Лисий взгляд

— Позволь, я сниму это с тебя?.. — Хëнджин медленно потянулся рукой, чтобы снять очки в массивной оправе. — Нет, не смотри! — Чонин прикрылся рукой, пряча лицо. Боже, какой он прелестный. Хëнджин не мог описать словами, что именно с Чонином делало его косоглазие. И без того очаровательное создание было обезоруживающе трепетным. На него хотелось смотреть смотреть смотреть. Касаться невинного создания казалось кощунственным, но больше всего на свете хотелось провести большими пальцами по бархатным щекам, погладить мягкую макушку и заправить шëлковую чëлку за горячее ушко. — Пожалуйста, позволь мне видеть себя. Пожалуйста. Хëнджин почти умолял, осторожно цепляя его подбородок пальцами. Чонин упрямо прятал взгляд и выстраивал дистанцию, упираясь ладонью в тëплую, твëрдую грудь, что отвечала ему бешеным стуком сердца. Когда Чонин поднял глаза, в них стояли хрустальные слезы. Ты хотел этого сам, Чонин. Тебя никто не принуждал. Но это ведь Хëнджин. Когда он увидит его, когда рассмотрит… Не выдерживая взгляда Хëнджина, Чонин дал слабину, его губы задрожали, и он едва не взмолился в панике. Хëнджин уже видит его. Видит. Всего его, не прикрытого ни очками, ни чёлкой, ни притворно по-лисьи сощуренными веками. И до этого момента в жизни Чонина не было ничего страшнее. Чонин не мог сосредоточиться и проанализировать реальное отношение к себе в глазах напротив. Если он оттолкнет? Если он посмеётся? Если не сможет относиться всерьёз? Хëнджин понимал, что поступает неправильно. Он просит слишком много. Он непозволительно бесцеремонен и груб, вот так в лоб выпрашивая то, что не будет в праве просить никогда. Едва оправившись от мысленной пощëчины самому себе, Хëнджин сам опускает взгляд, покорно складывая свои руки в замок на коленях. — Прости. Я был не прав. Если тебе так будет спокойнее, завяжи мне глаза. Сделай так, чтобы я не видел тебя. Тогда ведь ты сможешь позволить мне касаться себя? Пожалуйста, милый… — Хëнджин бережно, совсем невесомо провёл кончиками пальцев по предплечью Чонина, вымаливая ответ. Эти слова были искренними, честными и полными любви. Хëнджин почти слышал хруст собственного горла, на которое наступал, чтобы заглушить свой эгоизм и жадность в пользу Нин-и. Не было ничего, что Хëнджин хотел бы больше, чем видеть Чонина в этот момент. В момент, когда он позволит себе окунуться в страсть. В момент, когда они соединятся в желании. Конечно, Хëнджин хотел читать удовольствие или смятение на его лице. Но было что-то важнее его желаний. Желание Нин-и. — Ты уверен? — Да. Я хочу, чтобы ты сделал это. И хочу, чтобы ты говорил со мной. Если страшно, больно, неприятно или просто хочешь прекратить. Хорошо? — Хорошо, хëн, — Чонин привычно опустил глаза и последнее, что увидел Хëнджин перед тем, как на его глаза легла тёмная повязка, это яркий румянец на щеках Чонина. Конечно, ведь он выбрал самую каноничную позу для таких дорамных ситуаций, забираясь на бëдра партнёра. Надевал повязку он, удобно усевшись на крепком, но напряжённом теле. — Я разрешаю тебе делать всё, чего ты только мог бы пожелать. Не бойся меня. Хëнджин быстро подцепил край футболки и осторожно стянул её через голову, чтобы не потревожить повязку. Он надеялся, что этот жест уязвимости перед полностью одетым и не лишëнным зрения Чонином разрушит последнюю стену недоверия и робости. — Ты такой красивый, — в тихом голосе Чонина было что-то близкое к благоговению. — Правда? — Хëнджин расплылся в глупой улыбке, получая комплимент от него. Чонин не мог вообразить хоть одну причину, по которой этот преступно красивый человек мог быть не против близости с дефектным и уступающим ему буквально во всём человеком. — Правда. — И тебе нравится то, что ты видишь? Чонин едва слышно угукнул, словно стесняясь этого. Ему было трудно признать свою симпатию перед Хëнджином. — Что именно? Прикоснись, — Хëнджин мягко направлял и предлагал действовать, не принуждая. Тëплая ладошка легла на впалый