Сердце Молнии

Оин потёр ладонью сонное лицо, чувствуя, как отваливаются спина и шея после сна на диване. Намерение вернуть комнату в своё распоряжение возрастало с каждым днём. Он подумал: если помочь с поисками артефакта, это ускорит дело. – Дэш. Он дёрнул за дверную ручку, но кабинет оказался заперт. – Дэш, надо поговорить. – Уехал, – подсказал проходящий мимо Тод. – Куда? – Туда, куда ты не сунешь свой теневой нос. Оин подавил желание выбить тарелку с блинчиками из его тощих рук. Чувствуя его настрой, Тод предусмотрительно потерялся из виду в коридоре. Лишь движение воздуха подсказало, что он уже проскочил мимо. Оин в третий раз дёрнул дверь, окончательно убеждаясь в отсутствии дяди. Припомнив, что тот собирался проверить какие-то свидетельства об отце, он успокоился. Дело двигалось и без него. Самым сложным в возвращении к старой жизни оказалось не приноровиться к жёсткому дивану, не свыкнуться с отсутствием свободы или ежевечерней очереди в умывальной. А переварить ссору с Несс. Каждое её слово меткой стрелой попало в него, не позволяя сбежать от неприятной правды: это он пустил на самотёк собственную жизнь, потому что боялся оглянуться на неё и узреть масштабы разрушения, что с каждым днём становились только заметнее. Оин не любил, когда Несс устраивала ему головомойки, потому что те действовали слишком отрезвляюще и всегда тянули за собой длительное, тяжёлое похмелье. «Сколько ещё раз мне прощаться с тобой навсегда? Сколько ещё обливать слезами подушки?» Да уж… Он вполне заслуживал кары всебогов. Все последующие дни после ссоры, Оин с трудом засыпал под тиканье напольных часов, неторопливо отмеряющих вечность, уготованную ему в доме дяди. Без конца ворочаясь, он изучал то орнамент диванной обивки, то зацикленный резной декор стен. Если кое-как уснуть всё же получалось, вскоре Оин обязательно вздрагивал, оступившись во сне, или от касания листка, сброшенного сверху фикусом. И всё начиналось заново. Хорошо хоть внутренняя тьма оставила его в покое на какое-то время. Возможно, тому способствовал отвар ромашки, который Оин стал принимать на ежевечерней основе. Теперь, когда падать было ниже некуда, ему предстояло заново выстроить из руин всё, что он уничтожил. И вернуть уплаченный за него долг. Оин решил начать с малого. Сперва обошёл весь дом, проверяя, нуждается ли что-нибудь в ремонте, и в тот же день принялся латать всё, что успело прийти в негодность. Он привёл в порядок шаткую ступеньку лестницы, ведущей на третий этаж к комнате Дэйзи и небольшому домашнему святилищу Цветения. Закрепил расшатанные столбики на перилах – те, что близнецы умудрялись выламывать каждый приезд. Подкрутил и смазал петли на всех скрипучих дверях. Почистил дождевые водостоки. Как бы он ни убеждал себя, что его история с этим домом давно закончилась, осталась где-то в прошлом, та всё равно находила отклик в душе. Самые простые вещи вызывали у него острую ностальгию: скрип половиц на втором этаже, прохлада латунных дверных ручек, узор трещин на плитке в холле, перепалки Риксы и Эйка, голос Дэйзи, зовущей всех завтракать… Когда Оин добрался до чердака, он обнаружил там покрытую пылью и паутиной глиняную пластину, вшитую в крышу от протечек. Судя по тусклому цвету, печать в ней утратила силу, что грозило потопом в случае сильных дождей. Оин восстановил моры печати, а с остальным обратился к Дэйзи, чтобы та помогла ему зарядить пластину своим шиёсо. Она без проблем согласилась. Дэйзи продолжала вести себя как ни в чём небывало, хотя присутствовала при его ссоре с Агнесс. – Я дам тебе лури, если загонишь Эйка помыться, – сказала она как-то днём, убегая на очередной вызов. Оину не составило труда выполнить поручение. Стоило всего-то пообещать мальчишке, что он научит его несложной печати-ловушки для жуков. Так первый лури оказался в кармане – капля в