Гарри в плену у Волдеморта или он у его?

31 июля На следующий день. Гарри проснулся не сразу — сначала лишь приоткрыл глаза, лениво глядя в потолок, а потом медленно сел на кровати. В подземелье было тихо. Он оглядел комнату. У стены стояли его картины. Гарри задержал на них взгляд… и невольно улыбнулся. Факультеты. Рабастан. Родольф. Барти. …и Волдеморт. — Неплохо получилось, — тихо пробормотал он. Он провёл рукой по волосам — и тут же нахмурился. Они были растрёпаны сильнее обычного. Гарри попытался пригладить их, но без особого успеха. — Странно… — пробормотал он. — Может, во сне растрепал. Он пожал плечами, не придав этому особого значения, и поднялся с кровати. По пути к ванной он негромко позвал: — Таффи! Домовой эльф появился почти сразу. — Таффи принести завтрак? — пискнул он. — Да, пожалуйста. И ещё… принеси холст. На всякий случай. — Слушаюсь! Гарри кивнул и зашёл в ванную. Холодная вода окончательно прогнала сонливость. Он быстро привёл себя в порядок, умылся, умыл лицо и немного оживился. Выйдя, он подошёл к кувшину, налил себе воды и сделал несколько глотков. Потом переоделся. Закончив, он остановился посреди комнаты, задумчиво оглядываясь. — Чем сегодня заняться… — пробормотал он. Его взгляд снова скользнул по картинам. На секунду он задержался на портрете Волдеморта, но почти сразу отвёл глаза. — Надеюсь, Родольф придёт, — тихо сказал он. — Начнём тренировки… Он слегка усмехнулся. — А то скучно. Гарри не стал ждать Родольфа. Скука в подземелье всегда была опаснее врагов — она подталкивала к мыслям, от которых потом долго не избавляешься. Он встал, подошёл к мольберту и поставил новый холст. Пальцы сами нашли кисть. Некоторое время он просто стоял, не зная, с чего начать. А потом — решил. Родители. Те, кого он видел только на фотографиях. Лили и Джеймс. Гарри слегка нахмурился. — А если бы они были живы?.. — тихо пробормотал он. Кисть зависла в воздухе. Мысли сами начали расползаться. Каким бы он вырос? Избалованным? Любимым? Или… просто обычным ребёнком, у которого есть дом? Почему они не уехали? Почему не ушли от войны? Почему остались? Он прикусил губу. — Если бы Сириус был Хранителем Тайны… всё могло быть иначе, — сказал он уже тише. Но ответов не было. Только вопросы. И тишина. Гарри опустил кисть, глядя на пустой холст. И вдруг мысль пришла резко — почти болезненно ясно. — А… люблю ли я их? Он замер. Пальцы слегка дрогнули. Он сам испугался этой мысли, как будто она была запрещённой. — Я их почти не знаю… — прошептал он. Гарри медленно опустился на стул рядом с мольбертом. Взгляд стал рассеянным. — Да, они меня создали… но… Он сжал пальцы в кулак. — Дурсли мне ближе, чем они. Слова прозвучали тихо. Слишком честно. Он отвернулся от холста. Как будто боялся смотреть прямо. — Я знаю только то, что мне говорят… — продолжил он. — А люди иногда… врут. Или просто не говорят плохое. Он замолчал. Долгая пауза. Потом почти шёпотом: — И как мне узнать правду?.. В комнате стало особенно тихо. Даже краски будто перестали пахнуть. Гарри посмотрел на пустой холст. И впервые за долгое время не знал, что на нём должно быть. Не образ. Не лицо. А ответ. Но ответа не было. Только тишина. И странное чувство — будто этот вопрос он уже задавал себе раньше. Очень давно. И всё равно так и не получил ответа. Гарри долго сидел перед пустым холстом. Комната была тихой, только слабый свет падал на стену с его картинами. Он посмотрел на мольберт и тихо выдохнул. — Ладно… Фотографий не было. Они остались где-то там — у Ордена, в другом мире, в другой жизни, которая теперь казалась далёкой. Значит, придётся иначе. Гарри взял кисть. Пальцы немного дрогнули. — Лили… — тихо произнёс он, будто пробуя имя на вкус. И начал. Сначала — не лицо. Сначала — ощущение. Тёплый образ, который он пытался собрать из всего, что когда-то слышал: добрый голос, мягкость, светлая энергия, которую описывали слишком осторожно, будто боялись разрушить память. Линии ложились медленно. Неуверенно. Иногда он останавливался и просто смотрел на пустоту, пытаясь представить. — Она смеялась… — пробормотал он. — Наверное… И снова проводил кистью по холсту. Потом — Джеймс. Тут было ещё сложнее. Слишком много противоречий в рассказах. Шутник. Смелый. Громкий. Иногда — безрассудный. Гарри нахмурился. — Как вообще это совместить?.. Он выдохнул и всё равно продолжил. Линии становились резче. Движение плеч. Поза, будто он всегда готов встать. Улыбка — неясная, ещё не до конца сформированная. Гарри работал молча. Слишком долго. Слишком внимательно. И с каждой минутой в его голове становилось всё больше вопросов. Какими они были на самом деле? Любили ли его так, как говорят? Или он просто стал частью истории, которую ему пересказывают? Он замер. Кисть остановилась. — Если бы они были живы… — тихо сказал он. — Я бы был другим? Ответа не было. Он снова посмотрел на холст. На двух людей, которых он создавал из чужих слов и собственных догадок. И вдруг понял, что рисует не их. А своё представление о них. Гарри опустил кисть. — И как мне понять, где правда?