Клетка

Спустя ещё две недели Хогвартс стал напоминать ту школу, которая была до всех этих событий. Коридоры и лестницы, внутренний двор и даже Большой зал, где сейчас собрались все студенты и преподаватели, выглядели почти так же, как прежде. Казалось, замок залечил свои раны с поразительной поспешностью. Здесь больше не осталось ни следа Тёмного Лорда, ни Пожирателей смерти. И здесь не осталось ни следа тех, чьё сердце остановилось в тот роковой день. Удивительно, но большой зал удалось восстановить почти полностью. Те же длинные деревянные столы и скамейки, та же зона для преподавателей, а над столами всё так же покачивались сотни свечей, ярко освещая пространство. Казалось, будто профессор Дамблдор вот-вот выйдет к трибуне и скажет несколько воодушевляющих слов. Единственное, что отличало этот зал сейчас — пустые места учеников, которые больше никогда в него не войдут. Студенты суетливо рассаживались, шумно обсуждая всевозможные догадки о том, почему профессор Макгонагалл собрала всех в зале. Гул учеников ощущался как раньше. Так, будто каждый из присутствующих не пережил всего несколько дней назад горечь утраты близкого друга или члена семьи. Будто скорбь уступила место привычной школьной жизни. — «Скурджифай» реально крутое заклинание, и почему я раньше о нём не знал? — Рон восхищался тем, как быстро школе удалось вернуть прежний вид благодаря очищающим чарам. — Ну раз теперь ты знаешь о его существовании, то воспользуйся им в своей комнате, — уколола его Гермиона, которая пронеслась между столами и быстро заняла своё место. Гарри лишь усмехнулся и в очередной раз подметил, что время будто откатилось назад. Внезапно в Большом зале воцарилась полная тишина. Студенты почти синхронно повернули головы к преподавательскому столу, когда профессор Макгонагалл поднялась к трибуне и властным жестом призвала всех к вниманию. — Дорогие учащиеся школы Хогвартс, я не буду мучить вас долгими речами, но у меня есть два важных объявления касаемо дальнейшего обучения, — интерес студентов после этих слов директора явно усилился. — Во-первых, из-за недавних трагических событий у вас не было возможности должным образом обучаться магии, поэтому было утверждено, что все студенты останутся на дополнительный год обучения. Гул студентов мгновенно заполнил зал – кто-то возмущался такому решению, но большинство студентов отнеслись к этому объявлению с пониманием. — Отлично, нам всё же удастся пройти программу седьмого года, — Гермиона не скрывала своей радости, тогда как Рон её энтузиазм явно не разделял. — Опять ходить на уроки? Целый год? — простонал он. – Я ещё не закончила! – громко объявила Минерва, и после того, как гул стих, продолжила свою речь. – Во-вторых, чтобы ускорить образовательный процесс для каждого курса, было принято решение объединить некоторые классы. Второй и третий курсы, четвёртый и пятый, а также шестой и седьмой будут изучать предметы совместно. Набор новых студентов в школу в этом году закрыт. Эта новость ошеломила присутствующих ещё сильнее. Теперь ученикам разных курсов предстояло учиться бок о бок, разделяя один класс и одну программу. И это неизбежно изменит привычный уклад школьной жизни. – Нет! – голос раздался с самого конца зала и заставил всех присутствующих обернуться. Пожалуй, больше остальных этот возглас удивил саму девушку, не сумевшую сдержать всплеск возмущения. Оливия резко поднялась со своего места, однако встретиться взглядом с директором так и не решилась, скрывая лицо в тени капюшона новой факультетской формы. — Мы не можем учиться на одном курсе со студентами седьмого года. Мы ещё не проходили ту программу, которую они уже освоили, — и это был единственный аргумент, за который она смогла зацепиться. – Разве это не та со светящимся шрамом? – Рон, неспособный весь вечер держать язык за зубами, прошипел этот вопрос друзьям, наклоняясь к ним через стол. — Как я уже говорила, она на год младше нас и, судя по всему, вовсе не горит желанием учиться именно с нами, — съязвила Гермиона, переводя взгляд на сидящего напротив