breakfast at bearman's

комод «хемнес» лежал на боку среди конспектов по макроэкономике, пустых банок из-под энергетиков и одинокого носка, подобно раненому бегемоту, разбросав вокруг себя щепки дсп, крепежи и последние остатки терпения ландо норриса. инструкция, заново распечатанная с сайта, потому что оригинальную, из упаковки, сэр льюис пытался съесть и, недожевав, вовсе утащил из квартиры №2, теперь служила подставкой под чашку с остывшим чаем, на которой оскар аккуратно вывел маркером: «для долбоёбов». – оскар, смотри, – ландо с торжеством в голосе поднял вверх две абсолютно одинаковые деревяшки. – у нас их две! это знак! мы должны построить два маленьких комодика вместо одного большого! оскар, сидя в позе лотоса посреди хаоса, медленно, почему-то с закрытыми глазами вертел в руках другую, не менее загадочную планку. он приоткрыл один глаз, прищурился, глядя на палки в руках норриса. – гениально, – сказал он без тени иронии. – двухъярусный комод. один для носков, другой для… таких же носков. вон там как раз еще две таких же балки лежат. только где мы возьмем еще ящиков? – не важно! главное – идея! – да, – вздохнул оскар. – идея у нас есть. деталей и мозгов – нет. идеальный баланс. в этот момент конструкция, собранная на честном слове оскара и неиссякающей надежде ландо, издала скрип, перешедший в низкий стон, и рухнула окончательно, похоронив под собой пульт от телевизора и пакет чипсов. грохот был таким, что в кофейне на первом этаже пошатнулись потолки и посыпалась штукатурка; олли вздрогнул и пролил сироп на стойку. кими, делавший домашнее задание в углу за своим излюбленным столиком, вскочил как ошпаренный. – это взрыв? новый эксперимент? или они… тоже домашку делают? – скорее всего, это еще одна идея гениального обустройства пространства, – пробурчал олли, но уже вытирал руки. он знал этот звук. звук надвигающегося общедомового события. на третьем этаже джордж, с наслаждением погружавшийся в короткий момент тишины с бокалом рислинга, замер с поднесенным ко рту стеклом. его глаз задёргался. опять. в висках застучал знакомый мотив головной боли. но в этот раз к боли примешивалось что-то новое – обязанность. неформальная, абсурдная, но обязанность. он был, черт возьми, старше. и, хотелось верить, хоть чуточку вменяемее. с тяжелым вздохом сделав последний глоток, он отставил бокал и выбрался на лестничную клетку. его почти снесло на лестнице максом, который мчался вниз с этажа выше, на ходу вытирая руки о темные рабочие штаны. – они там стены ломают? –  спросил макс, их взгляды встретились на секунду. – по звуку – уничтожают мебель из икеи, – сквозь зубы ответил джордж, – занятие по вашу душу. – по мою душу – готовка. а это – вандализм. – не недооценивайте себя, макс. вы прекрасно справляетесь и с тем, и с другим. уголок рта макса дрогнул – не ухмылка, а тень чего-то, что могло бы ей стать. они почти синхронно направились к распахнутой двери квартиры №2. первый принцип студенческой берлоги: если у тебя проблема, делай её достоянием общественности. так помощь может прийти быстрее, чем ты успеешь её попросить. тут как тут уже был шарль, явившийся как ангел-вестник апокалипсиса в пастельно-сиреневом костюме с кружевами по низу пиджака. он стоял, опираясь на косяк двери, прижав ладонь к сердцу. – mon dieu! я чувствовал этот кризис эстетики еще на подходе к дому! это «хемнес»? я же предупреждал, что у него нестабильная энергетика в помещениях с высоким потолком! если уж вы такие фанаты икеи, я предлагал вам брать «малм» в матовом чёрном! он бы органично вписался в ваш… стиль жизни молодых бунтарей. за ним в проеме, будто материализовавшись из тени, возник карлос сайнс. черный костюм-двойка, безупречный и чуждый этому хаосу, яростно оттенял пестрый наряд шарля. он оценил обстановку одним беглым, сканирующим взглядом. – звонок в службу доставки и сборки занял бы сорок минут и стоил бы меньше, чем вы потратите нервных клеток, – констатировал он. –  но, вижу, процесс уже необратим. – о, здравствуйте, monsieur calculatrice! – шарль обернулся, и на его губе играла язвительная улыбка. – как ваш календарь? успел оправиться после нашего… кофе? – наше двадцатипятиминутное обсуждение логистики культурных событий прошло в рамках запланированного, – отчеканил