… Комната не ответила. Только тишина стала чуть тяжелее. И картина на холсте — чуть живее, чем должна была быть. Гарри закончил работу и тяжело выдохнул. — Ладно… всё равно ничего не изменишь. Зачем себя нагружать? — тихо сказал он себе. Он отложил кисть и потянулся. — Так… что теперь делать? Гарри на секунду задумался. — Пойду погуляюсь по подземелью. Но надо кофту надеть… а то Рабастан устроит взбучку. Он быстро накинул кофту и вышел из комнаты. Подземелье встретило его тишиной. Холодный камень, серые кирпичные стены, слабый эхо шагов — всё это казалось странным… но приятным. Здесь было тихо. И в этой тишине было что-то успокаивающее. Даже лучше, чем в Хогвартсе. Гарри медленно шёл по коридорам, разглядывая одинаковые стены. И вдруг заметил странное. Все клетки были пустые. Он остановился. — Странно… — пробормотал он. — Если тут никого нет, где тогда Волдеморт держит врагов и предателей? Он замер на секунду. И тут же резко мотнул головой. — Да о чём я думаю?! Гарри, прекрати… Пробурчав это себе под нос, он быстро развернулся и пошёл обратно. Когда он вернулся к комнате, там уже кто-то был. Родольф стоял внутри и рассматривал картины. Те самые, которые он ещё не видел. Гарри на мгновение застыл, а потом с разбегу обнял его со спины. — А! — Родольф слегка вздрогнул. — Гарри, это ты? — Конечно я. Кто ещё тут может быть? — фыркнул Гарри. Родольф сделал вид, что задумался. Гарри прищурился. — И кто же? Родольф медленно повернулся, всё ещё держа взгляд на картинах через плечо, а потом наконец посмотрел на него. И улыбнулся. — Никто кроме тебя. Он мягко положил руку на его волосы и слегка взъерошил их. Гарри улыбнулся в ответ. — Начнём тренировки? — Естественно, — кивнул Родольф. — Но не здесь. Он оглядел комнату. — Здесь можно что-нибудь сломать. А жалко. Гарри фыркнул. — И где тогда? — Пойдём. Выберем клетку. Таффи пусть принесёт всё необходимое. Гарри на секунду замер. — Разве у нас нет тренировочного зала? Родольф чуть наклонил голову. — Есть. Но там другие Пожиратели. Они почти ничего о тебе не знают. Гарри кивнул, принимая объяснение. — Понятно… тогда пошли выбирать клетку для тренировки. Выйдя из комнаты, Гарри и Родольф некоторое время искали подходящее место для тренировки. Подземелья казались бесконечными — коридоры сменяли друг друга, пока наконец они не нашли достаточно просторную и изолированную комнату. Гарри кивнул. — Вот здесь нормально? Родольф оглядел пространство и коротко ответил: — Подойдёт. Гарри призвал Таффи. Вместе с Келвином они быстро подготовили помещение: убрали лишние предметы, усилили пространство чарами устойчивости и почти сразу исчезли, оставив после себя идеально подготовленный тренировочный зал. Родольф закрыл дверь. Тишина. Гарри повернулся к нему. — Что сегодня будем делать? Родольф спокойно посмотрел на него: — Видишь там пять камней? Ты должен превратить их в цветы с помощью трансфигурации. Гарри поморщился. — Пять? Это много… я максимум два могу. И то… только если несложно. Или дерево поджечь и погасить. Родольф чуть прищурился: — Гарри… ты же поднимал вещи в своей комнате. — Это другое, — быстро ответил он. — Вещи легче. Не нужно думать о форме… о том, как должен выглядеть цветок. Родольф вздохнул, но не стал спорить. — Ладно. Тогда начнём проще. Попробуй… поднять себя. Гарри резко поднял взгляд. — Себя? — Да. У тебя есть талант к беспалочной магии. И вообще… с твоей магией происходит много странного. Нужно учиться её контролировать, а не только направлять в картины. Гарри нахмурился. — В картины? — Да, — кивнул Родольф. — Когда ты рисуешь, ты испытываешь эмоции. Магия выходит сама и уходит в холст. Гарри замер, переваривая информацию. — Значит… я даже не замечаю? — Именно. Родольф сделал шаг назад. — Теперь попробуй поднять себя. Гарри нервно выдохнул. — Ладно… но как мне направить магию? — Выпусти её наружу. Покрой ею тело. Как при полёте… только без чёрного тумана. Гарри кивнул. Он закрыл глаза. И начал собирать магию. Сначала она ощущалась внутри — тёплая, плотная, почти живая. Затем он осторожно направил её в ладони… и дальше по телу. Со стороны Родольфа это выглядело странно. Тело Гарри постепенно окутывалось мягким светом — зелёным, с тёмными искрами, будто внутри сияния прятались тени. Родольф прищурился. — Держи контроль… спокойно. Гарри попытался удержать поток. Свет стал ярче. — Давай, — добавил Родольф. — Направь её в мысль. Подними себя. И в этот момент вспышка усилилась. Яркий зелёный свет ударил по залу, ослепив Родольфа. — Гарри! — резко выкрикнул он. Но было поздно. Гарри потерял контроль. Магия сорвалась. Комнату накрыла ударная волна. Родольфа отбросило к стене. Гарри рухнул на пол, тяжело дыша. Тишина вернулась так же резко, как исчез свет. И только слабые искры магии ещё дрожали в воздухе, медленно растворяясь в холоде подземелья. В этот момент по всему поместью прошла дрожь. Она была короткой, но ощутимой — словно само пространство на секунду сжалось и резко выдохнуло. Толчок почувствовали все: те, кто тренировался, те, кто обедал, и даже те, кто отдыхал после ночных дежурств. Двери на втором этаже начали открываться одна за другой. Пожиратели Смерти выходили в коридоры, переглядываясь и пытаясь понять, что произошло. — Что это было?.. — раздался напряжённый голос. — Нужно проверить, — холодно сказала Беллатриса. — Возможно, это артефакт. Люциус Малфой тут же резко повернулся к ней: — Артефакт исключён. Все артефакты находятся на чердаке. Они под барьерами и защищены лучше, чем любые помещения в этом доме. Он нахмурился, глядя в сторону лестницы вниз. — Значит, причина не там. Мальсберк с сомнением прищурился: — Если это не артефакт… тогда что это было? Фенрир Сивый раздражённо фыркнул: — Когда