"Буря мглою небо кроет..."
22 января 2026 г., 16:00
Джереми медленно и аккуратно переступил порог дома и моментально почувствовал облегчение. Впервые за долгое время он оказался в тепле и безопасности. Закрыв за собой дверь, он будто закрылся в крепости, и теперь никакой холод, огонь и маньяки его здесь не достанут. Джереми старательно вытер ботинки о коврик и, с разрешения старика, снял их и положил свои носки в них же.
Сам дом представлял из себя типичный американский одноэтажный коттедж или бунга́ло. Коридор, залитый тёплым светом, который ненароком подчёркивал устаревшие, изодранные в некоторых местах обои, расходился в две разные стороны: вперёд и вправо. Уже сейчас можно было понять, что человек, скорее всего, не очень сильно следит за собой, и у него нет каких-либо родственников или друзей, которые могли бы ему помогать с внутренним убранством дома. Но на удивление это лишь добавляло уюта этому месту.
Старик провожал мальчика в гостиную. Во время этого Джереми успевал оглядеть некоторые висящие на стенах картины. Часть из них были простыми фото разных тёплых мест, о которых сейчас Джереми мог лишь только мечтать. Пальмы, пляжи, яркое солнце и синее море... Будто издевательство над его бедой. Куда интереснее были фото с самим человеком. На некоторых из фото ему можно было бы дать максимум 25 лет. Фото с его молодым лицом и телом преобладали среди остальных его фото. Почти на каждом он находился с, видимо, какими-то учениками. По фото стало ясно, что раньше он был учителем.
Войдя в гостиную, глаза Джереми загорелись восторгом. Эта комната стала самой любимой его комнатой за всю его жизнь, ведь здесь был большой каменный камин. Джереми, без всякого стыда, подбежал к нему и прислонился своим холодным телом о тёплый камень. Его лицо расплылось в широкой улыбке. Он теперь, как кот, грелся у тёплого места, которое он сейчас никому на свете не уступил бы.
Перед камином располагался маленький круглый деревянный столик на одной ножке, рядом с ним два красных, немного потрёпанных кресла. В одно сел старик. Он смотрел на Джереми с прищуренными глазами уже какое-то время, когда он степенным и ровным голосом заговорил.
— Скажи, малой... Что ты здесь забыл в такой поздний час?
Джереми повернулся к старику и, с удивлённым взглядом, посмотрел вверх на люстру, будто он и сам ответ на этот вопрос не мог сразу дать. Но через полминуты он всё-таки смог сформировать дельный ответ.
— Как я сказал при входе... Я потерялся в лесу. Я зашёл в него, походил там, скорее всего, несколько часов, и... — его глаза округлились, когда он вспомнил о маньячке. Он быстро перевёл взгляд на окно, будто бы боясь найти там её. Но там виднелась лишь городская улица и падающий снег. Стоило ли ему вообще говорить о доме, что он нашёл в лесу, и о убийце? "Нет, пожалуй... Подробности можно объяснить позже..." — подумал про себя Джереми и продолжил рассказ, опустив при этом детали пребывания в том загадочном доме — ходил я, ходил, и в итоге дошёл до сюда.
Старик лишь хмыкнул в ответ. Казалось, будто его этот ответ не убедил. Он пристально смотрел на мальчика, будто пытаясь выявить какую-то мелкую судорогу в его лице, свидетельствующую об умышленном обмане. Но, не обнаружив ничего примечательного, он продолжил.
— Зачем ты вообще полез в этот лес? Ты не здешний? Все местные знают, что заходить вглубь леса опасно. Выбраться потом оттуда — почти ноль шансов. Так и погибают в здешних краях разные самоуверенные туристы... Хех, олухи...
— Погодите... А где я сейчас нахожусь? Что это за город? — проигнорировав первый вопрос, с любопытством спросил Джереми.
— Вилоуфилд, мальчик мой, Вилоуфилд... Знакомое название?
— Виллоуфилд... Точно! Это же в 30 милях от моего города по трассе — Майассо! — мальчик даже приподнялся, в его глазах засияла вера, видимо, в скорое возвращение домой.
— Майассо? — старик слегка улыбнулся — о, славный городишко! Почти всю жизнь проработал там. Помню, учителем музыки был в одной из тамошних школ. Все звали меня Мистер Дэми, хотя многих я просил меня звать просто Дэми... Эх, времена!