море, учитывая размер всего остального долга. В противоположность Дэйзи, Тод счёл себя обязанным открыто выказывать свою неприязнь, выражая её в косых взглядах и едких комментариях. Впрочем, в этом не было ничего нового. Оина больше раздражала демонстративная видимость Тода. Теперь он расхаживал по дому с видом, будто сам молодой хозяин, и мозолил глаза своей кислой физиономией. Оину хотелось напомнить клятому невидимке, откуда он тут взялся: как Дэшу пришлось выложить немалую сумму, вызволяя его из каменоломни, где он появился на свет и рос на правах заключённого, отрабатывая долг родителей. Но Оин держал это замечание при себе, однажды пообещав Несс, что не будет доставать этого червяка, раз уж тот был ей дорог. Остальные в доме по большей части не тревожили Оина, занимаясь своими детскими делами. Сивер, Эйк и Рикса уже переросли тот возраст, чтобы ходить за ним хвостом и просить прокатить на спине, как было раньше. Эруанки ещё сторонились. Хотя одна из них быстрее привыкала к присутствию в доме «постороннего». Рут частенько подкрадывалась к Оину со спины и дёргала за пустой рукав, будто доказывая тем Кайдене, которая всегда наблюдала за ними издалека, что новый жилец не какой-то страшный монстр. Эта звериная повадка, слишком тихая и уверенная для ребёнка, сперва насторожила Оина. Но вскоре стала забавлять. Он пользовался их ежедневным ритуалом, чтобы ненавязчиво контактировать, с целью выведать дар маленькой эруанки через разные безобидные игры. Как бы между делом спрашивал, может ли она заставить камушек парить над ладонью, как это делает он, а сам, конечно, жульничал, применяя втихаря магию печатей. Или он предлагал ей за четверть лури угадать, где спрятана пуговица, заранее зачарованная источать слабый травяной запах пыльника, ощутимый лишь для мару с особым нюхом. Оин слышал, что тот часто встречался среди эруанцев из кланов Следопытов. Пуговицу Рут не отыскала. Зато она привлекла внимание пронырливых домовых. Пришлось полдня исхитряться, чтобы заманить их обратно в ящик из-под яблок, брошенный на заднем дворе. Ещё Оин пробовал проверять реакцию Рут, швырнув в неё без предупреждения мягкий тряпичный мячик, чтобы посмотреть, прикроется ли она руками или, наоборот, инстинктивно отбросит какой-нибудь техникой. Однако ничего не вышло. Оин узнал только, что у маленькой эруанки стремительная реакция и болезненный укус, прямо как у зверёныша. И никакой магии. Либо её дар молчал в силу возраста, либо Рут осознанно хранила его в секрете. Зато она постепенно прониклась к Оину доверием и однажды, пока он восстанавливал печать порога от домовых, устроилась рядом с измусоленным куском хлеба, чтобы рассказать историю, как они с Кайденой оказались у Предела. Выяснилось, Оин ошибочно принял их за сестёр. Эти эруанки происходили из одного поселения, но принадлежали разным кланам. Получалось, и дар их различался, что вдвойне усложняло задачу. Раскрыть Кайдену без дознания не представлялось возможным, поскольку она едва ли шла на контакт с кем-либо, кроме Рут, и совсем не говорила. Немота осталась с ней после встречи с тишином – тварью, что пришла ночью в их поселение, погрузив округу в холодный беззвучный морок, и поглотила столько людских душ, пока не насытилась, обескровив почти всё поселение. После её нападения, выжившие из семей эруанок объединились и выдвинулись в путь через долгий горный переход, чтобы добраться до границ ближайшего королевства, которым стала Ивея. Весь путь должен был занять у них несколько недель. Преодолев голод и холод, во время которого Рут отморозила себе пальцы, они дошли до Зубчатого перевала, где из внезапной метели их окружила стая агмару. Погибли все проводники и взрослые. Девочки спаслись чудом, укрывшись в горных святилищах, оставшихся от павшей цивилизации. За последнюю половину тысячелетия Эруан из