Клетка

Следующий день после битвы за Хогвартс ощущался как чистая и всеобъятная пустота. В этой безбрежной тишине не находилось места даже для дыхания ветра. С каждым моим шагом по мосту мелкие камни срывались вниз и, ударяясь о склоны, должны были бы нарушить безмолвие, но даже они будто подчинялись общей скорби и падали бесшумно. Всё вокруг двигалось мучительно медленно, а закатное солнце било в глаза с такой беспощадной яростью, что мир расплывался передо мной в слепящем мареве. Я не могла различить ничего. Ничего, кроме силуэта незнакомца, который неспешно двигался мне навстречу. Я прищурилась, отчаянно пытаясь противостоять ослепляющим лучам и разглядеть лицо этого человека, вырвать его из золотого пламени заката. — Кто здесь? — мой уверенный голос раздался эхом по всей долине, словно сама долина переспрашивала вместе со мной. Постепенно я начала выигрывать эту войну с солнцем, и черты его лица проступали всё яснее. Это был взрослый худощавый мужчина, и он явно улыбался. Только вот я не понимала, что именно вызвало у него такую улыбку — она была доброй и, почему-то, по-настоящему родной. В этой улыбке я вдруг узнала себя. И в этих неряшливых вьющихся волосах. И в серо-голубых глазах. И даже во взгляде, который утяжеляла боль утраты. — Оливия… — его голос разрезал мои мысли так же легко, как заклинание рассекает воздух, и я резко остановилась. — Моё прекрасное дитя, что омрачает твой день сегодня? Этот вопрос для меня прозвучал как предложение к бегству. Никогда и никто не сможет вторгнуться в то, что я закрыла в самом глубоком ящике своего сердца. Никогда и никто не узнает, что омрачает мой день сегодня. И всё же какая-то крошечная, предательская часть меня вспомнила, кем был для меня этот мужчина. От одного этого воспоминания к горлу мгновенно подступил тяжёлый ком и, защищая израненную душу, моё подсознание выбрало самый грубый способ обороны. Нападение. — Сектумсемпра! — заклинание вырвалось наружу, и уже привычное эхо отразило его ещё несколько раз. Улыбка спала с лица мужчины мгновенно, а осознание собственной ошибки заставило меня застыть в тихом ужасе. «Что я наделала…» — Стой! Я отчаянно продолжала его звать, когда он начал отдаляться, растворяясь в золотом свете заката, оставляя меня одну наедине с этой звенящей пустотой. В следующий миг на меня обрушился весь страх, которому я годами не позволяла обрести форму. Он вырвался из моей груди и заполнил собой пространство. Слёзы подступили к глазам, горячие и неумолимые, но голос предательски исчез. Моя немая истерика продолжалась до тех пор, пока он окончательно не растворился в уходящем закате. — Отец!

***

— Смотрите! Её шрам! — воскликнул Рон. — Он… светится? — растерялась Гермиона. Впервые фраза из её уст прозвучала настолько неуверенно, что было неясно, вопрос это или утверждение. Шумиха и суета, ещё мгновение назад заполнявшие больничное крыло, словно оборвались на полуслове и сменились всеобщим изумлением. Взгляды проходящих мимо учеников и преподавателей теперь были прикованы лишь к одной койке. На ней без сознания лежала девушка. Потрёпанная и грязная форма безошибочно выдавала в ней студентку Гриффиндора. Ткань была частично разорвана, сквозь прорехи проглядывали многочисленные ссадины, кровоточащие царапины и ещё не затянувшиеся раны. На рубашке явно не хватало пуговиц, а капюшон мантии всё ещё прикрывал её голову, скрывая лицо в тени и не позволяя рассмотреть черты. Но самым заметным в этой девушке был шрам, который начинался у самой ключицы и непонятно где заканчивался. Он светился, и его свечение приковало к себе все взгляды. — К слову сказать, раньше её шрам был меньше, — деликатно подчеркнула Полумна, неожиданно появившаяся над изголовьем кровати. — Откуда она опять взялась? — почти прошептал Рон, обращаясь к