Гарри в плену у Волдеморта или он у его?

30 июля. Обед. Время медленно подходило к полудню. Закончив читать книгу, Гарри ещё какое-то время просто сидел в тишине, не двигаясь. Комната была спокойной. Солнечный свет мягко ложился на стол, на книги... и на аккуратно сложенные пергаменты. Гарри перевёл на них взгляд. И замер на секунду. Письма. Много. Слишком много, чтобы делать вид, будто их нет. Рядом стояли чернила и перо — словно всё уже было подготовлено заранее. Он чуть прищурился. — Ну да… письма. Гарри провёл рукой по волосам, тихо вздохнул и подтянул к себе первый лист. На мгновение задумался. С чего начать? С кого? …Лео. Он взял пергамент и начал писать. Медленно. Обдумывая каждое слово. Лео, Со мной всё в порядке, правда. Сейчас я… вроде как личный помощник. Можно сказать, меня просто повысили с официанта. Ничего такого, о чём стоит переживать. Всё под контролем. Надеюсь, у тебя всё хорошо. — Магнус Гарри перечитал написанное, чуть нахмурился, но всё же кивнул сам себе. Сложил письмо в конверт и отложил на стол. Следующий лист. Ноа. Перо снова коснулось пергамента. Ноа, Да, я знаю, что ты видел. И да… это выглядело странно. Я сам не до конца понимаю, что это было, если честно. Почему он тогда нёс меня на руках. Но со мной всё в порядке. Правда. Не переживай за меня. — Магнус Он задержал взгляд на этих строках дольше. Будто сам не до конца верил в написанное. Но всё равно сложил письмо и отложил его к первому. Дальше было проще. Рука уже привыкла. Райм У меня всё хорошо, правда. Надеюсь, у тебя тоже. Пиши, если будет возможность. Думаю, у меня теперь хватает странных историй. — Магнус Элисия, Со мной всё хорошо, не переживай. Я знаю, всё это выглядит странно, но на самом деле всё не так плохо. Как ты? — Магнус Дориан, Со мной всё в порядке. Не переживай за меня. Всё выглядит хуже, чем есть на самом деле. Надеюсь, у тебя всё хорошо. — Магнус Закончив, Гарри аккуратно сложил все письма в конверты и выровнял их в одну стопку. На столе. Ровно. Чётко. Он потянулся и откинулся назад, устраиваясь на кровати. Потолок встретил его привычной пустотой. — Интересно… кто поверит?.. Тихо. Почти шёпотом. Он прикрыл глаза на секунду, затем снова открыл. — Лео точно нет… — пробормотал он. — Он уже понял, что я что-то значу для Волдеморта… Гарри скривился. — Ах… как же сложно с этими аристократами. Правила, догадки, намёки… Он перевёл взгляд в сторону. — Они, конечно, нужны… но не до такой же степени. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок. Мысли лениво текли одна за другой. Что делать до вечера? Пока не придут Рабастан и Родольф. — Может, прогуляться по подземелью?.. Он сразу же поморщился. — Нет… ещё сильнее заболею. Только начал нормально себя чувствовать.. — Читать не хочется… ремонт я уже закончил… Он нахмурился, перебирая варианты. И вдруг чуть оживился. — Хм… а если попробовать рисовать? Гарри приподнялся на локтях. — Стены же неплохо получились… Мысль зацепилась. Осталась. Развилась. — Да… можно попробовать. Он кивнул сам себе, окончательно приняв решение. — Заодно займусь чем-то, пока тренировки с Родольфом не начались. Гарри поднялся с кровати и сел на стул, на мгновение задумался, а затем тихо позвал: — Таффи. Домовая эльфийка появилась почти мгновенно, как всегда — с лёгким хлопком и поклоном. — Здравствуйте, хозяин Гарри. Что-то нужно? — Привет, Таффи, — он чуть улыбнулся. — Принеси, пожалуйста, краски, мольберт… и холсты. Хочу попробовать рисовать. И… если есть, книги по рисованию тоже. — Таффи поняла, — сразу отозвалась она и исчезла. Комната снова погрузилась в тишину. Гарри откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в одну точку. Интересно, где она всё это берёт?.. Он слегка нахмурился, но почти сразу отмахнулся от мысли. Хотя… не так уж это и важно. Хлопок. Таффи вернулась так же быстро, как и исчезла. Вещи аккуратно появились в комнате: мольберт уже стоял в центре, рядом — чистые холсты, краски, кисти и несколько книг. — Всё для хозяина Гарри, — сказала она и, поклонившись, исчезла. — Спасибо… — тихо произнёс он, уже в пустоту. Гарри встал и подошёл к мольберту. Холст был чистым. Белым. Совершенно пустым. Он остановился перед ним, скрестив руки. — И что рисовать?.. Мысли перебирались одна за другой. Хогвартс?.. На секунду перед глазами всплыл замок — высокий, величественный, с башнями, уходящими в небо. Гарри чуть прищурился. …или факультеты? Он опустил взгляд на краски, затем взял кисть, покрутил её в пальцах. Гриффиндор. Слизерин. Когтевран. Пуффендуй. Четыре разных характера. Четыре разных цвета. — Хм… — тихо протянул он. Идея начала оформляться. — Сделаю все четыре. Он кивнул самому себе, будто