сейчас не позвонишь по домофону и не попросишь открыть любого незнакомца. Да, это определённо удача — на связке висит магнитный ключ. Агате одной проблемой меньше, не то пришлось бы пытаться разбудить в хлам убитого мальчонку, никогда до этого не пившего, дабы тот набрал пинкод. Мэл... Вечно кто-то страдает от её безумных планов. "И всегда вместе с "кем-то" и я". Но не сказать бы, что Мильян — тяжёлая ноша. Да и почему бы не донести его до дома, раз сам может только тушкой валяться — ей несложно. Если честно, даже без Мелиссиных хитроумных замыслов доверять от-алкоголя-неадекватному от-алкоголя-отключившегося сомнительно. Грейс, вполне вероятно, и сама бы по дороге уснула. Агата остановилась на четвёртом этаже, лишь немного сбив дыхание. Пока открывала единожды виданную дверь, ощущала себя йогом, ведь стояла почти на одной ноге, второй пытаясь поддержать Мильяна под спину, чтобы тот просто не вывалился из рук. Открыть получилось с первого раза. Словно камень с плеч — всё, сделано. Вошла... И обернулась. А как теперь дверь закрыть-то??? Напряжённо вздохнула. Зыркнула на спящего мальчика. Усадила его на пол и присела на корточки. Посмотрела опять в лицо. Рука поднялась... и опустилась. Агата уткнулась лбом в колени. "Да что же это со мной? Соберись!" Поджав губы, выпрямилась. Похлопала тылью пальцев Мильяна по щеке, но вышло как-то слегка. Нужно более смело... Встормошила по плечу — ну, уже хоть покривился. Ещё немного потрясла, но не разбудить. Призадумалась — бока! Уголки губ развеселённо задрожали от собственной задумки. Пощекотала — недовольно помычал, и засмеялся, чуть отпихиваясь руками. Наконец, приоткрыл глаза. Агата не сдержала облегчённый вздох. —Мильян, надо дверь за мной закрыть, — показала большим пальцем на приоткрытую входную с торчащими из замка ключами. Мильян похлопал сщуренными глазами, зрачки скакали с двери на Агату, с Агаты на дверь. Закрыл веки и покивал головой. —М-м-м... Угу... Щас. Начал вставать — и плюхнулся на пол. Замотал головой. —М-м-м... Нет... Не могу. И затих. Что ж... делать нечего. Она встала, закрыла дверь и подняла Мильяна обратно на руки. В коридоре ничего не разглядеть, но Агата плохо помнила, где тут выключатель, да и лучше стараться не будить его маму: навряд ли она готова увидеть сына в таком состоянии. Пришлось идти по стенке, на ощупь. Заворот, поиск дверной ручки. Впрочем, безрезультатный, ведь вместо двери Агата нащупала плотную свисающую ткань. Она опешила, а потом вспомнила и разглядела ярко-жёлтую штору, от которой стало не по себе точно так же, как и в прошлый раз. Агата просто прошла через неё, даже не отодвигая. И вот, она в комнате, такой же белоснежной, в таких же мягких цветах, как и её хозяин. Свет лишь слегка пробивается сквозь ветки за окном, по потолку бежит узкая бледная полоска. Она подошла к одноместной кровати, на которой скомкалось пухлое одеяло. Уложила, наконец, свою ношу на родной матрас. Руки выскользнули из-под плеч и коленей, Агата выпрямилась. "Донесла". И застыла, уперев руки в бока и склонив голову. Она переводила взгляд то на обклеенную учебными плакатами стену, то на окно или под ноги, то на Мильяна. Что же делать? Ночь, тишину прерывает свистящий в окна ветер. "Поспать бы". И в самом деле, Агату клонило в дрёму. Всё таки, она тоже пила. И ещё тащила на себе человека около часа. Агата присела на край кровати. "Мягко", — ещё бы, это не её пролёжанный годами твёрдый матрас, поскрипывающий от каждого шороха. Постельное бельё недавно постиранное. Сам, или мама? В рукастость мужчин в плане домашних дел Агата не верила, но глядя на тёть Лилю тоже не