Неудержимые

Легкие горели, пока парень, разгоряченный, опирающийся на собственные колени от усталости, жадно вдыхал воздух. Грудь и спина часто вздымались от вдохов, а глаза были прикрыты. Рыжие пряди сырой челки неприятно липли ко лбу, но парень даже не пытался их сейчас убрать. Восстановив дыхание и наконец выпрямившись, Тарталья оглядел спортивный зал, где все уже почти разошлись после игры, и, заприметив знакомую темную макушку на трибунах, поспешил к ней. Листавший соцсети Скарамучча, заслышав в кое-то веке приближающиеся шаги, отвлекся от телефона, чтобы глянуть на парня. Сырые волосы, уже зачесанные назад, чтоб не лезли в глаза, приоткрытый рот, покрасневшее и вспотевшее лицо, и все еще часто поднимающаяся грудь, притягивающая к себе взгляд. О и конечно руки. Сильные руки. Усыпанные веснушками на плечах и тыльных сторонах ладоней, которые хочется расцеловать, руки. То как работают мышцы на них во время игры, как он этими руками обвивает тело или шею Скарамуччи, его ходящий во время этого кадык, его слегка пухлые и скорее зацелованные губы, шепчущие на ухо тысячи приятных слов… - Ска-ар, - прям над головой послышался протяжный звонкий голос, а у лица пролетели щелкающие пальцы. Он вырвался из пелены размышлений, смотря на зовущего его человека, а потом осознал, куда только забрели его мысли. Глаза тут же немного округлились, но Скарамучча быстро среагировал, возвращая прежнее выражение лица настолько, насколько это возможно и отворачиваясь в сторону, скрывая лицо за волосами. Он пытался сыграть раздражение таким жестом в лицо, но не был уверен, насколько оно получилось, хотя Тарталья вроде в лице не изменился (однако все же Скар этого и не видел). - Ты чего застыл? Вставай давай, как тебе игра? - и он протянул Скару руку. Тот все же взялся за нее, поднимаясь с места, хватая свою сумку и пытаясь привести мысли в порядок. - Хорошая. Молодцы, - вышло скованно, но пойдет. - А я как тебе? - он спрашивал хитро, немного ластясь в сторону парня, а на губах играла глупая улыбка. - И ты молодец, куда ж без этого, - он действительно так считал, но сказать искренне сейчас не мог. В голове вертелось только одно и от того взгляд был направлен вниз, а речь и движения получались чересчур сжатыми. - Что-то случилось? - и в голосе искреннее беспокойство. Архонты, какой же он милый, когда не выдает все его дурацкие замашки. - Все в порядке. Просто… устал после сегодняшнего дня. Давай быстрее. Дверь в раздевалку слегка скрипнула, открываясь, и они зашли внутрь, что-то щелкнуло. Скар сел на скамейку, бросая рядом сумку, а Тарталья доставал из своей влажные салфетки, воду и сменную одежду. И никто даже не имеет права винить Скарамуччу, который снизу вверх смотрит, как у того ходит кадык, когда он пьет, как несколько капель стекают вниз и капают на итак сырую майку, как Тарталья будто нарочито медленно снимал эту самую майку, оставляя ее лежать, чтоб она хоть немного подсохла. Его торс - влажный после игры, на нем виднеется слегка проступающий пресс, и мышцы груди, которую так хочется сжать сейчас в руках. Взгляд Скара скользит выше, к лицу и… какой ужас. Он. Смотрел. На него. Все это время Тарталья смотрел на него. Следил за его взглядом. Специально медленно снимал одежду и просто стоял. На лице ухмылка и хитрющие глаза. Лис. Самый рыжий и гадкий лис из всех. И любимый. У Скарамуччи все лицо наверное краснющее вплоть до ушей, а в животе тугой узел. Он снова отворачивается, прячет взгляд в руке и молчит. И Тарталья молчит - гад. И Скар вздрагивает. Вздрагивает от чужого горячего дыхания, от тихого бархатного голоса над горящим ухом: - Ну что? Как я тебе теперь? Ты все еще просто устал? - архонты, да он смеется. Скар слышит в голосе эту надменную улыбку. Он понял все еще с самого начала. Понял и молчал ведь, а теперь дразнит. В животе бабочки уже врезались куда только можно, пока тело покрывалось мурашками от очередного звука бархатного голоса. Он казался гортанным, глубинным и таким, бездна