утверждая решение. Но… не сразу. Гарри снова посмотрел на книги, лежащие рядом. — Сначала разберусь, как вообще это делать… Он усмехнулся, отложил кисть и взял одну из книг. Сел обратно на стул, устроившись поудобнее. Страницы тихо шелестели под пальцами. Линии. Тени. Форма. Он читал внимательно, иногда нахмуриваясь, иногда кивая. И постепенно… мысли становились тише. Комната — спокойнее. А впереди, на мольберте, уже словно ждал момент, когда белый холст перестанет быть пустым. Прочитав всё, Гарри наконец отложил книгу в сторону. Он несколько секунд просто сидел, глядя на мольберт, словно собираясь с мыслями. А затем встал. Медленно. Без спешки. Подошёл ближе, взял кисть — осторожно, будто это было что-то новое и в то же время… важное. — Ну… попробуем. Первым он выбрал свой факультет. Гриффиндор. Краски легли на палитру: насыщенный красный, тёплый золотой. Он на мгновение замер, а потом сделал первый мазок. Осторожный. Но уверенный. Кисть двигалась не идеально — где-то линия получалась толще, где-то чуть неровной — но в этом было что-то живое. Настоящее. Постепенно на холсте начал проявляться образ. Цвет за цветом. Форма за формой. Гарри даже не заметил, как полностью погрузился в процесс. Когда он отступил на шаг назад, перед ним уже был Гриффиндор. Не идеальный. Но… его. — Неплохо, — тихо пробормотал он, слегка улыбнувшись. Не давая себе долго задерживаться, он снова повернулся к краскам. — Теперь Слизерин… Зелёный. Холодный. Глубокий. Серебро. Контраст сразу ощущался иначе. Рука двигалась чуть увереннее. И в голове невольно всплыли лица. Рабастан. Родольф. Гарри на секунду остановился. …Барти? Он нахмурился. — Я даже не уверен, где он учился… Кисть замерла в воздухе. Пауза. А потом он тихо хмыкнул: — Да и не важно. Лёгкий мазок. — Всё равно ведёт себя как типичный слизеринец. В голосе прозвучала едва заметная усмешка. Он продолжил. Теперь движения стали быстрее. Свободнее. Слизерин получался более чётким, более выверенным. Когда он закончил, Гарри снова отступил. Окинул взглядом оба рисунка. — Уже лучше… Он не стал останавливаться. Когтевран появился следующим. Синий. Холодный, но спокойный. Здесь движения стали более аккуратными, почти продуманными до мелочей. Мазки — точнее. Линии — чище. Будто сам стиль менялся вместе с факультетом. Гарри даже чуть нахмурился, заметив это. — Странно… Но продолжил. И наконец — Пуффендуй. Жёлтый. Тёплый. Мягкий. Кисть двигалась легче, почти без напряжения. Последний мазок. И он остановился. Тишина. Гарри медленно опустил кисть и отступил назад. Четыре факультета. Разные. Но теперь — вместе. Он смотрел на них несколько секунд. Дольше, чем собирался. — …вау. Слово сорвалось само. Он провёл рукой по волосам, всё ещё не отрывая взгляда. — Я… реально это сделал. В голосе мелькнуло удивление. И что-то ещё. Лёгкая… гордость. Гарри усмехнулся и покачал головой: — Кто бы мог подумать. Он ещё раз посмотрел на рисунки. И на этот раз — уже внимательнее. Будто видел в них не просто краску. А кусочек себя. И это ощущение было… неожиданно приятным.

***

В это время в поместье семьи Забини разговор постепенно сошёл на нет. Имя Поттера ещё витало в воздухе, но уже не так остро — скорее, как мысль, к которой ещё вернутся позже. И в этот момент с тихим хлопком перед ними появился домовой эльф. — Обед готов, — почтительно произнёс он. — Просим в столовую. И ваши гости тоже приглашены. Блейз лениво поднял взгляд и кивнул: — Хорошо, уже идём. Эльф исчез. Блейз перевёл взгляд на остальных, чуть приподняв бровь: — Ну что, пойдёте есть? Панси тут же фыркнула, поднимаясь с места: — Ты ещё спрашиваешь? Конечно. Все эти разговоры меня утомили. Теодор, скрестив руки на груди, хмыкнул: — Это ты больше всех болтала. Панси резко обернулась, гордо вскинув подбородок: — Естественно. Но именно вы меня увлекли в этот разговор. С этими словами она развернулась и первой направилась к выходу, не дожидаясь остальных — будто это она здесь хозяйка. Драко тихо выдохнул, закатив глаза: — Как всегда. — Ничего нового, — добавил Теодор. Блейз только усмехнулся, поднимаясь: — Идём, пока она там всё не съела без нас. Трое парней переглянулись и спокойно направились следом за Панси. Неторопливо. Сдержанно. Как и подобает. …настоящим аристократам. Через пару минут они уже были в столовой. Комната встретила их мягким светом и тёплым, насыщенным ароматом еды. Стол был накрыт идеально — аккуратно, со вкусом, как и полагалось в таком доме. Драко сел рядом с Теодором. Напротив устроились Панси и Блейз. Некоторое время они ели молча, наслаждаясь едой, пока Драко, не поднимая взгляда от тарелки, не спросил: — А где твоя мать? Блейз ответил сразу, даже