— Вы были в Майассо? Значит, вам не составит труда меня довезти до туда, правда?
— Всё завтра, всё завтра, а пока дай хотя бы твоё имя узнаю.
— Я Джереми. Джереми Краузе.
— Краузе?.. — Дэми посмотрел на мальчика с чутка расширенными глазами, будто вспомнил кого-то или что-то. Он приставил руку к подбородку и посмотрел в потолок. Однако, это откровенное и заметное удивление продлилось не долго. Он вновь устремил свой взгляд на Джереми и с маленькой улыбкой сказал — ну а я, хотя ты наверно уже понял из моих речей, Дэми. Дэми Лоуренс Старший.
Оба переключились на огонь. Его языки то появлялись, то изчезали, дрова изредка потрескивали. Люстра, казалось, освещала комнату не настолько хорошо, как камин.
Совсем недавно Джереми тоже видел огонь. Только в отличии от того раза, сейчас он его успокаивал...
— Позволь принесу тебе плед и тёплый чай. Не надо просто так сидеть у камина. Ты пока располагайся, усаживайся. Потом я тебе покажу твою комнату... — Дэми медленно встал и зашагал в сторону коридора. Скоро его силуэт исчез из видимости.
Джереми быстро оглянулся вокруг, затем подбежал к креслу и аккуратно вынул из кармана письмо.
Оно было уже мокрое, помятое, буквы на нём были слегка размыты. Джереми держал его в руке с некой дрожью и смотрел будто бы не на текст письма, чтобы понять его смысл, а на саму бумагу. Именно эта бумажка может пролить свет на что-то... А что, если с помощью этого письма он сможет в полиции рассказать поподробнее про этот лес и маньяка, который видимо и убивает всех пропавших без вести там, и больше такого не будет? Это ощущение волнения и какого-то чувства собственного достоинства отдавало ему дрожь во всём теле. От этого чувства у него пересохло в горле, и его руки держали письмо таким крепким хватом, что так и норовили смять письмо совсем безвозвратно. Наконец, он смог направить свои глаза на текст письма...
— А вот и я, хе-хе! Вот тебе и чай, и плед, и всякие остальные хвала и почести, мда... — Дэми вошёл в комнату с широкой улыбкой. Джереми с паникой в лице быстро сложил письмо и положил его в карман. Он быстро оглянулся назад и попытался сделать невинное лицо, будто сейчас никакого решающего момента вовсе и не было.
— Чай?.. А, да, чай! Да-да, пожалуйста... То есть, спасибо!.. Да!..
Дэми лишь поднял бровь на такое странное поведение, но решил не расспрашивать об этом. Он положил маленький чайничек на круглый столик и кинул плед мальчику. Сам Дэми осмотрелся вокруг и пошёл к углу комнаты. Там, на удивление Джереми, стояло целое пианино, которое было трудно не заметить, хотя именно это Джереми и сделал — не заметил. Дэми убрал накидку с него и медленно присел на стульчик рядом. Ещё с минуту он о чём-то думал и только затем начал играть какую-то, видимо, классическую музыку. Джереми не мог назвать себя человеком от мира музыки и не мог сказать, кому пренадлежала эта мелодия. Он мог лишь только восхититься тем, как старческие руки ровно и спокойно нажимали на клавиши музыкального инструмента, и из этого получалась музыка. Она удивительным образом сочеталась с играющими языками огня в камине. Было трудно представить себе огонь в камине без сопровождения этой музыкой. Будто бы это все было единое целое. Джереми медленно попивал чаёк и думал о том, как завтра он попадёт обратно домой, и как крепко обнимет свою маму и извинится за то, что пошёл дальше, чем надо...
Ещё некоторое время он просидел в гостиной и пообщался с Дэми на не самые интересные темы. К примеру, он узнал, что кочерга, которая привлекла его внимание, как только он вошёл в гостиную, была куплена в антикварном магазине в том же Майассо.
— Мне продавец говорил, что этой кочергой Вашингтон чуть ли не избивал британцев, а Линкольна пытались застрелить два раза, но первую пулю он отразил именно этой кочергой... Сомневаюсь в этом, конечно, но кочерга красивая.
