Звери на смертельном Турнире 2 (Перезапуск)

Тихие, как тени, группы Синдел и Лю Кана устремились в погоню. Они знали замок лучше любых пришельцев. Пока Спайк вёл свою группу через пыльные туннели, рассчитывая на скрытность, пути отхода уже перекрывались. Их настигли на старой смотровой площадке у внешней стены, куда выходил потайной ход. Там, под открытым небом, в свете тусклых предрассветных звёзд, и разыгралась сцена. Спайк, Лили и Мелкий, почувствовав приближение, развернулись, встав между своими бывшими друзьями и наступающими. Ли Мэй, Таня и Кунг Лао с Кенши отрезали путь назад. Спереди, перекрывая выход к стене, появились Синдел, Китана и Джонни Кейдж. А с неба, окутанные аурой божественной энергии, плавно опустились Лю Кан и Герас, блокируя возможность побега вверх. Лео, Яра и остальные, оказавшись в центре этого кольца, замерли в нерешительности, не зная, на чью сторону встать в надвигающейся схватке. Синдел сделала шаг вперёд, её взгляд приковался к Спайку, самому явному лидеру троицы. — Слышь, ты, хорёк! — её голос, обычно ледяной и сдержанный, прозвучал резко и властно. — Успокойся и отойди от них. Это твой последний шанс избежать худшего. Спайк — Блуждающий Призрак — не дрогнул. Его дымчатый плащ колыхался в ночном ветерке. — Хорёк? — его голос прозвучал с ледяным презрением. — Мы не хорьки. Мы — харзы. И мы — Глазурь, Тлеющий Уголь и Блуждающий Призрак. Солдаты Лин Куэй. Ваши оскорбительные прозвища нас больше не определяют. Милина, стоявшая за спиной матери, нетерпеливо выкрикнула: — Да какая вообще разница?! Хорьки, харзы, солдаты! Вы похитили наших подопечных и угрожаете им в нашем же доме! Именно тогда вперёд вышел Лю Кан. Его фигура излучала спокойную, непререкаемую мощь. — Разница есть, — произнёс он, и его слова прозвучали на весомо, как удар гонга. — Разница между тем, кто вы есть, и тем, во что вас превратили. Я не позволю использовать живые души как расходный материал в войне кланов. Я должен лишить вас этих навязанных сил. Вернуть вас к тому, что вы есть на самом деле. Мелкий — Тлеющий Уголь — вдруг выступил вперёд. В его багровых глазах, пылавших яростью, блеснули слёзы — не от страха, а от отчаяния и гнева. — Нет! Не трогайте! Мы только получили их! Мы наконец-то стали сильными! Мы наконец-то не слабые, не жалкие, не беспомощные! Вы не имеете права это забирать! Его крик, полий детской боли и взрослой ярости, на секунду заставил всех замереть. Но Лю Кан лишь печально покачал головой. — Сила, купленная ценой своей души, — это не сила. Это тюрьма. Прости, малыш. Но так будет лучше. Бог Огня поднял руку. Не для атаки. Жест был широким, собирающим. От его ладоней потянулись не лучи пламени, а потоки чистого, золотого света — энергии самой реальности, той, что он переписывал, создавая Новую Эру. Свет обволок троих зверей — Лили, Мелкого и Спайка. Не причиняя физической боли, он поднял их в воздух. Они зависли в центре сияющего кокона, не в силах пошевелиться. Их собственные силы — лёд, огонь, дым — попытались вырваться навстречу, столкнуться с божественной энергией, но были мгновенно подавлены, словно свечи на ветру. Лю Кан закрыл глаза, его лицо выражало глубочайшую концентрацию. Он что-то говорил, но слова были не для человеческих ушей. Это был язык творения и переписывания, тихий шёпот, обращённый к самым основам их существования. Он искал «швы» — места, где новая, магическая личность была вшита в их души, и пытался аккуратно, но неумолимо распустить эти нити. Для троих внутри кокона это было непередаваемо. Это была не боль, а ощущение распада. То, что они считали своей новой сутью, начало таять, отступать, как сон после пробуждения. Лили чувствовала, как ледяная уверенность утекает из неё, оставляя пустоту и холодный, детский