не задумываясь: — Наверное, опять с кем-то встречается… или разводит на деньги. Как обычно. Панси одобрительно хмыкнула: — Да твоя мама крутая. Настоящая сильная женщина. Блейз чуть склонил голову, будто обдумывая это: — Хм… наверное. Теодор тихо вздохнул: — Ладно, давайте без темы родителей. Просто поедим… а потом поиграем во что-нибудь. Настольное. Драко кивнул: — Согласен. Надо немного расслабиться. Панси тут же добавила: — Без проблем. Но завтра вы идёте со мной по магазинам. Блейз поднял взгляд: — Мы не соглашались. Панси посмотрела на него с лёгкой усмешкой: — И что? Пойдёте — значит, пойдёте. Тон не оставлял выбора. Теодор устало прикрыл глаза: — Хорошо… как скажешь. Они продолжили есть, разговор стал легче, спокойнее. Когда трапеза закончилась, эльфы быстро убрали со стола. Блейз встал и вскоре вернулся с коробкой в руках. Он поставил её на стол и с лёгкой ухмылкой посмотрел на остальных: — Ну что… сыграем? Он открыл крышку. — В Монополия. Драко сразу прищурился: — Это… маггловская штука? — Угу, — спокойно ответил Блейз. — Нашёл. Точнее… забрал. Панси фыркнула: — Конечно забрал. — Зато работает, — невозмутимо добавил Блейз. Теодор наклонился ближе, разглядывая поле: — И в чём смысл? — Покупаешь улицы, собираешь деньги, разоряешь остальных, — коротко пояснил Блейз. — Но… Он щёлкнул пальцами — и поле едва заметно изменилось. Обычные названия исчезли, заменяясь другими. Косой переулок. Хогсмид. Лютный переулок. Карточки слегка засветились. — Я немного её… доработал. Панси заинтересованно приподняла бровь: — Уже лучше. Драко наклонился ближе: — То есть это магическая версия маггловской игры? — Именно, — усмехнулся Блейз. Теодор спокойно кивнул: — Ладно. Тогда это даже интересно. Панси села удобнее: — Я в игре. Драко хмыкнул: — Только не ной потом. — Это ты не ной, — тут же парировала она. Блейз разложил фишки: — Играем… со ставками. Тишина на секунду. Драко заинтересованно посмотрел на него: — Какими? — Деньги… желания… — он сделал паузу и усмехнулся, — или что-нибудь повеселее. Панси улыбнулась шире: — Вот это уже разговор. Теодор взял фишку: — Я согласен. Драко тоже потянулся к игре: — Начинаем. Несколько минут спустя… — Серьёзно?! — Панси резко откинулась назад. — Ты уже скупил полполя?! — Это называется стратегия, — спокойно ответил Драко. — Это называется везение, — буркнула она. — Зависть, — добавил он. Блейз тихо рассмеялся: — Я же говорил, игра затянет. Теодор молча двигал фишку, затем спокойно сказал: — Панси, ты только что влезла в долг. — Что? — Ты должна. Тишина. Панси медленно перевела взгляд на него: — …мы пересмотрим правила. — Нет, — одновременно ответили трое. Игра продолжалась. И, судя по всему, никто уже не вспоминал, что она вообще была маггловской. Несколько партий спустя атмосфера за столом изменилась. Смех стал громче, реплики — живее, а ставки — всё рискованнее. И в какой-то момент… — Я выиграла, — спокойно, но с явным удовольствием произнесла Панси, откидываясь на спинку стула. Тишина на секунду. Драко замер, глядя на поле. — …не может быть. Теодор взглянул на расстановку фишек и кивнул: — Может. Она тебя обанкротила. Блейз усмехнулся: — Чисто. Красиво. Без шансов. Панси довольно улыбнулась, склонив голову набок: — Ну что, Малфой… готов? Драко медленно поднял на неё взгляд: — Мне уже не нравится, как это звучит. Панси уже собиралась что-то сказать, но Теодор вдруг спокойно вставил: — Кстати… может, пересмотрим правила? Пока не поздно. Она резко повернула к нему голову: — Нет. — Но— — Нет, — уже жёстче повторила она. — Мы не меняем правила. Блейз лениво добавил, приподняв бровь: — Вообще-то ты сама предлагала. Панси даже не моргнула: — Ничего не помню. — Я такого не говорила. Теодор тихо фыркнул, но спорить не стал. Панси перевела взгляд на Драко. Он уже сидел напротив, напряжённый, явно ожидая худшего. И, кажется… предчувствовал. Панси улыбнулась. — Ты должен признаться в любви Поттеру. Тишина. Полная. Драко резко покраснел: — Что за бред?! Он даже чуть привстал: — Ты моей смерти хочешь?! Панси невинно моргнула. — И вообще, — продолжил он, раздражённо, — я его не люблю. И тут же, почти одновременно: — Любишь! — хором выдали Блейз, Теодор и Панси. Драко замер. Отвернулся. Скрестил руки. — Может и люблю, — буркнул он, не глядя на них. — Но задание выполнять не буду. Панси наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол. Её взгляд стал серьёзнее. — Драко. Он неохотно посмотрел на неё. — Я не прошу сделать это прямо сейчас. — Потом. Она смотрела ему прямо в глаза. — Главное — дай слово, что сделаешь. Драко замялся. На секунду. Слишком долгую. Взгляд метнулся в сторону. Потом обратно. Он тяжело