В поисках любви

Утро. Будильник звонит и звонит. Ноль реакции. Подросток открыл глаза и плюхнул рукой по лампе. Тело вскочило, подошло к часам и нажало на кнопку. Пик. Он приоткрыл один глаз и обнаружил, что вместо того, чтобы выключить будильник, Коннор включил настройку времени. Сейчас уже шесть двадцать! Коннор отпрыгнул от будильника. Тело будто ударило током. Он вылетел из комнаты в ванную и в спешке сделал утренние процедуры. Он мельком глянул в зеркало, смахнув с себя изъяны. В комнате он за минуту заправил постель и буквально выбежал на кухню. Аманда уже сидела там и смотрела в планшет. Она подняла взгляд на спешные шаги и вскинула брови. – Ты пришёл сегодня раньше на четыре минуты. – Пухлые губы дрогнули в подобии улыбки, но быстро расслабились. Подросток часто дышал. Он глянул на наручные часы и выдохнул. – И тебе доброе утро, мама Аманда. Шатен приступил к готовке. Его движения были торопливыми. – Чувствую, этот день отличается от остальных. – На выдохе сказала женщина, сделав последний глоток кофе. – И чем же? – Сын обернулся уже с тарелками еды. Он сел за стол и на миг зажмурился. Теперь он обратил внимание на боль. Женщина пожала плечами. – Скажу уже за ужином. И только сейчас глянула на Коннора, но быстро вернула взгляд в тарелку. Оба принялись разрезать яичницу на куски. Аманда положила в рот первый кусочек и вдруг прикрыла рот рукой. Карие глаза устремились на женщину. – Всё в порядке? Пересолил? Темнокожая сделала глоток воды и сглотнула. – Переперчил. Достань из холодильника салат. Парень кивнул и со скрипом отодвинул стул, доставая тарелку из холодильника. Вскоре оба продолжили трапезу. Женщина заедала каждый кусок салатом, а парень ел так же, как и каждое утро. – Ты разве не чувствуешь, Коннор? Тёмные глаза поднялись на сына. Собеседник отрицательно покачал головой. Женщина подняла подбородок, на миг зависнув в пространстве, будто делая внутри пометку. Но вскоре продолжила трапезу. В семь тридцать оба уже сидели в машине. Парень старательно смотрел в окно, но взгляд всё равно иногда падал на колено. Машина припарковалась. Подросток попытался выйти, но дверь оказалась заблокирована. Он дёрнул ручку ещё пару раз, а затем обернулся к директорше, прожигающей его взглядом. Женщина потянулась к колену ученика и нежно провела рукой, ощупывая перевязку. Парень на миг прикрыл глаза, а в груди снова появилось едва заметное тепло. – Подойди сейчас к медсестре, пусть тебя осмотрит. Аманда перевела руку с колена на волосы сына и пригладила их. – Уверена, сегодня ты справишься со всем. Рука отстранилась, в груди снова стало холодно, и парень открыл глаза. Он мягко улыбнулся и кивнул. – Можете на меня рассчитывать, Аманда Хаерс. Женщина кивнула и разблокировала машину. Оба вышли, и каждый направился по своим делам. Коннор, как и обещал, через внешний двор пошёл к медпункту. Он отстукивал каблуками по полу, несмотря на то что находился в левом корпусе. Сейчас ему не нужно было скрываться, потому что его и так видели младшеклассники. Дети шумели, бегали по коридорам и часто врезались в подростка. Парень чувствовал, как от постоянного мельтешения начинают болеть глаза. Голова непривычно кружилась, пока он осторожно обходил препятствия. До медпункта Коннор всё-таки дошёл. Он постучался, и знакомый женский голос ответил: – Заходи! Парень открыл скрипучую дверь и заглянул в кабинет, а после сделал шаг внутрь и закрыл её за собой. – Твоя мама уже позвонила. Рассказывай, что случилось. Женщина жестом указала на кушетку. – И вам доброго утра, Джессика Милидан. Спокойно сказал парень, присаживаясь на указанное место. Он коротко выдохнул и сосредоточил взгляд на колене. Было тяжеловато, когда голова кружилась. – Я приземлился на колено, когда падал. – А где ты упал? Женщина грубовато взялась за колено, на что Коннор шикнул и зажмурился, поджав больную ногу. Она сразу подняла штанину и подвернула её, безжалостно сминая ткань. Пациент отвернул голову и сжал края кушетки. Он не хотел наблюдать за всем этим мероприятием. – На тренировке по единоборствам. Если что, я намеренно скрыл травму. Сразу признался подросток, понимая, что у Хэнка могут быть из-за него проблемы. Джессика подняла глаза на парня, разматывая компрессионную повязку. – Зачем? Она поднялась и открыла ключом стеклянный шкафчик, доставая крем и бинты. – Потому что… – Парень на миг задумался, но быстро повернул голову обратно к «фее». – Потому что я не хотел заканчивать тренировку так рано. Дама хмыкнула, сдержанно улыбаясь. – Нравятся тренировки? В ответ подросток кивнул, тоже натягивая сдержанную улыбку. – О, ну это главное. А кто тебе перевязку делал? – Женщина намазала колено какой-то мазью, и его сразу начало морозить. – Я. А что? – Коннор наклонил голову набок. Тело подтянулось на месте, ведь он надеялся на похвалу. – Оно и видно. Смотри, как надо. Милидан размотала бинт и стала перевязывать ногу, предварительно избавив её от старой повязки. Подросток внимательно наблюдал, подсознательно фиксируя ошибки, которые мог допустить. А внизу живота неприятно тянуло, будто кишечник был на грани судороги. И вот колено совершенно перестало болеть. Женщина объяснила пару моментов, а потом вывела подростка из кабинета. Парень не спешил сразу куда-то идти. Он немного постоял и размял колено, улыбаясь уголками губ. Даже плечи расслабились. Было приятно, когда ничего не болело. Он посмотрел на часы и выдохнул – у него ещё есть время. Он снова вышел в коридор, и детей ближе к урокам стало только больше. Незнакомые учителя проходили уверенно, и Коннор обратил внимание, что дети, видя эту уверенность, сами уходят с пути. Сделав для себя пометку, парень посмотрел вперёд и широкими, гулкими шагами направился к входу в другой корпус, но... Подросток обернулся, когда кто-то потянул его за рукав. Опустив взгляд, он увидел Алису. Девочка сжимала его рукав и прижимала руку к себе, явно смущённая. Старший ученик присел рядом с ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. – Доброе утро, Алиса Алимбия. Ты хорошо себя чувствуешь? Девочка кивнула, а потом подошла чуть ближе и прошептала на ухо: – Спасибо. Мама теперь не ругает сестрёнку так часто. Коннор отстранился, чтобы посмотреть девочке в лицо, а после широко улыбнулся и нежно погладил Алису по голове. В груди стало так же тепло, как и когда Аманда гладит его по волосам, но это тепло продлилось дольше, чем просто миг. – Рад это слышать. Если что, обращайся. Алимбия кивнула и быстро убежала, скрывшись в толпе. Парень поднялся с корточек. Несколько секунд он просто смотрел вслед девочке, а после развернулся на пятках. Тепло в груди всё ещё держалось. Необычно приятное чувство. Не успел он сделать шаг, как тут же остановился, остолбенев. Лопатки сжались, челюсть напряглась, а глаза встретились с голубыми глазами местного Hall monitor. – Доброе утро, Саймон Кибзли. – Шатен выпрямился по струнке. Коннор не знал, что Саймон тоже Hall Monitor. А блондин, кажется, был на своём месте. Лицо спокойное и дружелюбное, а глаза с любопытством рассматривали подростка напротив. Саймон слегка улыбнулся – не широко, не вызывающе, а так, будто не хотел пугать резким движением. Он убрал руки за спину, почти зеркально повторяя привычную позу Коннора, но без напряжения – скорее из вежливости, чем по уставу. – Доброе утро. – Спокойно ответил он. – Не ожидал увидеть тебя здесь… в таком режиме. Голубые глаза неспешно скользнули по груди, где не было привычной красной ленты, по идеально застёгнутому галстуку, по выпрямленной спине и остановились на лице. Не оценивающе. Внимательно. Шатен судорожно вдохнул воздух в сжатые лёгкие, постепенно выравнивая дыхание. Он бы хотел спросить, о каком режиме шла речь, но не хотел получать ответ. – Как давно ты патрулируешь первый этаж левого крыла? Слова были сказаны слишком чётко, а хладнокровные карие глаза моргнули только сейчас, с начала разговора. – Я заменяю своего друга, пока он болеет. Голубые глаза перевелись в сторону коридора, где дети продолжали проживать свой обычный перерыв, а после вернулись к шатену. – Мой вопрос может показаться глупым, но… Обычно ты надеваешь ленту ещё до того, как заходишь на территорию школы. Сегодня ты не патрулируешь? Коннор тут же опустил глаза на собственную грудь. Пресс машинально сжался, а сердцебиение сбилось. Как он мог забыть про такую важную деталь?! Но на лице осталось хладнокровие. Он не подал виду, что напрягся сильнее обычного, и достал из внутреннего кармана запасную ленту. Хотя Саймон так внимательно следил за дрожащими руками, что, кажется, уже всё понял. – Патрулирую. Шатен не спешил оправдываться. Лента быстро легла на привычное место, а нейтральный взгляд вернулся к блондину. Он пользовался тем, что Саймон не может знать, что именно сбило Коннора с ритма. Это могло быть что угодно – поручение, болезнь, травма, просьба или что-либо ещё. Шатен позволил собеседнику самому выбрать причину. – Понял. Тогда всё в порядке. – Мягкая улыбка осветила лицо блондина. Коннор не мог избавиться от ассоциации с воспитателями. Рука поднялась на уровень карих глаз. Конечность уже не дрожала. Он демонстративно посмотрел на время, не упуская блондина из виду. – Мне пора идти. Если будут вопросы по патрулированию, можешь обратиться ко мне или к любому другому Hall Monitor. И только тогда шатен опустил руку и спрятал её за спину. – Спасибо. И… Я рад видеть тебя на ногах. – Фраза прозвучала так… заботливо. Казалось, в ней совсем не было подвоха. Эта неформальность заставила дрогнуть карие брови. – Хорошего патруля. – Сухо ответил шатен и сделал шаг назад. – Взаимно. – Саймон тоже сделал шаг в сторону, давая пространство. Он пошёл в том же направлении, в котором шёл изначально, будто весь этот разговор был обычным деловым обменом. Только, когда Коннор продолжил свой путь, его шаги остались прежними. А вот зрачки дрожали. Шатен зашёл в класс вместе со звонком. Карие глаза просканировали помещение и остановились на одном парне. Тот сразу заметил пристальный взгляд. Стоило Кону указать на свой воротник, как одноклассник тут же поправил свой. Лёгким сразу стало гораздо легче наполняться воздухом. Когда он сел за парту, то вспомнил, что это за предмет. Литература. Мышца, поднимающая верхнюю губу и крыло носа, содрогнулась, вызвав на лице подростка мимолётный оскал. Он разложил вещи и сел за парту. Сегодня разбор сочинений. Русоволосая женщина лет тридцати вошла в класс. Высокие каблуки компенсировали низкий рост, а глубоко посаженные зелёные глаза рассматривали учеников. – Доброе утро, Николь Лан. – Как и обычно, первым подал голос Коннор. – Доброе утро. – Поздоровалась в ответ дама, ставя на стол бумажную стопку. – В прошлый раз мы писали сочинения на тему «Влияние классической литературы на человека». Николь шла, легко постукивая каблуками по полу, но руки с тяжестью били бумагой по столу. – Проверила я ваши сочинения и, честно, разочарована. – Сообщила она, тяжело вздыхая, когда подошла к столу. Коннор задержал дыхание и глянул на оценку. Снова высший балл. Он выдохнул и вдохнул. Но от слов учительницы неприятно тянуло мышцу живота. Получается, в нём тоже