процветающего древнего королевства превратился в незаживающую болячку на теле средне-восточных земель, откуда бесконечным гноем сочились агмару. Во времена последнего Двулуния небывалая аномалия поразила те края, без конца распахивая очаги, и не поддавалась ни одной защитной магии, способной остановить поток тварей. Это грозило погибелью всему Востоку. Тогда Советом Пяти, в который входили все граничащие с Эруаном королевства – Остгард, Рунгир, Индуир, Ивея и Далир, – было принято жёсткое, но единственно верное решение: опечатать опасные земли магией Предела. С тех пор тот денно и нощно поддерживался силами целой армии мару. Страшно подумать, что довелось пережить детям, оказавшимся наедине с миром Зла, до момента, как их нашли у Предела в середине тихой поры. Чем больше Оин думал об этом, чем лучше узнавал их, тем сильнее убеждался, что Дэш поступил правильно, позволив маленьким эруанкам избежать приюта, где вместо заботы и покоя их ждало бы дознание и принудительная изоляция с подавлением дара. Пусть лучше спокойно оправляются в относительно обычной семье, где их не запирают в каменных стенах ради всеобщей безопасности. К слову о семье. Оин ждал, что как только пыль после его возвращения уляжется, Дэш начнёт указывать ему, что делать, куда идти и за какую работу браться. Начнёт сперва осторожно, а затем всё настойчивее продавливать идею о его возвращении в академию. Но они почти не пересекались. Дэш был слишком занят своими делами: в магнадзоре прибавилось работы, а всё остальное его время скрадывали поиски пропавших брата и артефакта. Такое положение дел – отсутствие нравоучений и долгих взглядов через стол – устраивало Оина. Что касаемо той, которая стала всему причиной, которая заняла комнату Оина, а вместе с ней большую часть его фоновых мыслей… Соседство с ней не принесло ожидаемых хлопот. На деле Рэйна оказалась на удивление тихой и незаметной и вжилась в быт дома будто всегда здесь и была. Несмотря на это, Оин всё равно старался не выпускать её из виду, если случайно сталкивался где-нибудь в доме, на кухне или в умывальной. Он всегда искоса наблюдал за каждым её действием: за тем, как она осторожно гладит Кайдену по голове, предложив ей сладкую сушку, или задумчиво смотрит в окно, будто выискивая там кого-то за витиеватой оградой. Если Рэйна замечала взгляд Оина, она всегда первая отводила свой, будто он был ей совсем неинтересен или даже… неприятен. Что вполне объяснялось последствиями той сцены, которую он устроил при ней на кухне. Он уже понял, что тогда погорячился. Дэш не впустил бы в дом кого-то опасного для детей. Дэйзи не стала бы свободно обсуждать при Рэйне дела семьи, не будь уверена в её надёжности. Несс не нашла бы в ней друга. Не говоря уже о Тоде, который превратился в её навязчивую тень. Оин не понимал, зачем тогда он продолжает присматривать за каждым её шагом. Это напоминало ему, как Несс прислушивалась к какому-нибудь отлаженному механизму, куда случайно попадал лишний винтик: вроде не мешает, но всё может сломаться в любой момент. Одним солнечным утром, пока на кухне не было никого, кроме Рэйны, Оин попытался проявить участие и помочь ей достать тяжёлую банку с мукой с верхней полки кладовой. Он хотел разрушить нелепый ком недоразумения, застывший между ними. Рэйна отстранилась, позволяя ему исполнить этот жест, но вместо благодарности сказала, что в состоянии справиться сама. Тогда он отстал. Но ответно не замечать её у него не выходило. Рэйна просыпалась раньше всех, первая спускалась на кухню, пересекая малую приёмную бесшумно, словно кошка. Но Оин всё равно просыпался, спиной ощущая её присутствие – будто тонкая рябь пробегала по коже от плеч до затылка. Прежде чем войти на кухню, Рэйна сперва заглядывала к Дэшу, чтобы поинтересоваться, как идут дела с поисками её семейного артефакта. Оин без тени стыда