это вообще произошло? Эдгар Розье медленно оглядел коридор: — Секунды назад. Это было внутри поместья. Я это чувствовал. Мирабель Розье напряглась, но ничего не сказала. Каспиан Нотт тихо добавил: — Если это не артефакт и не внешняя атака… значит, источник где-то ниже. Себастьян Эйвери сжал палочку: — Тогда времени на разговоры нет. Фенрир шагнул вперёд: — Надо узнать, что там внизу. Люциус коротко кивнул: — Согласен. Разбираемся сейчас. И вся группа без лишних слов двинулась к подземельям. Тем временем внизу, в тренировочном зале, Гарри и Родольф лежали без сознания. Тишина там была густой и тяжёлой. Первыми в подземелье спустились Барти Крауч младший и Рабастан Лестрейндж. Они не тратили времени на разговоры — просто быстро двигались вперёд, почти бегом. Некоторые Пожиратели, только подходившие к лестнице, удивлённо переглянулись. — Они слишком быстро среагировали… — тихо заметил кто-то. Но Барти и Рабастан уже исчезли в глубине коридоров. Они примерно догадывались, куда идти. К клетке Гарри. Они добрались туда быстро. Пусто. Оба замерли. — Чёрт… — тихо выдохнул Рабастан. Не сговариваясь, они разошлись в разные стороны, начиная поиски. Тем временем остальные Пожиратели тоже начали расходиться по подземельям. Каспиан Нотт задержался у клетки Гарри. Он медленно осмотрелся — и нахмурился. Клетка… не выглядела как клетка. Картины на стенах. Аккуратно сложенная одежда. Шкафы. Нормальная кровать. Уют. Слишком уютно. — Интересно… — тихо произнёс он. Запомнив это, он развернулся и пошёл дальше. Первым источник магии нашёл Люциус. Он знал подземелья лучше многих и быстро вышел к нужной комнате. Дверь была приоткрыта. Он толкнул её. И замер. Это была уже не клетка. А тренировочный зал. Разрушенный. У стены лежал Родольф — из его лба стекала кровь. В центре — Гарри. Неподвижный. Люциус прищурился. В голове быстро сложилась картина: Потерял контроль над магией. Он резко повернулся: — Сюда! Через несколько секунд в комнату начали заходить остальные. Барти и Рабастан появились почти сразу. Они увидели Гарри — и одновременно шагнули к нему. — Гарри! Они опустились рядом, проверяя. Дышит. Жив. Беллатриса уже была у Родольфа. Она резко опустилась рядом, осматривая рану. — Жив… — произнесла она холодно, хотя в голосе мелькнуло напряжение. Люциус кивнул Себастьяну Эйвери: — Помоги. Вместе они подняли Родольфа. — Отнесём его наверх. Тем временем Барти и Рабастан уже подняли Гарри. — Нужно вернуть его в комнату, — тихо сказал Рабастан. — Нет. Они замерли. Беллатриса даже не обернулась. — Отнесите его в гостиную. Все должны видеть, что произошло. Барти и Рабастан переглянулись. Им это не нравилось. Совсем. Но спорить сейчас было опасно. — Понял, — коротко сказал Барти. Они крепче перехватили Гарри и направились к выходу. Остальные Пожиратели начали подниматься следом, переговариваясь вполголоса. Вопросов становилось всё больше. А ответов — ни одного. И тишина подземелий снова сомкнулась за ними.

***

Гостиная была наполнена напряжением. Все Пожиратели Смерти уже собрались там. Кто-то сидел в креслах, кто-то стоял у стен, кто-то тихо переговаривался, но разговоры быстро затихали — слишком тяжёлой была обстановка. В центре комнаты, на диване, лежал Гарри. Неподвижный. Бледный. Словно всё ещё находился где-то далеко отсюда. Беллатриса не находила себе места. Она ходила из стороны в сторону, резко разворачиваясь, сжимая пальцы, иногда бросая короткие взгляды на дверь, иногда — на Гарри. В её движениях чувствовалось напряжение… и злость. Некоторые Пожиратели сидели молча, задумчиво. Люциус стоял чуть в стороне, с холодным выражением лица, явно прокручивая ситуацию в голове. Каспиан Нотт наблюдал за всем происходящим, не вмешиваясь, но не упуская ни одной детали. Дверь открылась. В комнату вошёл Себастьян Эйвери. — Родольф в своей комнате, — спокойно сказал он. — Эльфы обрабатывают рану. Ничего критичного. Нарцисса, стоявшая у камина, тихо выдохнула: — Хорошо… Надеюсь, с ним всё будет в порядке. Себастьян коротко кивнул. На мгновение в комнате стало тише. — Что мы будем делать? — холодно произнёс Люциус, переводя взгляд на остальных. — Что именно произошло? — Мы должны доложить об этом Милорду, — вмешался Фенрир, скрестив руки. Каспиан Нотт слегка наклонил голову: — Разумеется. Но сначала стоит понять, что случилось. Он перевёл взгляд на Гарри. — Подождём, пока Поттер придёт в себя. Несколько человек кивнули. Решение показалось разумным. Барти и Рабастан стояли в стороне. Они не вмешивались в разговор. Оба молчали, наблюдая — слишком осторожные, чтобы сейчас что-то говорить. Эдгар Розье сидел ближе всех к дивану. Он спокойно, почти с любопытством рассматривал Гарри, словно перед ним был не человек, а нечто… интересное. Беллатриса продолжала ходить. Туда. Обратно. Её взгляд иногда задерживался на Гарри. И в этих взглядах уже не было только напряжения. Там была злость. Как он посмел… Чуть не угробить Родольфа… Её мужа… Её пальцы сжались сильнее. Несносный полукровка. Грязнокровка… Она резко отвернулась, уставившись в окно, но мысли не отпускали. Комната снова погрузилась в тяжёлую тишину. Все ждали. Когда он проснётся. Тишина затянулась. Напряжённая, давящая. И именно в этот момент вперёд шагнула Мирабель Розье. Она окинула взглядом собравшихся и спокойно сказала: — Давайте я принесу чай. Пока мы ждём, это… не помешает. Несколько человек кивнули. Идея