карлос, но в его взгляде на секунду промелькнул огонек. он прищурил глаза. – несмотря на попытки одной из сторон свести его к бессмысленному флирту. – бессмысленному? я предлагал синергию! а вы предложили swot-анализ моей личности за десерт! кими втиснулся между ними, сияя. он схватил обоих под руки, автоматически прерывая спор и едва не запищал, как детская игрушка. – ой, мы все тут! это как квартирник, только без музыки и с комодом! пространство квартиры напоминало поле боя после штурма, место водопоя для диких кабанов и ящик для сбора макулатуры одновременно. джордж, поборов профессиональное отвращение к хаосу юношеской квартиры, первым встал на колени рядом с грудой деталей. – прекратите метаться. нужна систематизация. все ящики – сюда. боковины – туда. крепеж – по видам в отдельные емкости. – отличная идея, – сказал макс, и его голос промурчал прямо над ухом джорджа. он протянул пустую миску из-под попкорна. – для болтов. вы, я смотрю, любите всё по полочкам раскладывать. это была явный намек. на лифт. на его подсчет заклепок. джордж почувствовал, как его челюсти сжались и едва не заскрежетали зубы, а ладони сжались до отметин в виде полумесяцев. – а вы, я смотрю, любите всё запускать до состояния тотального коллапса, – огрызнулся он, но взял миску. их пальцы демонстративно не соприкоснулись. шарль, тем временем, уже вовсю руководил расстановкой будущего. – забудьте про стену! этот комод должен разделять пространство! зону учебы – здесь, зону отдыха – тут! ландо, ты же социолог, ты должен чувствовать энергетические потоки! – я чувствую только потоки пота за спиной, шарль, – простонал ландо, пытаясь поднять выскальзывающую из его рук боковину. карлос оставался в дверях, но в итоге и его бесстрастная мина дала трещину. он провел рукой по переносице, и в этом жесте была непривычная усталость, как будто за два посещения этого дома он повидал больше, чем за всю свою карьеру и более того – больше, чем за всю свою жизнь. он прошел внутрь, по пути собирая разлетевшиеся, как конфетти, болты и саморезы. подобрав миску уже от рамена, он уселся на единственный свободный табурет, и, придвинув к себе обе упаковки, начал сортировать фурнитуру. – боже, карлос, – выдохнул шарль, наблюдая, как тот методично раскладывает винтики по размеру. – вы раскладываете хаос по кучкам, как будто это canapé для фуршета. это… пугающе организованно. и почему-то ужасно сексуально. карлос, не отрываясь от систематизации крепежей, бросил через плечо ровным тоном: – хаос – это неорганизованная система. если его можно структурировать, значит, им можно управлять. ваши постоянные предложения по «драматургии пространства» этому управлению мешают. – управлять? – шарль сделал шаг ближе, снижая голос до интимного шепота, предназначенного лишь для карлоса. – ma chère calculatrice, иногда хаос – это и есть драматургия. иногда нужно позволить вещам… упасть. чтобы услышать звук. – звук падающей мебели, – констатировал карлос, находя нужную деталь и протягивая её джорджу, – это акустический сигнал о провале планирования и сборки. ничего более. он повернулся к шарлю, и его карие глаза, обычно бесстрастные, на секунду сверкнули опасным, холодным блеском. – ваша проблема, месье леклер, в том, что вы слышите музыку там, где есть только шум некомпетентности. – а ваша, – парировал шарль, не отводя взгляда, – в том, что вы боитесь, что эта музыка окажется красивее и громче всех ваших немых протоколов. – да вы гамлет, месье леклер. такой уровень драмы… – приму за комплимент. их перепалка была настолько оживленной, что на нее обернулись даже джордж с максом, едва сдерживающие только что еле-еле собранный каркас. кими шептал олли, который как раз появился на пороге с подносом, полном однотипных дымящихся кружек, распространявших головокружительный запах крепкого эспрессо; среди них затесалась кружка с барашком и, кажется, совсем другим напитком. – они же… и вправду как гамлет и калькулятор. они сами так сказали! – скорее, как дизайнерский ворс и промышленный пылесос, – почти беззвучно пробубнил олли, ставя кофе на единственный табурет, уже освобожденный карлосом. работа кипела. кими носился как электровеник, подавая то отвертку максу, то крепежи джорджу. оскар и ландо с видами великомучеников