подслушивал её переговоры с дядей, считая, что в своём праве, поскольку в этой истории был замешан его отец. Получив отчёт: куда и зачем были отправлены те или иные запросы и какие сведения уже удалось раздобыть, – Рэйна приступала к готовке. Как-то вечером Оин завернул на кухню за ромашковым отваром, застав её снова там, на этот раз за перебиранием сухих трав, и в полном одиночестве. Несмотря на всю холодность её взгляда, он прочитал в нём усталость. – Не переживай за поиски, – зачем-то обронил он. – Дэш не просто так занимает своё место в Палатах. Оин не стал объяснять, что до травмы колена Дэш служил в разведывательном отделении миротворческого корпуса, где активно занимался нейтрализацией магических угроз, выслеживанием и поимкой отбившихся от рук закона заклинателей. А после перешёл в магнадзор на бумажную работу, но статус лучшего из Мастеров розыска сохранился за ним по сей день. Просто сказал: – Если кто-то и может найти пропажу, так это Дэш. Озвучив короткое, непрошеное ободрение, Оин взял отвар и оставил Рэйну заниматься своими делами. Он не совсем расслышал, но вроде бы она сказала ему «спасибо». Через несколько дней в карман Оина сами собой набежали скромные лури, перепав за ремонтные работы по дому. Он ничего не просил за этот труд, считая его скорее жестом благодарности за полученный второй шанс. Но Дэш настоял. Воли отказаться от денег у Оина не хватило – он как никогда был на мели и нуждался в каждом фоли, а первый заработок немного подбодрил и подстегнул дальше заниматься делом. Когда работа в доме иссякла, Оин предпринял попытку поискать что-нибудь за его пределами. Только в этот раз решил взяться за дело с умом. Заранее разузнать, кто в городе набирает людей, где честно платят и почём ценится разный труд. Только он не учёл одного. Его слава в качестве крысолова-поджигателя, прогремевшая на всю столицу, не могла способствовать успеху. Наниматели и без того не горели желанием связываться с Теневым да ещё калекой, а уж с судимым и подавно. Вдруг снова удумает чего поджечь? Оину грубо отказывали даже там, где рабочих рук явно не хватало. Только на складе извести, где требовалось носить тяжёлые мешки и следить, чтобы творильные ямы не пересыхали, на него сперва посмотрели с интересом, пока какой-то работяга не шепнул бригадиру что-то вроде: «кто за крысой побежит – тот сам хвостом вильнёт». И вариант этот тоже отпал. В пятый раз измеряя шагами центральный мост через реку, Оин вернулся к столбу объявлений на городской площади, в надежде, что туда подоспел новый запрос. Какой-нибудь мелкий, неинтересный, за который он ранее даже не взялся бы. Но там, ожидаемо, ничего не оказалось. Тогда он наудачу обратился в контору посредников, откуда его погнал неприветливый работник, раздражённый, что кто-то посмел прервать его обед. Получалось, Пеона, столица возможностей, отвергла его как брезгливая девчонка. После долгих часов безуспешных поисков Оин вернулся к мосту, где остановился возле перил, глядя в тихое течение Итиль, слишком спокойное для его мыслей. Пока он вёл жизнь Теневого, всё казалось проще. Он никогда не зависел от чужих благосклонностей, сам выбирал сколько работать, порой сам назначал цену и решал, когда исчезнуть на неделю или две, оставив за спиной надоевший город. Деньги приходили неравномерно, но уверенно – ровно столько, чтобы не считать каждый медяк и не оглядываться на чужие ожидания. Теперь эта дорога была для него закрыта. Оин ощущал это почти физически, словно за спиной захлопнулась дверь, которой раньше не было. Мысль, что он обузой повис на скромном доходе большой семьи, невыносимо грызла его изнутри. В такой ситуации невозможно было не помыслить о побеге. Что, если он оставит дом дяди и вернётся к теневому делу? Придётся какое-то время побегать от магнадзора, всего-то несколько лет, до тех пор, пока