его побери, заводящим и манящим. - Ну же, чего молчишь, дорогой? - его рука легонько обхватила подбородок Скарамуччи, поворачивая лицо к себе, и тот был вынужден сдаться, тело не слушалось. Глаза в глаза. Взгляд Аякса требовательный, но такой влюбленный, что хочется в нем растворится. От этой слащавости аж передергивало, но что Скар мог поделать, если все так и есть. Что-то у Тартальи во взгляде менялось, когда он смотрел на Скарамуччу, но что - никто из них объяснить не мог. - Раз ты продолжаешь молчать… - он произносит это задумчиво, а большой палец тем временем с щеки перемещается к губе Скара, немного оттягивая ее и проникая внутрь. Тот обводит его языком, слегка чувствуя привкус спирта от влажных салфеток, но не останавливается и продолжает, наблюдая за горящими глазами напротив. Рука Скарамуччи потянулась к желанной груди и, пока рот был занят, пальцы переминали под собой упругие мышцы, переходили к соску, оглаживая, а потом резко сжимая. И тогда из приоткрытых губ вырывался тихий выдох, что раззадоривал еще сильнее. И рука шла ниже, к резинке шорт, аккуратно развязывая шнурок… Но Скар резко отвлекается от двух своих занятий и поглядывает на дверь. Аякс лишь шире улыбается. - Так переживаешь, что кто-то увидит тебя таким? - снова надменность, тихий смех, что разливается будто внутри головы, течет по венам. - Из нас двоих в более компроментирующем положении находишься ты, - и он не узнал свой голос. Хрипловатый, томный, граничащий с тяжелым вздохом. - Дверь закрыта, расслабься. Лучше скажи, - он наклонился еще ближе. Так, что Скарамучча мог лишь вдыхать запах его волос и шампуня. Приятно. И снова это горячее дыхание и мурашки, от которых Скар заерзал, - о чем таком ты тогда думал, что даже ответить мне не мог? - А тебе все скажи, невыно… - но договорить ему не дали, потому что вместо слов получился только громкий выдох, почти стон, который Скар заглушил рукой. Аякс коленкой раздвинул его ноги, упираясь в пах сквозь ткань штанов. - А так? - ухмыляется. И правда невыносимый. Гад. Лис. Придурок. Надменный… Снова давление, но уже сильнее. Ткань дискомфортно стискивала полувставший член, и он тихо простонал куда-то себе в ладонь. - Ну так не пойдет, - и Тарталья уже потянулся, чтоб отнять руку от его лица, но Скар остановил его. - Шея. Не рука уж точно, - слегка раздраженно выпаливает он, на что второй посмеивается. И тут же меняет «траекторию» аккуратно касаясь сначала ключицы, а потом поднимаясь выше, обхватывая изящную, фарфорового цвета шею всеми пальцами. Сначала просто. Следя за реакцией. Глаза все еще вниз, а рука у лица. Потом начиная сжимать сильнее и параллельно надавливая коленкой, которая начала побаливать от опоры на твердую скамейку. Скарамучча мычит что-то себе в руку, и Тарталья второй рукой перехватывает ее, резко усиливая свои действия, чувствуя дергающийся кадык под своей ладонью. От неожиданности изо рта второго вырывается довольно громкий стон, и его уже красноватые разгоряченные щеки снова заливаются краской, а голова слегка запрокидывается вверх, сталкиваясь взглядами с Аяксом. Перехваченную ранее руку он уже кладет ему на плечо, ища дополнительную опору, пока на горле все сильнее сжимались веснушчатые пальцы, прямо так, как он и представлял, а между ног терлось чужое колено. Архонты, Аякс слишком идеален, и его лицо в этот момент тоже - раскрасневшееся, этот поблескивающий взгляд, расплывающаяся шире улыбка. С полуоткрытых подрагивающих губ, что пытаются набрать воздуха, слетают тихие почти стоны, и Тарталья не выдерживает, прижимаясь к ним своими. Покусанные, треснувшие в некоторых местах, но это его не волнует. Он сминает, облизывает, а потом проникает языком внутрь без особого сопротивления. Проходится по верхним зубам и чувствует ответ. Их языки переплетаются, хотя действия Скарамуччи смазаны и даже немного дерганы, но от того еще лучше, приятно это чувство некоторой власти. Аякс отстраняется, совсем отпуская горло второго, и убирает ногу со