оказалась кстати. Мирабель вышла, а в гостиной постепенно начали рассаживаться. Те, кто до этого стоял, заняли кресла и диваны. Даже Барти и Рабастан сели — подальше от Гарри. Оба почти не смотрели в его сторону. И оба думали об одном и том же. Только бы никто не вспомнил… Только бы никто не обратил внимания… Там, в подземелье, они назвали его Гарри. Не Поттер. Не так, как принято. И если кто-то это заметил… Барти чуть сжал пальцы. Рабастан отвернулся, делая вид, что просто смотрит в сторону. Но напряжение в них читалось слишком явно. И не только из-за этого. Они переживали. Это было видно. Мальсберк заметил. Он стоял чуть в стороне, наблюдая. Его взгляд скользнул по ним обоим — слишком внимательный, слишком понимающий. Он ничего не сказал. Пока. Но он запомнил. И то, как они сидят. И то, как избегают взгляда. И то, как… волнуются. Люциус тем временем уже сидел рядом с Нарциссой. Его лицо оставалось спокойным, но мысли работали быстро. Тренировочный зал… В подземелье… Родольф… Гарри… Если это была тренировка — почему всё вышло из-под контроля? Если не тренировка — тогда что? Он слегка нахмурился. Вопросов становилось больше. Ответов — нет. Дверь снова открылась. Вернулась Мирабель. Она несла поднос с чаем и десертами. Спокойно, аккуратно поставила всё на столик. — Прошу. Постепенно чашки разобрали. Кто-то сделал глоток. Кто-то просто держал чашку в руках, не притрагиваясь. Но атмосфера… немного смягчилась. Разговоры стали тише. Дыхание — ровнее. Напряжение не исчезло. Но стало… терпимым. Все ждали. Прошло ещё немного времени. И вдруг Гарри слабо пошевелился. Сначала едва заметно. Потом его пальцы чуть дрогнули, дыхание стало глубже… и он медленно открыл глаза. Мир расплывался. Всё было мутным, тяжёлым. Первым это заметил Эдгар Розье. Он сразу поднялся со своего места и подошёл ближе. — Как ты себя чувствуешь? — спокойно спросил он. Гарри моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Взгляд был пустым, рассеянным. Губы едва шевельнулись: — …Родольф?.. На секунду в комнате стало тише. Эдгар чуть напрягся, но быстро взял себя в руки. — Нет, — ровно ответил он. Гарри нахмурился. Глаза снова затуманились. Он попытался подняться, опираясь на локти, но сил не хватило. Тело не слушалось. И он тяжело повалился обратно на диван. Глухо выдохнул. Несколько секунд он просто лежал, пытаясь прийти в себя. Затем снова открыл глаза. Теперь зрение постепенно возвращалось. И первое, что он увидел— люди. Много людей. Слишком много. Все смотрели на него. Пожиратели Смерти. Холодные взгляды. Изучающие. Настороженные. Гарри замер. Сердце дёрнулось. Паника вспыхнула — резкая, быстрая. Что происходит?.. Но так же быстро погасла. Сил не было даже на страх. Он тяжело вдохнул, пытаясь держаться. Он узнал некоторых. Барти. Рабастан. Люциус. Беллатриса. Фенрир… И всё. Остальные — чужие. Опасные. Он снова попытался подняться. На этот раз Эдгар помог. Аккуратно взял его за руку, приподнял. Гарри сел, опираясь спиной о спинку дивана. Дыхание всё ещё было неровным. Он обвёл взглядом комнату и тихо спросил: — …Что происходит? — Это мы должны спросить, — резко раздался голос Беллатрисы. Она шагнула вперёд. Глаза горели. — Что произошло в подземелье? — продолжила она. — Что ты там делал? Её голос стал холоднее, опаснее: — И как ты вообще оказался в тренировочном зале вне своей клетки? Она сделала ещё шаг. — И какого чёрта ты был на балу? Гарри поморщился. От её голоса в голове словно что-то болезненно сжалось. Он нахмурился, глядя на неё. Это было ошибкой. Беллатриса мгновенно вспыхнула. — Ты ещё и смотришь так?.. Её рука резко дёрнулась к складке платья, где была спрятана палочка. Но прежде чем она успела достать её— — Достаточно. Голос Каспиана Нотта прозвучал спокойно, но жёстко. Он сделал шаг вперёд. — Успокойся, Беллатриса. Мы здесь не для того, чтобы устраивать дуэль. Несколько человек поддержали его короткими взглядами. Беллатриса замерла. Сжала зубы. На секунду казалось, что она всё равно сорвётся. Но всё же отступила. Резко. Недовольно. — Хм. Она отошла в сторону, но взгляд с Гарри не убрала. Каспиан перевёл внимание на него. — Мы хотим понять, что произошло, — спокойно сказал он. — Начни с начала. В комнате снова стало тихо. Все ждали. Гарри медленно выдохнул. Собрался с мыслями. Воздух будто с трудом проходил в грудь — тяжёлый, вязкий, пропитанный чужим присутствием. Голова всё ещё слегка кружилась, но он заставил себя сосредоточиться. Слова давались не сразу, но он собрался. И начал говорить… — Я… тренировался, — тихо произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — С Родольфом. Потерял контроль над магией… и… вышло то, что вышло. Фраза повисла в воздухе. На мгновение в гостиной стало почти неестественно тихо. Кто-то осторожно поставил чашку на блюдце. Тонкий фарфор тихо звякнул. Кто-то обменялся быстрым взглядом с соседом. Кто-то просто замер, вслушиваясь. Каспиан Нотт слегка наклонил голову, будто рассматривая Гарри под новым углом. — Тренировался?.. — переспросил он негромко, но отчётливо. — И по чьему же разрешению? Гарри поднял на него взгляд. На секунду их глаза встретились — спокойные, тёмные у Нотта и всё ещё немного мутные, но упрямые у Гарри. — Можете спросить у вашего Тёмного Лорда, — ответил он. — Он не против. Слишком прямо. Слишком уверенно. И это почувствовали все. Мирабель Розье, до этого безмятежно державшая