разочарованы? – Микуш, вот ты, например. Ты же так любишь Уильяма Фолкнера за его поток сознания и за то, насколько он нестандартный, но при этом твой текст совершенно обычный. Никакой изюминки! Эмоционально начала женщина. Она всегда придиралась к тому, что тексты недостаточно креативны. – Или ты, Надюша, пишешь, что классика формирует столпы сознания на глубочайшем уровне, но твой текст такой поверхностный, что даже встав на руки, ты не захлебнёшься. – Продолжила учительница. – Я уже не говорю про грамматику. Лучше, чем в прошлый раз, но такие простые тексты я давно не читала, кроме… – Зелёные глаза устремились на Коннора. Внутри парня появилась приятная щекотка. Сердце стучало чуть быстрее, чем на протяжении урока. Его же сейчас похвалят, да? – Структура идеальна, грамматика состоит в большинстве своём из сложных литературных терминов, а цитаты приведены правильно, но… Театральная пауза сделала воздух тяжелее. Профессор подошла к первой парте, за которой сидел ученик, и наклонилась к нему, заглядывая в глаза. – А где в этом ты? Где хоть строчка о твоём мнении? Как и весь класс до этого, Коннор тактично промолчал, стыдливо опустив глаза. Учительница отошла от его парты и подошла к доске. – Разберём ключевые ошибки. Сказала она на выдохе. Теперь её плечи были опущены, а движения хоть и нетерпеливые, но хотя бы маркер не стучал по доске, словно палочка для барабана. «Моё мнение…» – Думал про себя шатен, записывая конспект. «А какое из моих мнений подойдёт для высшей оценки?» Карие глаза метнулись к баллам, но вернулись к доске. Урок закончился незаметно. Честно говоря, шатен чувствовал, как голова немного кружится. Пространство казалось не таким чётким и ровным, как до урока, а скорее как утром, когда он шёл до медпункта. Но это потом. Не сейчас. Глаза с усилием моргнули три-четыре раза. Казалось, это немного помогло. Но стоило снова начать сканировать местность, как чёткие края опять поплыли. Шатен отлип от стены. Нельзя позволять себе перерыв только из-за головокружения. Карие глаза мельтешили от лица к лицу. – Эдриан Санчес, какая встреча. – Дежурно улыбнулся шатен. – Ой, да ты задолбал! – Выругался парень, засунув руки в карманы. Он пошарил по ним, а потом недовольно цыкнул. – Забыл я закрепку. И что теперь, полы мыть буду? За закрепку? Парень говорил довольно громко, привлекая внимание заполненного коридора. Барабанные перепонки внутри ушей будто стали твёрже, а косточка, бьющая по ним, ударяла крепче обычного. И не по перепонкам, а будто по какой-то кости внутри. Бровь мелкой судорогой свелась к переносице, но рука быстро промяла её на место. – Вижу, ты прочитал поправки в правилах. – Ага! Прочитал! Но эта штучка такая мелкая, вечно теряется! Снимешь с галстука – и всё, пиши пропало! Меня уже в школьной канцелярии в лицо знают! Возмущался парень, размахивая руками. Коннор пару раз моргнул и прищурился. – Зачем ты снимаешь фиксатор с галстука? – Да потому что!.. Потому что, ну… Так удобнее и… – Кажется, в глазах парня появилось осознание, потому что он удивлённо уставился в пол. – Эм… А ладно, я тупой. – Парень неловко улыбнулся, тихо хмыкнув над собой, но его лицо вдруг стало серьёзным. Он снова глянул на шатена. – Я не умею мыть пол. Коннор пожал плечами. – Школа создана для того, чтобы учиться новому. А после развернулся и сделал пару-тройку шагов от печально знакомого парня, чтобы продолжить сканирование. «Как же громко», – закричало что-то внутри, ведь шум был сильнее внутреннего шёпота. Он подошёл к своему шкафчику и ввёл пароль. Ничего лишнего. Железная коробка, в которой лежали книги, тетради, два карандаша, две ручки, линейка, стирательная резинка, циркуль и два маркера – красный и зелёный. На вешалке висели запасная лента, запасной комплект школьной формы, полотенце и две формы для физкультуры. На дверце было расписание. Коннор смотрел на него с абсолютно нейтральным лицом. Он отвёл взгляд, а потом снова посмотрел. Подождите, он… Он забыл, какой сейчас будет урок? Зубы слегка прикусили щёку изнутри. Он снова посмотрел на расписание и наконец прочитал – сейчас физкультура. Шкафчик спешно закрылся, а сумка с формой повисла на плече. Парень бродил взглядом по лицам, но больше несостыковок не замечал. Он подошёл к двери раздевалки. Когда открыл её, внутри ещё никого не было. Шум коридора заглушался тяжёлой дверью. Шатен сел на лавочку и просто выдохнул. К сожалению, в отличие от вкуса, запахи Коннор чувствовал прекрасно, а потому ощущал, как в раздевалке воняло носками и потными мальчишками. Впрочем, это лучше, чем находиться в том коридоре. Часы показывали, что до урока ещё семь минут. А парни обычно приходили переодеваться уже после звонка. Отлично. Одежда была аккуратно развешана на вешалке. Голое тело скрыли футболка и мешковатые штаны. Когда парень уже надел кроссовки, прозвенел звонок. Он переодевался так долго? Дети стали входить в раздевалку. Как и всегда, одноклассники поправляли форму при виде Коннора, даже несмотря на то, что вот-вот собирались её снять. Забавно. Шатен тактично подождал, пока основная масса войдёт в раздевалку, и двинулся к проходу, когда дверь снова резко открылась и какой-то блондин влетел внутрь. Точнее – в Hall Monitor’а. – Ой, прости! – Отозвался одноклассник, потирая нос, который только что врезался в твёрдую грудь Кона. Он лишь кивнул и тоже положил руку на место удара. Затем вновь направился к двери. Последнее, что он услышал: – Кевин, ты чего? У нас наверняка снова не будет урока. Точно… Шатен шёл в сторону спортплощадок и вспоминал, что их учитель уже две недели болеет. Но ведь двух недель достаточно, чтобы выздороветь, не так ли? Однако, когда поле оказалось в зоне видимости, он заметил знакомую фигуру. Хэнк стоял и осматривался по сторонам. Казалось, он чувствовал себя не в своей тарелке. По сравнению с гимнастическим залом, где преподавал единоборства, на поле его движения выглядели дёргаными. Кон ускорил шаг, и уже совсем скоро Андерсон тоже его заметил. Его недовольное лицо стало чуть расслабленнее. – Привет. А где твой класс? – Сразу перешёл к делу старик. Коннор дежурно улыбнулся. Он всё ещё не мог развидеть, как тот же человек стоял на корточках на матах, в полной готовности их заблевать. – Переодеваются. А вы… на замене? – Тоже не стал тянуть ученик. Хэнк посмотрел на наручные часы и хмыкнул. – Долго. Ученик неловко сглотнул, а грудь чуть сжалась, выдувая воздух. В голове сразу стали всплывать варианты, как можно поторопить класс. И вообще, он должен был изначально сказать, чтобы те не расслаблялись. Шатен уже набрал в грудь воздух, чтобы объясниться, однако физрук его опередил. – А как вы обычно проводите уроки? Парень выдохнул, переключаясь на другую задачу, хоть от этого и начала побаливать голова. Он осмотрел другие классы. Кто-то уже играл с мячами, кто-то рассказывал план урока, а кто-то, так же как и Хэнк, ждал учеников. – Наш предыдущий учитель просил нас пробежать три круга, после чего мы самостоятельно разминались. А дальше всё зависело от школьной программы. Одноклассники Коннора наконец стали подтягиваться. Они держались относительно далеко. Так, чтобы всё слышать, но и не подходить близко к незнакомому мужчине. – Школьная программа по физре? Уточнил учитель на замене, и его бровь поползла вверх, вызвав пару смешков у девчонок. От внимания любопытных глаз по телу подростка прошла неприятная дрожь. – Верно. Школьная администрация должна была скинуть её вместе с расписанием на вашу рабочую почту. Насколько я помню, сейчас у нас должен быть теннис. Хэнк медленно кивнул, переваривая информацию. – А ракетки… – В школьном инвентаре. Ключ от него тоже должна выдать школьная администрация. Коннор стоял ровно, плечи были прямыми и напряжёнными, хотя голос звучал расслабленно и холодно. И только сейчас мужчина обернулся к группе подростков в физкультурной форме с полным осознанием того, что материально не готов к уроку. Хотя выкрутиться можно. – Всем добрый день. Я Хэнк Андерсон, и пока вашего учителя нет, я буду проводить уроки физкультуры. – Голос был спокойным, но с нотками недовольства. Кон сделал шаг в сторону, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Подростки поздоровались с учителем на замене. А учитель не стал тянуть и сразу дал в качестве первого упражнения три круга бега. Как и все, подросток побежал. Он держался одним из первых, наравне с ребятами из футбольного клуба. Дыхание сбивалось, мир плыл, но до разминки он дожил на крепко стоящих ногах. Коннор почти не обращал внимания на другой класс и старался даже не смотреть в ту сторону, чтобы не чувствовать беспомощность от того, что не может подойти и поправить форму иля исправить упражнения. Он даже не мог подойти и развеять сомнения о том, кому принадлежит бал, даже если знал ответ! Было бы слишком странно просто взять и пройти к другому полю, наплевав на собственный класс. И вот разминка конечностей. Когда парень разминал плечи, он услышал свист, заставивший его ухо рефлекторно дёрнуться. Обернувшись, он увидел своего дорогого брата Ричарда, который махал ему рукой. Кон улыбнулся брату и коротко помахал в ответ, продолжив разминку. Но тут Рич стал показывать руками жесты. – Нужна помощь. – Смог разобрать Коннор по движениям брата. Шатен на миг обернулся на Хэнка, раскладывающего по полю пластиковые конусы, чтобы огородить площадку для баскетбола. Видимо, он позаимствовал их у коллеги, когда отходил от учеников. Карие глаза вернулись к брату, а руки подсознательно стали отвечать жестами: – Какая помощь? Крепкая рука русого парня метнулась к дереву, указывая пальцем на россыпь застрявших в ветках мячей. Среди них старший сразу заметил любимый мяч младшего брата – чёрный баскетбольный с контрастными неоново-голубыми линиями. Тяжёлый вздох не заставил себя ждать. Тренировка продолжилась, и теперь ученик разминал лодыжки, по очереди стоя на одной ноге. Он коротко покрутил пальцем у виска, стараясь показать лицом недоумение. В ответ Ричард продолжил жестикулировать, но его жесты стали активнее прежнего. – Я же знаю, как ты любишь лазить по деревьям, мартышка. Давай вспомним былое. В груди, кажется, что-то защемило, когда до сознания дошёл смысл жестов брата. Одноклассники младшего пытались сбить мяч своими кроссовками, и в итоге один кроссовок тоже застрял на ветвях высокого дуба. Коннор поднёс пальцы к переносице, устало потирая её, но в итоге снова поднял голову, напрочь забыв о том, что вообще-то находится на уроке. – Это было шесть лет назад. – Медленно показывал он жестами, даже не глядя на руки. Он интуитивно понимал, что показывает. Вдруг тяжёлая рука хлопнула по плечу, вызвав у шатена резкий подскок. Подросток резко повернул голову, глядя на Хэнка совершенно нейтральным выражением лица, хоть зрачки и подрагивали. – Чего ты тут руками размахиваешь? – Мужчина слегка сжал плечо парня, прощупывая косточки. Щёчная мышца шатена на миг дрогнула от неприятных ощущений, но он повернул голову в сторону Ричарда. – Моему брату нужна помощь. – Коротко ответил парень, слегка нахмурив брови. Ричард, кажется, понял, что смог уговорить брата, расправил плечи и растянул улыбку до ушей. Такая