страх. Мелкий ощущал, как ярость, греющая его изнутри, гаснет, и на её месте разгорается старая, знакомая, унизительная беспомощность. А Спайк... он чувствовал, как его новое «ничто», его способность растворяться, уплывает, и он снова становится просто маленьким, испуганным хорьком, зажатым в сияющих тисках. — Нет... — простонал Мелкий, и слёзы теперь текли по его мордочке, смешиваясь с дымом, который уже почти исчез. — Пожалуйста... не забирайте... мы больше не хотим быть никем... Лео, наблюдавший за этим, не выдержал. Он видел не врагов, а своих малышей, которых мучают. — Остановитесь! — рявкнул он, но Яра снова удержала его. Она смотрела на Лю Кана, понимая, что это, возможно, единственный шанс. Ритуал длился несколько бесконечных секунд. Золотой свет пульсировал, затем стал затухать. Лю Кан опустил руку, и трое зверей мягко опустились на каменные плиты площадки. Они лежали, не двигаясь. С них не струился дым, не исходил жар, не покрывал иней. Они были просто... собой. Перепуганными, измученными, маленькими Спайком, Мелким и Лили. Магия Лин Куэй была изгнана. Но что осталось на её месте — сломанные души или шанс на исцеление — было ещё неизвестно. И пока все смотрели на них, затаив дыхание, из предрассветного тумана за стенами замка послышался низкий, угрожающий гул — звук ледяных двигателей. Лин Куэй не собирались так просто отпускать своё новое оружие. Лео рванулся вперёд, но Яра и на этот раз удержала его, прижавшись всем телом. — Подожди! Смотри! Лю Кан, услышав рык леопарда, обернулся. Его взгляд был не гневным, а... усталым и сострадательным. — Лео. Я ничего плохого с ними не делаю. Я не причиняю боли их душам. Я лишь снимаю с них чужую кожу. Лишаю той силы, что им не принадлежит. И перенастраиваю их... на самих себя. На тех, кем они были. Какими должны быть. Он сделал паузу, глядя на трёх маленьких, бездвижных фигурок. — Это как стереть ядовитые чернила с чистого пергамента. Сам пергамент не страдает. Страдает лишь тот, кто успел привыкнуть к ложным словам. Золотой свет окончательно погас. Спайк, Мелкий и Лили лежали, слабо дыша. С них действительно не было видно ран. Но их глаза, когда они медленно начали открываться, были полны такой пустоты, растерянности и глубинной усталости, что это било сильнее любой физической травмы. Они выглядели так, будто их вывернули наизнанку, вытряхнули всё содержимое и аккуратно сложили обратно, но уже не совсем так, как было. Мелкий первый пошевелился. Он сел, уставился на свои лапки, которые больше не дымились и не светились багровым. Он попытался сжать кулачок, как будто вызывая пламя, но ничего не произошло. Только слабая дрожь пробежала по его телу. Он поднял взгляд на Лео, и в его глазах не было ни ярости Тлеющего Угля, ни даже страха Мелкого-жертвы. Было просто... недоумение. Как будто он забыл, кто он, и как тут оказался. — Л-Лео? — его голосок был тихим, хриплым и таким знакомым, каким был до всего этого кошмара. В этот момент низкий гул ледяных двигателей снаружи стен перерос в оглушительный рёв. Над стеной замка, окутанные морозным сиянием, зависли несколько кораблей Лин Куэй. На самой стене материализовались фигуры в синем — Би Хан, Куай Лян и Смоук. Их лица были скрыты масками и капюшонами, но позы говорили о готовности к бою. Би Хан шагнул вперёз, его голос, усиленный магией, раскатился по площадке: — Бог Огня. Императрица. Вы похищаете собственность Лин Куэй. Передайте наших рекрутов. Немедленно. Или мы заберём их сами. И возьмём больше. Лю Кан повернулся к ним, его аура вспыхнула ярче. — Они никогда не были вашей собственностью. Они — живые души, а не инструменты. Вы перешли черту, Лин Куэй. Синдел холодно улыбнулась. — Похоже, мир с вами был ошибкой. Таня, Китана — приготовиться. Они