выдохнул: — …хорошо. Панси улыбнулась. — Отлично. Блейз тихо присвистнул: — Вот это уже интересно. Теодор лишь покачал головой, но в его взгляде мелькнуло любопытство. — Продолжаем? — спокойно спросил он. — Конечно, — ответила Панси. Игра возобновилась. Фишки снова задвигались по полю. Ставки — продолжились. Разговоры — вернулись. Но… Драко уже почти не следил за игрой. Он сидел, уставившись куда-то в сторону, делая ходы почти автоматически. Мысли упорно возвращались к одному. К Поттеру. Он раздражённо сжал челюсть. — Бред какой-то… Пробормотал почти неслышно. И всё же… Как бы он ни пытался отвлечься — не получалось. И это злило сильнее всего. В это время, пока ребята только начинали новую партию игры, в поместье Малфоев царила совсем другая атмосфера. Тренировочный зал был наполнен эхом заклинаний. Рабастан стоял в центре, палочка в руке двигалась чётко и уверенно. Движения — отточенные. Голос — ровный. Заклинания срывались одно за другим, ударяясь о мишени, отражаясь от щитов. Прошёл час. Потом ещё один. Пот постепенно выступил на висках, дыхание стало глубже, но он не останавливался. Ещё одно заклинание. Ещё один взмах. И только после этого он наконец опустил палочку. Тишина резко накрыла зал. Рабастан медленно выдохнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. — Хватит… — тихо произнёс он самому себе. Развернувшись, он вышел из зала, шаги глухо отдавались по коридору. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он направился к своей комнате. Дверь тихо закрылась за его спиной. Он без лишних движений снял тренировочную одежду и направился в ванную. Горячая вода быстро наполнила пространство паром. Тепло обволакивало, расслабляло мышцы, снимало напряжение. Мысли становились тише. Чище. Сорок минут пролетели почти незаметно. Когда он вышел, волосы ещё были влажными, капли воды медленно стекали по шее и спине, но он не придал этому значения. Лёгкая расслабленность сменилась привычной собранностью. — Фарри, — коротко позвал он. Домовик появился мгновенно. — Принеси еду. — Да, хозяин. Эльф исчез. Рабастан тем временем уже сел за стол. Перед ним лежали бумаги. Отчёты. Документы, которые нужно было передать Тёмному Лорду. Через минуту еда уже стояла рядом, но он почти не обратил на неё внимания. Взяв перо, он сосредоточился. Строчка за строчкой. Мысли снова становились чёткими. Холодными. Капля воды с влажных волос упала на его плечо, медленно скатилась вниз. Он даже не шелохнулся. Рабастан продолжал писать, полностью погружённый в работу, словно усталости и не было вовсе. Только иногда его взгляд на мгновение замирал. И тогда в голове мелькала одна и та же мысль: Надо вечером зайти к Гарри. И каждый раз он возвращался к строкам — чуть быстрее, чем прежде. Гарри находился в подземелье. Тишина здесь была глубже, чем в остальных частях замка, и лишь редкие звуки его движений нарушали её. Перед ним стоял мольберт, на котором уже был закреплён новый холст. Он аккуратно убрал предыдущую картину — ту, где были изображены четыре факультета Хогвартса, — и положил её на кровать, стараясь не повредить свежую работу. Затем вернулся к мольберту и, взяв кисть, на мгновение замер. — Теперь… их трое… В мыслях он медленно перебирал лица тех, к кому успел привязаться за последнее время. Образы всплывали один за другим — чёткие, живые, почти осязаемые. Он сделал первый мазок. На этот раз он решил изобразить Рабастана, Родольфа и Барти вместе. Ребята в его воображении стояли в нарядных мантиях, и композиция складывалась сама собой. Барти оказался в центре. Гарри сам не до конца понимал почему, но ему казалось естественным именно такое расположение — будто именно он должен был находиться в середине этой небольшой сцены. Сначала он начал с Рабастана, расположив его слева. Медленные, точные движения кисти постепенно выстраивали черты лица, форму одежды, характерный силуэт. Затем он перешёл к Барти, стараясь передать его взгляд и осанку, ту самую сдержанную уверенность, которая чувствовалась даже в его молчании. И, наконец, Родольф — справа, дополняющий композицию своей собранностью и спокойной силой. Работа захватывала его всё больше. Гарри почти не замечал времени, полностью погружаясь в процесс. Линии ложились одна за другой, цвета постепенно оживали на холсте, превращаясь в цельную картину. И только спустя какое-то время он вдруг вспомнил, что на столе всё это время лежали письма, до которых он так и не отнес Волдеморту. Но он лишь на мгновение замер, не отрывая взгляда от полотна… И снова продолжил рисовать. Когда Гарри закончил вторую картину и принялся за третью, за окнами уже сгущались сумерки. В подземелье стало заметно темнее, и