улыбка выглядела крайне неестественно. Рич в принципе редко улыбался, ведь просто не считал это нужным. Даже когда ему было весело. Хэнк перевёл взгляд обратно на Коннора. Учитывая, насколько братья были внешне похожи, было легко понять, кому там нужна помощь. – Ну иди, а то стоишь тут, от мух отмахиваешься. – Андерсон легонько толкнул парня в сторону и отпустил его плечо. Ричард вернулся к своей едва заметной улыбке, столь привычной для его окружения. Не оборачиваясь, Коннор шёл к брату, рассекая своё и часть чужого поля. Пока брюнет подходил, братец уже что-то ляпнул своим друзьям, и те, кажется, были удивлены. – Напомни… А откуда мы знаем язык жестов? – Тихо спросил парень, подняв на брата карие глаза. Пауза. Серые глаза открылись шире обычного и уставились чуть вниз. – Нас ему в центре научили. – Напомнил русый. «Так вот откуда я французский знаю», – восторженно крикнул голос внутри, добавив в череду оглушающих ударов сердца пару радостных, разливающих приятное тепло, а не обжигающий жар. Внешне же Коннор кивнул подбородком вверх, смотря на большой высокий дуб. – Каков план? – По старинке. – Кивнул будто самому себе Рич, прикрывая глаза. Сердце старшего брата забилось чаще. Впервые за долгое время он не прикусил щёку. Он позволил себе вспомнить, как это было. – Уронишь – перееду тебя коляской. – Твёрдо предупредил старший брат, направившись к месту напротив дерева. Ричард же шёл ближе к дереву, разминая плечи и костяшки. Встав на место, карие глаза стали метаться по дереву. Ближайшая ветка была в трёх метрах над землёй. Нужен был сильный рывок, чтобы допрыгнуть туда. Одноклассники Рича стали расходиться в стороны, с неприкрытым интересом наблюдая, как старшеклассник открыл рот и часто задышал. Траектория была просчитана, а тело Hall Monitor’а стало наполняться силой, заставляющей беспокойное сердце биться чаще. Серые глаза Ричарда тоже наблюдали за братом и внимательно ждали указаний, которые вскоре последовали. Коннор жестами показал, куда встать младшему брату, а затем поднял палец вверх. Ричард был крупнее брата, а потому без страха сложил ладони в замок, создавая опору. Три пальца, два пальца, один палец – Коннор сорвался с места и разогнался, бежа прямо на брата. В конце «пути» он наступил ногой на «братскую опору», и тот подбросил старшего вверх. Учитывая, что Коннор тоже оттолкнулся от рук младшего, он долетел прямиком до крупной ветки. Парень уцепился за неё кончиками пальцев, но быстро подтянулся. Гибкая нога закинулась наверх, и рывком подросток забрался из-под ветки. Он часто дышал, ноги дрожали, крепко держась за дерево. Только сейчас он посмотрел вниз. Рич, кажется, был невероятно счастлив. Он лыбился во все зубы и, открыв рот, восхищённо смотрел на проделанную работу. Мнение остальных Коннора мало волновало. Ему достаточно было того, что он перестал слышать занятия других классов. Все эти взгляды просто прожигали его и неуместно отвлекали. От высоты голова снова начала кружиться. Коннор зажмурился, но после щёлкнул пальцами возле уха, чтобы «проснуться». Шатен встал на ноги и подошёл к толстому краю обрезанной ветки. Расчёт – и он разбегается прямо по ветке, наступает на ствол и, благодаря великим дарам физики забирается выше. Потом ещё выше и выше. На ветке, находившейся в пяти метрах над землёй, Коннор споткнулся. Внизу послышались вскрики, но не успели они закончиться, как подросток ловко зацепился руками и сделал солнышко, тем самым вернувшись на тонкую ветку. Вниз Коннор уже не смотрел. Ловко перелезая сквозь ветви, он наконец добрался до желанного мяча. Стоило хорошенько потрясти ветку, как мяч вместе с жёлудями и несчастным ботинком устремились вниз. Слезать сразу Коннор не решался. Наверху, среди веток, было очень… спокойно. Если не смотреть вниз, кажется, что слово «проблема» – это лишь слово, не имеющее за собой какого-либо значения. И здесь он не чувствовал на себе чужие взгляды, хоть и знал, что на него смотрят. Он хотел растянуть этот момент. Проползая выше, он встряхнул ещё одну ветку. Пару старых мячей тоже попадали вниз. А после полез к другому краю дерева, перепрыгивая с ветки на ветку. Стоило лишь прыгнуть на нужную ветку, как мяч со старым логотипом школы полетел вниз. Коннор помнил этот мяч. Он самолично его сюда закинул. Этот мяч стал причиной его первого наказания в этой школе. Шатен наконец опустил голову вниз и увидел, что на него все смотрят. Учителя, школьники. Хэнк тоже стоял с широко раскрытыми глазами и ртом. При виде тренера Коннор не смог сдержать ехидный смешок. Высота. Вот что теперь тревожило подростка. Забравшись так высоко, он впервые подумал, что придётся вызывать спасателей. Сама мысль о том, что в школу придётся вызывать спецслужбы, пробила тело Коннора током, и тот резко выгнулся, пропускаяерез себя крупную дрожь. «Нет. Нельзя позволять страхам остановить тебя», – неуверенно прошептал голос внутри. Щёлкнув пару раз возле уха, Коннор зацепился ногами за ветку и свесился вниз головой. Качнувшись несколько раз, он отпустил ветку ногами, а руками ухватился снизу, но уже за другую ветку. Тело повело дальше, и Кон, как истинный Маугли, не растерялся и руками схватился за ту самую нижнюю ветку, с которой всё начиналось. Он глянул вниз и пристально посмотрел на Ричарда. Тот, поймав внимание брата, встал прямо под ним и пару раз хлопнул в ладоши. По телу прошлась дрожь вместе с волной адреналина. В голову полезла мысль об инвалидной коляске, но парень прикусил щёку, отвлекаясь на боль. Коннор сгруппировался и зажмурился. – Три… Два… О-один. – Прошептал он, отпуская руки. Это свободное падение было самым долгим в его жизни. Никогда прежде он не лазил по настолько высоким деревьям. Приземлился он отнюдь не на спортивное покрытие футбольного поля, а в вполне мягкие руки брата. Крепкая хватка прижала старшего к сильному телу. Ричард поднялся из приседа на прямые ноги, не отпуская брата. Он пару раз подкинул его руками на пару сантиметров вверх, хмыкнув. – Отпусти, пожалуйста. – Улыбнулся Коннор, часто дыша. Его тело стало расслабляться. Ричард послушно поставил брата на землю. – Спасибо. – Улыбнулся шатен в ответ уже мягче, чем до этого. Он пару раз хлопнул Кона по спине и почти шёпотом, с долей грусти, произнёс: – Жаль, фото, где мы на дереве, не сохранилось. А после обернулся, будто ничего и не было, и уже громко обратился к одноклассникам: – Видали, как может? Коннор не успел среагировать на комментарий про фото, как уже спешно направился в сторону своего поля. На его лице вспыхнул лёгкий румянец. В груди и так было приятно, а комментарий брата о его умениях и вовсе убрал всю усталость с лица подростка. Он коротко обернулся, ловя на себе восхищённые взгляды одноклассников брата. Бегом трусцой Коннор вернулся к Хэнку и своему классу под пристальные взгляды зевак. Вернувшись на своё поле, президент ученического совета показательно глянул на часы. – До конца урока осталось пятнадцать минут. Голос пытался звучать спокойно, но громкие нетерпеливые нотки всё равно прорывались на некоторых слогах, а скромная полуулыбка никак не сходила с лица. Хэнк стоял, сложив руки на груди. Смотрел то на Коннора, то на Ричарда, на дерево, а после снова на своего ученика. После пары минут паузы Хэнк махнул ученикам рукой. – Всё. Он хлопнул в ладони один раз. – Догонялки. Алекс, ты начинаешь. Пойманный становится тебе в пару, пока не останется учеников без пары. Погнали. Ребята зашевелились. Тот самый Алекс тоже не сводил глаз с Коннора, но после пары хлопков всё же побежал ловить жертв. Коннор уже хотел присоединиться к игре, но крепкая рука резко сжала его плечо и притянула вбок, уводя с поля. Андерсон чуть наклонился и сказал вполголоса: – Физру закрою автоматом. А после развернул Кона к себе лицом и строго посмотрел прямо в глаза. – Но если снова полезешь куда-либо, вытяну из автомата магазин. Понял? Коннор наконец смог убрать улыбку. Он абсолютно серьёзно посмотрел на тренера и чётко кивнул. – Я вас понял, Хэнк Андерсон. Мужчина ещё немного постоял, своим натренированным суровым взглядом глядя в глаза подростка, но, не добившись никакого эффекта, наконец отпустил страдальческое плечо Кона. Только после этого Коннор снова позволил улыбке появиться на лице и тут же вбежал в поле резвящихся подростков. Кон вбежал почти на автомате, но тело всё ещё помнило, как секунду назад висело в воздухе между ветками и руками брата. В груди приятно звенело, как после удачного ответа у доски, только мягче. Не «я справился», а что-то куда менее привычное. Что-то, что он не мог объяснить даже самому себе. Алекс почти сразу рванул в его сторону, будто только и ждал, когда Hall Monitor наконец окажется в общей игре. Коннор коротко выдохнул и ушёл вбок так легко, словно уклонялся не от школьника, а от руки Хэнка. Подошвы кроссовок скользнули по покрытию, тело накренилось, и парень проскочил мимо ловца. Сзади раздались смешки. – Да ладно, он и тут такой же?! – Возмутился кто-то из одноклассников. – Конечно такой же, это же Хаерс. – Фыркнул другой голос. Ничего нового не происходило. На других уроках он был таким же увертливым и внимательным. Изменилось только восприятие. Коннор не оборачивался. Он видел движение боковым зрением, слышал шаги, угадывал траектории. В этот раз чужие крики и топот не вбивались в виски так болезненно, как раньше. После дерева земля казалась слишком ровной, слишком предсказуемой. Даже приятной. Он увернулся ещё раз, затем ещё. В какой-то момент ему пришлось резко затормозить, потому что двое ребят сцепились и едва не влетели в него с двух сторон. Парень отпрыгнул назад, чувствуя, как больное колено всё же отзывается тупой болью. Улыбка дрогнула, но не исчезла. Через пару минут Алекс всё-таки поймал кого-то другого, и игра быстро превратилась в общий хаос из воплей, смеха, цепляющихся рук и рваных перебежек. Коннор оказался в паре одним из последних. Его поймали сразу двое: один схватил за предплечье, другой неловко вцепился в футболку на спине. – Попался! – С торжеством крикнул тот самый Кевин, который влетел в него в раздевалке перед уроком. Коннор остановился, тяжело дыша, и впервые за игру не стал вырываться. Только поднял глаза на одноклассника. – Поздравляю, Кевин Кантрелл. Кевин сначала победно оскалился, а потом вдруг неловко отпустил его. – Эм… спасибо? Смешки вокруг стали громче. Коннор спокойно отошёл в сторону, поправляя футболку. Поскольку свободных учеников уже не осталось, игра закончилась. Сердце колотилось быстро, но уже не неприятно. Оно просто работало. Свисток Хэнка прозвучал резко и коротко. – Всё, закончили! На сегодня хватит. Свободны. Ученики загудели и толпой двинулись к раздевалкам. Коннор привычно хотел выйти одним из первых, пока не началась давка, но крепкий голос сзади заставил его остановиться. – Коннор. Он обернулся. Хэнк стоял на том же месте, только теперь смотрел спокойнее. – Колено как? – Функционирует. – Я не про функцию спрашивал. Коннор моргнул. Потом отвёл взгляд на поле, где Ричард уже подбирал свой мяч и что-то говорил друзьям. – Терпимо. Андерсон тяжело выдохнул через нос. – Ладно, иди. Коннор кивнул и направился в