скамейки, оставляя руку на плече, лишь слегка поглаживая пальцами шею, наблюдает за проступающими на ней красными следами. Скарамучча резко вдыхает и пытается отдышаться. Воздуха итак было мало, а поцелуй довел его уровень до критического. Но взгляд замылен и не фокусируется четко. Возбужден. Извращенец. Возбуждает. Второй рукой он снова тянется к резинке аяксовых шорт, но его останавливают. Скар непонимающе смотрит, и как же забавно он сейчас выглядит. - Твои кинки меня с ума сведут, - говорит Аякс, наконец отрывая взгляд от шеи и тянется к футболке Скара, снимая ее. - Ну конечно, именно тебя, - расплывчато отвечает второй, развязывая свои штаны, раз до аяксовых дотянуться ему не дали. Тем и легче. Он остается стоять в одних трусах, пока Тарталья возвращается к своей сумке. - Чего застыл-то? Не знаешь, что дальше, или не готов? - он говорит через плечо, роясь в ней. - Я надеялся на тебя, - хмыкает Скар. Честно говоря, он вообще не ожидал, что все развернется именно так. - Как халатно, - и он вынул баночку со смазкой, выливая немного себе на пальцы, - ты остановится что ли хочешь? - насмешка. Он подходит ближе и свободной рукой тянет за резинку трусов. Скарамучча послушно стягивает их, закатывая глаза. Ухмылка. В отношениях они уже год, а от чего-то неловко ему, как в первый раз. Аякс подхватывает одну ногу под колено, опираясь этой же рукой на стену, а один палец постепенно начинает вводить внутрь. Скар тяжело дышит, обеими руками держась за плечи второго, чтобы не упасть на одной и то ватной ноге. Вздохи прямо Тарталье на ухо, и тот наслаждается. Была б его воля, он бы слушал этот голос вечно. Тихий, обычно такой горделивый, но в редкие моменты, особенно сейчас, уязвимый, теплый и мягкий, бархатный - приятный. Он добавляет второй палец, и Скарамучча сквозь тихие скорее даже поскуливания проговаривает что-то вроде «Неудобно». Тарталья реагирует быстро, поскольку и самому стоять уже надоело. Он аккуратно вынимает пальцы и опускает чужую ногу, придерживая, а Скар тем временем ложится на достаточно широкую скамью, утягивая Тарталью за собой, пытаясь дотянуться до его губ. Аякс с радостью приближается сам для поцелуя, нависая сверху и снова возвращаясь к своему нехитрому занятию. Кольцо ануса сжимается вокруг пальцев, а те растягивают стенки в стороны, постепенно добавляя третий, нащупывая самый чувствительный комок, слегка надавливая туда. Скарамучча прерывисто мычит в поцелуй и слегка подрагивает, Тарталья снова хмыкает, отстраняется и вынимает пальцы. Скарамучча до одури красив. И обычно, и сейчас, когда лежит с одной согнутой в колене ногой и свисающей второй, когда его рука тянется к своему члену, потому что терпеть уже невыносимо, но Аякс только слегка бьет по ней и получает в ответ замыленный сердитый взгляд. Он похож на котенка. И лицо его все красное, как и виднеющиеся за волосами уши, рот приоткрыт, губы дрожат, бледная грудь взволнованно поднимается и опускается. Легкий поцелуй в щеку. Тарталье тесно, и он наконец раздевается сам, хватая смазку и выливая немного на член, растирает. И снова возвращается к Скарамучче, проходясь поцелуями по его шее, в одном моменте втягивая и посасывая кожу, тот мычит, давя наслаждение. Аякс прикусывает, тут же зализывая это место, спускаясь к ключицам, проворачивая это же там. Скар заходится в тихих стонах, путаясь пальцами в рыжих волосах, стискивая их, на что второй, задевая рукой стоящий член Скара, ловя очередной тяжелый вздох, ведет выше, снова добираясь до шеи. Крепкие пальцы вновь обхватывают ее и сжимают, а язык и рот продолжают терзать уже грудь, покусывая и целуя. Скарамуччу уже откровенно ведет, невозможность вдохнуть целиком возбуждает еще сильнее. Он хриплым голосом проговаривает отдельные слова, тяжело вдыхая между ними: - Заканчивай эту мучительную прелюдию, - и снова проваливается в постанывания. Член уже болезненно ноет без касаний - А мне казалось, тебе нравится, - и пальцы снова сжимаются сильнее, а вторая рука предательски