мягкий свет лампы отбрасывал тёплые тени на стены и мольберт. На этот раз он решил изобразить Волдеморта. Не как символ страха, а как знак благодарности — своеобразный жест за всё, что происходило между ними, за странные, но важные моменты их взаимодействия. Он сосредоточенно работал, выводя линии и формы, не замечая, как постепенно полностью погружается в процесс. И именно поэтому не услышал, как дверь в подземелье тихо открылась. Шаги раздались почти беззвучно, но приближались всё ближе, пока не остановились у клетки Гарри. Рабастан замер на пороге. Его взгляд сразу зацепился за два холста, аккуратно лежавших на кровати. Медленно, стараясь не нарушить тишину, он вошёл внутрь. Гарри всё ещё был сосредоточен на работе и не заметил его присутствия. Тогда Рабастан негромко кашлянул. Гарри вздрогнул и резко обернулся. Узнав гостя, он тут же улыбнулся. — Привет, Рабастан. Как прошёл день? И, не дожидаясь ответа, снова вернулся к картине. — Хорошо, — ответил Рабастан, проходя внутрь. — Тренировался. А ты, судя по всему, совсем здесь обжился. Он окинул взглядом помещение. — Да, учусь рисовать. Круто, да? — спокойно отозвался Гарри. Рабастан чуть усмехнулся: — Круто. Хочешь, я буду читать книги вслух, пока ты работаешь? Гарри на мгновение оживился: — Оо, хорошая идея. Спасибо, Рабастан. Рабастан взял одну из книг и устроился рядом, начав читать вслух. Его голос был ровным и спокойным, создавая тихий фон, в который Гарри мог погрузиться, продолжая рисовать. Гарри слушал, время от времени улавливая отдельные фразы, и кисть его двигалась всё увереннее. Примерно через двадцать минут дверь снова открылась. На этот раз вошёл Барти. Он коротко поздоровался и, не долго думая, сел на стул рядом с Рабастаном, присоединяясь к чтению. Поначалу всё шло спокойно, но вскоре Барти начал вслух комментировать действия персонажей, высказывая свои суждения. Это явно не нравилось Рабастану — между ними быстро завязался спор о том, правильно ли поступает герой книги. — Это логично, — настаивал Барти. — Ничего подобного, — спокойно, но упрямо возражал Рабастан. Голоса становились чуть более оживлёнными, но не переходили в серьёзный конфликт — скорее в привычное интеллектуальное соперничество. Гарри, слушая их перепалку, лишь слегка улыбался, продолжая аккуратно наносить мазки на холст. В этот момент подземелье уже не казалось таким тихим. В нём появилось что-то живое — почти домашнее, несмотря на окружающую мрачность других клеткот. Гарри закончил работу, аккуратно отложил кисть и, слегка размяв пальцы, присел рядом с Рабастаном и Барти. — Я согласен с Барти, — спокойно сказал он. — Он поступил логично. У него не было выбора. Рабастан сразу нахмурился: — Выбор есть всегда. Он мог спасти Лесси, но не сделал этого. Барти усмехнулся, чуть наклонив голову: — Зачем ему её спасать? Он почти её не знает. Скажи, я прав, Гарри. Гарри кивнул: — Да, естественно. И там были другие люди, которых он знал гораздо лучше. В такой ситуации спасать Лесси ему казалось нелогичным. Рабастан на секунду замолчал, затем вздохнул: — Ладно… я понял. Просто она мне понравилась — и по характеру, и по описанию внешности. Барти тут же прищурился: — Я это уже давно понял. Ты перечитывал её описание. — Что?! Не было такого! — резко возразил Рабастан. — Было-было, — невозмутимо ответил Барти, явно наслаждаясь моментом. Рабастан уже собирался что-то резко ответить, но Барти продолжал поддразнивать, и через несколько секунд между ними вспыхнула лёгкая перепалка. Гарри попытался вмешаться: — Эй, хватит, вы же… Но его голос утонул в их споре. Барти подливал масла в огонь, Рабастан начал раздражаться всё сильнее — и в какой-то момент просто резко поднялся со своего места. — Всё, достаточно. И, не дожидаясь ответа, он развернулся и быстрым шагом направился прочь. — Эй, стой! — тут же бросил Барти и сорвался следом. Рабастан уже перешёл на бег, и Барти, усмехнувшись, последовал за ним. Гарри на секунду застыл, глядя им вслед. Затем тихо выдохнул, сдерживая смех. — Ну конечно… Он поднялся и неспешно пошёл за ними, прислушиваясь к удаляющимся шагам. В подземелье снова стало шумно — теперь уже от их беготни и голосов, отражающихся от каменных стен. Гарри, всё ещё улыбаясь, направился их ловить. Барти почти догнал Рабастана, когда тот резко развернулся и ударил его по голове книгой, всё ещё зажатой в руке. — Ай! Ты что?! — воскликнул Барти, отшатнувшись. — Это за то, что бесишь меня! — огрызнулся Рабастан, вновь замахиваясь. Барти попытался увернуться, но Рабастан продолжал наседать, всё ещё раздражённый и явно не собирающийся останавливаться. В этот момент Гарри наконец добежал до них. Он остановился в