не уйдут с нашей земли безнаказанно. На площадке запахло озоном, льдом и кровью, которой ещё не пролили. А в центре этого нарастающего шторма сидели трое маленьких, растерянных зверят, пытающихся вспомнить, кто они, и совершенно не понимающих, почему взрослые снова готовятся из-за них воевать. Лео и Яра бросились к ним, чтобы укрыть своими телами, в то время как над ними сходились силы богов, императриц и ледяных убийц. Слово Синдел повисло в воздухе, холодное и окончательное, как обруч гильотины. «Война». Оно не было выкрикнуто. Оно было произнесено с ледяной, императорской чёткостью, и этого было достаточно. Всё произошло за одно мгновение. Китана взметнула вверх свои стальные веера, блокируя первый выпад Би Хана, чьё ледяное копьё со звоном отскочило от металла. Таня, исчезнув в тенях, материализовалась за спиной у Смоука, её клинки блеснули в предрассветном свете. Лю Кан, не сдвигаясь с места, поднял руку, и стена божественного пламени взвилась между площадкой и кораблями Лин Куэй, отрезав прямое подкрепление. Герас шагнул вперёд, принимая на себя удар Куай Ляна, чья цепь с кинжалом обвилась вокруг его каменной руки с грохотом, будто бьются две скалы. Джонни Кейдж, выпалив в Смоука зарядом зелёной энергии из руки, рявкнул: «Ну что, ледышки, попробуйте на вкус голливудский спецэффект!» Лео и Яра, не думая, накрыли собой дрожащих Спайка, Мелкого и Лили, оттаскивая их к укрытию у стены. Леонелла и Мартик помогали, толкая потерявших ориентацию малышей. Ли Мэй, крикнув «Ко мне!», собрала вокруг себя горстку своих стражников, готовясь отразить атаку с фланга. Площадка превратилась в хаос. Лёд Би Хана взрывался сталактитами под ногами, пламя Лю Кана отвечало волнами испепеляющего жара. Дым Смоука клубился, пытаясь ослепить и задушить, но Таня, как призрак, резала его клубы своими клинками. Кунг Лао и Кенши, действуя в паре, сдерживали напор нескольких солдат Лин Куэй, высадившихся со стен. Над всем этим нависали тяжёлые корабли клана, их орудия начинали светиться синим, готовясь пробить божественную огненную стену. — В подземелья! Всех зверей — вниз! — скомандовала Синдел, парируя удар энергетическим клинком одного из офицеров Лин Куэй. Её голос резал сквозь грохот боя. Это была не битва армий. Это была внезапная, яростная схватка элит, вспыхнувшая из-за трёх маленьких душ. Исход её был неясен, но ясно было одно: хрупкий мир Новой Эры треснул. И звери, хотели они того или нет, снова оказались в самом эпицентре бури, вокруг которой ломались копья богов и императриц. Джонни Кейдж, улучив секунду между взрывом льда и вспышкой пламени, рванулся к куче зверей у стены. — Эй, пушистый отряд, за мной! — крикнул он, махнув рукой. — Экскурсия в бомбоубежище начинается! Быстро, пока эти клоуны со льдом не устроили тут каток! Лео хотел возразить, но Яра толкнула его мордой в сторону Джонни. — Он прав! Детей в безопасность! Мы прикроем! Лео кивнул, рыкнув короткое «Держитесь!» в сторону Лю Кана и Синдел, и помог Джонни поднять на лапы троих оглушённых малышей. Спайк, Мелкий и Лили шли, почти не понимая, что происходит, их ноги заплетались. Леонелла и Мартик подталкивали их сзади. Джонни, пригнувшись под свист пролетающего осколка льда, повёл их вдоль стены к узкой, неприметной служебной двери. — Так, детки, не оглядываемся! Представьте, что это трюк для нового блокбастера «Побег из Ледяного Ада». Я — главный герой, вы — милые комик-релиф, которых нужно спасти. Впечатляюще, да? Он плеснул ещё одну порцию энергии в сторону зацепившегося за них солдата Лин Куэй, отбросив того в сторону. — Всё, приехали! — Джонни распахнул дверь, втолкнув всех внутрь тёмного каменного спуска. — Базар закрыт, вечеринка для взрослых остаётся снаружи. Дверь захлопнулась за ними, приглушив