раздевалку. Там, как и всегда после урока, стоял густой запах пота, дешёвого дезодоранта, мокрых носков и горячего тела. Только теперь к нему примешивалось возбуждение после увиденного. Шум стоял такой, будто класс выиграл чемпионат. – Ты вообще ебанутый, Хаерс. – Выдал кто-то с искренним восхищением. – Он с дерева прыгнул, ты видел?! – Не прыгнул, его поймали. – Да пофиг, он туда залез как белка-мутант. – Я думал, он только галстуки проверять умеет. Коннор молча подошёл к скамейке со своими вещами и открыл сумку. Руки раскладывали форму привычно и аккуратно, будто никакого дерева, падения и догонялок не было. – Слушай. – Рядом возник Кевин, всё ещё с мокрыми висками после бега. – А ты реально в детстве по деревьям лазил? Коннор снял футболку через голову, повесил её на крючок и только потом посмотрел на одноклассника. – Реально. – Часто? Карие глаза на секунду дрогнули, но лицо осталось ровным. – Достаточно. Кевин присвистнул. – А сейчас можешь ещё? – Сейчас мне уже не шесть лет. – Это не ответ. – Тут же влез другой парень, застёгивая рубашку и не скрывая любопытства. – Ты вообще откуда это умеешь? Коннор застегнул пуговицу на рукаве, пригладил воротник и ответил с той же нейтральностью, с какой обычно объявлял наказания: – Из практики. Кто-то хохотнул. – Бля, ну конечно. Он даже сейчас отвечает как учебник. На этот раз смешки были не злыми. Скорее растерянными. Заинтересованными. Это ощущалось непривычно. Обычно на него смотрели либо с раздражением, либо с напряжением. А сейчас – будто пытались совместить в голове две несовместимые картинки. Hall Monitor и мальчишка на ветке. Коннор надел пиджак, затянул галстук, поправил ленту и только тогда заметил, что несколько человек всё ещё смотрят на него через отражение длинного мутноватого зеркала. Он повернулся к ним лицом. – Если закончили наблюдение, освободите проход. Парни тут же дёрнулись и расступились. Кто-то тихо фыркнул, кто-то всё ещё улыбался. Магия, кажется, закончилась. Или просто приобрела привычную форму. Когда Коннор вышел из раздевалки, в коридоре уже стало тише. Последние уроки закончились, школа медленно переходила в послеобеденное состояние: кто-то шёл в кружки, кто-то в столовую, кто-то домой. Дышать стало легче. Он автоматически посмотрел в сторону дальнего поля. Ричарда уже не было. В груди что-то коротко сжалось, но не больно. Скорее пусто. Однако пустота быстро заполнилась другой мыслью: домашнее задание. Химия. Биология. История. Литература с «работой над ошибками». Ну и алгебра. Коннор замедлил шаг. Мысль о литературе неприятно потянула где-то под рёбрами. «Где в этом ты?» Голос Николь Лан всё ещё звучал в голове слишком отчётливо. Он развернулся и направился в библиотеку, громко отстукивая каблуками по твёрдому полу. Там, как всегда, пахло пылью, бумагой, старым деревом и чем-то успокаивающе сухим. Это был один из немногих запахов, который не раздражал. Скорее даже собирал мысли в кучу. За стойкой сидела пожилая библиотекарша в очках на цепочке. Она подняла голову, увидела вошедшего и сразу смягчилась лицом. – Добрый день, Коннор Хаерс. – Добрый день, миссис Бёрк Давила. – Сегодня без патруля? – На данный момент – да. Женщина понимающе кивнула, будто это объясняло вообще всё на свете, и снова уткнулась в книгу учёта. Коннор же прошёл между высокими стеллажами к своему привычному месту у окна. Там стоял стол, достаточно удалённый от остальных, чтобы никто не мелькал перед глазами. Он сел. Аккуратно выложил тетради, пенал, учебники. Проверил расписание. Снова проверил. На этот раз не потому, что забыл, а потому что хотел убедиться, что ещё способен держать всё под контролем. В библиотеке было тихо. Настолько тихо, что сначала уши будто не верили. После спортплощадки и коридоров тишина ощущалась почти как давление. Кон глубоко вдохнул приятный запах книг, а после опустил взгляд на список заданий. Он решил делать по нарастающей. От лёгкого к тяжёлому. Легче всего ему давалась химия, и именно эту тетрадь он открыл. Формулы, реакции, описания. Он столько раз повторял школьную программу по химии, что даже не задумывался о том, что пишет. Ответы сами ложились завитками, а глаза лишь радовались красивому почерку и ровным линиям схем. Хоть по окончании Коннор был уверен в правильности ответов, он всё же открыл учебник, чтобы проверить себя. Дотошно. Так, будто был учителем, желающим завалить ненавистного ученика. Но, к счастью, ученик оказался идеальным, и придраться было не к чему. Шатен никак внутренне себя не похвалил и даже не обратил внимания на свою маленькую победу, когда перешёл к алгебре. Хоть учитель и позволял использовать калькулятор на уроках, Коннор принципиально им не пользовался. Не потому что не хотел, а потому что искренне считал, что так демонстрирует свои истинные знания. Прямо как сейчас – он решал всё уравнение в тетради, показывая ход своих мыслей. Ну а после – проверка. Как обычно, ошибок не выявлено. Но это совсем не порадовало подростка. Казалось, ошибка должна быть, просто он плохой проверяющий. Впрочем, время не бесконечное, а впереди ещё три предмета. Биология тоже давалась ученику не так сложно. Хотя после внезапного вопроса учителя про «видообразование» к этому предмету вообще не хотелось возвращаться. Но никого не волнует мнение Коннора. Особенно самого Коннора. Потому он слегка прикусил щёку и молча открыл тетрадь и учебник, не растягивая «удовольствие». Из двух с половиной часов после проверки домашки по биологии осталось ещё полтора… Ученик лишь понадеялся, что этого времени хватит для литературы. «Где в этом ты?» – слова учительницы чётко давали понять, что именно нужно исправить. Да и высшая оценка давала свободу действий, ведь в случае провала в систему всё равно пойдёт лучшая. Глубокий выдох. «Влияние классической литературы на человека». Кон прикрыл глаза, вспоминая, какую литературу читал и как прочитанное на него влияло. Ручка пронеслась над листом, записывая: «Классическая литература влияет на каждого человека по-разному. Всё зависит лишь от готовности читателя принять прочитанное. Как и в любви, закрытое сердце не позволит солнечным лучам растопить лёд, если в основе души находится фреон. Хотя иногда находятся произведения, которые подходят со стороны компрессора». Подросток отвернул голову к окну, рассматривая площадку, где сейчас занимался футбольный клуб. Шустрые подростки гоняли мяч так, будто играли не очередную тренировку, а находились на национальном чемпионате. Забавно. Кон вновь повернулся к тетради и перечитал написанное, тяжело вздохнув. Первая мысль была: «Ну и дичь», однако вслух он прошептал: – Слишком заумно. Рука взяла чёрный фломастер и зачеркнула весь текст. Коннор ещё несколько секунд смотрел на жирную чёрную полосу, перечеркнувшую первый вариант, будто надеялся, что от этого текст вдруг сам станет лучше. Но жизнь так не работает. Рука с фломастером опустилась. Подросток выпрямился, положил ладони по обе стороны от тетради и закрыл глаза. «Где в этом ты?» Вопрос Николь Лан звучал так, будто она стояла сейчас прямо за спиной и снова заглядывала в его работу через плечо. Шея стала чуть твёрже и горячее. Он медленно вдохнул запах книг, бумаги и пыли. Выдохнул. Что на него повлияло? Правильный ответ был очевиден: правила, долг, дисциплина, система, обязанности. Но это был не полностью его ответ. Это был ответ, за который не стыдно. Безопасный ответ. Ответ, который можно показать учителю, директору, школьному совету, кому угодно. Ответ, который не стыдно показать самому себе. Коннор опустил взгляд в окно. На поле кто-то громко засвистел, мяч покатился по пыльному покрытию, и сразу несколько футболистов рванули за ним, толкая друг друга плечами. Свободно. Беспорядочно. Выкладывая всё то, чего не было у Коннора. По крайней мере то, что он не мог объяснить самому себе. Карие глаза дёрнулись, а потом вдруг остановились на высокой ветке дуба. На той самой. В груди что-то еле заметно кольнуло. Не больно. Скорее странно. Непривычно. В голове сразу всплыли недавние воспоминания. Как россыпь мячей постепенно ударялась о землю под восторженные крики. Правда, в моменте он их не замечал. Они всплыли только сейчас, в воспоминаниях. Коннор перевёл взгляд обратно на тетрадь и на этот раз начал писать медленнее, не пытаясь сразу звучать умно. «Классическая литература влияет на человека не потому, что в ней написаны правильные мысли, а потому, что в ней можно узнать то, что ты сам не умеешь назвать. Иногда книга заставляет думать о вещах, которые ты до этого предпочитал не замечать. Иногда – наоборот, помогает понять, что с тобой уже давно происходит, просто раньше у этого не было слов». Он остановился, перечитал и нахмурился. Не идеально. Но уже не стыдно. Ручка снова коснулась бумаги. «На меня классическая литература влияет именно так. Она не учит меня, как нужно жить, потому что этому меня и так учат каждый день. Но она показывает, что человек не всегда состоит только из долга, пользы и результата. В литературе даже сильные, умные или благородные герои могут ошибаться, бояться, теряться, и от этого они не перестают быть людьми. Возможно, именно поэтому классика до сих пор остаётся важной: она напоминает, что внутренняя жизнь человека не менее значима, чем его поступки». На последней строчке рука дрогнула. Коннор слегка поджал губы. Слишком близко. Слишком откровенно. Он поднял ручку, готовый зачеркнуть и это, но почему-то не стал. Только перечитал ещё раз, уже внимательнее, будто проверял чужую работу. Текст звучал иначе, чем все его прошлые сочинения. Менее вылизанно. Менее мёртво. И от этого казался почти неправильным. Подросток осторожно выпрямил лист, сгладив ладонью едва заметную волну на бумаге, и дописал заключение привычнее, суше, ровнее – как компромисс между собой и требованиями мира. А после стал переписывать в чистовик. По линеечке, с привычными завитками. Но старался думать об этом так, будто просто копирует чужую работу. Тоже неправильно, но уже по менее личным причинам. Когда точка была поставлена, он посмотрел на часы. До начала занятия по единоборствам оставалось двадцать три минуты. Коннор моргнул. Затем ещё раз. В голове впервые за весь день ничего не плыло. Будто после дерева, бега, библиотеки и этого чёртового сочинения что-то наконец встало на место. Он быстро, но аккуратно собрал тетради по стопкам, проверил пенал, линейку, маркеры, застегнул сумку и поднялся из-за стола. – Уже уходишь? – Мягко спросила старушка, когда он проходил мимо стойки. – Да. У меня секция. – Коннор коротко кивнул. – Благодарю за тишину. Пожилая женщина усмехнулась, будто это была самая понятная благодарность на свете. – Удачи, Коннор Хаерс. – И вам приятного вечера, миссис Бёрк Давила. Он вышел из библиотеки и почти сразу почувствовал, как привычный школьный шум слегка касается ушей. Коридоры пустели. Кто-то расходился по кружкам, кто-то уже тянулся к выходу, кто-то сидел у подоконников, вяло доедая снеки и обсуждая чужие оценки. Коннор шёл через правый корпус привычно ровно, отстукивая каблуками размеренный ритм. Около кабинета музыки он, сам того не желая, замедлил шаг. За дверью было тихо. Пусто, значит. Странное