нескольких шагах и с лёгким замешательством наблюдал за происходящим: Барти что-то быстро говорил, пытаясь успокоить Рабастана, но тот оставался упрямо злым. Гарри тихо выдохнул: — И что мне теперь делать?.. Если попытаюсь их успокоить, ничего не выйдет… На секунду он задумался. И вдруг ему в голову пришла идея. Не раздумывая больше, он резко сорвался с места и, разогнавшись, бросился прямо на них. Мгновение — и все трое рухнули на пол. Рабастан и Барти оказались под ним, а сам Гарри, не удержавшись, тут же рассмеялся. Сначала оба замерли от неожиданности, ошарашенные таким поворотом. Несколько секунд они просто лежали, не понимая, что произошло. Но первым пришёл в себя Барти. — Ты… серьёзно?.. — выдохнул он, а затем неожиданно для самого себя усмехнулся и начал смеяться. Его смех быстро стал заразительным — и вскоре Гарри уже смеялся вместе с ним. Рабастан ещё какое-то время пытался сохранять серьёзность, но, глядя на эту сцену, не выдержал и тоже начал смеяться, сначала тихо, затем всё свободнее. Гарри, перевернувшись на спину, раскинулся на полу между ними. Теперь они втроём лежали рядом, глядя в потолок подземелья и смеясь, будто все недавние споры и раздражение внезапно потеряли значение. На мгновение здесь стало по-настоящему легко. Полежав ещё минуту, трое постепенно начали ощущать холод каменного пола. Рабастан первым нарушил тишину: — Давайте уже вставать. Уже поздно, скоро будет ночь. Барти приподнялся на локтях и посмотрел на него с лёгкой насмешкой: — Ну и зануда ты. Рабастан фыркнул: — Я зануда? А кто тут только что притворялся серьёзным перед Гарри? Ты, симулянт хренов. Гарри, всё ещё лежавший рядом, тихо слушал их перепалку, мысленно уже в который раз «проклиная» их за бесконечные споры, но без злости — скорее с усталой улыбкой. Барти на это лишь закатил глаза и сел, затем поднялся на ноги и протянул руку Гарри. Тот принял помощь и тоже встал. — Ладно, пойдём уже, — сказал Барти. — Но сначала проводим Гарри до его комнаты. — Хорошо, — кивнул Рабастан. Они направились обратно. Добравшись до комнаты Гарри, он вошёл внутрь, взял со стола письма и вышел обратно. Это сразу привлекло внимание ребят. — Что у тебя в руках? — спросил Барти. — А, это письма, — спокойно ответил Гарри. — Я должен отдать их Волди, чтобы он отправил их моим друзьям, которые были на балу. Рабастан слегка удивлённо приподнял бровь: — Неплохо устроился, да, Барти? Ответа не последовало. Они обернулись — Барти застыл на месте. — Барти, всё хорошо? — настороженно спросил Гарри. В следующий момент Барти резко «очнулся» и, шагнув вперёд, неожиданно схватил Гарри за плечи. — Как ты назвал Милорда? — его голос стал заметно напряжённее. Гарри немного замялся: — Волди… а что? Барти выглядел сбитым с толку, словно не до конца верил услышанному. Рабастан, наблюдая за этим, спокойно заметил: — Похоже, тебе нужно успокоительное зелье. Пойдём. Барти перевёл взгляд на него и отмахнулся: — Мне не нужно никакое зелье. Спасибо за заботу. — Хорошо-хорошо, — вздохнул Рабастан. — Тогда давайте уже пойдём. Барти резко развернулся и направился к выходу из подземелий. За ним последовали Гарри и Рабастан. Рабастан, слегка наклонившись к Гарри, шёпотом сказал: — Я же предупреждал… при Барти такие слова лучше не произносить. — Прости, забыл, — тихо ответил Гарри. — Не думал, что он будет таким… эмоциональным. Но это даже… немного мило. Он улыбнулся, взглянув на Рабастана. Они поднялись по лестнице и вышли из подземелий. Барти, не задерживаясь, сразу направился на второй этаж к своей комнате. Рабастан же решил проводить Гарри до кабинета Милорда. Гарри пытался возразить, уверяя, что и сам знает дорогу, но Рабастан лишь покачал головой: — Мне так спокойнее. И Гарри не стал спорить. Они пошли дальше по коридору, где тени от факелов мягко ложились на стены, а замок постепенно погружался в вечерню тишину. Подойдя к чёрной двери, они остановились. Гарри замер. Внутри всё вдруг сжалось, будто невидимая рука перехватила дыхание. — Что такое? — тихо спросил Рабастан, заметив его нерешительность. — Почему стоишь? Гарри неловко повёл плечом, не отрывая взгляда от двери. — Просто… не по себе. Обычно я захожу к нему вместе с… Волдемортом. Он на секунду запнулся. — Ну… или по приказу. А сейчас — сам. Рабастан мягко усмехнулся. — Это нормально. Мы тоже его боимся. Он чуть наклонился ближе. — Но письма ведь он сам тебе дал? — Да, — уже увереннее ответил Гарри. — Значит, это приказ. Не просьба. Гарри на мгновение задумался… а потом слабо улыбнулся. Эта мысль почему-то действительно помогла. Он поднял руку и постучал. Из-за двери почти сразу раздался голос — тихий, холодный, с лёгкой усталостью: — Входи. Гарри приоткрыл дверь. — Это я… я принёс письма. — Заходи. Положи на стол. Тёмный Лорд даже не поднял головы от бумаг. Гарри вошёл, аккуратно закрыл за собой дверь и подошёл ближе, положив письма на край стола. — Что-то ещё? — наконец спросил Волдеморт, поднимая взгляд. Красные глаза остановились на Гарри. — Вроде нет… — он немного замялся. — Спасибо за письма. Я тогда пойду. — Стой. Гарри мгновенно застыл. — Что ты сегодня делал? Волдеморт отложил перо и внимательно посмотрел на него. Гарри сел на край дивана, собираясь с мыслями. — Я… читал книги, которые принёс Рабастан. Немного помолчал и добавил: — И учился рисовать. Взгляд Волдеморта стал чуть внимательнее. — Рисовать? И как успехи? — Ну… нормально, — Гарри смущённо усмехнулся. — Первая картина была кривая… там были факультеты Хогвартса. При упоминании Хогвартса на губах Волдеморта мелькнула почти незаметная улыбка. — Вторая — там Рабастан, Родольф и Барти. — Барти? — резко уточнил он. Гарри моргнул. — А… ты не знал? Волдеморт молча кивнул и задумался, сцепив пальцы под подбородком. Гарри немного растерялся, но всё равно продолжил рассказывать — как рисовал, как вспоминал лица… И вдруг чихнул. Волдеморт сразу вернулся из своих мыслей. — Ты чихнул? Гарри провёл рукой по носу, будто ничего особенного не произошло. — Наверное… из-за того, что лежал на полу в подземелье. — Что значит — лежал на полу? Гарри неловко почесал шею, отводя взгляд. — Ну… мы с Барти и Рабастаном упали на пол, — он чуть смущённо улыбнулся. — Посмеялись… и полежали там немного. Он на секунду задумался, а потом добавил уже тише: — Я, кажется, простыл. Раньше тоже немного болел… окно забыл закрыть. Зелье Родольфа помогло, стало лучше… но, похоже, я снова начинаю заболевать. Волдеморт тихо выдохнул. — Понятно. Пауза. — С тобой не проходит ни дня без приключений. Гарри смутился и опустил взгляд. — Мне… можно идти? — Иди. Отдыхай. У меня есть дела. Гарри уже почти вышел, но вдруг остановился у двери. Он обернулся. — Ты… спишь? Волдеморт чуть прищурился. — Сплю. Но не всегда. Короткая пауза. — А теперь иди. Гарри кивнул и вышел. Дверь тихо закрылась за его спиной. Он шёл обратно в подземелье, погружённый в мысли. Если ему не обязательно спать… но тогда зачем он спал со мной в покоях, он… был рядом со мной когда я проснулся! В голове всплыла та сцена. Гарри резко покраснел и тряхнул головой. — Да ну… бред какой-то. Но мысли упрямо не уходили.

***

Дверь тихо закрылась. Шаги Гарри затихли в коридоре, растворяясь в каменных стенах поместья. В комнате снова стало тихо. Слишком тихо. Волдеморт не сразу вернулся к бумагам. Его пальцы всё ещё лежали на столе, но перо больше не двигалось. Взгляд был направлен в одну точку — туда, где только что стоял мальчик. Гарри Поттер. Он медленно откинулся на спинку кресла. Странное чувство. Непривычное. Раздражающее… …и притягивающее одновременно. — Поттер… — почти неслышно произнёс он. Сколько раз он произносил это имя с ненавистью? С холодным презрением? Сколько раз представлял его смерть? И вот теперь… Он живёт в его доме. Спит под его крышей. Разговаривает с ним… как будто это нормально. Волдеморт нахмурился. Это было неправильно. Всё это было неправильно. Он должен был видеть в нём врага. Символ. Препятствие. Но вместо этого… Он видит мальчишку, который чихает, потому что забыл закрыть окно. Который рисует. Который смеётся с Пожирателями Смерти… как будто они не убийцы. Который назвал его… Волдеморт резко сжал подлокотник кресла. — «Волди»… В комнате на мгновение повеяло холодом. Магия вокруг него дрогнула, словно откликнулась на внутреннее напряжение. Любой другой за это уже был бы мёртв. Без сомнений. Без раздумий. Но он… Он ничего не сделал. Почему? Этот вопрос повис в воздухе — тяжёлый и неприятный. Волдеморт медленно поднялся. Подошёл к окну. Тёмное стекло отражало его собственное лицо — холодное, чужое… почти нечеловеческое. И вдруг — короткая, почти незаметная мысль: А как он видит меня?.. Не как Тёмного Лорда. Не как чудовище. А как кого-то… с кем можно говорить. Он поморщился, будто от этой мысли стало физически неприятно. — Глупость. Он отвернулся от окна. Это слабость. Опасная. Непозволительная. Но… Почему тогда он приходит к нему ночью? Почему проверяет, спит ли он? Почему вообще… думает о нём? Волдеморт остановился посреди комнаты. Ответа не было. И это раздражало сильнее всего. Он привык всё понимать. Контролировать. Просчитывать. А Гарри Поттер… Он был хаосом. Непредсказуемым. Живым. И слишком… настоящим. Волдеморт медленно закрыл глаза. — Это ничего не меняет, — холодно произнёс он в пустоту. Но внутри… он уже не был в этом так уверен. Волдеморт стоял