чашку у губ, замерла. Медленно опустила её обратно на стол. Её взгляд стал внимательным, цепким. Но сильнее всех отреагировала Беллатриса. Она вспыхнула мгновенно. — Как ты смеешь лгать?! — её голос сорвался, стал резким, почти истеричным. — Жалкий полукровка! Движение — и палочка уже в её руке. — Я покажу тебе— — Круцио! Боль обрушилась сразу. Без предупреждения. Без возможности подготовиться. Гарри выгнулся, словно его ударило током. Пальцы судорожно сжались в ткань дивана. Из горла вырвался крик — резкий, рваный, чужой даже для него самого. Мышцы свело. Тело перестало слушаться. Каждое нервное окончание будто вспыхнуло огнём. Время потеряло чёткость. Секунды растянулись. Пять. Десять. Крик сорвался. Сил не осталось даже на него. Осталась только боль. Глухая. Всепоглощающая. Он стиснул зубы, зажмурился, пытаясь удержаться, не провалиться окончательно. — Хватит! — резко шагнул вперёд Эдгар. Но Беллатриса даже не посмотрела на него. Взмах — и его отбросило в сторону магией. — Не лезь! Вмешались другие. Сразу. — Беллатриса, остановись! — холодно, но жёстко сказал Люциус. — Ты переходишь границы, — добавил Барти, уже поднимаясь с места. — Хватит, — глухо произнёс Рабастан, делая шаг вперёд. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Как перед ударом. Беллатриса резко дёрнула палочку в сторону. Заклятие сорвалось. Ударилось в стену. И исчезло. Гарри тяжело рухнул обратно на диван, судорожно пытаясь вдохнуть. Грудь вздымалась неровно, пальцы всё ещё дрожали. Нарцисса наблюдала молча. Её взгляд был спокойным… но в глубине мелькнуло едва заметное напряжение. Перебор… Фенрир лишь усмехнулся, лениво следя за происходящим. Себастьян стоял чуть в стороне, внимательный, собранный. Люциус сделал шаг вперёд. — Довольно. Короткий кивок: — Уведи её. Беллатриса резко обернулась, глаза сверкнули. — Не смей меня трогать! Голос почти сорвался. — Я не закончила! Её взгляд снова впился в Гарри. — Этот мальчишка врёт! Милорд никогда бы не позволил— Она почти шипела: — Родольф тоже не стал бы тренировать такого, как он! Каспиан устало выдохнул, прикрыв глаза на мгновение. Мирабель тихо закатила глаза, словно вся сцена начала её откровенно раздражать. Эдгар уже снова был рядом с Гарри. Осторожно придерживал его за плечо. — Дыши ровно, — тихо сказал он. Тем временем Каспиан и Себастьян подошли к Беллатрисе. — Пойдём, — жёстко произнёс Каспиан. — Успокойся. Она сопротивлялась. Резко. Зло. Но её всё же начали уводить к двери. Она продолжала говорить — быстро, обрывками, почти шёпотом, почти шипением— И в этот момент дверь распахнулась. Резко. Громко. Все замерли. На пороге стоял он. Тёмный Лорд. Его присутствие изменило всё мгновенно. Воздух стал тяжелее. Холоднее. Даже свет словно потускнел. Он не сделал ни шага вперёд. Просто стоял. Но этого было достаточно. Его взгляд — холодный, острый — медленно прошёлся по комнате. По лицам. По фигурам. По напряжённым позам. И остановился на Гарри. На долю секунды. Но этого хватило. В этом взгляде было нечто большее, чем просто гнев. Что-то глубже. Темнее. И гораздо опаснее. Он задержал взгляд на Беллатрисе. И стал холоднее. — Беллатриса. Голос прозвучал негромко. Но от него по коже прошёл холод. — Это ты использовала Круцио? Вопрос был задан спокойно. Слишком спокойно. Беллатриса на секунду замерла. Даже отступила чуть назад, почти упираясь со спиной на Каспиану. Но затем выпрямилась. Гордо. Преданно. — Да, мой Лорд, — произнесла она, тяжело дыша. — Я наказала этого жалкого… Она резко указала на Гарри: — …грязнокровку. В комнате что-то изменилось. Резко. Незаметно для тех, кто не чувствует. Но ощутимо для всех. Люциус это заметил первым. И почти сразу отвёл взгляд. Он уже видел этот взгляд раньше. Тогда, когда был уничтожен дневник. И он запомнил его. Навсегда. Волдеморт молчал. Несколько секунд. Слишком долгих. Он сдерживался. Это было видно. Но Беллатриса… — Он врёт, милорд, — продолжила она, не замечая, что происходит. — Родольф никогда бы не стал тренировать такого ничтожного полукровку— Она не договорила. — Круцио. Заклятие сорвалось почти без движения. Без усилия. И ударило её. Беллатриса вскрикнула. Тело выгнулось. Она рухнула на колени, не удержавшись. Крик стал громче. Резче. Боль накрыла её полностью. Никакой пощады. Никакого контроля. Заклятие длилось. Секунда. Две. Десять. Тридцать. Никто не вмешался. Никто не посмел. Волдеморт стоял неподвижно, глядя на неё сверху вниз. Холодно. Безжалостно. — Я… разрешал… ему тренироваться, — произнёс он медленно, отчётливо, сквозь её крики. — И ты… ещё сильнее сжал палочку— — не смеешь… — называть Гарри… — ничтожным. Последнее слово прозвучало почти тихо. Но страшнее любого крика. Заклятие оборвалось. Резко. Беллатриса рухнула на пол, тяжело дыша, не в силах сразу подняться. В комнате стояла гробовая тишина. Никто не двигался. Никто не говорил. Волдеморт медленно перевёл взгляд. По всем. И этого было достаточно. Несколько человек инстинктивно отступили. Не сговариваясь. Просто… потому что могли. Затем он направился к Гарри. Шаг за шагом. Медленно. Осознанно. Гарри сидел на диване. Бледный. Слабый. Эдгар поддерживал его, не давая снова упасть. Волдеморт остановился перед ним. Несколько секунд просто смотрел. Изучал. Затем протянул руку. Поднял его за подбородок, заставляя поднять лицо. Гарри был бледнее обычного. Слишком. Взгляд — всё ещё затуманенный. Но