ощущение кольнуло где-то под грудиной, но он не стал останавливаться и уже через минуту подошёл к залу единоборств. Уже издалека он заметил шесть лиц. Два знакомых и ещё четыре ребят, которые раньше в этот клуб не ходили. Коннор замедлил шаг ещё сильнее, когда различил лица. Хью Роуленд стоял ближе всех к двери, опираясь плечом о стену, будто не он пришёл в секцию, а секция должна была доказать, что достойна его присутствия. Белёсые брови почти терялись на тёмной коже, а светлые дреды были собраны назад. Он заметил Коннора первым и тут же скривил рот в знакомой полунасмешке. Они отлично знали друг друга. Они оба ходили в секцию единоборств ещё до ухода прошлого тренера. Чуть поодаль, почти не занимая места, стоял Кристиан Бенкли. Низкий, светловолосый, с осторожным зелёным взглядом. Увидев Hall Monitor, он заметно оживился и даже выпрямился, хотя до этого держал плечи чуть сжатыми. Они тоже когда то вместе тренировались. Рядом с ним громко что-то объясняла высокая темнокожая девушка с резкими, уверенными жестами. Ноэда Мата. Она держалась так, будто даже в меньшинстве всё равно перекричит и передавит любого. Мальчишеская фигура, пухлые губы, взгляд без намёка на робость. Немного в стороне торчал Терренс Кошта, засунув руки в карманы спортивной кофты и глядя на Коннора так, словно уже мысленно выбирал, куда именно будет бить. Монобровь и без того делала лицо хмурым, а сейчас он и вовсе не пытался выглядеть дружелюбно. Последним Коннор заметил Оскара Бойла. Самого младшего. Смуглый, русоволосый, с тонким шрамом на лбу и слишком спокойным для девятиклассника лицом. Он не жался к стенке и не лез вперёд – просто наблюдал. Пять человек. В груди что-то коротко вздрогнуло. Не страх. Не тревога. Скорее резкая, неприятно яркая необходимость сразу взять ситуацию под контроль. Когда он подошёл к подросткам достаточно близко, Кристиан оставил сумку у пола и подбежал к Коннору. У них уже была своя традиция. Кристиан пытается обнять. Коннор этого избегает. Так и сейчас: с глупой улыбкой на лице зеленоглазый коротышка раз за разом разворачивался к шатену, пока тот, делая один чёткий, быстрый и широкий шаг, уворачивался от объятий. – Ну же! Неужели ты не соскучился? – Показательно обиженно проныл Кристиан, когда его рука слегка задела пиджак Hall Monitor’а. – Я скучаю только по мёртвым. – Уточнил шатен спокойным голосом, хотя в нём уже появилась лёгкая одышка. Крист выдохнул и наконец остановился. – Всё, сдаюсь. Но это ненадолго! – Сразу уточнил блондин. Коннор автоматически выпрямился и прижал кулак к груди, прикрывая глаза. – За душу. – Наконец сдержанно улыбнулся подросток, даже не пытаясь уловить чужие взгляды. – А ещё я просто рад тебя снова видеть. – Уже мягче добавил Hall Monitor. – Хах. – Встрепенулся блондин, явно радуясь знакомому лицу. – Недолго. Готов сосать? Крист выдвинул грудь вперёд, улыбаясь во все зубы. Такой абсурд был ему к лицу. По крайней мере, так считал Коннор, мечтающий, чтобы этот парнишка вёл себя со всеми так же, как с ним. – Ага. Видишь, губы уже в гигиеничке. – Кон наклонился с такой же сдержанной улыбкой, указывая пальцем на матовые губы. Он ничем не пользовался, просто хотел поддержать знакомого приятеля. Блондин прыснул со смеху и тут же снова попытался поймать его в объятия, но Коннор был готов. Коротышка слишком часто применял эту тактику. Кристиан ещё посмеивался, когда вновь убрал руки от Коннора и повернулся к остальным. Тишина повисла странная. Не напряжённая – оценивающая. Шесть пар глаз. Разных. И каждая смотрела по-своему. Хью – сверху вниз, с привычным «ну давай, удиви». Терренс – как на цель. Ноэда – прямо. Оскар – спокойно, будто записывает. И Кристиан – тот, кто ближе всех. Коннор выпрямился. Автоматически. Плечи встали, дыхание выровнялось, лицо стало тем самым – холодным, ровным, управляемым. Но внутри… после дерева, после смеха, после брата… там ещё оставалось тепло. И оно мешало включить привычный режим сразу. Он сделал полшага вперёд, почти незаметно закрывая собой Кристиана. – Вы пришли записываться в секцию единоборств? – Решил сразу уточнить Hall Monitor. – Нет, решили на тебя, любимого, посмотреть. – С издёвкой подал голос Хью, отрывая плечо от стены. – Посмотреть, какой ты, когда не главный. – Я не главный. – Сразу уточнил шатен. – Я лишь слежу за выполнением правил, не более. Где-то сбоку послышался смешок. Это был Терренс – частый нарушитель. – Ага, конечно. – Он цокнул языком. Но добавлять ничего не стал. Слишком много глаз. – Эй, а если я правда хочу просто понаблюдать? – Подключилась к разговору Ноэда. – Если я ещё не решила, хочу записываться или нет? – Тогда можешь сказать свой вердикт в конце первого занятия. Лаконично ответил шатен, на что получил понимающий кивок. Терренс вновь хмыкнул. – И снова ты главный. Чувак, мы не в коридоре первого этажа, расслабься. – Его улыбка была кривой. Даже злой. – Уточню, я всё ещё Hall Monitor. Просто вне рамок первого этажа за бездействие мне ничего не будет. Голос такой же холодный, как и во время наказаний. Кажется, это лишь сильнее раздуло ноздри и без того широкого носа Терренса Кошта. Оскар, до этого стоявший вдали, всё же решил подключиться к разговору. – А чего мы в класс не заходим? – Спокойно поинтересовался он. Шатен демонстративно поднял руку с наручными часами на уровень глаз. – До урока ещё три минуты. Заходить в зал до тренера является нарушением правил. Хью закатил глаза и подошёл к двери, открывая её. Когда дверь распахнулась, стоящие рядом Кристиан, Коннор и открыватель обнаружили Хэнка, закрывающего настежь открытые окна. Одна из высветленных бровей поднялась, делая тёмный взгляд собеседника выразительнее. – А теперь заходить-то можно? Андерсон обернулся, услышав нетерпеливый голос. Тон сбил его с толку. Коннор же указал на тренера большим пальцем. – Теперь не у меня спрашивай. Парень повернулся к тренеру, который уже хмуро смотрел на ученика. Не лучшее первое впечатление. – Эмм… Можно войти? – Уже не так уверенно спросил Роуленд, чувствуя на себе тяжёлый взгляд голубых глаз. Хэнк поджал губы и кивнул, прищуриваясь. – Ага. Идите сразу в раздевалку. – Всё же сумел сохранить профессионализм ворчун. Ученики стали входить один за другим. Последними вошли Коннор и Кристиан. Бенкли забирал свою сумку, а Хаерс из вежливости подождал приятеля. – Добрый вечер, Хэнк Андерсон. – Вновь поприветствовал учителя шатен, направляясь в мужскую раздевалку. – Мы уже здоровались. – Уже спокойнее поправил Хэнк, продолжив закрывать окна. В раздевалке зала гимнастики воняло гораздо меньше. Правда, и по размерам она была меньше, чем те, что стояли возле спортзала. Шатен не отличался особой стеснительностью, поэтому без задержек сразу стал переодеваться. Кристиан обычно ждал, когда все разденутся, но, видя уверенность приятеля, сел рядом и тоже начал переодеваться. Коннор совсем скоро оказался в спортивной форме. Он сел на скамью и стал развязывать бинты, чтобы обновить компресс. Блондин обратил на это внимание и, как будто извиняясь, прервал тишину. – А что с коленом? Шатен ответил не сразу. Всё же он был заинтересован в правильности техники, а потому сосредоточился. – Неудачно упал на прошлом занятии. Он завязал бинты и спокойно посмотрел на обеспокоенное лицо друга. – Впрочем, не о чем переживать. Хью складывал вещи с голым торсом, явно хвастаясь крепкой спиной и невзначай напрягая то одни, то другие мышцы, а Оскар завязывал шнурки. И тут в раздевалку влетел брюнет. Длинные волосы распущены, голубые глаза ошалевшие. Шейн Эверетт – Коннор сразу его узнал. Этот парень постоянно подходил к нему, путая с братом. – Всем привет! – Громко поздоровался парень, пытаясь отдышаться. Он спешно положил сумку на лавку и стал раздеваться. Когда сменил шорты, всё же осмотрелся. Голубоглазый брюнет коротко махнул рукой Терренсу, а после сделал пару шагов к Коннору, протянув руку. – Даров. Я думал, ты в музыкальный ходишь. – Невинно уточнил парень, хоть в голосе и слышались осторожные нотки. Видимо, подсознательно он понимал, что ошибается. Коннор руку в ответ не протянул. Он лишь посмотрел в растерянное лицо своими карими глазами. – А, ой. Сорри, я думал, ты… – Ричард. Мы ведь так похожи. – Со вздохом продолжил фразу шатен, вставая со скамьи. – Сними пирсинг. – Перевёл тему Hall Monitor, указывая на два кольца, застёгнутых на сосках. Татуировки же он решил проигнорировать, хотя они тоже были запрещены. – Пф, чувак, они не помешают. – Снисходительно махнул рукой парень, возвращаясь к своим вещам. – «Я тут не главный». – Издевательски напомнил Хью, передразнивая голос. Коннор же с абсолютным спокойствием посмотрел в тёмные глаза темнокожего парня. – Помнишь Эндрю? Ах, бедный Эндрю. Ему пришлось хирургически удалить часть сосков, когда они зацепились за что-то во время захвата. Столько крови, столько криков. По телам Хью и Кристиана пробежались мурашки. Роуленд серьёзно посмотрел в любопытные глаза татуированного. – Сними пирсинг. – Столько серьёзности и твёрдости в его голосе не было давно. Брюнет всё же молча послушался, хотя очень хотел спросить, что случилось с этим самым Эндрю. Перед тем как покинуть раздевалку, Коннор обернулся и добавил: – И волосы заплети. И ушёл, не дожидаясь ответа. Кристиан вышел вслед за приятелем, стараясь идти так, чтобы между ним и тренером был Коннор. Ноэда же уже стояла рядом с Хэнком, и они о чём-то болтали. – Просто приходи на занятия, как и остальные. Вообще впервые слышу, что нужно кого-то куда-то записывать. На пофиге говорил Хэнк, явно чувствуя себя гораздо больше в своей тарелке, чем на площадке. Кон не мог упустить возможность проверить, чтобы всё соответствовало правилам, а потому подошёл. – То есть всё это время я был не отмечен? – На лице нейтральность, но сердце пробил один неприятный сильный стук. – Не, а что? – Ох, Андерсон и не подозревал, что наделал. Ну ничего, Коннор объяснит. – Каждый ученик этой школы обязан пробыть в любой секции минимум восемьдесят часов, иначе это негативно повлияет на итоговый общий балл. В конце Коннор вздохнул, ведь рассчитывал на высший балл по школе. – Ой… – Послышалось сзади от Кристиана. – Но можно же отмечать в системе задним числом? – Только с разрешения администрации. Чуть спокойнее ответил шатен. Он знал, что стоит администрации услышать фамилию «Хаерс», любые просьбы будут выполнены. Наконец мужская раздевалка опустела. Парни встали чуть поодаль Коннора, чтобы всё слышать, но не стоять слишком близко. Андерсон сделал шаг к центру и указал перед собой. – Встали в шеренгу. – Тон был приказным, прямо как у истинного копа. Семь учеников встали в линеечку. Не по росту, не по старшинству, а как кому было удобнее. И самое интересное, что все всё равно встали в ту линию, которую задал Хаерс. – А теперь по очереди. Имя, фамилия и почему вы хотите заниматься единоборствами. – Хью Роуленд, хочу отпиздить батю. – Коннор Хаерс, хочу защищать тех, кто слабее. В зале послышались тихие смешки. Но не от самого желания, а от контраста. – Ноэда Мата, ещё не знаю. – Шейн Эверетт, хочу попробовать что-то новенькое. – Терренс Кошта, хочу показать зазнайкам их место. – Оскар