Звери на смертельном Турнире 2 (Перезапуск)

Восстанавливающийся рынок представлял собой жалкое зрелище. Торговцы, больше похожие на могильщиков, разгребали обгорелые обломки прилавков. В воздухе висели запах гари, лечебных благовоний и всеобщей подавленности. Звери, ведомые Лео, пробирались через этот хаос, чувствуя на себе тяжёлые, подозрительные взгляды. Их узорчатые морды и сам их вид выдавали в них чужаков, «проблему», о которой все уже, наверное, шептались. Они искали того, кого назвал Лю Кан — Сайзота. Но как найти кого-то, кого ты никогда не видел, в этой толчее? Помог случай, а может, незримое водительство. Из-под опрокинутой телеги, усыпанной разбитой керамикой, выскользнула длинная, чешуйчатая, зелёная тень. Существо перед ними было гуманоидным, но определённо не человеческим. Его кожа была покрыта плотной, переливающейся чешуёй, глаза — вертикальными зрачками, а движения — плавными и бесшумными, как у ящерицы. Это был зауряден, представитель древней расы рептилий. Он остановился, его змеиный взгляд скользнул по их мордам, задержавшись на тёмных узорах, и на миг в его глазах мелькнуло что-то вроде... узнавания? Или просто интереса к столь же необычным существам, как он сам? — Вы... ищете кого-то? — его голос был шипящим, но не враждебным. Лео сделал шаг вперёд, стараясь звучать уверенно. — Мы ищем Сайзота. Рептилоид замер, а затем медленно кивнул. — Тогда вам повезло, что вы нашли меня. Или... вам не повезло, — он добавил с лёгкой, горькой иронией. — Лю Кан прислал? Лео лишь кивнул, не раскрывая больше деталей. Сайзот (а это был он) огляделся по сторонам и жестом велел следовать за собой. — Тогда пойдёмте. Дорога не близкая, и не для всех. Мастер не любит посетителей. Особенно таких... заметных. Он повёл их не через оживлённые улицы, а по узким, грязным переулкам, затем в систему служебных тоннелей под рынком, где пахло сыростью и плесенью. Они спускались всё ниже, прочь от дневного света и суеты, в самое подбрюшье города, где обитали те, кого предпочитали не замечать. Их путь вёл к мастеру, о котором мало кто знал, и за вещью, смысл которой был скрыт в загадке. Поиски только начинались, и с каждым шагом вглубь подземелий воздух становился холоднее, а обещание Лю Кана — всё более призрачным и опасным. Дорога по мрачным тоннелям была долгой и утомительной. Чтобы отвлечься от давящей темноты и тревоги, Лео чаще, чем обычно, поглядывал на своих сородичей. Его взгляд то и дело возвращался к Яре. Именно тогда он, наконец, осознал то, что, вероятно, видел, но не замечал в хаосе последних дней. Её глаза. Они всегда были красивыми — большими и выразительными. Но сейчас, в тусклом свете светящегося мха на стенах тоннеля, он разглядел их истинный цвет. Они были не просто тёмными. Они были фиолетовыми. Глубокого, насыщенного аметистового оттенка, который казался почти неестественным для рыси. В их глубине мерцали отсветы магических огоньков, как будто в них была заперта частичка того самого искажённого времени, что принесло их сюда. Это открытие поразило его. У всех зверей были обычные, животные глаза — янтарные, зелёные, голубые. У Яры же... они были другими. Как будто её связь с иной реальностью оставила на ней не только шрамы в памяти, но и физический отпечаток. Это была маленькая, но важная деталь, которая отделяла её от остальных, делала её ещё более уникальной и, возможно, уязвимой в этом мире. Лео не сказал ничего. Он просто запомнил это. Ещё один кусочек мозаики в загадке их существования. Возможно, это не имело значения. А возможно, эти фиолетовые глаза были ключом к чему-то, о чём они ещё не догадывались. Пока же он просто шёл рядом с ней, краем глаза следя за тем, как в её необычном взгляде отражаются призрачные огни подземелья, уносящего их к таинственному Мастеру. Встреча с Мастером Суджинко Тоннель вывел их не в пещеру, а в нечто, напоминающее огромную, естественную геодезическую полость. Свод из сверкающих кристаллов отражал свет голубоватых грибов, растущих повсюду, создавая призрачное, мерцающее освещение. В центре этого подземного святилища, на камне, отполированном временем до зеркального блеска, сидел Мастер. Это был зауряден, как и Сайзот, но невероятно древний. Его чешуя потускнела до цвета старого серебра и покрылась сложным, словно вырезанным, узором шрамов и ритуальных отметин. Его глаза, такие же вертикальные, были молочно-мутными, слепыми для обычного света, но, казалось, видели