Гермионе. — Шрамы не могут ни с того ни с сего расти, — уверенно вступила в разговор Гермиона, пытаясь вернуть привычную логичность происходящему. — Откуда ты вообще знаешь, какого размера он был раньше? — Я просто, как и всегда, очень наблюдательна, — со всей свойственной ей непринуждённостью ответила Полумна. — Разойдитесь все! — профессор Макгонагалл протиснулась сквозь застывшую в любопытстве толпу и властным жестом разогнала студентов. — Всех, кто здесь не за медицинской помощью, а с целью просто посплетничать, прошу покинуть больничное крыло! — Точнее его остатки… — метко заметил Рон. После нападения Хогвартс действительно было трудно узнать — школа напоминала скорее развалины. Каменные стены были испещрены трещинами, где-то обрушились пролёты, а больничное крыло никогда прежде не было столь переполнено. Большинство студентов и преподавателей получили тяжёлые ранения, и рук катастрофически не хватало. Поэтому сейчас в замке находились все маги, способные оказать хоть какую-то помощь Миссис Уизли суетливо сновала между импровизированными палатами, помогая раненым студентам. Где-то среди полуразрушенных коридоров и лестничных пролётов неустанно трудился мистер Уизли — он помогал в восстановлении школы. Казалось, эта бесконечная деятельность была для семьи Уизли единственным способом справиться с тяжелейшей утратой Фреда. И каждый, кто был сейчас здесь в качестве добровольца, находил в этой суете утешение. Рон и Гермиона вышли из палаты и встретились с Гарри, который уже некоторое время наблюдал за всем этим хаосом издалека. — Я думал, когда эта битва закончится, всё изменится к лучшему, — тихо произнёс он, не сводя взгляда с переполненного больничного крыла. — Но теперь каждый из нас должен столкнуться с последствиями лицом к лицу, — продолжила Гермиона. В её голосе мягко считывалась усталость и трезвое принятие неизбежного. — Кто та девушка? — Гарри тоже заинтересовался таинственным свечением, которое сейчас приковало к себе всё внимание преподавателей — они буквально окружили студентку. — Это Оливия Блейк, она учится на курс младше, — ответила Гермиона с той точностью, с какой обычно пересказывала выдержки из учебника. — Ты наверняка уже встречал её, но не обращал внимания. Она ни с кем не общается и часто прогуливает занятия. Говорят даже, что её нередко выгоняли после споров с преподавателями — никто из них не мог выдержать её натиска. Поттер едва заметно поморщился и привычным движением потёр пальцами шрам на лбу. Этот жест заметно напрягал Рона и Гермиону — Гарри делал так уже не впервые. — Гарри! — почти одновременно воскликнули оба. — Просто кольнуло, — поспешил он успокоить друзей. — Я думаю, что боль пройдёт не сразу, но я точно знаю, что его больше нет. Но важнее то, что их тоже больше нет. Гарри выдохнул и опустил взгляд, будто вся ноша от потери близких опустилась на его веки. Его друзья не смогли ничего добавить и последовали его примеру. Профессор Снегг, Фред, Рюмус Люпин и его жена — эта победа далась всем слишком дорогой ценой. Профессора продолжали носиться вокруг даже на пятый день после окончания битвы, но и многие студенты не остались в стороне. Ученики помогали с простыми лечебными зельями, тогда как преподаватели брали на себя более тяжёлые случаи, время от времени собираясь группами на эдакие стихийные консилиумы. — Миссис Уизли, прошу вас подойти сюда! — раздался из толпы властный голос профессора Макгонагалл. Она уже успела поверхностно осмотреть студентку Гриффиндора и её шрам, но не решилась вынести самостоятельное заключение о состоянии девушки. Молли тотчас поспешила к койке, где столпились преподаватели. Тревожный оклик Минервы вновь приковал к девушке десятки взглядов — и именно в этот момент студентка открыла глаза. Оливия резко очнулась от кошмара, в котором