Поттера. — Особенно если судить по тому, как она сверлит тебя взглядом, Гарри. Поттер растерянно моргнул и поспешил перевести взгляд на девушку, к которой теперь было приковано внимание всего зала. — Думаешь, она ненавидит Гарри? — Рон наклонился поближе к Гермионе, чтобы его точно никто не услышал, но его, конечно, все услышали. — Узнаем, когда начнётся совместное обучение, — спокойно ответила Грейнджер, пожав плечами, и вновь сосредоточилась на директоре, понимая, что объявление явно ещё не закончилось. Оливия не сводила глаз с Гарри даже когда их взгляды встретились. Она привыкла ежедневно побеждать смерть на протяжении восемнадцати лет, и уж точно не собиралась уступать в жалкой игре в гляделки. В её планы явно не входило находиться с Поттером в столь тесном контакте: это ставило под угрозу всё, чего она так долго и упорно добивалась. И эта непоколебимая решимость ясно читалась в её взгляде. Сам же Гарри лишь пытался справиться с потоком вопросов, один за другим всплывавших в сознании, но ни на один из них у него не находилось ответа. — Мисс Блейк, — профессор Макгонагалл обратилась к студентке с привычной строгостью. — Если у вас имеются какие-либо возражения, вы можете изложить их в письменном виде и направить в мой кабинет. Разумеется, вы также вправе отказаться от этой возможности и получить уведомление об отчислении. С последующим запретом на контакт с магическим сообществом. — Разве ты не говорила, что её выгоняли с занятий из-за споров с преподавателями? — выдавил Рон. — Сомневаюсь, что её выгонят из школы за это, — предположила Гермиона. — Если только она сама не захочет уйти. — Не захочет, — твёрдо произнёс Гарри, не отрывая взгляда от Оливии. Его неожиданная уверенность заставила Рона и Гермиону переглянуться, однако они не стали задавать лишних вопросов и лишь пожали плечами. Блейк услышала ответ директора, но не позволила себе ни малейшего проявления эмоций и не стала продолжать спор — это было бессмысленно. Решение, утверждённое советом школы, едва ли могло измениться в одночасье, а её вспышка была всего лишь секундным эмоциональным всплеском, который она не сумела удержать. — Если больше никто не планирует возмущаться, то объявление окончено, — заключила Минерва. — Все ученики могут отправляться собирать вещи. Желаю вам провести летние каникулы вместе со своими семьями. Встретимся в сентябре. Оливия поднялась из-за стола и поспешно покинула Большой зал, в очередной раз притянув к себе десятки взглядов.

***

Ближе к вечеру платформа заметно оживилась, однако далеко не все ученики решили покинуть школу на время летних каникул. Кто-то не желал возвращаться к семье, а кому-то возвращаться было уже попросту не к кому. Те, кто остался в Хогвартсе, приняли решение помогать преподавателям в подготовке школы к новому учебному году. Гарри, Полумна, Рон и Гермиона неспешно шли вдоль платформы. Следом за ними двигалась семья Уизли — Джинни почти силой вела за собой Джорджа, который с каждым днём всё больше походил на бледную тень самого себя. Позади, в тяжёлом молчании, шли Молли и Артур Уизли. Их шаги казались медленными и тяжёлыми: спустя всего несколько часов им предстояло вернуться в дом, где больше никогда не прозвучит смех близнецов, где никто не будет подшучивать над родителями, ставить дерзкие эксперименты и взрывать магические предметы ради веселья. Алые вагоны поезда тянулись один за другим, теряясь в ночной дымке. Небо было настолько чистым, что каждая звезда казалась отчётливо вырезанной на его тёмном полотне, а холодный свет луны заливал платформу серебристым сиянием. Ученики больше не галдели — теперь они спокойно двигались вдоль поезда, погружённые в собственные мысли. Тишину нарушали лишь шелест листвы да глухой шум поезда, готового вот-вот отправиться в путь. Гарри время от времени оборачивался, выискивая взглядом миссис Уизли. И всякий раз видя её усталое лицо, он чувствовал, как сердце болезненно сжимается, и спешил вновь отвернуться, не в силах выдержать чужую скорбь. — Куда поедешь, Гарри? — поинтересовалась Полумна, которая