таскали доски и шкафы с место на место, подчиняясь то архитекторскому взгляду джорджа, то изысканному вкусу шарля, то злобному бурчанию макса, который споткнулся о только что собранный ящик и чуть не снес с соседней полки коллекцию банок энергетиков «monster energy» и каким-то неведомым образом затесавшийся туда пакет молока. уже на последних этапах джордж, опираясь на корпус комода, держал направляющие для ящиков, пока макс методично и грубо прикручивал каждую из них. расселл стоял так близко, что видел мельчайшие царапины на часах макса и чувствовал каждое движение его грудной клетки на вдохе. – не шевелитесь, – приказал макс, ввинчивая саморез в последнюю направляющую. его концентрация была физической, почти осязаемой. джордж замер, затаив дыхание, что было абсурдно. он ненавидел это. ненавидел близость, ненавидел необходимость, ненавидел то, как его собственное тело отказывалось пошевелиться, подчиняясь этому низкому, хрипящему от сосредоточенности голосу. и ведь можно же было сейчас сидеть в тишине и пить хорошее вино, но нет… надо было спуститься и помочь. саморез вошел с ровным шуршанием. макс надавил сильнее, всем весом, и джордж инстинктивно подался вперед, чтобы сохранить баланс. его лоб почти коснулся склонившегося плеча макса. как только направляющая была прикручена, джордж отшатнулся назад и едва не упал за комод. в ушах стучало. слишком близко. опять. между тем оскар шустро начал вставлять собранные ящики на свое законное место. один из них, самый верхний, упорно не хотел вставать в пазы, оставаясь слегка приоткрытым, как будто совсем недавно умирающий деревянный бегемот уже живо открывал пасть, ожидая, когда ее заполнят. но, кажется, до этого уже никому не было дела. главным было то, что в целом комод был собран, стоял на месте и даже не планировал разваливаться. на миг воцарилась тишина облегчения. и в эту тишину ландо выпалил, обращаясь к оскару: –  вот видишь, а ты говорил – не получится! мы же с тобой всегда справляемся, любовь моя! слова повисли в воздухе, звонкие и неоспоримые. любовь моя. ландо ахнул и зажал ладонью рот, глаза стали размером с блюдца. оскар, напротив, не дрогнул. он только поднял бровь, медленно выдохнул и сказал спокойно, обращаясь ко всем: – ну да. и что? тишина стала оглушительной. потом её разорвали два голоса, прозвучавшие абсолютно синхронно. это были макс и карлос. – что? – позвольте уточнить. они переглянулись – макс с неподдельным, первобытным шоком, карлос – с видом учёного, чью теорию только что опровергли самым грубым образом. –  вы… вы вместе? –  ферстаппен тыкал извлеченным из-под груды деталей пультом то в ландо, то в оскара. –  как? почему? с каких пор? –  вы делите одну квартиру, общий бюджет, и, согласно моим наблюдениям, один пакет молока, явно скисшего, – заговорил карлос, его голос наконец потерял ледяную ровность, в нём слышалось почти человеческое недоумение. – но я интерпретировал это как крайнюю степень рационального симбиоза в условиях финансового дефицита. романтическая составляющая не была учтена в модели. шарль ахнул от восторга. – о, это прекрасно! так по-шекспировски! любовь среди разрухи! сердечно поздравляю вас, друзья. совет да любовь! ох, у меня даже глаза заслезились. – это от пыли, – побормотал карлос, протягивая бумажную салфетку, которую он, как фокусник, достал из кармана пиджака. – прекратите портить романтику, месье сайнс! – шарль игриво ударил его в плечо, все-таки принимая салфетку и промокая глаза. джордж, восставший из-под комода, просто отвернулся, чтобы скрыть широкую, неподконтрольную улыбку. кими уже подпрыгивал на месте. –  я говорил! я всем говорил! олли, ты же помнишь? олли кивнул. его взгляд скользнул по джорджу и максу, задержался на доли секунды дольше необходимого, и в его глазах мелькнуло что-то... едва подозревающее. затем он шагнул к комоду и нанес один точный, выверенный удар ребром ладони ровно промеж маленьких черных ручек. раздался удовлетворяющий щелк – звук идеальной посадки злополучного верхнего ящика. вот теперь всё. – была такая же проблема, – сказал олли и добавил, глядя на ландо и оскара, – поздравляю. комод, словно почувствовав всеобщее облегчение, с помощью макса и карлоса с тихим стуком встал на место у стены вопреки всем рекомендациям