вновь и вновь теряла родителей. Лоб покрывали тяжёлые капли пота, медленно скатывающиеся к вискам, будто она только что бежала марафон до больничного крыла. Люди, стоявшие вокруг, буквально пилили взглядами, и это заставило студентку вжаться в спинку больничной койки. Капюшон соскользнул с головы, открыв лицо, и растрёпанные кудри мягко рассыпались по хрупким плечам. Шрам под рубашкой нестерпимо жгло, будто к коже только что прижали раскалённое тавро. — Она же копия Бе… — начала миссис Уизли, но тут же осеклась. — Нет, это невозможно. — Верно, Миссис Уизли, ваше предположение ошибочно, — спокойно произнесла Макгонагалл, однако в её взгляде промелькнула тень понимания. — Давайте осмотрим раны этой юной леди. Молли согласно кивнула, и женщины переглянулись, точно зная, что чуть позже они продолжат этот диалог. Тем временем Оливия уже начала задыхаться. Она поспешила подняться, стремясь покинуть койку, но ноги не слушались. Девушка споткнулась, едва удержав равновесие, однако упрямо продолжила двигаться, одной рукой она опираясь на край кровати, другой судорожно сжимая ткань рубашки у груди. «Где он…» — Мисс Блейк, вы ещё не оправились до конца, вы пролежали без сознания 4 дня! — остановила её Минерва. Сил двигаться дальше уже не было, а боль в груди разрывала её на части. Девушка припала на колени, жадно хватая ртом воздух. Пусть боль и была невыносимой, но она не мешала анализировать услышанное. «4 дня? Если я 4 дня была без сознания, то где же…» — Мне нужен… — с хрипом выдавила она, слова давались с трудом и обжигали горло. — Г..а… — Мисс Блейк, что конкретно у вас болит? — профессор пыталась привести студентку в чувства, пока та судорожно искала глазами лишь одного человека во всей этой толпе. И нашла. Мир, который мгновение назад был разрушен её собственным подсознанием, начал медленно собираться по кусочкам. Короткий взгляд лишь на одного человека стал для Оливии светом в конце тоннеля, а жар постепенно начал спадать. Дыхание выровнялось, и, подняв серые глаза на профессора, девушка медленно встала с холодного каменного пола. — Профессор, всё в порядке, я полностью здорова, — отрезала студентка, смахнув каплю пота с века резким движением. Не оставив ни малейшего пространства для возражений, Оливия перевела взгляд на студентов, перекрывавших проход. Любопытная толпа на мгновение опешила от её резкости, но всё же расступилась, подчиняясь немому приказу. Каждый сделал шаг назад, освобождая дорогу. Блейк поспешно начала двигаться в сторону выхода из больничного крыла, где теперь стояли лишь Рон и Гарри, наблюдая за развернувшейся ситуацией. Она пронеслась мимо них, даже не удостоив взглядом. — Она наверняка ещё не знает, что Профессор Макгонагалл теперь директор школы, иначе бы ей так не дерзила, — с усмешкой подметил Рон. Ком медленно подобрался к горлу Поттера, и он резко обернулся за ушедшей, но ничего не сказал. Силуэт однокурсницы растворился в толпе спустя считанные секунды, а Поттер остался стоять, будто прикованный к месту, пытаясь собрать воедино хотя бы одну мысль из десятков, обрушившихся на него одновременно. — Гарри! — повысила тон вернувшаяся Гермиона, но её друг не реагировал. — Гарри, ты что встал как вкопанный? Поттер пришёл в себя лишь после лёгкого толчка от своего лучшего друга. — А? Что? — Идём вниз, — указательным тоном произнесла Грейнджер. — Эвакуированные студенты уже вернулись в Хогвартс, мы должны помочь с восстановлением школы. — А вы тоже это чувствуете? — растерянно и медленно проговорил Гарри, смотря прямо в глаза подруге. — Пахнет сладкими пончиками с сахарной пудрой… — мечтательно ответил Рон, и его мысли, очевидно, уже были где-то на школьной кухне. — Явно сгоревшими, — сухо заметила Гермиона, закатив глаза, и поторопилась покинуть этаж вместе со своими друзьями.