уже поравнялась с ним. Она решила нарушить эту раздирающую душу тишину, да и кроме неё никто не смог бы сделать это настолько естественно и легко. — Я проведу время с семьёй Рона, — ответил Гарри после короткой паузы. — А позже вернусь в дом Сириуса. У меня не было возможности попрощаться с ним как следует. А ты? Встретишься с отцом? — Да, — беспечно произнесла блондинка, но продолжила свою фразу почти шёпотом. — Благодаря вам, ребята, я могу увидеть своего отца. Гарри почти незаметно улыбнулся. Это меньшее, что он мог сделать для своего друга. После всех трагических событий отец Полумны продолжил свою работу в журнале «Придира». Несмотря на то, что девушка хотела раскрыть правду о действиях своего отца, Поттер с этим не согласился. А Рон и Гермиона последовали его примеру — так появился секрет, который знает только эта четвёрка. Друзья подошли к середине поезда и пропустили Мистера и Миссис Уизли вперёд, чтобы те заняли свои места. Полумна захотела прогуляться до конца платформы и сесть в последний вагон — она всегда отличалась нестандартными решениями. Трое друзей стояли у вагона в безмолвной тишине, и лишь свет фонарей предательски сдавал то, что чувствует каждый. Рон увидел едва заметный блеск в глазах Гермионы, но не стал задавать вопросов — сейчас каждое лишнее слово будет играть против него. — Давайте сядем, — тихо предложил Гарри. — Да, лучше пойти и сесть! — поспешно поддержал Рон, мягко обняв Грейнджер за плечи. Гермиона была благодарна этой безмолвной поддержке и последовала в вагон за всеми. Впереди ждала встреча с родителями, и она всё ещё не знала, как сделать первый шаг после того, как предала их доверие, стерев из их памяти все воспоминания о себе. — Она какая-то сумасшедшая… — Пойдём поищем другое место! Двое учеников стремительно пронеслись по узкому проходу вагона, возбуждённо переговариваясь о некой «странной девушке», и любопытство Поттера мгновенно взяло верх. Он остановился и заглянул в купе, из которого они только что вышли. В этом купе находилась Оливия. Она выглянула из под своего капюшона, чтобы проверить, кого в этот раз сюда принесло и встретилась взглядом с уже знакомым ей студентом. Блейк привыкла ездить в купе одна, потому что большинство однокурсников её избегали из-за уже подбитой репутации и среди студентов, и среди преподавателей. Тёмная аура и резкое поведение едва ли располагали к дружбе. Впрочем, это лишь облегчало ей жизнь: никто не задавал лишних вопросов, не навязывал разговоров и, главное, не видел её шрама, который время от времени напоминал о себе. Как сейчас. — Вы можете проходить дальше, — поспешно произнесла Оливия, стремясь избавиться от незваного гостя. Она не могла позволить кому-либо увидеть, как её тело скручивает от боли, как ей не хватает воздуха. В этот самый момент грудь вновь сдавило так, что хотелось судорожно вдохнуть полной грудью. «Чёрт. Просто пройди мимо.» — Гарри, пошли, — Гермиона слегка потянула своего друга за рукав, но Поттер не сдвинулся с места. — Я сяду здесь, — по его тону было ясно, что с этим решением лучше не спорить. Гарри сделал шаг вперёд и вошёл в купе, заняв место напротив Оливии. — Идём, Гермиона, — Рон поскорее ретировался и потащил Грейнджер за собой в следующее купе. Оливия напряглась, стиснув зубы. Боль в груди накатывала волнами, и лишь в редкие промежутки между приступами она могла сделать короткий вдох. Сейчас Гарри видел её не в худшем состоянии — ещё несколько минут назад девушка была на грани того, чтобы потерять сознание прямо здесь. Тем не менее напряжение в воздухе стремительно росло, а лоб Блейк уже покрылся тонкой испариной. — Это не единственное место в поезде, — её фраза была ничем иным, как приглашением выйти. — Есть ещё одно, — парировал Гарри. — Рядом с тобой. Девушка сжала кулаки и опустила взгляд. Ледяной холод пробежал по её спине, тогда как грудь продолжала гореть изнутри. «Когда же это закончится…» — Ты можешь сказать мне, откуда у тебя этот шрам, и я выйду, — решительно добавил он, не сводя с неё взгляда. — Подарок от моего отца.