Оин не накопит достаточно солринов, чтобы выкупить обратно свободу – освободив тем и Дэша. А потом он уедет из Ивеи в какое-нибудь дальнее путешествие, о котором давно мечтал. Быть может, навсегда. Мысль эта фоном засела в голове Оина с самого начала дня. Но исполнить её мешало одно назойливое чувство, которое прицепилось к его совести, будто мелкий клещ. Кажется, так ощущалась ответственность. Впервые столкнувшись с ней, он понял, что больше не может убегать. Он не мог снова подвести Несс, не желая больше быть причиной её слёз. Он не мог снова подвести Дэша. В основном, потому что тот вытащил его из петли, поручившись перед кем-то при дворе. Но имелись и другие причины, которые пока не получалось толком осмыслить. Ещё он не мог снова подвести себя. Четыре года назад, когда самоуверенность была при нём, побег показался бы единственно разумной идеей. Но сейчас… от этого сквозило трусостью. Оин ещё держал в голове вакансию в трактире возле Старых врат, где его приняли бы с распростёртыми объятиями. В самом крайнем случае он мог бы устроить битву с бездомным за место сборщика падали. Но не спешил сдаваться. Он попробует снова поискать работу. Завтра. Когда Оин вернулся в дом на Буковой улице, там царил полуденный покой. Старшая троица, в составе Сивера, Риксы и Эйка, ещё пропадала на занятиях. Остальные – кто на работе, кто в городе… Оин не следил. Погода, к слову, стояла прекрасная. Жаль, ему не довелось насладиться ею. Скоро Пеону накроют жаркие деньки, на что намекали запущенные в городе Фонтаны, и тогда будет совсем не до длительных прогулок. В осязаемом одиночестве пустого дома в груди Оина заёрзала знакомая, тоскливая пустота. Но его быстро отвлёк шорох, донёсшийся из боковых комнат. Большая деревянная арка из холла направо вела во вторую приёмную, просторнее и светлее той, в которой поселился Оин. Все между собой называли её Праздничной, поскольку там проводились все семейные мероприятия. Войдя туда, Оин осмотрелся, ища источник шума. Глянул, не потревожил ли ветер старые шторы через открытое окно или ещё чего. Раньше тут устраивались званые вечера с танцами и весельем – не дворцовые бальные сборища со строгим этикетом, но всё же… Когда-то дом Спритов славился открытостью и умением собирать под своей крышей интересную публику. Весь высший свет Пеоны съезжался сюда, чтобы обсуждать последние новости, заключать сделки и союзы. До своих девяти, до того, как попасть под опеку дяди, Оин часто бывал здесь с родителями в качестве гостя – тогда дом ещё принадлежал его деду, а Дэш обитал при нём на правах наследника. Теперь приёмная с камином и длинным столом, использовалась лишь для тихих домашних посиделок. В смежной комнате с приёмной находился небольшой зал, где раньше проводились танцы. С тех пор как официальные приёмы прекратились, он полностью перешёл в детские владения. И здесь также затаилась тишина. Оин обогнул сложенный у входа самодельный флаг с символом независимого домашнего королевства, и почувствовал, как ностальгия колит сердце. В центре комнаты возвышался шалаш, собранный из старых покрывал, украшенный гирляндой из засохших тряпичных цветов и потёртых ленточек – тот же самый, что когда-то соорудили он и Агнесс, но изрядно обросший новыми слоями конструкций. Под растянутым покрывалом, основой шалаша, сбившись в кучу, теснились подушки и перетянутые верёвками сундуки, служившие одновременно хранилищем для разных ценностей и передними стенами укрытия. Всюду валялись потрёпанные игрушки, куклы, выложенные рядком. Из-под пледа в центре выглядывал край старой книги сказок и деревянная лошадка Оина. В углу доживала свой век кукольная карета без колёс – наследие нескольких детских поколений – растерзанная зубами Никаса. Оину вспомнилось, как он вместе с Несс и Тодом намучался с близнецами, когда те только попали в дом. Разыгравшись, они всякий раз принимались метаться по комнатам, круша всё на своём пути. Шалашу доставалось особенно сильно, но всякий раз тот был с любовью восстановлен из покрывальных руин. Уютное место, по-своему родное.  