живот возле пупка. Хëнджин вздрогнул от неожиданности и в момент покрылся мурашками. Чонин тут же отнял руку, в испуге прижимая к себе. Хëнджин проклял физиологию и едва не потянулся следом за мягкой ладонью. — Нет, нет, пожалуйста, верни руку. Просто такое прикосновение из темноты немного… Продолжай, используй две руки, чтобы я точно знал, чего ждать. Но руки не возвращались обратно очень долго. В первую очередь Чонин испугался своей реакции на тело Хëнджина. Уже во вторую его огрело осознанием. Спустя мучительно долгую минуту ладони вновь легли на медовую, закипающую от нервозности кожу. Хëнджин вздрогнул едва-едва, скорее даже для приличия. Чонин обхватил рëбра, чëтко выступающие на сухом теле, и медленно спустился к талии, соединяя большие пальцы над пупком. Дыхание замерло под ладонями, стиснутое жаром момента. Чонин не заметил этого. Он был увлечён исследованием тела, слишком красивого для простой фантазии Чонина. Кажется, Хëнджин — настоящий. Ахереть. Ладони опустились ещё, замирая ровно над кромкой брюк. Длинные пальцы едва сминали плоть, сдержанно обозначая интерес, но Хëнджина подбрасывало от каждого мимолётного касания возле пупка. Это было… Слишком чувствительное место. Но пальцы Чонина раз за разом упрямо тянулись именно туда, изводя Хëнджина. Когда ладонь и вовсе опустилась на живот посередине, полностью накрывая пупочек и кожу вокруг, неожиданно для самого себя, Хёнджин взмолился. — Нин-и, пожалуйста… Перед тем, как отдëрнуть руку полностью, Чонин нажал чуть сильнее, словно отталкиваясь в испуге так, что Хëнджин почти заскулил. — Боже, прости! Я увлëкся. Хëнджин прерывисто выдохнул. — Всё в порядке, просто я не хочу тебя напугать. Ты трогал там, где мне нравится больше всего. Ещё чуть-чуть и я начал бы стонать. Твои пальцы… Чëрт, прости. Прости. — Здесь? — Чонин опустил ладонь точно на нежную кожу вокруг пупка, следом игриво проходясь пальчиками по кругу так, что Хëнджина мигом выгнуло. Ничего красивее Чонин в жизни не видел. — Прости. Это жестоко. Я буду осторожнее, — раскаяние в его голосе звучало почти убедительно. От серьёзного, похолодевшего тона Чонина что-то внутри Хëнджина защемило. А от шороха футболки, которую стянул с себя Чонин, в собственных штанах стало тесно до одури. Одежда в целом раздражала. Словно чувствуя тяжесть ткани на хëне, Чонин приспустил его штаны так же, как свои — ровно настолько, чтобы ничего не мешало. Чонин-и… Так скоро? Пальцы ног поджались от осознания того, что Чонин видел всё больше и больше обнажённого тела Хëнджина, послушно стискивающего свои руки в замок над головой. Спешно стаскивая с себя штаны полностью, Чонин сбросил всю свою одежду на пол и забрался на Хëнджина уже обнажённый, намеренно избегая взгляда туда. Боже, он же возбуждён. Боже. Боже. Сидеть сверху ощущалось очень правильно. Чонин наклонился вперёд, опасно приближая их губы друг к другу, но не смел коснуться сам. — Хëн, а ты… Ты поможешь мне? — Чонин осторожно расцепил его руки и притянул одну ладонь к себе. — Здесь. Хëнджин был готов на что угодно, поспешно открывая рот для согласия. Когда же пальцы коснулись подрагивающих мышц сфинктера, Хëнджин задержал дыхание. Без трусиков. Он уже без трусиков. — Прости, я не так опытен. Не мог бы ты проверить, готов ли я к тебе? — мягкий вопрос от Чонина таким сладким, невинным тоном отдавал некоторой издëвкой или вовсе походил на проверку на прочность. А никакой прочности в Хëнджине не было. Только слабость перед нежным созданием, оседлавшим его бëдра, что прямо сейчас нашëптывало на ушко жалостливые просьбы. Словно Чонин упрашивал прикоснуться к нему, старался ещё больше приковать внимание к своей нужде и показать, как Хëнджин нужен ему. Боялся, что Хëнджин вдруг передумает и побрезгует им. Нин-и, зачем же ты так. Безусловно, хëн исполнил просьбу. Несмело толкаясь подушечкой внутрь, Хëнджин получил минимальное сопротивление внутренних мышц. Вводя идеально скользящий палец всё глубже, он