скажешь, что она следит за очагом. При мысли Агата удивилась: "Что, и впрямь сам?.." Она ещё погладила хлопчатую ткань, растворив в задумчивой дали взгляд. Ну и где ей спать? Невольно перевела глаза на кровать. Умиротворённое, хотя чуть и расплывшееся во сне лицо, объятое по обе щёки и оба плеча белыми кудрями. Какие у него красивые волосы, оказывается... Пальцы чуть дёрнулись. "Нет, плохая затея", — покачала Агата головой в ответ на две абсурдных идеи. Переборов лень, она сползла на пол, уперевшись спиной в мягкую боковину. Положила руки на колени вытянутых ног, макушка улеглась на краю матраса. Агата закрыла глаза. Дыхание, такое близкое. Не давящая на уши тишина или раздражающий белый шум ветра. "Человек,— выдохнула она мысленно,— наконец-то..." Темнота благоприятствовала, но, несмотря на тяжесть уставшего тела, разум всё никак не засыпал. Агата старалась не думать, ведь часто мысль оказывается врагом того глубокого и беспамятного, фантастичного и поверхностного, чего каждую ночь добивается человек. Но, всё же, она поддалась, позволила перетереться сегодняшним воспоминаниям и вопросам. Метро, сырость, фонари, каменная, неровная плитка, костюмы, здания, скульптуры из фонариков, перфомансы, еда, алкоголь, Мелиссины хитрые глазки, неприятный укол... "Ревности..." Громкая и развеселённая Грейс, инфантильный и на всё удивляющийся Мильян, нервы на иголках, разговор с Мелиссой, разгадка, расслабление и смущение. Огненное представление, ползущий огромный красный дракон. Лавочка, где он заснул. Грейс протестует, но Агата клянётся не трогать. Сейчас губы вздрогнули в улыбке, хотя тогда хотелось сквозь землю провалиться. Какая же Мелисса сваха! Долгая дорога. Периодически просыпается, сквозь помутившиеся глаза глядит на неё. Лёгкий разговор, Агата старалась его успокоить, лишь бы продолжил спать. И случайно, совершенно мимоходом... Любому станет понятно, что сказано это было болтливым пьяным языком. А потом заснул, как ни в чём ни бывало. Сердце будто дрожит, или это грудная клетка так неровно поднимается? Агата открыла глаза. Как и думала — мысли убивают дрёму. Щёки призрачно тлеют. Ладонь сжимается. Не то, чтобы Агата категорично относилась к иногда пробивающимся лишним стукам к Милу. Но слишком часто в этот момент вспоминается высокий крепкий мужчина, стоящий среди двух детей и жены, худой и не до конца лишившейся прежней девичьей красоты. И тогда кулак крепчает, а лицо кривится в болезненную гримасу. Тело трясёт. Агата насилу открывает бешенные глаза и оборачивается. Юноша... маленький принц, к которому уже притронулось не один раз взросление, но с которым его детство всё ещё отчаянно борется. Он совсем не похож на него. У того уже щетина росла в 15 лет, судя по старым фоткам. Но... Агата не может оторвать взгляда. Это ненормально — так пялиться на спящих людей, но всё нутро будто сковало в приступе безумства. Изящные контуры шеи, рук, ресницы на глазах, в которые всё смотрит, отчаянно надеясь уловить темноту зелёной радужки. Агата зарывается лбом в простыню. В горле стоит не то желание, не то угроза: "Не отдам, не отдам!.." Может быть, в беспамятстве она всё же сорвалась на шёпот — но лишь на то. Наконец, отпустило. Обессиленно села у кровати так же, вытянув ноги. Но теперь ближе к изголовью. Дыхание... Невольно попала в такт, неловко даже. Слушать его, вместо тишины, едва ощущать тепло другого человека. Что-то шелохнулось. Нехотя приоткрыла веки. Рука. Тыл ладони. Сомнение, но Агата всё же накрыла её своей. Аккуратно и нежно сжала, как хрупкий хрусталь. И улыбнулась, уже наполовину вне сознания. "Так вот что Мэл тогда задумала".