Действительно, форма у неё была необычная. Её основа выглядела как виток разных прутьев из разных металлов. Скорее всего, эту кочергу именно что ковали. А история за кочергой чуть ли не давала Джереми ощущение гордости и патриотизма за свою великую страну.
Позже Дэми отвёл Джереми в подготовленную для мальчика комнату. Там располагалась достаточно маленькая кровать и большое количество всякого хлама (по крайней мере для Джереми это был хлам), гитары, трубы, струны были разбросаны тут и там. Видимо это была кладовая, со взмаха руки превращаемая в спальню. Джереми осмотрелся и, поблагодарив Дэми, пошёл в сторону кровати. Дэми аккуратно закрыл дверь и пошёл в гостиную тушить камин.
Заливая огонь водой и водя по остаткам дерева кочергой, Дэми, иногда ворча и причитая, думал про себя: "Краузе, Краузе, Краузе... Неужели это её сын? Она мне о нём даже ничего не рассказала? Хотя как же, после такого и расскажешь... Видеть она меня, знаете ли, не хочет... Будто сама вся такая белая и пушистая. Подавилась бы она рыбьей косточкой, было бы хорошо. Хотя чего это я говорю? Мой старческий ум уже поражает маразм... "Старый маразматик!" — говорил я своему отчиму. Теперь и я им становлюсь. Однако, лучше бы она подавилась... ". Он со злобой ударил по уголькам и отбросил кочергу в сторону, медленно повернулся в сторону коридора и с суровым взглядом и с поднятой бровью тихо проговорил самому себе:
— Однако мальчика спасти надо... Хоть мать и ужасна, но сын вроде неплох...
Джереми лежал на своей кровати и просто смотрел в потолок. Снег тихо падал за окном, была глубокая ночь. Он не успел долго поспать, ведь где-то в два или три часа ночи прямо у окна с крыши свалилась куча снега, своим грохотом разбудившая Джереми. Он пытался заснуть любым способом, который помнил. Сначала пробовал считать баранов... Однако его очень разозлило, что он сбился на сорок третьем баране из-за сонного мозга. Затем пытался успокоить себя...
"Я сижу на полянке... Вокруг меня лежат цветочки... Кружат олени, и я время от времени их глажу... Как спокойно и умиротворительной... Так, и причём же тут олени, если я считал баранов?! Я ведь сбился на сорок... Первом, да? Да нет же, балда, на другом! Наверно на сорок третьем... А почему на сорок третьем? Потому что... 43 это простое число, а значит оно делится только на один и само на себя... А точно ли оно простое? Да, вроде простое. А ещё, если равнобедренный и прямоугольный треугольник имеет гипотенузу в 43, то это значит, по теореме... Кого? По теореме Оленя... Что катеты такого треугольника равны... Так, о чём я вообще думаю, как это поможет мне заснуть?! А как то, что я думаю о том, что мне всё это мешает, поможет мне спать?! Ненавижу спать! Нет, я ненавижу, что не могу заснуть! Я идиот, я не могу просто заснуть! Все люди спокойно спят, а я не могу... А может я не могу заснуть, потому, что я думаю и злюсь на себя? Наверно... Значит надо не думать... Не думай, не думай, не думай! Но ведь я прямо сейчас думаю о том, чтобы не думать... Я ненавижу себя!".
Он ворочался и мысленно проклинал себя. Что-то его тревожило, что-то, что ещё не сделал, что-то очень важное. Он стал перечислять вещи, которые сегодня довелось увидеть. "Лес, деревья, деревья, ветки, деревья... Маньячка, топор... Письмо."
Он мгновенно встал и ощупал свои карманы. В правом лежала бумага. Он моментально, чуть ли не споткнувшись и не упав головой об тумбу, включил лампу, стоявшую на тумбе, и судорожными руками достал письмо. Свет отлично освещал каждую буковку и точку. Некоторые были слегка размыты, но благодаря контексту было предельно ясно, что было написано. На секунду в горле появился ком. Джереми аккуратно сел на кровать и стал с громким звонким шёпотом про себя читать заветное чтиво.
