Опасный лес

      "Мне всегда нравилась зима. Очень сильно. Сильнее лета, в отличии от моих друзей. Мне всегда казалось таким странным и необычном то, как большие хлопья замороженной воды медленно падают с небес, застилая всё пространство вокруг белым полотном. Земля, деревья, дома — всё в этом мягком порошке.       Как странно, что всё это зависит от вращения земли вокруг солнца. Как странно, что именно зимой день становится короче, а ночь длиннее. Тем более странно то, как всё вокруг, лишь, опять же, из-за вращения земли, становится так холодно... Так же странно и то, что все эти хлопья содержатся в облаках. В этих, казалось бы, мягких и высоких, недосигаемых облаках. И всё это падает на нас именно зимой.       Жаль, что этого не чувствуют люди, к примеру, из Африки, из Австралии, из Бразилии... Никто из них, в большинстве случаев, не видел снег. А у нас его так много зимой...       Как бы я его не любил, сейчас этот мною любимый снег, эта темнота, этот уют зимы меня... Убивает."       Джереми раздумывал над своим поистине патовым положением. Казалось, прошло так много часов с того момента, как он зашёл в этот чёртов лес, хотя, учитывая, что зашёл он ещё при свете дня, это предположение вполне могло оказаться реальностью. Снег теперь его не расслаблял и не раззадоривал, а лишь усложнял возможность двигаться. Любимая им тьма сильно мешала ему ориентироваться в лесу. Не то, чтобы днём он ориентировался в лесу лучше, но явно паника настигала бы его куда медленнее. Сейчас же, с каждой минутой, Джереми всё больше осознавал, что он заблудился. Полностью и безвозвратно. Свет его маленького городка, в котором он жил, давно уже не доходил до него. Звуки трассы так же поглощались деревьями и снегом.       Джереми, осознавая своё положение, всё больше погружался в философствования о своей и планетарной жизни. О её смысле, течении, работе. Всё это смешивалось с паническими мыслями и чувством самосохранения, потому его мозг лишь выдавал какую-то кашу. Причём совсем невкусную. Думать обо всём этом было так же противно, как и всерьёз рассуждать на тему плоскости Земли. Однако он думал. И это только больше сводило его с ума. Так же негативно на него действовала погода. Вся его одежда промокла от пота и снега, потому он дрожал от холода.       Стоит сказать, что Джереми зашёл в этот лес совсем не по своей глупости. Во всём виновато теперь проклинаемое им своё же любопытство. Он отлично разбирался в окрестностях своей деревни. Никогда ранее он не заходил за ту черту, которую его мама любезно "обрисовала".       "Не заходи дальше этого дерева!", "За этот камень тем более!", "а вот за этой елью можно гулять вплоть до обрыва!".       Сами места были достаточно дикими — глубокие леса Орегона. Джереми как раз жил около дремучего леса в небольшом городке. И только сегодня ему вздумалось узнать, что находится за тем самым камнем, за тем самым деревом, за тем самым обрывом.       Этот мальчик был достаточно сообразителен, чтобы не потакать предупреждениям матери. Он был так же достаточно умён, чтобы понять, что в округе люди, скорее всего, пропадают в этих чащах. И сейчас его ум работал так же неплохо, чтобы, наряду со всеми его мыслями, выцепить одну главную — он может стать следующим пропавшим.       По идее, назад можно было пойти по следам, оставленными им же. Однако, снег шёл достаточно сильно, наряду с его мыслительной деятельностью, чтобы заместить их полностью и безвозвратно.       В один момент, Джереми впал в отчаяние. Он медленно сел на пятки и решил, что ему проще и лучше будет поберечь силы и остаться здесь, чтобы в маловероятном случае его спасения его нашли ещё живым.       Мальчик решил оглянуться. Вся местность будто повторялась уже раз десять, просто деревья были немного других форм. У одного ветка искривлена так, у другой сяк. Одно дерево высокое, другое не очень.       