Клетка

С момента, как Оливии всё же удалось незаметно выбраться из комнаты Гарри и Рона, прошёл целый день. И за этот день она уже тысячу раз прокрутила в голове один и тот же вопрос: как ей теперь себя вести. Игнорировать Гарри и Рона она больше не могла — после всего произошедшего это выглядело бы трусливо. Но и подпускать их слишком близко к себе она не собиралась. «Настоящий друг — это явно не тот, кто будет скрывать такую тайну, как у меня…» Оливия резко помотала головой, будто это могло вытряхнуть назойливые мысли, и тяжело выдохнула. — Ты вздыхаешь уже третий раз. О чём думаешь, Блейк? — голос Драко прозвучал за её спиной. Оливия и Драко уже добрых пятнадцать минут стояли в кабинете профессора на утреннюю консультацию. — О том, как тяжело… — она запнулась, вовремя сменив направление мысли. — Приходить на консультацию к Торну так рано. — К профессору Торну, — поправил их сам преподаватель, появившийся в кабинете бесшумно, словно из тени. Его замечание Оливия проигнорировала. Она даже не пожелала доброго утра и не обернулась. По её лицу читалось лишь одно — желание как можно скорее покинуть этот кабинет, давящий, мрачный и будто сжимающий лёгкие. Кабинет находился в старом крыле Хогвартса. К нему вела узкая винтовая лестница, ступени которой были истёрты так, словно по ним ходили столетиями. И всё же здесь царила такая тишина, будто в эту часть замка давно никто не заглядывал. Сам кабинет почти не освещался. За окном ярко светило ноябрьское солнце, но тяжёлые шторы не пропускали свет. Полумрак разбивали лишь несколько свечей с холодным, почти серебристым пламенем. Тени от них ложились неровно и делали помещение ещё более зловещим. — Профессор, мы думали, что никогда не найдём ваш кабинет. Почему вы выбрали именно его? Здесь достаточно… мрачновато, — поинтересовался Драко, когда Торн обошёл их и занял место за столом. Оливия мельком взглянула на Малфоя. Он озвучил вопрос, который она сама никогда бы не задала, но уж очень ей был интересен ответ. — Интересный вопрос, мистер Малфой, — Виктор ответил без паузы. — Видите ли, свет достаточно иллюзорен. В темноте человек показывает себя таким, какой он есть. В свете — таким, каким хочет казаться. Не считаете? Малфою такой ответ не понравился, потому что он узнал его. Он уже слышал подобные мысли от своего отца. И Драко слишком хорошо знал, кем становится человек в темноте, потому что долго жил в ней. — Или в темноте человек просто перестаёт притворяться, что у него есть совесть, — ехидно произнёс Драко, но недостаточно уверенно, чтобы Виктор удостоил его ответом. Тот лишь улыбнулся в ответ. — Или чувствует себя в безопасности… — проговорила Оливия почти себе под нос, не отрывая взгляда от тонкого луча света, который изо всех сил пытался пробиться сквозь тяжёлую штору. На секунду она будто перестала видеть кабинет. Перед глазами встала площадь Гриммо, 12. Окна, плотно зашторенные от улицы, тяжёлые ткани, не пропускающие ни единого луча. Отец, который всегда говорил, что дом не заслуживает солнца. Она помнила, как солнечные полосы всё равно находили щели и ложились на пыльный пол. И как Сириус раздражённо задвигал шторы плотнее. Малфой сразу догадался, что Блейк больше не здесь. Её взгляд стал отрешённым, плечи чуть опустились, и он осторожно дёрнул её за рукав рубашки, возвращая в реальность. Девушка вздрогнула, будто её выдернули из сна, и перевела взгляд сначала на Драко, а затем на преподавателя. — Всё верно, мисс Блейк! — профессор Торн улыбнулся с явным удовлетворением. Её ответ пришёлся ему по душе больше предыдущего. — Что ж, я не буду задерживать вас надолго в своём мрачном кабинете. Кто из вас первым хотел бы поделиться историей о том, как вы растеряли свои счастливые воспоминания? — При всём уважении, профессор… — начал было Малфой, но его тут же перебила Оливия. — Никто не будет делиться с вами настолько личной информацией. В каждом её слове звучала уверенность, а чтобы закрепить свою позицию, она увела руки за спину, чтобы даже её стойка говорила о том, что этот диалог продолжать не стоит. — Я думал, что вызываю у студентов больше доверия. Видимо, мне стоит ещё поработать над этим, — Виктор всё так же улыбался, но в его взгляде мелькнул интерес. — Я не думаю, что хотя бы один человек в