водит вокруг члена, не давая надежду даже на малейшее прикосновение. Скар скулит и не знает, куда деть руки и всего себя целиком, а Аякс наконец-то ослабляет хватку, и у ануса чувствуется головка. Он входит медленно, следя за реакцией, хотя и сам уже держится из последних сил от одного только вида парня под ним, такого возбужденного, самую малость (честно честно) измученного и отчаянно хватающего воздух. А тому то как раз уже все равно на эти нежности, так что он тянет его на себя за руку, которая все еще лежит на горле. И Тарталья уже не держится. Он толкается все сильнее, сам от того постанывая и громко выдыхая, пока парень под ним снова теряется в экстазе, держась за руку на шее, как за последнюю опору. Аякс попадает ровно по нужной точке и с каждым новым толчком Скарамучча содрогается все сильнее, а стоны вылетают все громче, хоть и хрипло. Он жестом просит Тарталью убрать руку и тот с замедленной реакцией, но слушается, взамен снова припадая губами к его груди. В моменте до слуха обоих доносятся тихие шаги, и во взгляде Скара мелькает едва заметный страх, а Тарталья будто наоборот раззадоривается и исподлобья глядит на того, кто уже успел осудить его и тысячу раз проклясть. Что ж, Аякс итак уже проклятый. Он запускает пальцы в его рот, а сам начинает двигаться только сильнее и быстрее. Скарамучче хочется выкрикнуть, что он идиот, а еще хочется заскулить еще громче от того, как поразительно хорошо и точно он двигается. Гад почти не промахивается, а потом кладет вторую руку ему на член, начиная в ритм водить от основания до головки. Скар заходится, глаза закатываются сильнее, мешая в себе возбуждение и осуждение, руки мечутся по сторонам, пока снова не фиксируются на подрагивающих плечах напротив, хочется громко простонать, в идеале имя этого придурка сверху с каким нибудь оскорблением. Но все, что он может щас себе позволить это тихое мычание и влажный звук посасывания пальцев во рту. Ручка двери дергается, и тут уже даже Аякс замирает на время, оборачиваясь, но человек за ней, поняв, что она закрыта, просто развернулся и ушел обратно. Тарталья вынул пальцы, и немного сбавил темп. - Я тебя убью, - а тот только хихикает. В ответ раздраженный стон. - Аякс, ты со… - какая жалость, ему снова не дают договорить очередными сильным толчком, и возобновлением движения руки на члене. Зато теперь Скар уже может выкрикнуть его имя, обзывая то ли идиотом, то ли придурком, не столько важно. А лис ластится, тянется за поцелуем и, конечно же, получает его. А еще получает приглушенный этим же самым поцелуем стон, пока сам парень под ним выгибается и извивается, а перед глазами у него все плывет. Удовольствие широкими вспышками разлетается по всему телу, но Аякс не прекращает стимуляцию. Он снова скулит в просьбах остановится, и второй все же выходит из него, доводя себя до конца уже самостоятельно, простанывая имя Скара и какие-то неразборчивые признания в любви, потому что невозможно не сказать это, когда видишь перед собой распластавшегося, уставшего из-за него же, и такого невероятного, почти кукольно красивого Скарамуччу с краснеющими следами по всему телу. Он аккуратно опускается на колени рядом с ним. Тот все еще дрожа, садится, и Аякс кладет голову ему на ногу, проходясь легкими и трепетными поцелуями по бедру, будто извиняясь за выходку. Скар тихонько смеется и зарывается рукой у него в волосах, поглаживая. Тот жмется ближе и прикрывает глаза. Лис. О, ну и конечно Скар не забудет внезапно стиснуть их посильнее, ловя удивленный взгляд с толикой осуждения. - Сам виноват, - он говорит уже спокойно, хотя голос все еще хриплый. И хватка снова ослабевает, и он продолжает тихонько перебирать рыжие пряди между пальцами, - чьи кинки еще кого с ума сведут. - Будто тебе не понравилось, - а глаза-то все еще закрыты, наслаждается. Снова эта фирменная хитрая улыбка. Скарамучча слишком ее любит. - Молчи, - и уголки губ слегка приподняты. Редкость, зато какая приятная и, однако же, неожиданная.