Так бы он и продолжал рассматривать все эти причудливые большие растения, если бы в далеке он не обнаружил малый огонёк.       Джереми решил для себя, что этот свет — лишь обман собственного воображения. Он судорожно протёр глаза. Раз. Два. Свет не пропадал.             Мальчик медленно привстал. Этот свет был реален. В его глазах загорелось любопытство. Медленными, аккуратными шагами он начал приближаться к огоньку. В какой-то момент он понял, что это была изба. Не самая большая, но явно вмещающая в себе обязательные потребности среднестатистического человека. У неё было несколько окон, но только в одном горел свет. Джереми хотел было подбежать к двери и начать барабанить в дверь, чтобы хозяин домика любезно дал ему переспать ночь. Но когда он уже собирался вырваться вперёд к двери, он почувствовал параноидальный страх. Какой нормальный человек живёт в избе в середине огромной лесной чащи? Кто может сидеть здесь?       Джереми начал аккуратно подходить к неосвещённым окнам, дабы оттянуть момент истины и не наткнуться на непонятного индивидуума раньше времени. В одно из окон светила луна, потому в нём еле-еле проглядывалась кровать. Достаточно большая. Рядом стояла тумбочка, на ней лежало нечто, похожее на шапку. Кроме всего этого не было видно ничего. В другом окне разглядеть что-то было уже невозможно. Оставалось последнее окно.       Джереми, пытаясь не хрустеть снегом, подобрался к окну, из которого лился свет. Сначала, он увидел стол. На нём лежала бумага, рядом чернильца. По бумаге пером водила достаточно крупная рука. Джереми, подойдя чутка ближе, смог разглядеть человека, сидящего у стола. Его вид не отличался красочностью: серое пальто, чёрные длинные волосы. Видимо, шапка в спальне принадлежала ему же. Хотя он и прищурился, он так и не смог различить пол человека. Так бы Джереми и продолжал наблюдать за этим человеком, если бы он не опустил глаза и не увидел окровавленный топор, опирающийся на стул, на котором сидела персона. Джереми быстро отвернулся от окна, глаза его выпучились от шока. Отвернулся он очень вовремя, ведь эта личность дописала письмо и взглянула в окно, проверяя наличие свидетелей. По звукам Джереми понял, что человек встал со стула, потушил свечку и направился в какую-то сторону. Тот самый свет, который он видел издалека, погас. Когда человек закрыл дверь, он понял, что персона вышла из комнаты. Его предположение о том, что она пошла спать, спустя время, оправдалось. В окне спальни было видно, что она спит крепким сном.             Поначалу Джереми пришла прекрасная мысль об скорейшем уходе с этого места в неизвестное ему направление, ведь залезать в дом к потенциальному убийце, если подумать больше двух секунд, совсем не хорошая идея. Но затем Джереми для себя понял, что это его шанс узнать, кто этот человек и что это за загадочное письмо, что он так старательно писал.       Джереми уже было не до ухода из леса. Вся его голова уступила место новым, загадочным делам, заместо панических и философских, что явно было хорошо для Джереми в данный момент. К тому же, он уже потерял надежду выйти из леса не обмороженным, так что он был готов на любые безумства просто ради кратковременного укрытия от метели и ради поощрения своего губительного любопытства.       Он аккуратно прислонил руки к окну и стал открывать его. Пробравшись внутрь дома, стараясь делать всё как можно тише, он стал продвигаться ближе к столу. Казалось, тьма была такой, что если туда засунуть руку, то она просто исчезнет в ней.       