неподвижно. Слово, которое он только что произнёс, не исчезло. Хаос. Он усмехнулся — коротко, почти беззвучно. Как иронично. Всю свою жизнь он стремился к порядку. К идеальной системе. К миру, где всё подчинено силе, логике… и ему. Где нет случайностей. Где нет слабости. Где нет… лишнего. И теперь в самом центре этого мира появился Гарри Поттер. Живое противоречие. Нарушение всех правил. Он не должен был выжить. Не должен был оказаться здесь. Не должен был… вести себя так. Волдеморт медленно провёл пальцами по краю стола. — Он не боится, — тихо сказал он. И это было самым странным. Не дерзит. Не бросает вызов. Но и не боится. Смотрит прямо. Говорит просто. Смеётся. Живёт. Словно не понимает, где находится. Или… Словно ему всё равно. Волдеморт нахмурился. Это было не похоже на глупость. Нет. Гарри не был глуп. Он был… Искренним. И именно это делало его опасным. …и интересным. Волдеморт резко отдёрнул руку, словно от огня. — Интересным? — холодно повторил он. В его голосе проскользнуло раздражение. Это слово ему не нравилось. Слишком… человеческое. Но он не мог отрицать. Гарри Поттер был хаосом. И, вопреки всему… этот хаос не разрушал. Он менял. Тихо. Незаметно. Как трещина в идеально гладком стекле. Волдеморт медленно выдохнул. — Нужно держать дистанцию. Это было правильно. Логично. Необходимо. Он не сдвинулся с места. Тишина снова заполнила комнату. И в этой тишине появилась мысль. Спокойная. Чёткая. Неожиданно простая: Он сейчас спит? Волдеморт закрыл глаза на мгновение. …и уже через секунду открыл их. Решение было принято быстрее, чем он успел его осознать. Без слов. Без объяснений. Он просто шагнул в тень. Тень мягко сомкнулась вокруг него. Без звука. Без всплеска магии. Пространство словно уступило ему дорогу. И через мгновение Волдеморт уже стоял в подземелье. Тишина. Глубокая, плотная — такая, какую можно найти только под землёй. Он сделал шаг вперёд. Камень под ногами был холодным, воздух — чуть влажным. Слабый запах краски всё ещё витал в комнате, смешиваясь с чем-то тёплым, живым… чужим для этого места. Гарри. Волдеморт остановился у клетки. Несколько секунд он просто смотрел. Мальчик спал. Спокойно. Слишком спокойно для того, кто находился здесь. Одна рука была откинута в сторону, другая лежала рядом с подушкой. Волосы растрепались, прядь чуть прикрывала лицо. На столе — краски. Кисти. Незаконченные работы. Волдеморт перевёл взгляд. Картины. Он медленно вошёл внутрь, почти бесшумно. Подошёл ближе. Одна из картин — знакомые лица. Рабастан. Родольф. …Барти. Он на мгновение задержал взгляд. Затем — ещё одна. И третья. Почти законченная. Он. Волдеморт замер. Несколько секунд он просто смотрел на холст. Линии были почти завершены, но образ уже угадывался. Холодный. Чёткий. …и почему-то не пугающий. Это было странно. Он перевёл взгляд на Гарри. Мальчик слегка повернулся во сне, тихо выдохнул. Живой. Тёплый. Настоящий. Волдеморт медленно подошёл ближе. Слишком близко. Он остановился рядом с кроватью. На расстоянии вытянутой руки. Магия вокруг Гарри ощущалась иначе, чем днём. Мягче. Глубже. Она не давила — она… текла. Словно дышала. Волдеморт чуть наклонил голову, прислушиваясь к этому ощущению. Интересно. Очень. Он медленно протянул руку. Почти коснулся. На мгновение. Всего на долю секунды. И в этот момент— магия откликнулась. Лёгкое движение. Тёплая волна. Не защита. Не атака. Ответ. Волдеморт замер. Его пальцы зависли в воздухе. …он чувствует? Нет. Гарри не проснулся. Но его магия… Она не оттолкнула. Она не испугалась. Она… приняла. Волдеморт резко отдёрнул руку. В груди на мгновение что-то неприятно сжалось. Неправильно. Это неправильно. Он нахмурился, но взгляд всё равно снова вернулся к Гарри. — Ты не должен быть таким… — тихо произнёс он, почти шёпотом. Слово так и не было сказано. Он не закончил. Не смог. Гарри чуть нахмурился во сне, словно что-то почувствовал, и тихо пробормотал: — …Родольф… не надо… Волдеморт замер. Несколько секунд он просто смотрел на него. Потом — почти незаметно — усмехнулся. — Даже во сне тренируешься… Тихо. Почти мягко. Он ещё раз оглядел комнату. Картины. Книги. Деревянные фигурки. Жизнь. В месте, где её не должно было быть. Волдеморт выпрямился. Тень снова начала собираться вокруг него. Но прежде чем уйти… он на секунду задержался. И всё же — очень легко, почти невесомо — коснулся его волос. Короткое движение. Почти несуществующее. Будто проверка. Будто… убеждение, что он настоящий. Гарри едва заметно шевельнулся, но не проснулся. Волдеморт отдёрнул руку так быстро, словно обжёгся. Мгновение. И тень сомкнулась. Комната снова осталась пустой. Только тихое дыхание Гарри нарушало тишину подземелья.