что-то иное. Его звали Суджинко. Он не повернул головы при их появлении. Его шипящий голос, тихий и размеренный, заполнил пространство раньше, чем они успели заговорить: — Запах пепла, страха... и чужого времени. И метки колдунов на детских мордах. Сайзот, ты привёл ко мне не гостей. Ты привёл осколки бури. Сайзот склонил голову. — Их прислал Тот, Кто Повернул Часы, Мастер. При этих словах мутные глаза Суджинко, казалось, ненадолго прояснились, в них мелькнула искра глубокого, древнего знания. — Так... — протянул он. — Значит, он уже начинает собирать инструменты для починки того, что сам же и сломал. Ирония судьбы. Говорите, осколки. Зачем вы пришли? Лео, чувствуя тяжесть взгляда слепого рептилоида, сделал шаг вперёд. Он изложил всё как мог: их попадание в чужую реальность, смерть Тига, слова Лю Кана. Он закончил загадочной фразой, которую дал им бог: «То, что может удержать душу на пороге, но не пустить её обратно в дом». Когда он умолк, в кристаллической пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием грибов. Суджинко сидел неподвижно. Потом он медленно поднял одну когтистую лапу и провёл ею по гладкой поверхности сидельного камня. — Душа вашего друга, — начал он, — подобна воде, выплеснутой из кувшина. Она уже впиталась в песок этого мира. Вернуть её обратно в тот же кувшин... невозможно. Но можно... создать новый сосуд рядом со старым и перетянуть в него то, что ещё не ушло в землю. То, что вы просите... это не крюк для души. Это — якорь. И чаша. Он опустил лапу в тень за камнем и извлёк оттуда два предмета. Первый был небольшим, грубо обработанным камнем дымчато-серого цвета, который, казалось, поглощал свет вокруг себя. От него веяло тишиной и неподвижностью вечной мерзлоты. — Камень Безмолвного Порога, — прошипел Суджинко. — Он не притягивает душу. Он создаёт точку абсолютного покоя во времени, момент, который не принадлежит ни прошлому, ни будущему. На этом пороге душа может задержаться, не будучи принуждённой идти дальше. Но одного порога мало. Второй предмет был чашей, вырезанной из чёрного, похожего на обсидиан камня, но изнутри она излучала слабое, фиолетовое свечение, почти идентичное цвету глаз Яры. — Чаша Отражённого Эха, — продолжил мастер. — Она сделана из осколка реальности, где время текло иначе. Она не хранит души. Она... резонирует с их отпечатком, с эхом того, чем они были. Если душа задержится на Пороге, Чаша может притянуть её эхо, скопировать его и дать этому эху временную, хрупкую форму в нашем мире. Это не воскрешение. Это... тень воспоминания, обретшая плоть. Она будет помнить. Чувствовать. Быть собой. Но связь её с миром живых будет тонкой, как паутина. Она может порваться от слишком сильной боли, радости или... если оригинальная душа окончательно уйдёт. Он протянул оба предмета Лео. — Якорь и Чаша. Поставьте Якорь на месте его смерти в этой реальности. Он создаст Порог. Затем наполните Чашу чем-то, что было сутью его в обеих реальностях — не предметом, а действием, чувством, памятью, которую вы разделяли. И позовите. Эхо, если оно ещё не рассеялось, откликнется. Но помните: то, что вернётся, будет хрупким отражением. Оно может просуществовать день, год или мгновение. И оно не сможет покинуть место, где стоит Якорь. Это не жизнь. Это — прощальное свидание со своей потерей. Или начало новой, странной формы существования. Выбор — как использовать этот шанс — будет за вами. Лео, затаив дыхание, взял тяжёлый холодный Камень и тёплую, пульсирующую слабым светом Чашу. Инструкция была ясна, но невероятно сложна и рискованна. Им предстояло не просто вернуть друга, а совершить магический ритуал, основанный на памяти и тончайших энергиях, и принять последствия, которые могли быть непредсказуемы. — Спасибо, — прошептал он. — Не благодарите, — покачал головой Суджинко. — Вы платите не мне. Вы платите временем, своей и без того искажённой судьбой, и вниманием тех, кто наблюдает за подобными... аномалиями. Теперь идите. И помните: некоторые двери, будучи открытыми, уже не закрываются насовсем. Сайзот жестом показал им обратный путь. Они вышли из кристаллической пещеры, неся в лапах не просто предметы, а судьбоносный выбор и первую, призрачную надежду на исправление одной из самых страшных ошибок их нового, жестокого мира. Дорога назад по тёмным тоннелям казалась уже иной — теперь они несли с собой не только горе, но и тайну, способную это горе если не исцелить, то хотя бы