Что, если всё это и было счастье? Оин провёл ладонью по грубой ткани покрывала… – Стой! Из укрытия, размахивая крошечным деревянным мечом, выскочила Рут. Оин заметил её сразу, как вошёл, но решил прикинуться гостем в чужом царстве. – Кто идёт? Он понял – это призыв к игре. Сбросив сумку с плеча, он скрылся за спинкой ближайшего стула, как за щитом. Затем кинулся от него в сторону, спасаясь от деревянного клинка. Видя, что Рут за ним не угнаться, чуть поддался, чтобы она смогла разок кольнуть его, хотя ловкости ей было не занимать. Выполняя частые выпады в его сторону, она не издавала ни звука, ни визга, только пыхтела, плотно зажав рот. Наверняка это сказывалась привычка, приобретённая в Эруане – быть тихой. Однако нападала она с азартом.  Кайдена в их игре участия не принимала, только поглядывала с интересом из-за сундуков. В её глазах впервые не было страха. Оина это порадовало… Рут снова напала, пользуясь тем, что он отвлёкся, и загнала его в угол, угрожая мечом. – Смерть или плен? – сипло проговорила она на эруанском. Оин не знал этого языка, но понял без того и покачал головой: – Меня так просто не сломить. Тогда Рут сделала последний рывок и «сразила» его в самое сердце. Побеждённый, Оин как положено, повалился на пол. Сквозь собственный смех, который показался ему чужим и каким-то непривычным, вдруг прозвучал ещё один – тёплый и нежный, всплывший из самых глубин памяти… Оин замер, вжимаясь спиной в прохладный пол, боясь моргнуть, чтобы не спугнуть воспоминание. Голос матери пробился к нему через пелену времени давно ускользнувших дней – слишком счастливых. Оттого невыносимо болезненных. Она была здесь, в этом зале, среди украшенных свечами стен и праздничной толпы гостей, и смеялась, пока сам он, пятилетний, весело болтал ногами, балансируя на плечах у отца. А тот всё шутил, чтобы она продолжала смеяться. Картинка была такой яркой, почти осязаемой, что Оин мог ощутить тепло отцовских плеч, запах его парфюма и воска, от праздничных свечей. Он не помнил своих детских впечатлений, но по его лицу сейчас расползлась бессознательная улыбка. Тот вечер он весь провёл у отца на плечах, пока из дальнего угла зала за ними отстранённо наблюдал… его же отец. Оин удивлённо моргнул: что за?.. Пытаясь точнее сфокусироваться на воспоминании, он разрушил его как узор, вытканный из пыльцы. Происходило ли это всё в самом деле? Оин едва ли был в этом уверен. Но тот взгляд отца… Он стоял перед внутренним взором, будто был там всегда. Тогда кто держал его на плечах? Дэш. Кто ещё это мог быть. От этого стало неприятно. Не потому, что получалось, будто мать светилась от счастья рядом с Дэшем. Оин и так знал, что происходило между этими двумя. Его покоробило от собственных ощущений. Хотел бы он разгневаться, списав всё на время, которое стёрло правильное воспоминание, подсунув ему ложную, почти безобидную картинку: где сильные, надёжные плечи под ним – плечи его отца. Но это была не ошибка памяти. Это было его детское желание. Видеть свою семью, окутанную в тёплый золотой свет, а не сквозняками отчуждённого молчания. Оттого, его душа так легко и жадно согласилась на эту подмену. – Эй, – Рут прервала цепочку мыслей, ткнув его остриём меча. – Тебя зовёт господин Дэшер. Сообщив, она забралась обратно в шалаш к Кайдене. Оин подобрал с пола сумку и вышел в холл, застав там Дэша и Дэйзи. Они только вернулись на обед. Краем глаза он заметил движение на лестнице и увидел Рэйну. Она тоже спустилась и, судя по мечу, прикреплённому к поясу, куда-то собралась. Неужто уже уезжает? – мелькнуло у него с надеждой. Дэш тем временем вручил Дэйзи свиток