вслушивался в дыхание Чонина. — Скажи мне, если захочешь, чтобы я прекратил, — Хëнджин позволил себе первые поступательные движения, уверенно скользя наружу и снова внутрь. Прокручивая палец внутри, Хëнджин удовлетворился растяжкой и добавил ещё один. Дырочка поглотила его спокойно. Чонин жарко выдохнул в шею Хëнджина, пуская мурашки. Хотя это не было похоже на дискомфорт, Хëнджин всё равно напрягся. Неверно истолковывая эту паузу, Чонин сам толкнулся назад, насаживаясь на пальцы глубже. Блять. Абсолютно вся кровь прилила к члену Хëнджина, он был уже где-то далеко. Прихватывая ягодицу Чонина, он удерживал его от дальнейших самостоятельных манипуляций. Чонин попросил его. Поэтому он сделает всё сам. Набирая темп, Хëнджин начинал откровенно трахать Чонина пальцами, не удерживаясь от соблазна. С каждым толчком дырочка становилась всё расслабленнее, благодарно принимая в себя пальцы. Когда Хëнджин добавил третий, Чонин лишь неопределённо и крайне сдержанно вздохнул. — Почему ты молчишь, Нин-и? — Хëнджин чувствовал себя страшно неуверенно, сомневаясь в каждом следующем шаге. Чонин чуть завозился у него в плече и издал звук, подозрительно похожий на всхлип, когда прогнулся в пояснице сильнее. — Ты просил говорить, когда что-то не так. Ты не просил мхх… — неосторожное движение пальцев внутри на миг сбило Чонина с мысли, — говорить, когда мне хорошо. Член Хëнджина оглушительно шлëпнулся об живот, позорно выдавая его сладкое нетерпение и искренний восторг от всего происходящего. Чонину нравится. Мои пальцы внутри него. Он сам насаживается на них. Чëрт. Так горячо. — Мне продолжать? — Хëнджин игриво двигал пальцами внутри, имитируя волну. — Да… — очень слабо, почти умоляюще просил Чонин, когда кончики пальцев делали с ним что-то невероятное. Взгляд уплывал куда-то на грань невменяемости, пока Чонин не вскинулся и едва не крикнул. — Нет! Пожалуйста, хëн, я хочу дойти до конца. — До какого конца, малыш? Я помогу тебе кончить, — в подтверждение своих слов Хëнджин с поразительной точностью толкнулся в самое трепетное место внутри, заставляя Чонина открыто всхлипнуть от переизбытка чувств. — Мхах… Хëн, нет… Пожалуйста, позволь мне… — Чонин завозился, двигая бëдрами активнее. — Я же готов к тебе? Разреши мне сесть на тебя, хëн. Пожалуйста, я хочу. Плаксивая просьба была близка к мольбе, предательски затыкающей голос разума где-то в глубине. — Ты уверен, что хочешь пробовать мой член? Я ведь уже делаю тебе хорошо, — Хëнджин ласково обводил пальчиками несколько тугой вход. — Да. Чонин решительно и твëрдо обхватил член Хëнджина, всё это время без внимания подëргивающийся на его животе. Словно делал это всегда, он пару раз провёл по длине плотным кольцом из пальцев, уничтожая самообладание Хëнджина с изощрённостью хищника. — Нин-и… Блять. — У тебя есть презервативы? — Нет, Нин-и, я не… — Ничего, я взял, — словно ожидая именно этого ответа, Чонин моментально слез с бëдер хëна и зашелестел фольгой спустя всего пару секунд. Какого чёрта? Резинка быстро и как будто бы даже умело была раскатана по длине. Хëнджин не дышал ещё с момента, когда обëртка была отброшена на пол. — Хëн, так правильно? — Чонин проходился колечком пальцев по члену, словно проверяя свою работу, и спрашивал так невинно-невинно. Искренне переживал. А Хëнджин искренне пытался собрать мысли в кучку и ответить внятно. Словами. Но из него вырвалось только нечленораздельное мычание, из-за которого Чонин страшно испугался, тут же отдëргивая руки. — Что-то не так? Хëн? Прости?.. — Всё в порядке, — с усилием набирая воздух в лëгкие, Хëнджин наконец сложил звуки в слова, — позволь дальше мне. Позволь дальше мне. Внутри завибрировало какое-то странное, совершенно животное удовлетворение. Хëн будет брать его сам. Продолжая действовать наощупь, Хëнджин снова опустил ладони на ягодицы Нин-и, когда тот с готовностью забрался сверху. Он весь здесь для своего хëна. Головка первый раз скользнула между половинок, лишь