живой. Волдеморт чуть прищурился. — Отпусти его, — сказал он Эдгару. Тот без возражений убрал руку и чуть отодвинулся. И в следующую секунду Волдеморт поднял Гарри. Легко. Слишком легко. И это он заметил. На долю секунды. Раньше — было иначе. Тяжелее. Теперь… Гарри казался почти невесомым. Это ему не понравилось. Совсем. Но он ничего не сказал. Просто развернулся. И направился к выходу. У самой двери остановился. Не оборачиваясь полностью, лишь слегка повернув голову, произнёс: — Никто. — Не смеет трогать Гарри Поттера. Голос стал холоднее. Опаснее. — Особенно использовать на нём Круцио. Тишина стала почти звенящей. — Если я узнаю об этом снова… — убью всех. И он вышел. Дверь закрылась. Медленно. Тихо. Но этот звук прозвучал громче любого удара. Несколько секунд никто не двигался. Никто не говорил. Все переваривали произошедшее. Даже Рабастан выглядел ошарашенным. Он медленно выдохнул, словно только сейчас понял, что всё это было… на самом деле. Барти же—улыбался. Слабо. Но искренне. В его взгляде мелькнуло что-то почти… восхищённое. — Интересно… — тихо пробормотал он себе под нос. А в комнате всё ещё висело напряжение. И одно понимание. Теперь всё изменилось. Дверь за Тёмным Лордом закрылась. Тихо. Но тишина, которая осталась после него, была совсем иной — плотной, вязкой, почти осязаемой. Казалось, само поместье ещё не успело «выдохнуть» его присутствие. Никто не спешил говорить. Несколько долгих секунд все оставались на своих местах: кто-то стоял, кто-то сидел, но общее ощущение было одно — оцепенение. Каждый пытался заново собрать в голове произошедшее. Первым движение нарушил Каспиан Нотт. Он всё это время стоял неподалёку от Беллатрисы и теперь медленно перевёл взгляд на неё. Женщина выглядела плохо — бледная, напряжённая, всё ещё не до конца пришедшая в себя после заклятия. Рядом уже опустилась Нарцисса. Она без лишней суеты присела рядом с сестрой и осторожно коснулась её плеча, проверяя состояние. — Белла… — произнесла она тихо, но твёрдо. Беллатриса тяжело дышала. Пальцы её едва заметно дрожали. Глаза были открыты, но взгляд оставался расфокусированным, будто она всё ещё находилась под остаточным эхом боли. Каспиан задержал на ней взгляд лишь на мгновение. Но мысли его уже ушли дальше. Это… что сейчас было?.. Не само наказание — к подобному здесь привыкли. А причина. И реакция. И особенно — слова. Он медленно повернул голову в сторону двери, за которой исчез Тёмный Лорд. Гарри Поттер… Теперь это имя звучало иначе. Слишком иначе. На другом конце комнаты Рабастан всё ещё стоял, не двигаясь. Его взгляд был прикован к тому месту, где недавно лежал Гарри, затем медленно сместился к двери. Внутри всё ещё не уложилось. Слишком много событий. Слишком быстро. Барти, напротив, выглядел почти спокойно. Даже слишком спокойно. На его губах задержалась лёгкая, едва заметная улыбка — не насмешливая, а скорее… довольная увиденным. Он чуть наклонился к Рабастану: — Нам лучше уйти. Рабастан коротко кивнул, не споря. Барти легко потянул его за рукав, уже собираясь направиться к выходу, но голос со стороны дивана их остановил. Эдгар, который сидевший рядом с Гарри на диване, медленно поднял взгляд. — Куда вы собрались? Спокойно. Без давления. Но с той самой интонацией, которую обычно не игнорируют. Рядом сидящий Себастьян Эйвери тоже повернулся, наблюдая за ними внимательнее. Барти остановился и повернулся. — У нас есть свои дела, — ответил он легко, почти буднично. Рабастан добавил чуть сдержаннее: — И вам всем не помешает отдохнуть. Его взгляд на секунду задержался на Беллатрисе. — Особенно ей. — Мы проверим Родольфа. В комнате повисло короткое молчание. Себастьян, Эдгар и Каспиан обменялись взглядами, оценивая сказанное. Рядом Мальсберк чуть прищурился, внимательно наблюдая за Барти и Рабастаном. Он уже раньше заметил их напряжение… и теперь оно стало слишком очевидным. Но вслух он ничего не сказал. Лишь перевёл взгляд на Люциуса. Тот после короткой паузы спокойно кивнул: — Идите. Барти едва заметно усмехнулся. — Благодарю. И, не задерживаясь больше ни на секунду, они вышли. Дверь за ними закрылась. И снова стало тихо. Но теперь эта тишина была другой — наполненной мыслями, недосказанностью и растущими вопросами. Мирабель Розье, словно ничего особенного не произошло, спокойно взяла чашку и сделала глоток чая. — Паника — это всегда лишнее, — равнодушно подумала она. — А вот наблюдать… куда полезнее. Каспиан всё ещё стоял в стороне. Беллатрису уже усадили в кресло — Нарцисса и Фенрир держали ситуацию под контролем. Но сам Каспиан смотрел не на неё. Его взгляд снова ушёл в пустоту. К подземелью. К тренировочному залу. К клетке, которая оказалась вовсе не клеткой. Слишком много деталей. Слишком много несостыковок. Он медленно провёл пальцами по подбородку. И впервые за вечер начал выстраивать в голове цепочку. Ту, что рано или поздно приведёт к ответам. Себастьян тем временем устало выдохнул и сел обратно, будто весь этот вечер окончательно вымотал его. Эдгар поднялся, бросив взгляд на Беллатрису. — Мне нужно отдохнуть после ночной смены. Каспиан кивнул: — Я с тобой. Себастьян тоже поднялся, молча присоединившись. И вскоре в гостиной остались только Мирабель, Мальсберк, Люциус, Нарцисса, Фенрир и всё ещё приходящая в себя Беллатриса. Мирабель и Мальсберк продолжили спокойно пить чай, будто происходящее их почти не касалось. Люциус посмотрел