дать ему голос. Дорога обратно через подземные тоннели казалась и короче, и бесконечно длиннее. Груз, который они несли, был невесом физически, но давил на сознание каждой мыслью, каждым шагом. Камень Безмолвного Порога лежал в сумке у Лео, холодный и тяжёлый, как кусок оторванного времени. Чаша Отражённого Эха была у Яры — её фиолетовые глаза, казалось, отражали ту же странную внутреннюю подсветку, что и артефакт, создавая жутковатую гармонию. Они почти не разговаривали. Что можно было сказать? У них были инструменты для невозможного. Инструкция от древнего рептилоида. И невероятно сложная задача впереди. Мысли путались: где именно произошла смерть Тига в этой реальности? На площади, во время казни? Что было «сутью его»? Его ярость? Его слепая верность? Его сила? Как это поймать и поместить в чашу? Выход на поверхность ослепил их тусклым светом заката, пробивающимся через дым над городом. Хаос на рынке немного утих, но напряжение в воздухе висело густое, как смог. Они пробирались обратно к замку, стараясь быть незамеченными, но их помеченные морды и необычный вид делали их мишенью для косых взглядов. У Восточных Врат их уже ждала Ли Мэй с двумя стражниками. Её взгляд был оцен — Вы вовремя, — сказала она, не задавая вопросов об их отсутствии. — Вас ждут. В тронном зале. Она развернулась и повела их внутрь, не спрашивая о сумке у Лео или о странной чаше в лапах Яры. Ли Мэй либо уже знала, либо сделала вид, что не замечает. Тронный зал был почти пуст. Стража у дверей, несколько придворных в отдалении. На троне по-прежнему восседала Синдел, а рядом с ней, в почтительной, но не рабской позе, стояли Китана и Милина (последняя выглядела бледной, но собранной). Но все взгляды были прикованы к центру зала. Там, окутанный едва заметным тепловым маревом, стоял Бог Огня Лю Кан. Он не сидел на троне и не парил в воздухе. Он просто был. Его присутствие наполняло пространство. Когда звери вошли, он медленно повернул к ним голову. Его божественные глаза, мерцающие внутренним пламенем, упали на Лео, а затем на странную ношу. Не было приветствий. Не было вопросов о том, где они были. Только один простой, весомый вопрос, прозвучавший в полной тишине зала: — Принесли? Лео замер на мгновение, затем кивнул, доставая из сумки Камень Безмолвного Порога. Яра осторожно поставила перед собой Чашу Отражённого Эха, её фиолетовое свечение слабо пульсировало в полумраке зала. — Принесли, — ответил Лео, и его голос прозвучал хрипло, но чётко. — Камень и Чашу. От Мастера Суджинко. Лю Кан внимательно посмотрел на артефакты, и на его лице, обычно непроницаемом, мелькнуло нечто вроде... удовлетворения? Или просто подтверждения ожиданий. — Хорошо, — сказал он. — Значит, инструменты у вас в руках. Теперь вам предстоит самая сложная часть. Вы знаете, что делать? — Мы... знаем инструкцию, — сказала Яра. — Но не уверены, как её выполнить. Где его порог? И что... положить в чашу? Лю Кан перевёл взгляд на Синдел, как бы спрашивая разрешения. Та коротко кивнула, её лицо оставалось холодной маской. — Место его ухода из этой реальности — площадь казни, — сказал Лю Кан. — Там и нужно установить Якорь. Что касается Чаши... — он посмотрел на зверей, и в его взгляде была странная смесь сочувствия и безжалостной ярости. — Его суть была в ярости, направленной на защиту стаи, даже если он ошибался. Вы должны найти момент, когда эта ярость была чистой. Не слепой. Не разрушительной. А защитной. И поймать его отголосок. Это может быть ваша общая память о нём, ваша общая боль, ваша... общая решимость стать сильнее, чтобы никто больше не погиб. Это должно исходить от всех вас одновременно. Он сделал паузу. — Ритуал нужно провести до полуночи, пока след его эха ещё не окончательно растворился в новом потоке времени. И делать это нужно тайно. Не для того, чтобы скрывать, а чтобы не привлекать внимания тех, кто может захотеть использовать этот хрупкий процесс в своих целях. — Его взгляд скользнул в сторону, где должны были находиться покои Шан Цунга или Куан Чи. Задание было ясно. Но время поджимало, а риск был колоссальным. Им предстояло вернуться на место самой страшной травмы, установить магический якорь и попытаться вызвать тень своего друга, используя лишь силу своих воспоминаний и общих уз. И всё это — под покровом ночи, в городе, где за ними следят десятки глаз, и где любая ошибка может обрушить не только их надежды, но и хрупкое равновесие вокруг них.