Бойл, не хочу знать своё место. Смешки стали громче. Если до этого ребята смотрели в основном на Хэнка и его хмурое выражение лица, то сейчас все смотрели на до ужаса смущённого Терренса, особо не скрывая насмешки. Лишь нетакуся Коннор всё же сдержал свою улыбку. Тренер кивнул в сторону последнего ученика, давая ему слово. – Кристиан Бенкли, я здесь, чтобы защитить себя. – Ну хоть одна адекватная причина. Хмыкнул Андерсон и вновь всех осмотрел. Грудь Коннора чуть сдавилась. Неужели его причина недостаточно адекватная? Хэнк же продолжил. – Хэнк Андерсон. Я здесь, чтобы научить вас не только единоборствам. Внимание учеников было заинтриговано. – Единоборства – это не только про грубую силу. Это также про понимание своего тела, контроль над эмоциями, способность быстро и критически мыслить, а также про понимание, что всегда будет кто-то лучше тебя. Он невзначай посмотрел на единственного знакомого ученика, на что получил едва заметный кивок. – Про постоянное самосовершенствование, но и про понимание своих пределов. Он вновь осмотрел подростков. Не все были столь же внимательны, как Хаерс. Хью слышал подобную речь от предыдущего тренера уже десятки раз, а Оскар отвлёкся на пыль, которую подсвечивало закатное солнце. Слова легли в основу пространства, прямо как пыль ложилась на маты. Тренер хлопнул в ладоши, и звук разлетелся по залу, возвращаясь тихим эхом. – Становитесь в круг и начинайте разминку. Хэнк отошёл в сторону, освобождая центр новобранцам. Первым двинулся Коннор, подтягивая остальных за собой. Когда все были в круге, он сам начал разминку с шеи. Как и следовало ожидать, остальные тоже начали с неё. – Ай. – Подал голос Шейн, наклонив голову слишком резко. – Движения головой плавные и глубокие. – Подал голос шатен, мельком глянув на технику новичков. Хью, стоявший боком, лишь фыркнул и перешёл к кистям. Кон же перешёл к плечам, и его примеру последовали остальные. Он с этим не спорил и решил, раз всё внимание на нём, сразу уточнять нужные детали. – Движения плавные и по широкой амплитуде. – Голос был спокойным и размеренным. Он не стал поправлять ленивые движения Терренса, всё-таки тренер находился рядом и даже наблюдал. На локтях Хью всё же сдался и тоже стал повторять за остальными. На колене Коннор на секунду замер, но всё же продолжил в том же духе, не подавая виду, что ему больно. Но он знал, что внимательные глаза тренера всё заметили. После разогрева последовала растяжка. Руки, ноги, спина и живот. Все движения шатен делал так же дотошно, чётко и качественно, как и на приватных уроках с Андерсоном. Выпады. Кон переместил вес на одну ногу, стараясь сесть как можно ниже. Хью, рядом, откровенно пялился, стараясь сесть ниже, чем соперник. Кареглазый это заметил, едва заметно усмехнулся и сместил таз ещё на пару сантиметров ниже. Ноэда тоже это заметила и усмехнулась во все зубы. – У нас тут конкурс, у кого лучше растяжка? – В голосе была заметна смешинка. Кон посмотрел на девушку и дежурно улыбнулся. – Да, и ты побеждаешь. – Голос был нейтральным, но без привычного холода. А после сменил ногу. Мата демонстративно махнула дредами, не скрывая довольную ухмылку. Хью фыркнул. Разминка закончилась. – Разбились по парам. – Подал голос уже скучающий учитель. Хью сразу подошёл к Коннору. Просто шагнул к нему, будто всё нормально и так и должно быть. Шатен не возражал, но его взгляд уже стал острее. Он анализировал партнёра с самого начала, а теперь пытался понять его тактику ещё до боя. Благо это было легче, чем с остальными, ведь ранее они уже занимались вместе. Терренс тоже подошёл к Коннору, но сзади. Однако не успел он оглянуться, как все уже встали по парам, кроме него. Оскар подошёл к Кристиану, а Шейн уже подкатил к Ноэде. Крепкая рука хлопнула по плечу смуглого парня. – Будешь со мной. – А после тренер повернулся к ребятам. – Сначала стойка. Он прошёл с Терренсом в центр зала и встал напротив. Ноги – шире плеч, колени мягко согнуты, ноги стоят твёрдо, а руки подняты. Никакой лишней теории, только примеры. Опытных видно сразу – Роуленд, Бенкли и Хаерс встали в стойку привычно, без лишней суеты. Ноэда встала слишком резко, Шейн слишком широко раздвинул ноги, Оскар долго настраивался, но встал идеально, а Кошта и вовсе встал непонятно как, хотя пример был прямо перед носом. Одного сурового взгляда тренера хватило, чтобы смуглые конечности встали как надо. Хотя бы так, чтобы с этим можно было работать. – Теперь движение. Хэнк начал. Вперёд, назад, в стороны. Его движения были тяжёлыми, но уверенными. С ног точно не свалишь. Хью тоже двигался уверенно, но шумно. Он смотрел прямо в глаза Коннора, то ли с вызовом, то ли с вопросом. А каким – Коннор не решался узнавать. Внешне он тоже двигался уверенно, быстро, тихо. Его шаги терялись между двумя тяжеловесами и тишиной новичков, которые пока лишь наблюдали. Кристиан не решался начинать раньше Оскара, но когда встретился взглядом с Коном и получил подбадривающий кивок, всё же начал движение. Неуверенно, будто извиняясь перед пространством. Следующим пошёл Терренс. Он пытался двигаться так же быстро, как Hall Monitor, но быстро сбился с ног и чуть не упал. Смугляш бы и упал, если бы тренер рывком не сократил расстояние и не поймал его за плечи. – Включи сначала голову, а потом мускулы. А то на пьяного похож. – Возмутился Андерсон. От резкого наплыва воспоминаний по телу Кона прошлись мурашки, но тот быстро придавил их точным укусом щеки. Вроде никто не заметил, учитывая смешки по классу. Остальные участники наконец стали пробовать движения. Оскар, кажется, понял, что встал в пару с бывалым этого клуба, а потому стал ориентироваться на него. Он копировал осторожные движения Кристиана, но в энергосберегающем режиме. Всё-таки его основной целью было понять и выучить базу, а уже потом добавлять туда опыт и силу. Ноэда же была резка и нетерпелива. Она двигалась быстро, но в ногах не путалась. Просто из-за скорости её слегка уносило в стороны. Шейн был не таким быстрым. Он всё же пытался держать стойку и прыгать туда-сюда, но очевидно, что в этом не было никакой уверенности. Тренер обошёл зал, подходя к каждому по очереди. Он делал короткие комментарии, чтобы исправить тот ужас, в который превращалось обычное передвижение. – Так, всё. Твёрдый голос заставил учеников остановиться. – Лёгкий спарринг. Если кто-то кому-нибудь навредит – выгоню и не пущу обратно. Поняли? Хью, кажется, только этого и ждал. Светлые брови нахмурились, делая его тёмный оскал острее. Он встретился взглядом с «выскочкой» и обновил стойку. Он и до этого не халтурил, но сейчас, кажется, в его руках появилась сила. Кон опустил подбородок. Его лицо осталось нейтральным, но глаза метались по телу. Он уже понял тактику противника, но всё же оставлял себе пространство для импровизации. Хэнк моментально считал напряжение между этими двумя и вставил: – Эй, без убийств. Оба кивнули. Шатен выдохнул, а Роуленд ошибочно посчитал это страхом. Его улыбка стала чуть шире. Андерсон подошёл к Терренсу и тоже встал в стойку, отчего его монобровь поднялась ввысь. – Я здесь, чтобы научить тебя, а не «показывать место». Покажи, что можешь. – Спокойно сообщил мужчина. Тренерский хлопок начал раунд. Хью тут же сделал выпад в сторону шатена. Он ожидал, что Коннор, как и на прошлых занятиях, уйдёт в сторону, однако его уверенность быстро исчезла, когда парень, наоборот, сократил расстояние, чуть ли не прикасаясь плечами к чужой груди. Коннор не стал ждать, пока Хью полностью раскроется. Как только дистанция сократилась, он резко ушёл вбок, пропуская мощный, но чуть запоздавший прямой удар. Плечо Роуленда пролетело мимо, и шатен мгновенно нырнул под руку. Левой рукой он захватил запястье противника, а правой – локоть, одновременно разворачивая корпус. Омоплата легла идеально. Хью дёрнулся, пытаясь вырваться силой, но Коннор уже упал на колено, утягивая руку вниз и назад. Боль в плече заставила Роуленда зашипеть сквозь зубы. Он попытался перекатиться, но шатен плотно держал захват, не давая ни миллиметра свободы. – Бля… – Выдохнул Хью, чувствуя, как плечевой сустав протестует. Коннор молчал. Только дыхание – ровное, сосредоточенное. Он чуть усилил давление, проверяя пределы. Хью выгнулся, пытаясь выскользнуть, но техника была слишком чистой. С другой стороны зала послышался приглушённый хрип. Кристиан, работая с Оскаром, уже успел зайти за спину младшему и плотно обхватил его шею Rear Naked Choke. Руки блондина сомкнулись классическим треугольником, локоть оказался под подбородком, вторая ладонь – на затылке. Оскар похлопал по предплечью через пару секунд – сдался чисто, без паники. Бенкли тут же отпустил русоволосого. Оскар отошёл на пару шагов, потирая шею. – Ты сильнее, чем выглядишь. Это был не комплимент, а просто констатация от наблюдательного парня. От этого уши блондина только сильнее покраснели. Он так смутился, что не нашёл, что сказать, и просто кивнул, осматривая обстановку в зале. Ноэда и Шейн просто стояли и наблюдали за парочкой профи. Разве что брюнет неловко держал стойку, всё же рассчитывая на какой-то бой. – Эй, красотка, мы вообще будем что-то делать? – Вопрос прозвучал скорее неловко, чем любопытно. Мата резко повернула к нему голову, отчего её дреды с волнами на концах разлетелись и ударили по шее. – А ты знаешь, что делать? Раздражённо спросила она с типичным африканским акцентом. Получив в ответ быстрое отрицательное качание головой, она кивнула в сторону и подняла брови, будто получила вполне исчерпывающий ответ. Хэнк с Терренсом работали чуть медленнее. Тренер не давил на полную, давая Коште пространство для ошибок. Терренс пытался пробить серию ударов, но Андерсон легко уходил корпусом, одновременно поправляя стойку ученика одной рукой. – Не размахивай, как ветряк. – Буркнул Хэнк. – Корпусом работай, а не только руками. Терренс рыкнул и попытался войти в клинч, но получил лёгкую подсечку и упал на мат. Хэнк сразу поставил ногу на грудь, не давая подняться. – Контроль дыхания. И не злись. Злость – плохой советчик в драке. Терренс выдохнул сквозь зубы и кивнул. Тем временем Коннор и Хью начали второй раунд. Хью, лёжа на спине, резко крутанулся, пытаясь вывернуться из омоплаты. Коннор почувствовал, как давление на его ногу ослабевает – Роуленд был действительно силён. Шатен отпустил захват раньше, чем противник успел полностью вырваться, и откатился в сторону, вставая на ноги одним плавным движением. Оба снова встали в стойку. Дыхание участилось. Хью уже не улыбался – в глазах горел настоящий азарт. – Неплохо для новичка с тремя годами. – Процедил он. – Спасибо. – Спокойно ответил Коннор, хотя внутри уже кипело. На этот раз Хью пошёл агрессивнее. Он сделал обманное движение рукой и резко подсёк ногу Коннора. Шатен упал на спину, но успел поджать колени. Роуленд сразу прыгнул следом, пытаясь поймать ногу. И поймал. Heel Hook лёг почти идеально. Пятка Коннора оказалась зажата подмышкой Хью, бедро выкручено наружу, голень – в опасном положении. Боль мгновенно прострелила по ноге, особенно по уже травмированному колену. Зал слегка поплыл перед глазами. Хью оскалился, усиливая давление. – Ну