Джереми поднёс свои дрожащие, то ли от волнения, то ли от холода, руки к бумаге и попытался её прочитать на свету луны. Однако, этого не получилось. Джереми решил осмотреться. На стене, другая сторона которой располагается на улице, висели картины. На одной из них были изображены человек-владелец этого дома, который, судя по картинке, был женщиной, и ещё другие две личности женского пола. У одной каштановые, у другой волосы такие же белые, как снег на улице. У стула, на котором сидела загадочная личность, всё так же лежал окровавленный топор.       Джереми пытался придумать любую другую причину для нахождения красной жидкости на топоре, кроме той, что он принадлежит серийному убийце маньячке. Может, она просто охотится за животными. Или она очень не любит себя и пускает себе кровь, что очень вряд ли. Или это варенье... Все эти предположения сильно меркли на фоне одной большой идеи, такой простой, наивной и, на данный момент, бездоказательной, о том, что Джереми всего-лишь сидит в кабинете убийцы таких же как и он людей.       Джереми пришла светлая мысль в голову. Он в любом случае не собирается оставаться в этом доме, здесь умереть шанс куда выше, потому он просто обезоружит неприятеля — возьмёт топор и рукопись с собой. Так он и сделал. Рукопись была аккуратно сложена и положена в карман, топор удобно взят в руку. Оставалось только...       "А что, если у этого человека уже есть весь нужный арсенал? У неё в доме вполне можно уместить другое оружие..."       Джереми вновь погружался в паранойю и панику. Что теперь было делать? Он оглянулся в поисках чего-нибудь, что могло бы покончить с этой ещё не доказанной маньячкой.       Лампадка... Если она горела, значит есть что-то, что может её зажечь. И действительно, за ней лежал коробок спичек. У Джереми созрела жестокая, но действенная идея... Он подожжёт дом. Времени на дебаты с собой было мало хотя бы потому, что маньячка могла проснуться в любой момент и проверить дом на наличие таких как он неприятелей. В любой другой момент Джереми рьяно доказывал бы, что поджигать дом со спящим внутри человек не просто аморально, но бесчеловечно и преступно. Но ныне это как будто не имело значения, ведь человек внутри дома, в голове Джереми, был убийца, потому бесчеловечного человека убивать, вроде, не так уж и бесчеловечно.       Мальчик зажёг лампадку и начал подносить её к сухими деревянным стенам. Это сработало достаточно быстро. Всего за несколько минут огонь начал охватывать всё больше и больше пространства дома. На секунду Джереми покорчился от мысли о том, что он, прямо сейчас, убивает человека, сжигает его в его же доме, но он успокоил себя тем, что это обязательно маньяк, убивающий людей, значит он этого, наверно, заслуживает. Пока Джереми раздумывал, он потихоньку начинал чувствовать жар разгорающегося перед ним пожарища и едкий дым. Он побыстрее выпрыгнул из окна на улицу и побежал в чащу, при этом всячески оборачиваясь, наблюдая то, как дом понемногу охватывается языками пламени. Когда же он обернулся в последний раз, он уже ясно видел то, как весь дом полыхает ярким светом. Казалось, даже сам лес стал менее тёмным. Он медленно улыбнулся себе, ведь он всегда любил наблюдать такие зрелища.       Конечно, его улыбка испарилась меньше чем за секунду, когда он увидел на фоне пожара фигуру человека. Это явно была эта загадочная личность. Она так же, только совсем вблизи, осматривала пожар. Фигура немного потопчилась на месте и обернулась. Джереми мог поклясться, что она взглянула прямо на него. Сердце заколотилось, дыхание зачастилось, адреналин вброшен — пора бежать.       Джереми бежал так быстро, что у него просто не было времени думать о мешающем ему снеге. Топор в его руке из тяжелого инструмента превратился в пёрышко, которое он без усилий держал в правой руке. Он всё время огибал деревья, чуть не сталкивался со многими из них, терялся в пространстве.       