на это с лёгким раздражением, затем подошёл к Нарциссе. — Уведем её в покои, — тихо сказал он. Нарцисса коротко кивнула. И они вдвоём поднялись, осторожно помогая Беллатрисе покинуть гостиную. Дверь за ними закрылась. И в комнате снова остались двое, спокойно допивающие чай… и слишком много мыслей, которые ещё только начинали складываться в нечто опасное. Волдеморт нёс Гарри по коридорам поместья. Шаги его были ровными, быстрыми, почти бесшумными. Тени скользили по стенам, отступая перед ним, словно не смея задерживаться слишком долго рядом. Гарри в его руках был лёгким. Слишком лёгким. Это ощущение неприятно зацепилось где-то на границе мыслей, но Волдеморт не остановился. — Келвин. Таффи, — негромко произнёс он, даже не оборачиваясь. Домовые эльфы появились мгновенно. — Да, хозяин! — Принесите зелья для восстановления магии. И новую одежду, — холодно добавил он. — Немедленно. — Есть, хозяин! Они исчезли так же быстро, как появились. Волдеморт продолжил путь. Он не смотрел на Гарри, но чувствовал его состояние — слабое дыхание, редкие, почти незаметные движения. Жив. Но на грани. Двери в его покои открылись сами. Он вошёл и направился прямо к кровати, не теряя ни секунды. Аккуратно — почти непривычно аккуратно — опустил Гарри на постель. Белое полотно резко контрастировало с его бледным лицом. В следующую секунду появился Келвин. — Зелья, хозяин! Волдеморт сразу же выхватил флакон. Не медля ни секунды, приподнял Гарри за плечи и заставил его выпить. Жидкость с трудом прошла — часть пролилась, часть он всё же проглотил. Никакой реакции. Никакого мгновенного эффекта. Волдеморт нахмурился. Слишком медленно. Он взял следующий флакон. — Пей. На этот раз движения были чуть резче. Гарри снова слабо отреагировал, но зелье всё же оказалось внутри. Прошло несколько секунд. Ничего. Тишина. Только дыхание. Слишком слабое. В груди Волдеморта на мгновение вспыхнуло раздражение. Резкое. Холодное. — Бесполезно… Он резко повернулся: — Келвин. Антикруцио. Эльф исчез мгновенно. И так же быстро вернулся. Волдеморт выхватил колбу так резко, что стекло тихо звякнуло в его пальцах. Ещё мгновение — и он уже вливал зелье Гарри. На этот раз эффект появился быстрее. Сначала едва заметно. Дыхание стало глубже. Ровнее. Лицо… всё ещё бледное, но уже не мертвенно. Напряжение в теле чуть спало. Волдеморт замер. Несколько секунд он просто смотрел. Затем медленно протянул магию, проверяя. Ощущение было чётким. Физическое истощение. Магическое — тоже, но не критичное. Зелья начали действовать. Он выдохнул. Едва заметно. И только после этого позволил себе сесть рядом на край кровати. Комната погрузилась в тишину. Настоящую. Без криков. Без чужих взглядов. Без лишних слов. Только он… и Гарри. Волдеморт опустил взгляд на него. Лицо всё ещё бледное. Ресницы чуть дрожат. Дыхание тихое. Живой. Он протянул руку. На этот раз — без колебаний. Пальцы коснулись волос. Мягко. Почти невесомо. Прядь скользнула между пальцами. Он задержал руку. Не убрал сразу. Странно. Слишком странно. Но… он не отдёрнул её. Комната оставалась тихой. И в этой тишине не было ни приказов, ни страха. Только редкое дыхание Гарри… …и едва заметное движение пальцев в его волосах. Они снова остались наедине.. Прошло несколько часов. Поместье постепенно вернулось к привычному ритму: кто-то тренировался, кто-то отдыхал после ночных вылазок, кто-то занимался своими делами, стараясь не возвращаться мыслями к произошедшему в гостиной. Но напряжение никуда не исчезло. Оно просто… затаилось. И когда по поместью разнёсся приказ собраться в зале для совещаний через тридцать минут — это напряжение словно снова подняло голову. Как волна, прошедшая сквозь всех. Каспиан Нотт сидел у себя в комнате, лениво перелистывая страницы книги. Он читал. Но не вчитывался. Мысли были заняты другим. Слишком многое произошло за сегодня. Когда раздалось сообщение, он замер на секунду, не переворачивая страницу. Совещание. Так скоро. Это означало одно — Тёмный Лорд уже сделал выводы. И собирался озвучить их. Каспиан медленно закрыл книгу. Поднялся. В его движениях не было спешки, но внутри уже выстраивались цепочки. Сегодня пострадала Беллатриса… но собирают всех. Значит, дело не только в ней. Он вышел в коридор. Холодный воздух встретил его тишиной и приглушёнными шагами других Пожирателей. Навстречу ему вышел Себастьян Эйвери. Они обменялись короткими взглядами — без слов, но с пониманием. Оба чувствовали: что-то изменилось. Спускаясь на первый этаж, Каспиан заметил Эдгар Розье вместе с дочерью — Мирабель Розье. Они шли рядом, но между ними чувствовалась разная реакция на происходящее. Эдгар — сосредоточенный. Мирабель — спокойная. Слишком спокойная. Без лишних слов они присоединились друг к другу и направились к залу. Двери уже были открыты. Внутри собирались остальные. Гул тихих разговоров наполнял пространство, но стоило войти — и он словно приглушался. Каспиан сразу отметил главное. Беллатриса. Она уже была там. И выглядела… спокойно. Неестественно спокойно. Словно ничего не произошло. Это настораживало больше, чем её обычные вспышки. Рядом находились и другие. И, что важнее— Родольф. Жив. Сидел, опираясь на спинку кресла, с забинтованной головой. Бледнее обычного, но в сознании. Каспиан чуть прищурился. Значит, восстановили быстро… Эдгар сразу направился к нему. Без колебаний. Мирабель же, словно это её не касалось, спокойно