шарля. напряжение сменилось усталой, тёплой разрядкой. все разобрали кофе олли. шарль уже рисовал в воздухе руками, объясняя, как нужно «обыграть эту новую энергетику пары» с помощью акцентных подушек и правильного цвета штор. карлос, к своему собственному удивлению, не спорил, а иногда только делал замечания, периодически вставляя что-то вроде: «это повлечёт дополнительные расходы. но, с учётом повышения их общего удовлетворения от среды, может считаться инвестицией в… общее будущее». джордж и макс оказались у раковины, споласкивая руки от пыли и мелких опилок. их локти снова соприкоснулись в тесном пространстве, и оба на секунду замерли, прежде чем отодвинуться. – в общем… спасибо, – пробормотал джордж в сторону крана, будто признаваясь струе воды в собственной слабости. – без вас мы бы не справились. макс с силой встряхнул мокрыми руками над раковиной, брызги долетели до рукава джорджа. джордж поморщился, но промолчал. – да ладно, – буркнул макс, вытирая руки о ближайшее полотенце с надписью «i ♥ perfect competition». – вы держали ровно. что, впрочем, и следовало ожидать от человека, который ковры по линейке вымеряет. джордж фыркнул, но уже без яда. скорее, с признанием паритета. – а вы вкручивали так, будто саморез вас лично обидел. что, кстати, тоже было ожидаемо. уголок рта макса дрогнул – не то чтобы в улыбке, а как в нервном тике от осознания того, что его поняли с полуслова. – работа сделана, – резюмировал он, отворачиваясь, и вышел из кухни, оставив джорджа одного у раковины. их диалог не ускользнул от внимания. кими, наблюдавший за ними поверх своей чашки, прошептал олли: – смотри, они как два кота на заборе. один фыркает, другой шипит, но оба знают, что упадут вместе, если подерутся. олли прикрыл ему рот чашкой, но в его глазах мелькнуло согласие. шарль поймал взгляд карлоса и многозначительно поднял бровь, будто говоря: ну что, гений логистики, просчитал этот сценарий? карлос, стоявший все так же прямо, ответил едва заметным, почти профессиональным кивком, будто ставя мысленную галочку в графе «начало конструктивного взаимодействия». но в его обычно непроницаемом взгляде промелькнула тень чего-то похожего на утомленное понимание. комментарий был исчерпывающим. все стали расходиться. комод гордо и совсем не криво стоял у стены. внезапную тишину в квартире нарушил только довольный скрип половиц под лапами. сэр льюис, вернувшись с вечернего обхода владений, невозмутимо прошел через всю комнату, запрыгнул на свежесобранную конструкцию, свернулся калачиком на её идеально гладкой столешнице и закрыл глаза, как будто так и было задумано. – я просто хочу спать, – простонал ландо, повалившись на кровать лицом в подушку. – и чтобы этот комод мне не снился. и чтобы… чтобы все завтра не пялились. оскар прилёг рядом, уставившись в потолок. – они и раньше пялились. просто теперь им не надо притворяться, что не пялятся. – ты всегда так утешаешь? – статистически – да. работает? – оскар повернул голову. ландо фыркнул в подушку, а потом, не поднимая головы, нащупал его руку и сжал. – идиот. – твой идиот, – поправил оскар, не скрывая улыбки. сэр льюис замурчал, как трактор, меняя позу на комоде. кажется, он одобрял не только выбранное место для крепкого кошачьего сна, но и все, что произошло этим вечером. джордж закрыл за собой дверь, и в тишине собственной прихожей его встретил знакомый звук – чёткий, быстрый стук ножа этажом выше. он замер, прислушиваясь, ожидая привычного приступа раздражения, желания в пух и прах рассориться с новым соседом. но внезапно ничего не произошло. раздражение растворилось где-то между щелчком комода и тихим «спасибо» у раковины. теперь этот стук был просто фактом. таким же, как запах свежемолотого кофе из-под двери олли или далёкий, редкий перезвон рояля льюиса. частью фона. фона этого абсурдного, нелогичного и вдруг до боли живого дома. сегодня он проиграл битву за комод. но, кажется, он выиграл что-то другое. пока ещё бесформенное, без названия. что-то тёплое и шершавое, как полотенце в соседской кухне, и звонкое, как смех, доносящийся снизу по лестнице. что-то неожиданно настоящее. и этот немой вопрос, забившийся в такт стуку из-за потолка, был о чём-то совершенно новом и тревожном: что, чёрт возьми, будет дальше?