что, выскочка? Сдаёшься? Коннор закусил щёку изнутри до крови. Вместо того чтобы хлопать, он резко выгнулся, используя невероятную гибкость суставов – таз ушёл в сторону, колено согнулось почти под неестественным углом, и нога выскользнула из захвата. Хью на долю секунды потерял контроль. Этого хватило. Коннор мгновенно перекатился, закинул свою ногу через шею и плечо противника, одновременно хватая собственную ступню. Гогоплата легла жёстко – голень шатена давила на горло Хью, а руки тянули ногу вниз, усиливая удушение. Тело Роуленда выгнулось дугой. – Кхх… – Только и смог выдавить он, колотя ладонью по ковру. Коннор сразу отпустил, откатываясь в сторону. Роуленд лежал на спине, Коннор сидел на полу, но тяжело дышали оба. Зал наполнился тишиной, прерываемой только тяжёлым дыханием. Хэнк медленно подошёл, глядя то на одного, то на другого. – Хватит. Оба молодцы. Особенно ты, Коннор. – Он кивнул шатену. – Гибкость спасла. Но в реальном бою такое редко проходит дважды. Хью сел, потирая шею и плечо. На лице смешались злость и… уважение? – Чёрт… – Пробормотал он, глядя на Коннора. – Ты реально как змея. Где ты этому научился? Коннор медленно поднялся на ноги, слегка прихрамывая на больное колено. Лицо оставалось почти нейтральным, только уголки губ чуть дрогнули. – Практика. Тренер вновь хлопнул в ладоши. – Так, понятно всё с вами. – Он обратился ко всем. – Разберём базовые техники. Он встал в центре у стены и махнул рукой, чтобы новички подошли к нему. Хью сел на лавку, а Коннор тоже направился к центру, но рука мужчины его остановила. – Просто наблюдай. Шатен не стал спорить. Он тоже сел на лавку, слегка разминая голень рукой. Урок продолжился. Теперь это напоминало самую обычную секцию. Тренер что-то объясняет, дети пытаются повторить. Очередной хлопок заставил подростка выйти из транса. Он наблюдал за учениками, а в голове было совсем пусто. Сил подумать о своём просто не было. – Всё. Урок окончен. Кто не умер – уже молодец. Кристиан подошёл к приятелю и протянул руку. – Ты как? – По голосу было слышно, что он тоже устал. Шатен же кивнул и взялся за руку, поднимаясь. – Жив. – Молодец. – Улыбнулся блондин и похлопал приятеля по предплечью. По пути в раздевалку к ним повернулся учитель. – Коннор, после раздевалки зайдёшь ко мне в подсобку. Подросток вновь кивнул и показал палец вверх. В раздевалке стояла атмосфера, как после тяжёлой тренировки. По крайней мере, так казалось Коннору, ведь его колено ужасно ныло. Он сидел на лавке и хотел подождать, когда основная масса переоденется, но перспектива идти час домой пешком заставила его потянуться к своей одежде. Футболка осталась лежать на сумке, пока жилистое тело обтиралось мокрым полотенцем. Кристиан подошёл сбоку, откровенно пялясь на локти и спину шатена. – Знаешь… Раньше я думал, что тебя в детстве много толкали, но теперь… Ты часто по деревьям лазил? Шатен лишь кивнул. Он слишком устал, чтобы одновременно отвечать и поддерживать осанку. – Я-я тебя чем-то обидел? – Сразу напрягся зеленоглазый, но рука друга на плече его успокоила. – Ты не сможешь меня обидеть, даже если попытаешься. – С тем же спокойствием ответил подросток с родинками, проходя к своим вещам, чтобы переодеться. – Ах так? Значит, твоя мама шлюха! Ха-ха! – Сразу забайтил Крист с тоном типичного задиры из сериалов. Все глаза сразу уставились на него… Все, кроме Коннора. Он надел штаны и уже затягивал галстук. И лишь поправив пиджак, наконец повернулся, взял сумку и прямо посмотрел на друга. – Вот так значит? – Театральная пауза. А после самым обиженным голосом, который только мог выдать, громко сказал: – Ну всё, я обиделся! И выпрыгнул из раздевалки, оставив после себя оглушительную тишину. На щеках шатена уже появился лёгкий румянец, а в голове проскочила мысль: «Ну я и кринж». Однако, когда он уже стучался в коморку тренера, из раздевалки донёсся громкий смех. Щёки покраснели сильнее. Но голос тренера сбил весь румянец. – Входи. Прямая спина, холодный взгляд. Ничего не говорило о том, что ещё секунду назад подросток хотел провалиться сквозь землю. Он зашёл в подсобку и по указанию тренера уселся на стул напротив стола. Хэнк выглядел счастливее, чем обычно. Особенно если сравнивать его с той растерянностью на поле. – Ты сегодня держался молодцом. – Спасибо, Хэ- – Твоя гибкость впечатляет, но в реальном бою тебя давным-давно бы прикончили. – Я хожу в секцию, чтобы научиться выбираться из таких ситуаций. Как я должен был поступить? – В вопросе Коннора не было какого-либо подъёба. Лишь искренний интерес любопытного подростка. Хэнк откинулся на спинку старого скрипучего стула и несколько секунд молча смотрел на подростка. Не как тренер на ученика. Скорее как взрослый человек, который пытается понять, что вообще творится в голове напротив. Потом тяжело выдохнул через нос. – Для начала – не доводить до Heel Hook на больную ногу. Это не «выбираться». Это «не залезать туда, где тебе уже почти оторвали колено». Коннор чуть опустил взгляд на свои руки. Пальцы спокойно лежали на коленях. Слишком спокойно. – Я понял. – Нет, не понял. – Тут же оборвал Андерсон. – Ты сейчас думаешь не о том, что чуть не угробил сустав. Ты думаешь, что техника сработала. Карие глаза всё же поднялись. Этого хватило, чтобы Хэнк ткнул в него пальцем. – Вот. Именно этот взгляд. Подросток едва заметно нахмурился. – Но ведь сработало. – Один раз. – Голос тренера стал жёстче. – Потому что Роуленд – подросток, а не мужик, который реально хочет тебе что-то сломать. В настоящей драке тебе бы колено провернули раньше, чем ты успел бы показать свою акробатику. В груди неприятно кольнуло. Не от тона. От того, что внутри что-то согласно дёрнулось. Коннор отвёл взгляд. – Тогда что нужно было делать? – Раньше думать. – Хэнк поднялся со стула. – Вставай. Подросток сразу поднялся вслед за ним. Мужчина отошёл к свободному куску матов и махнул рукой. – Показываю медленно. И головой смотри, а не своим этим… – Он поводил рукой возле лица, – режимом терминатора. Коннор молча подошёл. – Давай ногу. Шатен послушно шагнул ближе. Хэнк взял его за голень и резко, но аккуратно поймал положение Heel Hook. Колено тут же неприятно заныло. – Смотри. Проблема не в захвате. Проблема в том, что ты позволил полностью изолировать бедро. Когда таз зафиксирован – суставу пиздец. Он постучал по бедру Коннора. – Пока у тебя есть подвижность таза – у тебя есть шанс. Мужчина чуть ослабил давление и показал движение корпусом. – Не тяни ногу как идиот. Сначала поворот корпуса. Потом колено. Потом уже выход. Коннор внимательно следил глазами. Без привычной отстранённости. Почти жадно. – Ещё раз. Хэнк повторил медленнее. На этот раз шатен сам попытался выйти из позиции. Движение вышло рваным. – Нет. Ты опять работаешь гибкостью, а не механикой. – Андерсон снова поставил его в позицию. – Ты всё время пытаешься «перетерпеть». Это хреновая привычка. От взгляда подростка его хватка на ноге стала менее жёсткой. – Тебе кто-то вбил в голову, что терпеть – это круто? Коннор чуть прищурился. Такие вопросы, как правило, задают с другой интонацией. Но он быстро напомнил себе, что Хэнк не подчиняется правилам приличия. – Терпение помогает выполнять задачи эффективнее. – Автоматически ответил он. Андерсон закатил глаза. – Господи, ты даже говоришь как инструкция к микроволновке. И вот тут Коннор неожиданно фыркнул. Совершенно случайно. Сам Коннор, кажется, тоже не понял, что сейчас произошло. Хэнк пару секунд смотрел на него, а потом вдруг коротко хмыкнул. – Во. Уже лучше. Хоть какой-то живой звук. Шатен быстро отвёл взгляд, будто его поймали на чём-то неприличном. – Простите. – За что? Ответа не последовало. Хэнк медленно отпустил его ногу и выпрямился. – Слушай сюда внимательно, Коннор. – Голос снова стал серьёзным. – Ты очень способный. Реально. У тебя башка работает быстрее, чем у половины взрослых, которых я знаю. Но ты постоянно идёшь через силу. Через боль. Через «надо». И пока ты подросток – организм тебе это прощает. Он ткнул пальцем в колено ученика. – А потом однажды перестанет. За стеной ещё слышались далёкие голоса из раздевалки, хлопки дверец, чей-то смех. Но здесь всё будто приглушилось. Но в подсобке тишина требовала ответа прямо сейчас. – Я приму это к сведению. На следующем уроке научите выходить из Heel Hook? Мужчина тяжело вздохнул. – Коннор… Что ты будешь делать, когда больше не выдержишь? В кладовке Андерсона пахло резиной, спиртом и бинтами. Хоть всё лежало по своим местам, в этой коморке не было ощущения, что всё структурировано. Именно в этом месте сложнее всего было искать правильные ответы. Подросток прекрасно понимал, о чём спрашивал тренер. Но чем больше Коннор думал над ответом, тем меньше воздуха становилось в помещении. Подросток посмотрел в лицо учителя. Он нахмурил брови, а карие глаза были широко открыты. Хэнк молчал, ожидая ответа, а Кон не решался ответить. Но ответ он однажды получит. Не сейчас. Только не сейчас. Брюнет опустил глаза, а после покачал головой, подняв с пола упавшую тряпочку. – Не знаю… Коннор развернулся и просто ушёл. Его шаги были тихими, невесомыми. Будто это не он каждую перемену отстукивает каблуками школьный коридор, чтобы каждый слышал, что приближается Hall Monitor. Подросток быстро шёл к выходу. Настенные часы в коридоре показывали уже семь часов вечера и двадцать три минуты. Ричард уехал с парковки уже восемь минут назад, но колено так ныло, что надежда на брата ещё не утихала. И вот он на месте. Оглядывается иии… Красная машина! Она терпеливо ждала, когда Кон наконец-то припрётся. Шатен подошёл к тачке и помахал водителю, а после сел на пассажирское сиденье. – Привет, брат. Прошу прощения за опоздание, тренер задержал меня после тренировки. Серые глаза смотрели на него с хитрой и тихой улыбкой, хоть и сама улыбка не стремилась показываться. – Кто-то говорил, что никогда не опаздывает. – В голосе не было упрёка. Казалось, Ричард даже наслаждался моментом. Кон прищурился и слегка поджал губы. Едва заметный жест, но именно он наконец заставил губы Ричи растянуться в улыбке. – Да ладно тебе. Может, просто сместим время? Буду ждать с 19:15 до 19:30, а то ты и так ровно в семь часов вечера никогда не приходишь. Шатен смотрел на брата… Нейтрально. Ричард знал, что это значило. А именно – что старшего брата комментарий приятно удивил. Никаких упрёков ради упрёков. Если и была насмешка, то только из любви. Плечи Коннора опустились. – Договорились. – Наконец улыбнулся шатен. Ричард кивнул, и они тронулись с места. Птицы за окном пели на удивление громко. Видимо, готовились к перелёту. Небо было мрачным, но не предвещало дождь. На этот раз Коннор даже не пытался глянуть в зеркало. – Ричи… По телу младшего прошли мурашки. Он глянул на старшего брата, но взгляд быстро вернулся к дороге. – Да? – Те фотографии, что ты упоминал. – Голос стал тише, будто старался не спугнуть саму суть вопроса. – Они тебе важны? Тишина растянулась гораздо дольше, чем ожидал шатен. Он смотрел на младшего брата и изучал его реакцию, пытаясь понять по нейтральному лицу, что тот чувствует. Ричард нашёл ответ быстро, но, ещё раз глянув на старшего