с зелёной печатью от корпуса процветания, поручив готовиться к встрече делегации из Ардагара. Судя по радостному блеску в глазах, она была крайне рада такой возможности. Дэш всегда старался выкраивать ей места на подобных мероприятиях, потворствуя её желанию уйти из рядовых мироделов в более солидную и безопасную сферу. Она была превосходным целителем – таких в миротворческом корпусе настойчиво держали при себе. А в корпус процветания не спешили принимать Пустых. Но Дэйзи была не из тех, кто отступает. – Для тебя, Оин, у меня тоже есть поручение, – Дэш, наконец, обернулся, но заметив растерянность на его лице, нахмурился и спросил: – Девочки в порядке? Оин кивнул. – Порядок, да. Мы… то есть, они играют, – сбивчиво ответил он и растрепал волосы, проведя по ним ладонью, пытаясь собраться с мыслями. – Так, что за поручение? – Мне нужно, чтобы ты поехал в Пирака́нту и забрал оттуда документы. Это насчёт вашего дела, – он кивнул на Рэйну. – Сам я не успеваю. Справишься за два лури? – Дэш достал из кармана лёгкого сюртука горсть монет. – Без проблем. Оин взбодрился, радуясь возможности подзаработать. Приняв оплату в два лури, он получил ещё пять сверху на прочие дорожные расходы. – Не многовато ли тут? – спросил он. – На Сида хватит и серебреника. – В самый раз на двоих, – сказал Дэш, кивнув в сторону Рэйны. – Вам хватит. Остаток заберёшь себе. Оин уставился сперва на него. Затем перевёл взгляд на Рэйну, что с невозмутимым видом подпирала перила на лестнице – видимо, уже согласилась. – Ну, не-ет, – он покачал головой, отсчитав обратно лишние монеты. – Это для твоей же безопасности, – настоял Дэш, не принимая лури обратно. – Благодарю, но я прекрасно обойдусь без телохранительницы. – Сегодня в Тенелесье разом открылось семь очагов, – вставила Дэйзи. – Наши упустили парочку неприятных тварей, так что… – Ох, да ладно! – Оин раздражённо мотнул головой. – Вы просто пытаетесь всучить мне няньку. Думаете, я не завязал с теневой. – А ты завязал? – спокойно поинтересовался Дэш. Оин развёл рукой: – Ты ясно дал понять, что отправишь меня к петле, если уличишь в обратном. – Хорошо, что ты это понимаешь, – кивнул Дэш. – Но Рэйна едет с тобой. И точка. Оин сжал монеты в кулаке. Именно этого беспрекословного тона он и ожидал с момента, как вернулся под опеку. Ему будто снова девять. В отличие от него Рэйна послушно двинулась к выходу. – Только не связывайтесь с агмару, – предупредила Дэйзи. – Мало ли какая тварь попадётся. Лучше сразу сообщите в Корпус. Оин вместо кивка только покачал головой, считая всё это дурацкой затеей. – А это велели передать тебе, если соберёшься сунуть «глупый нос» в лес, – Дэйзи, подошла к нему, застывшему на месте, и всучила секстант, такой блестящий, будто его без остановки полировали целую неделю. Приложенная к устройству записка сурово сообщала:

«Сломаешь этот – забудь мой адрес.

P.S. С тебя всё ещё девять лури».

Оин выдохнул облегчённо и в чувствах приложил прохладную латунь устройства к губам. Доброта Несс расторгла бы камень. – И вот ещё, – Дэйзи вытащила из кармана накидки своей формы ком розовых бумажек. – Амми меня сегодня одолела. Когда ты уже купишь свой вестник? – Как только так сразу. Он взял бумажки и, небрежно пихнув их в сумку, перешагнул порог, как заметил странную улыбку на лице Дэйзи. – Что? – Просто забавно – ты и… – она кивнула на Рэйну ожидающую снаружи. – Ой, шла бы ты… Весело хохотнув и пожелав ему удачи, Дэйзи захлопнула дверь. – Ты идёшь? – нетерпеливо позвала Рэйна. Её шаги зазвучали по дорожке к калитке, отзываясь лёгким, настойчивым стуком в висках Оина. В последнее время всё, за что он не брался, оборачивалось катастрофой. А тут –выигрышная комбинация: лес с тварями, он без теневой защиты и девчонка с мечом. И что могло пойти не так? – Иду… Пихнув секстант за пояс, он поспешил за напарницей.