обозначая интерес. Чонину казалось, что его температура уже достигла нездоровой отметки, но член хëна был ещё горячее. Внутренности сковало щекочущим предвкушением. Чонин всё ещё ощущал невесомый флëр нереальности всего происходящего. Но всё это было. Он, его обнажённое тело, руки хëна, порхающие по его закипающей коже, член хëна, на который он сам для себя только что надел презерватив. Покружив головкой ещё совсем чуть-чуть у входа, Хëнджин легонько надавил и раскрыл Чонина. Проникновение было крайне неспешным. Стараясь быть хорошим хëном, Хëнджин внимательно прислушивался к дыханию и любым звукам Чонина. Член скользил внутрь всего на несколько миллиметров, чтобы тут же выйти полностью, разрабатывая стеночки под всю длину, и ворваться ещё раз, но уже чуть глубже. Член казался таким неестественно большим, растягивая едва не до предела и лëгкой боли. Он казался не приспособленным для дырочки Чонина. Или же дырочка Чонина ещё не была приспособлена к нему?.. — Боже, хëн… Он слишком большой… — Чонин испуганно всхлипнул, когда Хëнджин вошёл в него глубже и не достал член сразу, задерживаясь на несколько секунд, ощущающихся вечностью. — Всё в порядке, маленький. Ты сможешь принять его. Он не больше, чем ты способен вместить в себя, — Хëнджин ласково гладил его по напряжённой спине. — Смотри, головка уже в тебе. Расслабься и позволь длине тоже оказаться внутри. Это всего головка? Нет, тогда целиком он точно не войдёт. Вместо ответа Чонин слегка обречённо и разочарованно заскулил. — Тшшш… Позволь мне позаботиться о тебе. Расслабься и доверься. Я не сделаю тебе больно. Если ты всё ещё готов идти до конца, - Хëнджин закончил в полувопросительном тоне, словно ненавязчиво ожидая ответ. Чонин закусил губу. Такой хëн был невыносим. — Да. Пожалуйста… Хëнджин нежно поцеловал Нин-и наощупь в ушко, а затем разогрел в пальцах ещё немного смазки. Отвлекаясь ненадолго от мучительного проникновения, Чонин завороженно потëрся о член, упрямо упирающийся между его ягодиц. — Он такой горячий… — Ты внутри ещё горячее, — смазанными пальцами Хëнджин коснулся дырочки, а затем и своей головки. Неконтролируемая дрожь. Обжигающее касание плоти. Жаркий выдох в сгиб шеи. — Раскройся для меня, — Хëнджин толкнулся едва-едва, — позволь мне оказаться внутри. От слов хëна Чонин моментально поджался, и внизу его живота невыносимо потянуло, заставляя с жаром выдохнуть через рот. Чтобы расслабиться, пришлось приложить усилия. — Вот так. Умничка. Член медленно скользнул внутрь, преодолевая сопротивление и раздвигая сокращающиеся в панике стеночки. — Попробуй сам, малыш. Я держу тебя. Чонин проклял и благословил этот момент, когда Хëнджин дал ему возможность действовать. Было страшно, было странно, было волнительно. Подстраиваясь под нужный угол, Чонин двигал бëдрами, проталкивая член всё глубже. На половине он остановился и попытался приподняться, чтобы сесть снова, но дрожь возбуждения подвела его, и Хëнджин прихватил его за бëдра, самостоятельно насаживая ещё. И ещё. — Мххх… — Так хорошо? Проникая не до конца, Хëнджин методично стимулировал Чонина, цепляя его простату. Сладкие вздохи раззадоривали, побуждая вбиваться всё глубже. Тихонько постанывая, Чонин принимал член очень хорошо, наконец впуская его целиком. Шлепок бëдер об ягодицы звучал почти как благословение. — Умничка. Тебе хорошо? — Хëëëëн… — Чонин томительно сладко тянул гласные, купаясь в удовольствии. Хëнджин поймал один темп, в котором не вызывал резких выдохов или мычания в дискомфорте. Чонин чувствовал, что может больше. Почему так медленно? Почему хëн так осторожничает? Проявляя характер так, как сам бы никогда от себя не ожидал, Чонин сбросил с себя руки хëна и опустился на член до конца. Чëрт. Глубина чувств тут же вырвалась с протяжным неосторожным стоном. Ого. Так он может и так, если не быть излишне сдержанным. С этого момента Чонин не сдерживал себя. Ощущение члена глубоко внутри срывало крышу. Не было и намёка