Джереми не знал, сколько он бежал. Секунды превращались в минуты, а минуты — в часы. Было ощущение, что он бежал весь божий день. Однако, на улице было всё так же, если не более темно. В один момент действие адреналина прошло, и Джереми наконец ощутил последствия своей пробежки. Грудь и лёгкие будто разрывались изнутри, так больно было дышать. Во рту будто бы располагались тысячи иголок. Сердце колотилось так быстро и сильно, что он буквально слышал собственное сердцебиение. Голова закружилась и зрение помутнилось. Джереми сделал пару шагов вперёд и внезапно для себя понял, что прямо перед ним находится обрыв, а в низине — маленький коттеджный городок. Маленькая улыбка появилась на лице за секунду до того, как он начал скатываться вниз в пропасть...       Глаза он смог открыть не сразу. Всё вокруг казалось таким недосягаемым и неосязаемым. Он, по началу, не чувствовал холода от снега, не видел света и вообще не ориентировался в пространстве. Но стоило ему протереть глаза, как мир стал вновь открываться ему. Сразу же он почувствовал ноющую боль в левой руке. Как он потом понял, болела она из-за падения на неё. Рядом с ним лежал топор, при падении чудом воткнувшийся в твёрдую землю, а не в его голову. Письмо всё так же лежало в кармане. Холод пронизывал его всего, видимо он лежал в холодном порошке уже как минимум 5 минут.       Прямо перед ним находилась улица этого городка. Ни в одном доме не горел свет, зато улицы хорошо освещались фонарями. Джереми аккуратно встал и посмотрел на верх, на то место, откуда он упал. Там находилась граница леса. Только сейчас он вспомнил о загадочной личности из той избёнки. Его охватила орава мыслей: "Жива ли она? Если жива, то идёт ли за мной? И если идёт, то за письмом ли? И если за письмом... То в чём его важность?".       Теперь Джереми чувствовал себя в вечной опасности. Будто вот-вот из-за угла на него выскочит эта маньячка, отберёт письмо, и, вместе с тем, руку, держащую письмо.       Его усталость внезапно дала о себе знать. Ноги подкосились, и он еле-еле удержался на месте. Надо было найти место поспать. Он схватился за рукоятку теперь уже тяжеленного топора и поволочился в сторону домов.       Постучаться в любой из них было бы испытанием для него, ведь он боялся, что разбудит хозяина дома и тем самым разозлит его. Но его рациональность требовала такого подхода, потому он подошёл к первому попавшемуся относительно ухоженному домику, взобрался на крыльцо и постучал в дверь. Никто не подходил. Подождав так с минуту, он постучал вновь. Он услышал шаги и ворчание хозяина. Тут до Джереми дошло, что стоять с топором со следами крови около дома, в котором ты хочешь переждать ночь — не самая лучшая идея хотя бы потому, что хозяин может неправильно понять контекст ситуации. Джереми быстро выбросил его за крыльцо и вновь повернулся к двери. Как раз в этот момент дверь отварилась и из-за неё вышел невысокий, лет шестидесяти человек с короткой седой бородой, усами и лысой головой. Выглядел он очень угрюмо и раздражённо. Он своими маленькими глазами оглядывал посетителя, пытаясь понять, что малолетке понадобилось в его доме.       — Чего тебе надо, нахал? Не видишь, люди спят!       — Извините, господин — с уставшим, чутка охрипшим и нервозным голосом отвечал Джереми — мне нужен ночлег... Я не из этих крайов, я не знаю тут никого и ничего... Я потерялся в лесу и пришёл сюда.       Поначалу, рассказ мальчика этого старичка совсем не убедил. Но потом он понял, что мальчик только-только пришёл из этих лесных чащ, в подтверждение этому свидетельствовали огромное количество снега на всей одежде мальчика, потрёпанная куртка и штаны, и уставший вид лица мальчика. Лицо старика размягчилось, складки раздражения на лбу расправились, и он слегка приоткрыл дверь.       — Что ж... У меня есть кровать для тебя. Вижу, ты действительно не в форме.       Старик впустил Джереми внутрь. Впервые за эти многие и долгие часы он почувствовал расслабление и тепло.