***
"Дорогая Алиса. Долго мы с тобой не виделись, как и с Кэти, так и вообще с любыми из вас. Весь этот месяц мне приходилось охранять юго-восточною часть леса от нарушителей. Именно сейчас их стало больше, и мне не нравится эта тенденция. Я боюсь, что в моменте их может стать так много, что либо нарушитель, либо Кэти увидят друг-друга. Потому Алиса, прошу: ныне охраняй свою часть леса ещё тщательнее. Убивай любого без спросу. Я знаю, что ты именно так и делаешь, но нам с тобой придётся увеличить свои усилия. Надо находить новые способы их обнаружения. Ведь от нас с тобой зависит Кэти, а значит и мир." От Айден"***
Джереми перечитал письмо второй раз. Потом третий. На четвёртый он хотел скомкать его, порвать, пережевать и выплюнуть полученную массу, а затем растоптать её, но он просто положил его на кровать, бухнулся на неё же, закрыл свои глаза и схватил себя за голову. — И за этот кусок бумаги я чуть не попал в руки какой-то маньячки! В чём смысл?! Это ведь какой-то абсолютный бред! Я хотел что-то узнать, отыскать какую-то правду, но правда в том, что я безрассудный идиот! Джереми просто хотелось ударить себя по лицу, чтобы вправить мозги. Но сконцентрироваться на желании сделать удар было сложно, ведь в голове у него всё чаще и чаще повторялись строки письма. Вихрем они захватывали его мыслительное пространство. Что же всё это может значить, если написанное в письме — отнюдь не бред, а правда? Почему от какой-то Кэти зависит судьба мира? А кто такая Алиса? Получается, у них вооружённая банда? А кто там главный? И почему им надо убивать ради мира? Разве это не противоречие? Заставил его выйти из своих мыслей хлопок двери. Глаза его метнулись к источнику звука. Там стоял убийца. Тот самый, из сгоревшего дома. Топор с сухой кровью был у неё в руках. Образ высокого, крепкого, закутанного в слои одежды, человека в шапке-ушанке Джереми определил ещё в лесу. Но лицо он заметить тогда не смог. Сейчас же... Лучше бы его и не видел. Огромные, пустые, будто бы безжизненные, безэмоциональные глаза смотрели своими маленькими зрачками прямо на него. В них он будто мог увидеть своё отражение... Своё лицо, застывшее в гримасе ужаса. Джереми за свою короткую подростковую жизнь успел посмотреть много хорроров, конечно же без маминого разрешения. Он узрел много слэшеров: Пила, Пятница тринадцатого, Кошмары на улице вязов... Везде у этих убийц есть некая отвратительная черта лица. Но эти притворные маски и гримы не шли ни в какое сравнение с лицом этой ужасной персоны. В лице этого человека не было ничего человеческого. Джереми моментально подпрыгнул с кровати, взял первый попавшийся предмет — лампу — и направил на человека, как оружие. От вида этого испугавшегося мальчика на лице убийцы появилась, как показалось Джереми, маленькая улыбка. — Полагаю, ты прочитал письмо. — Я-я-я... Д-да... Т-ты кто?! — В письме написано. Я Айден. Она говорила очень соответствующим её лицу голосом. Холодный и бесчувственный тон будто охлаждал всю комнату. Взгляд мальчика метался с лица на топор и наоборот. Джереми поймал себя на мысли, будто ему обязательно нужно узнать, зачем же убийце топор. Он сам себя уговаривал не говорить ничего, но в итоге не смог себя проконтролировать, и из дрожащих губ вылетел глупейший вопрос. — З-з-зачем тебе топор?.. Айден будто попыталась сдержать слабый смешок. Она, проигнорировав вопрос, ответ на который был слишком очевиден, сделала шаг вперёд. — Зря ты прочитал это письмо. Теперь ты знаешь то, чего ты знать совсем не должен был — она глянула на топор, потом снова устремила взгляд на Джереми — этот топор порубил головы многим невинным людям. Ты станешь моей очередной жертвой. Но если ты внимательно читал письмо, то ты хотя бы понимаешь, что мне приходится тебя убить, и это не моя прихоть. — Айден начала медленно подходить ещё ближе. Джереми, не смотря на приближение смерти, становился всё спокойнее и спокойнее. Будто бы он понимал, что это его конец, и потому он начал понимать всё более рационально. Его разум отчистился от лишних мыслей и стал раздумывать над тем, как спасти