звуки сражения. Вниз вёл узкий, сырой коридор, освещённый редкими светящимися грибами. Здесь пахло плесенью и землёй, но не льдом и гарью. — Где... где мы? — тихо спросил Мелкий, оглядываясь. — В самом безопасном месте, пока твои старшие друзья выясняют, кто круче наверху, — ответил Джонни, проверяя, чтобы дверь была заперта. — Расслабьтесь, малыши. Самое страшное позади. Но он ошибался. Потому что в глубине туннеля, из темноты, на них смотрели две пары холодных, механических глаз. Сектор и Сайрекс. Девушки-киборги Лин Куэй ждали их здесь. Война только начиналась, и у неё было много фронтов. Даже под землёй. Спустя три дня Лин Куэй отступили. Их корабли, поцарапанные пламенем Лю Кана и атаками защитников Внешнего Мира, скрылись в предрассветном тумане. В воздухе ещё витали запах гари и озона, но на стенах замка уже не звенели клинки. На той же смотровой площадке, где всё началось, теперь стояли уцелевшие. Лео, Яра, Леонелла, Мартик, Спайк, Мелкий и Лили. Трое последних были тихими и подавленными, словно выжженными изнутри. Силы Лин Куэй в них не было, но и прежней лёгкости тоже. Перед ними стояли Лю Кан и Синдел. Бог Огня смотрел на зверей с непривычной мягкостью. — Вам пора домой, — сказал Лю Кан. Его голос звучал не как приказ, а как констатация факта. — Не в этот замок. Не в Внешний Мир. Ваш дом — в тайге. В Приморском крае. Туда, откуда вы пришли. Лео насторожил уши. — Но там... там ничего нет. Мы одни. — Не одни, — поправил его Лю Кан. — Я восстановил то, что было стёрто не только в них, — он кивнул на троих малышей, — но и в самой ткани этого мира для вас. Ваши родители живы. Ваши сородичи помнят вас. И вас там ждёт друг. Мапа Пандига. Уссурийский медведь. Он знает о вашем возвращении и будет вашей опорой. Яра широко раскрыла фиолетовые глаза. — Медведь? Но... они всегда были отдельно. Они не вмешивались. — Эта реальность иная, — сказал Лю Кан. — Я переписал многие связи. В этой хронологии Мапа Пандига — хранитель тайги и союзник тех, кто защищает её баланс. Вы, пройдя через огонь и лёд, доказали, что являетесь частью этого баланса. Тайга примет вас обратно. Она залечит ваши раны, которые не видны глазу. Синдел, стоявшая рядом, молча кивнула. В её взгляде не было прежнего высокомерия. Была усталая решимость. — Вы принесли моему дворцу больше проблем, чем пользы, — сказала она. — Но вы же и показали, насколько хрупок может быть мой покой. Уходите. И постарайтесь больше не попадаться мне на глаза. Мир между нами восстановлен, но моё гостеприимство исчерпано. Лео посмотрел на своих — на Яру, на сестру, на Мартика, на троих потерянных и найденных малышей. Он видел в их глазах ту же тоску — тоску по запаху хвои, по шуму ветра в кронах, по земле под лапами, которая не была каменной плитой. — Мы идём, — просто сказал Лео. Лю Кан протянул руку. В воздухе перед ним раскрылся портал. Не в огне и дыме, а в сплетении золотого света и зелёных, живых теней. Сквозь него потянуло запахом влажного мха, прелой листвы и далёких кедров. — Идите. Ваш путь свободен. И помните — вы больше не пешки в чужих играх. Вы — хозяева своей судьбы и своей тайги. Не теряйте это снова. Один за другим, сначала Лео и Яра, потом Леонелла с Мартиком, и наконец, Спайк, Мелкий и Лили, поддерживаемые старшими, звери шагнули в сияющий проём. Портал закрылся за ними, оставив на площадке лишь тишину и двух правителей, которые отправили домой тех, кого когда-то считали то проблемой, то оружием. А далеко-далеко, в густой уссурийской тайге, под сенью великих кедров, огромный, седой от инея на шерсти медведь по имени Мапа Пандига поднял голову и, почуяв в ветре знакомые, давно забытые запахи, тихо заурчал. Он ждал. И лес вокруг него затих в ожидании возвращения своих потерянных детей.