брата, внезапно притих. А после повторил тихий тон брата. – Конечно, это же наше детство. Ты… Вопрос «Ты же по нему тоже скучаешь?» повис в воздухе, но Ричард понимал, насколько эта тема для старшего больная. Потому вместо продолжения сероглазый просто кивнул самому себе и остановился на светофоре. Коннор ничего не сказал, но с продолжением тишины его вновь поднявшиеся плечи стали опускаться. – Ты выглядел таким счастливым на дереве. – Улыбнулся Ричард, нажимая на газ. – Да, там так… Воздух совершенно другой. – Не стал отрицать Коннор. – Но ещё раз я туда не полезу. – Почему? Вопрос прозвучал так невинно, будто лазить на огромные деревья – самое безопасное занятие на свете. – Потому что дома меня наверняка ждёт увлекательный разговор с матерью. – Не называй её мамой при мне. – Резко отрезал русый парень, заставив брата оцепенеть. Но после недолгих раздумий Кон просто кивнул. Ведь он не глупый мальчик. Он и сам всё прекрасно понимает. Они заехали в гараж. Когда дверь гаража закрылась, дом будто сразу стал тише. Ричард первым вышел из машины, но не пошёл сразу к двери. Он остановился у багажника, будто внезапно вспомнил что-то важное, и достал телефон. – Я ещё выйду сегодня. – Сказал он, не глядя на брата. – Меня ждут. Коннор отстегнул ремень безопасности чуть медленнее обычного. – Понял. Он вышел следом и сразу почувствовал, как колено неприятно потянуло после долгого сидения. Лицо осталось спокойным. Только рука на секунду легла на край машины, прежде чем он выпрямился. Ричард, конечно же, заметил. Конечно. Но ничего не сказал, просто уставившись на колено брата. Старший брат не ответил. Только поправил ленту на груди, хотя та и так лежала ровно. Затем пригладил волосы, проверил галстук, расправил пиджак. Движения вернулись сами. Одно за другим. Как лестница, по которой можно подняться обратно в нужное состояние. Ричард смотрел молча. В гараже пахло бензином, дождевой сыростью и тёплым металлом. Где-то за стеной дома работала вентиляция. Ровно. Спокойно. Безошибочно. Коннор опустил руки. – Я должен идти. Ричард будто хотел что-то сказать. Даже сделал шаг ближе. Но потом только коротко кивнул и отвёл взгляд. – Удачи, Кон. Шатен почему-то не сразу смог ответить. – И тебе. Он вошёл в дом первым. Снял обувь, поставил её на подставку, повесил сумку ровно на крючок. На секунду, перед разъёмом на кухню, он задержался. В груди ещё оставался слабый след того тепла, которое появилось в машине. После дерева. После слов Ричарда. После того, как его ждали, хотя он опоздал. Шатен глубоко вдохнул и средал первые шаги из-за угла. Коннор зашёл в дом. Увидев Аманду на кухне, он вновь улыбнулся. – Мама Аманда, ты была права. – С неким трепетом сказал он, садясь на стул напротив опекунши, чуть резче,чем обычно. – Сегодня действительно особенный день. Подсознательно он прекрасно понимал, что сейчас будет, однако его улыбка постепенно спала. Спина опекунши была такой же ровной, взгляд таким же, но… вокруг неё воздух казался гораздо холоднее. Тепло, что так навязчиво держалось весь день, тут же куда-то исчезло, пронеся по спине подростка привычную дрожь. Тёмные глаза поднялись с планшета на лицо парня. Она смотрела не в глаза, а на общую картину. На то, как Коннор устало сидит на стуле, слегка сутулясь. На его опущенные плечи и выбившуюся прядь, которую пытались пригладить, но она всё равно торчала из-под невидимки. Взгляд матери заставил шатена сесть прямо. Это было неосмысленное действие. Сейчас его голова была занята анализом ситуации. – Мама Аманда? – Настороженно прошептал подросток. – Слышала, сегодня ты показал миру свои скрытые навыки. Холод. Тёплые кончики пальцев стали стремительно остывать. Подросток тактично промолчал, давая опекунше закончить мысль и не лезть на рожон. – Похоже, ты ответственно подошёл к пиару клуба единоборств. – И только сейчас она заглянула ему в глаза. – Привлёк к себе внимание. Слова легли плотно прямо на шею подростка. Он чувствовал, как вдыхает их, и как они заполняют трахею густым дымом. Тишина была слишком громкой. Честно, Коннор был уже готов на любые слова, лишь бы эта тихая минута прервалась. – Такого больше не повторится. – Слова повторили манеру речи матери. Такие же холодные и нейтральные. Подросток опустил взгляд на руки опекунши. На те самые руки, что провели пальцем по экрану вверх. – А если мяч Ричарда снова застрянет в ветках того дерева? И на этом моменте воздух закончился… В груди Коннора вспыхнул жар, когда Аманда попросила выбирать между ней и братом. Как же он ненавидел, когда она так делала. – Я жду ответа, Коннор. – Чуть громче напомнила она. Челюсть подростка сжалась. – Я найду другой способ достать его. – Тут же ответил подросток. И сразу почувствовал, как что-то изменилось в атмосфере. Он поднял взгляд и увидел, как женщина расправила плечи. Осторожный взгляд сопровождал её фигуру, когда она вставала и обходила стол. Прохладная рука нежно провела по горячей шее, отчего по телу парня прошла крупная дрожь. После эта рука сместилась на плечо. Тепло снова вернулось. Напряжённые плечи чуть ослабли, а дыхание возобновилось. – Коннор, пойми, в первую очередь я волнуюсь о твоём здоровье. – Рука плавно гладила плечо сына. Подросток прикрыл глаза, но резко распахнул их, когда услышал следующее: – Андерсон уже получил выговор за свою некомпетентность. Парень испуганно отстранился от матери и повернулся к ней корпусом. Он выглядел удивлённо-испуганным. Уже несколько учителей увольнялись по собственному, когда позволяли Коннору «геройствовать» на уроках. То когда он замешал содовый раствор, чтобы нейтрализовать кислоту на руке одноклассницы, то когда ему пришлось нырнуть в глубокий бассейн, чтобы не дать утонуть какому-то ученику, то когда он применил приём Геймлиха на учительнице, когда она подавилась куском торта, подаренным учениками на её день рождения. Все трое ушли сами. – Не стоило. С его стороны не было каких-либо нарушений. – Вступился подросток. В голосе появилась твёрдость, отчего рука на плече слегка сжалась. Нахмуренные брови тут же вернулись на привычное место. – Хочешь сказать, что это было целиком и полностью твоей виной? – И вновь этот холод… Подросток кивнул, выдыхая из сжатых лёгких весь воздух. – К тому же он уже провёл со мной воспитательную беседу. – Осторожно добавил парень. Аманда лишь кивнула и отстранилась, вновь садясь на своё любимое место. – Приму к сведению. Коннор ничего не ответил. Он посмотрел на часы и молча встал, помыл руки и принялся за готовку. Мультиварка щёлкнула. Коннор вздрогнул только внутри. Рис. Овощи. Курица. Те же пропорции, что и всегда. Руки работали сами: достали, промыли, нарезали, засыпали. Движения были точными, но теперь в них не было прежней лёгкости. Каждый поворот корпуса отдавался в колене, каждый вдох цеплялся за рёбра. Аманда снова взяла планшет. Тишина вновь стала рабочей. Домашней. Даже привычной. Коннор поставил чашку перед опекуншей. Минималистичную, белую, без каких-либо надписей. Как почти вся посуда в доме. Кроме личной посуды Коннора и Ричарда. Одни тарелки были серыми, а другие голубыми с названием какой-то рок-группы. Несложно догадаться, кому какие тарелки и чашки принадлежали. Хотя из всей личной посуды использовалась только серая чашка с динозавром на дне. – Ромашковый чай. – Спасибо. Она не посмотрела на него. Парень кивнул, хотя этого никто не видел, и вернулся к столешнице. Нож прошёл по огурцу слишком резко. Ломтик вышел тоньше остальных. Коннор замер, посмотрел и отложил его отдельно. За спиной тихо стукнула чашка. – Ричард снова уходил? Пальцы на ручке ножа сжались. – Да. Его ждали. – Друзья? – Вероятно. – Ты спрашивал? Коннор положил нож на доску. Ровно. Параллельно краю. – Нет. – Чуть тише признался подросток. Аманда медленно провела пальцем по экрану. – Почему? Он вдохнул. Выдохнул. – Это его личное время. Пауза была короткой, но неприятной. – Забавно, что сегодня ты так хорошо понимаешь чужие границы. Нож снова оказался в руке. Коннор продолжил резать овощи и на этот раз медленнее. – Я стараюсь понимать их всегда. – Конечно. Одного слова хватило, чтобы плечи снова стали выше. Пищание мультиварки прозвучало слишком громко. Коннор выключил её быстрее, чем звук успел повториться. Разложил еду по тарелкам. Одну порцию – Аманде. Вторую – себе. На две белые тарелки без надписей. Он сел за стол, не скрипнув стулом. Аманда взяла вилку первой. Коннор дождался, пока она попробует еду, и только после этого приступил сам. Рис был рассыпчатым. Овощи мягкими. Курица, судя по запаху, приготовилась правильно. Вкуса всё равно не было. Он сделал первый глоток ромашкового чая. Горячая вода с запахом чужого спокойствия. Как же ему был противен этот запах… – Сегодня ты многое успел. – Сказала Аманда. Коннор поднял глаза. – Да. – Литературу исправил? Он на секунду задержал вилку в воздухе. – Да. – Получилось лучше? – Впервые за вечер в голосе женщины появился интерес. – Не знаю. – Карие глаза опустились в тарелку. Аманда перестала жевать. Слово повисло между ними, как неправильный ответ у доски. Коннор понял это сразу, но не стал исправлять. – Николь Лан просила добавить личное мнение. Я сделал попытку. – Попытку? – Да. Женщина медленно отложила вилку. – Ты звучишь неуверенно. – Потому что не уверен. Сказав это, он сам почувствовал, как внутри что-то опасно сместилось. Слишком много честности за один день… Но это же мама. Ей можно сказать. Аманда смотрела на него долго. Потом снова взяла вилку и спокойно продолжила есть. – Иногда полезно сомневаться. Главное – не позволять сомнениям управлять тобой. Коннор кивнул. – Понял. – Хорошо. Тишина вернулась. На этот раз не такая острая. Просто плотная. Коннор ел медленно. Механически. На середине тарелки желудок сжался, но он сделал ещё несколько движений вилкой. Ровно столько, чтобы это выглядело приемлемо. Аманда закончила первой. Она поднялась, поставила тарелку в раковину и на секунду задержалась рядом с ним. Пальцы легко коснулись выбившейся пряди. Коннор замер, но женщина не поправила её. Только убрала руку. – Не задерживайся сегодня с уроками. Тебе нужно восстановиться. – Хорошо, мама Аманда. Она ушла из кухни, и Коннор остался за столом один. Он посмотрел на свою тарелку. Рис, курица, овощи. Всё в правильных пропорциях. Почти половина осталась нетронутой. Парень взял вилку. Ещё один кусок. Прожевал. Проглотил. Колено ныло. Горло было сухим. В груди не было ни холода, ни тепла – только усталость. На третьем куске он наконец остановился. Аккуратно накрыл тарелку специальной силиконовой крышкой и убрал в холодильник. Потом помыл посуду, вытер стол, проверил, выключена ли плита, и только после этого позволил себе тихо выдохнуть. Душ смыл все следы тренировок и карабканья по деревьям. Сил было так мало, что голова не думала даже о том, что он скажет матери, если та спросит, откуда у неё такой Маугли. Вытираясь полотенцем перед зеркалом, взгляд лишь единожды зацепился за опухшее колено, а после вновь сфокусировался на каплях влаги. Обессиленное тело упало в кровать. Кровать была не тёплая, не холодная. Коннор даже не обратил внимания на её текстуру, сразу провалившись в сон.