на дискомфорт или сомнения, которые посещали его в начале. Прямо сейчас он седлал хëна. И чувствовал, как кожа в самом низу живота натягивается, когда он чуть отклоняется назад. — Ты так глубоко, хëн… Сладчайшее хныканье сводило Хëнджина с ума. Ещё никогда его член не стоял так крепко. Чонин уже использовал какое-то время его тело по своему усмотрению, поэтому чувствовал себя всё свободнее, двигаясь отчаяннее, всхлипывая громче. Хëнджин бы сейчас всё отдал за то, чтобы видеть, что его член сделал с этим очаровательным созданием. — Нин-и… Пожалуйста… — Хëнджин заскрëб пальцами по простыне от отчаяния. Держать себя в руках было всё сложнее, но он знал, что справится. Ради Чонина он сможет. Просто Хëнджин так слаб перед ним… Всего одна слабовольная мольба. Малыш ведь простит ему это? Он не попросит больше. Лишь бы крошка не останавливался. Но он останавливается. Тяжело вздыхает. И снимается с члена. — Нет, нет, прости, Нин-и, вернись, я… Повязка исчезла с его лица стремительно. Приглушённый свет ослепил. — Я хочу, чтобы ты был сверху. Ты можешь… Взять меня сзади? — Чонин развернулся спиной и очень красиво прогнулся, ложась грудью на постель. Хëнджин сглотнул, чтобы не подавиться к чëрту слюной. Нин-и. Нин-и без одежды. У Нин-и очень красивый, крепкий стояк. Милые, аккуратные ягодички. Родинка на пояснице. И идеально гладкая кожа везде. — Ты разрешаешь мне?.. — Пожалуйста, хëн. Произошла какая-то вспышка, где-то на фоне взорвался и полетел к чертям весь мир. Но это всё имело настолько ничтожное значение, что Хëнджин раздавил его между пальцев. Быстрая дорожка из поцелуев легла вдоль позвоночника. — Боже, Нин-и, — Хëнджин шептал на грани рыка, не отрывая губ от его кожи. Наконец-то он мог видеть его. Идеальное, прекрасное, нежнейшее создание. Разработанная дырочка требовательно сжималась, желая снова ощутить блаженную наполненность. Член вошёл легко и сразу до конца. Чонин ахнул, толкаясь бëдрами навстречу. — Хëн!.. — Чонин всхлипывал на каждом толчке. — Да, родной? — Хëнджин, словно в трансе, продолжал вбиваться в одном, выжигающем разум темпе. Чонин потратил лимит внятных ответов на провокационные вопросы ещё три грубых толчка назад, поэтому сейчас он только мычал, стискивая зубы. Как бы ни пытался Чонин сжимать губы плотно, ткань под ним всё равно пропитывалась слюной. Опускаясь до скулежа, он позволял хëну брать так, как ему действительно хочется. Брать так, как чувствует это он. Это было лучше, чем в фантазиях Чонина. Это было лучше, чем пальцы. Лучше, чем пытаться спрятаться от Хëнджина. Потому что то, как он обращался с Чонином, было восхитительно до звëзд перед глазами и бешено колотящегося сердца. — Я люблю тебя. Люблю. Моя нежность. Я никому не позволю обидеть тебя. Никогда. Никто не посмеет. И слова тебе не скажет. Ты моя драгоценность. Мой Нин-и. Хëнджин продолжал нашëптывать о своих чувствах на самое ухо так, чтобы было едва различимо за оглушительными шлепками тел. Он отчаянно вбивался в Чонина, в бешеном темпе двигая бëдрами. Хëнджин обхватил его поперёк рëбер, крепко прижимая к себе. Это был момент действительно глубокого единения, такого, что становилось страшно и впору было задохнуться, но Чонин расслаблялся всё больше, подставлялся под поцелуи и позволял брать себя сильнее, глубже, до остатка. Заливая всё под собой спермой, Чонин позволил хëну получить удовольствие вместе с ним, кончая глубоко внутри. Хëну было хорошо со мной. Заваливаясь на бок совершенно без сил, Чонин позволил хëну притянуть себя в объятия. Хëну не противно со мной. Не имея ни одной внятной мысли в голове, Чонин позволял хëну за что-то извиняться перед ним и трепетно целовать всё тело. — Хëн, я потный… Не нужно… — Малыш, мой хороший, мой маленький, я отнесу тебя в душ, только скажи, когда захочешь, я позабочусь о тебе ещё, Нин-и. — Мгм… Ты не устал? Хëн… Засыпая на полуслове, Чонин очаровательно уронил голову на плечо Хëнджина, получая его сердце без остатка.