прошла дальше и заняла место рядом с Мальсберком, устроившись удобно, как будто пришла на обычную встречу. Себастьян последовал за Эдгаром. Каспиан — за ними. — Ты как, Родольф? — спросил Эдгар, останавливаясь рядом. В его голосе звучало сдержанное, но искреннее внимание. Родольф чуть усмехнулся, хотя движение далось ему не без усилия. — Всё в порядке, Эдгар… — спокойно ответил он. — Но спасибо за беспокойство. Себастьян скрестил руки на груди, внимательно глядя на него. — Это хорошо, — произнёс он. — Но всё же… что произошло в подземелье? Вопрос повис в воздухе. Тяжёлый. Неприятный. Родольф на секунду замолчал. Но ответить не успел. — Потом, — вмешался Рабастан Лестрейндж. Голос его прозвучал чуть резче, чем обычно. Он стоял рядом, взгляд был напряжённым. — Давайте позже. Ему и так досталось. И… — короткая пауза, — скоро придёт Милорд. Каспиан перевёл на него взгляд. Оценил. Заметил лишнее напряжение. — Согласен, — спокойно сказал он. — Сейчас не время. Он кивнул в сторону мест. — Сядем. Они заняли свои места. Постепенно в зал заходили и другие Пожиратели — те, кто не видел произошедшего лично, но уже слышал. Шёпот. Короткие взгляды. Вопросы без ответов. Каждый пытался собрать картину. Но полной она не складывалась ни у кого. Зал наполнялся. И одновременно — затихал. Ожидание становилось почти осязаемым. Рабастан сидел неподвижно. Но внутри всё было иначе. Мысли не останавливались. Что это было?.. Когда Гарри научился так работать с магией? Почему Родольф не сказал? Челюсть едва заметно сжалась. Я его брат. Я должен был знать. Взгляд на секунду скользнул в сторону Родольфа. Потом — вниз. Милорд знает… это ясно. Но почему… Мысль оборвалась. Резко. Он медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. Не сейчас. Не здесь. Не перед ним. Он выпрямился. Лицо снова стало спокойным. Почти безэмоциональным. Но внутри напряжение никуда не делось. Оно только глубже ушло. В зале становилось всё тише. Разговоры стихали. Каждый занял своё место. И теперь оставалось только одно—ждать. Прошло всего несколько минут. Ожидание затянулось, словно само время в зале замедлилось. Разговоры стихли почти полностью, остались лишь редкие шорохи и тихие вдохи. И вдруг—дверь резко распахнулась. Звук прозвучал слишком громко в наступившей тишине, заставив многих вздрогнуть. В зал вошёл Тёмный Лорд. Его появление мгновенно изменило атмосферу. Воздух словно стал тяжелее, холоднее. Даже те, кто до этого сидел спокойно, невольно выпрямились. Беллатриса дёрнулась едва заметно. Воспоминание о боли вернулось слишком резко. Она сжала пальцы, но тут же выпрямилась, подняв взгляд — в нём всё так же смешивались страх и преданность. Он прошёл вперёд, не спеша, и занял своё место во главе стола. Справа от него сел Барти Крауч, слева — Люциус Малфой. Одного не хватало — Северуса Снейпа. Но это, казалось, никого не волновало меньше, чем его самого. Тёмный Лорд окинул зал взглядом. Медленно. Внимательно. Проверяя каждого. Тишина стала полной. — Вы ведь уже знаете про ситуацию с Гарри Поттером. Голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Несколько человек чуть напряглись. Кто-то опустил взгляд. Кто-то, наоборот, замер, стараясь не выдать ни одной эмоции. — Я скажу это один раз, — продолжил он. — И повторять не буду. Его взгляд остановился на Беллатрисе. Холодный. Жёсткий. — Никто из вас не смеет трогать его без моего разрешения. В комнате стало ещё тише. — Особенно использовать на нём Круцио. Пауза. Тяжёлая. — Ясно? — Да, милорд, — раздались ответы. Остальные кивнули. Кто-то уверенно. Кто-то с задержкой. Кто-то — с явной неохотой. В глубине зала один из Пожирателей неловко подался вперёд. — Милорд… — голос его дрогнул. — Что ещё мы должны знать о Поттере? Взгляд Тёмного Лорда резко остановился на нём. Человек тут же замолчал. Побледнел. Пожалел, что заговорил. Несколько секунд тянулись мучительно долго. — Он… мне интересен. Спокойно. Почти равнодушно. Но от этого становилось только хуже. — И если с его головы упадёт хотя бы один волос без моего ведома… Он сделал паузу. Слишком долгую. — …вам всем это будет стоить жизни. Тишина стала давящей. Почти физической. Барти Крауч, сидящий рядом, едва заметно улыбнулся. В его взгляде мелькнуло что-то довольное, почти заинтересованное. Каспиан и Мальсберк, наблюдавшых за всеми, это заметили. Как и кое-что ещё. Рабастан и Родольф выглядели слишком спокойными. Слишком. Будто это не было для них новостью. Будто они… ожидали этого. Это не ускользнуло от внимательных глаз. Люциус Малфой, напротив, выглядел напряжённее обычного. Он держался, как всегда, но его взгляд стал тяжелее, задумчивее. Некоторым же было всё равно. Приказ есть приказ. Не трогать — значит не трогать. А вот Беллатриса—она молчала. Но её руки сжались в кулаки. Сильно. До побелевших пальцев. Злость в её взгляде никуда не делась. Но теперь она её сдерживала. Тёмный Лорд снова окинул зал взглядом. Убедился. Все поняли. И только после этого продолжил: — Теперь к другим делам. Голос стал холодно-деловым. — Некоторые семьи требуют внимания. Он чуть наклонил голову. — В ближайшее время часть из вас отправится с визитами. Небольшая пауза. — Я сам распределю. В зале снова появилось движение. Кто-то переглянулся. Кто-то напрягся. Кто-то, наоборот, выглядел заинтересованным. Но никто не перебивал. Потому что главное уже было сказано. И это меняло всё.