положение. Бежать смысла не было, кричать тоже, молиться о пощаде? Вряд ли. Лампа выпала из его немеющих рук. Но тут, он вспомнил о письме. Он взглянул на бумагу, лежавшую на кровати, и посмотрел вверх на уже близко стоящую Айден. Он медленно проговорил слегка трясущимся, но в то же время целеустремлённым голосом: — В письме я прочитал, что у вас сейчас... Кхм... Нехватка кадров... Вам сложно патрулировать лес вашей маленькой группой... Я понимаю, что наверно это необходимость — убить меня. Но... Что если никто не узнает? Что если... — К чему ты ведёшь? — Айден спросила будто бы с ноткой удивления. — Я... Могу ли я вступить в ваши ряды? Айден остановилась. Топор, который она уже готовилась заносить над головой мальчика, был слегка опущен. Она пыталась понять, шутит ли этот мальчишка. Глаза сузились, будто бы пытаясь выявить обман. Однако, она лишь только видела страх и, внезапно для неё, долю мотивации. — Почему ты думаешь, что мы должны тебя принять? Ты, мелкий пацан лет пятнадцати, дрожащий как осиновый листочек и боящийся собственного отражения... Готов убивать людей? — Я... Убивать людей?.. — он смотрел на Айден с неопределённым взглядом. Будто бы он пытался решить, кто он и что он. Готов ли он на зверства ради своей собственной жизни... Может ли он быть вершителем судеб? — я... Не знаю... Я не смогу на это ответить... Но ты меня научишь, верно? Айден подняла бровь на такое самоуверенное суждение. Она просто смотрела на него вниз с суровым взглядом, будто пыталась что-то решить. Джереми продолжал. — Может, я не имею огромной силы и хладнокровия, однако я, мне кажется, достаточно быстр и хитёр... — Ну да, а иначе бы ты мой дом не сжёг так легко и проворно... — проворчала Айден в ответ, руки уложились на груди, а взгляд на некоторое время ушёл в сторону. — так ты считаешь, что достоин быть с нами в одной команде? Ты полностью уверен?.. Джереми повернул голову к окну и задумался. Получается, сейчас перед ним стоит выбор всей его жизни... "Не думал я, что такое мне придётся решать в 14 лет..." — пролетела мысль в его голове. — "Выбор, которого нет... Если я выберу не вступать, меня убьют прямо здесь и сейчас, на этой самой кровати, и я просто умру. А если я вступлю, то я старый умру. Больше, скорее всего, шанса вернуться не будет. Больше не буду видеться с мамой, папой, друзьями, одноклассниками... Неужели это необходимо?"... Джереми, через небольшое, но мучительное время ожидания, медленно повернулся к Айден и судорожно покивал головой, при этом будто его кто-то заставил это сделать, будто держали за подбородок и поднимали и опускали ладонью голову, делая вид, что именно он принимает решение. — Если ты действительно хочешь этого... То я могу тебя взять в команду. — сказала холодным тоном Айден — однако ты должен понимать, что мы там убиваем людей. Мы занимаемся серьёзной работой. И если ты хоть раз подведёшь нас, если ты не выполнишь свой долг, то ты будешь убит мной же. На месте. Поблажек не будет. Ты можешь быть среди нас лишь потому, что ты нам нужен не как личность, а как рабочий, который выполняет свою работу. Я тебя беру отнюдь не из-за жалости к тебе, а потому что лишние руки никогда не помешают. А если помешают? Лишние руки легко отрубить. Джереми кивнул головой. Он медленно встал с кровати и уже чуть громче, но ясно, что не искренне и вынужденно, проговорил: — Я-я готов... Я... Я буду выполнять свой долг перед вами! Спасибо за такую возможность прожить дольше, Айден! — он сперва просто смотрел на Айден, но потом будто вспомнил, что нужно показать свои манеры (чтобы, конечно, впечатлить Айден) и протянул ей свою руку. Однако она не оценила такого дружеского жеста. Она закатила глаза и повернулась спиной к Джереми. — Пошли. Так как ты сжёг мой перевалочный пункт, нам придётся идти около 10 часов до моего 2-ого перевалочного пункта. Идти будем всю ночь, не останавливаясь. Держись меня и не отставай. Джереми чутка побледнел от таких условий, однако не смел возразить Айден. Они оба вышли из дома незамеченными, под покровом тьмы, в 3 часа ночи. Их ждала долгая дорога.