этой школе заслуживает тотального доверия, профессор, — спокойно продолжила она, чуть приподняв подбородок. На лице Малфоя появилась едва заметная улыбка. Он понимал, что это её территория, и вмешиваться не собирался. — А что вы скажете о… мистере Поттере? — Торн обошёл стол и оказался буквально в шаге от учеников. Затем, небрежно присев на край стола поверх собственных документов, продолжил. — Мне показалось, вы достаточно близки. И даже помогаете мистеру Малфою адаптироваться, учитывая его… обстоятельства. — Мы учимся на одном факультете. Наши группы объединены после последнего указа директора. И более нас ничего не связывает, — Оливия не отвела взгляда, тараторя формальный ответ. Драко и не ждал, что он будет хоть что-то значить для этой девушки, но такой сухой ответ всё же уколол его. Однако он мысленно отметил, что тот пустой сундук его счастливых воспоминаний, который годами оставался нетронутым, теперь пополнился хотя бы двумя событиями — и оба были связаны с ней. — Полагаю, вы считаете так же, мистер Малфой? — повернулся к нему Виктор. — Нет, профессор. — Расскажете подробнее? — Нет, профессор. Ответы Драко были короткими, но не такими однозначными, как хотелось бы. Оливия бросила на него быстрый укоризненный взгляд. Но тут же напомнила себе: мысли Малфоя её не касаются. Не должны касаться. — Я давно не преподавал, — усмехнулся Виктор, возвращаясь к своему креслу. — Не думал, что найти общий язык со студентами так сложно. Полагаю, что у мистера Малфоя Патронус появится раньше, чем у вас, мисс Блейк. — Меня его отсутствие никак не смущает, профессор, — резко ответила она. — Что ж, моя задача всё же научить вас чему-то, — он открыл верхний ящик массивного стола и достал два маленьких пузырька с прозрачной жидкостью. Аккуратно поставил их перед учениками. — Я приготовил это специально для вас. Прошу вас обоих выпить. — Вы предлагаете нам выпить жидкость, о составе которой мы ничего не знаем? — холодно уточнил Драко. — Это диагностическая настойка. Она нормализует сон и избавляет от кошмаров, которые мешают вызвать Патронуса. Абсолютно безвредно, — подчеркнул Виктор преподавательским тоном. — И заметьте, я не предлагаю, а настаиваю на том, чтобы эту просьбу вы не проигнорировали. Последняя фраза профессора звучала слегка зловеще. Блейк не стала продолжать диалог. Она решительно взяла пузырёк, стоявший к ней ближе, и осушила его за пару секунд. Ей очень хотелось поскорее покинуть этот кабинет и это крыло. Драко в своём решении не был так тороплив и даже дёрнулся остановить девушку, но она всегда его во всём опережала. — Если это всё, профессор, то я пойду, — произнесла Оливия и, не дожидаясь разрешения, направилась к выходу. — Мистер Малфой, если вас что-то смущает, я могу сделать первый глоток за вас, — мягко добавил Виктор. — Всё в порядке, — ответил Драко. Он выпил настойку до дна и поспешил вслед за ней. Оливия шла быстрым шагом по коридору, направляясь к аудитории — первый урок должен был начаться с минуты на минуту. Малфой догнал её, но не стал идти рядом. После её резких ответов профессору он предпочёл держаться чуть поодаль. — Почему ты выпила эту настойку? — наконец спросил он. — Доверяешь профессору? — Очевидно, что он одиночка и соскучился по общению, — не замедляя шага, ответила Оливия. — Он бы до вечера вытаскивал из нас травмы, если бы мы позволили. Если ты хотел поделиться с ним своей историей — извини. И как я уже сказала, Малфой, в этой школе нет ни одного человека, который заслуживает полного доверия. — Думаешь, он одиночка? За ним бегают все старшекурсницы. — Популярность среди девчонок не делает никого менее одиноким. Это просто шум вокруг. Ну и вкус у них, честно говоря, странноват. Как и у этого зелья. Она опустила ручку двери аудитории и решительно вошла внутрь, быстро проходя между рядами к своему месту. Следом за ней вошёл Драко, как обычно намереваясь сесть на ряд позади. Из собственных мыслей Блейк выдернул Гарри, который сидел на крайнем стуле возле прохода и поймал девушку за запястье. — Оливия! — Гарри… доброе утро, — Блейк осмотрела места рядом с Поттером и кинула приветственный кивок Рону и Гермионе. — Почему вы… — он запнулся, но отпускать её руку не спешил. — Пришли вместе? — Мы были на утренней консультации у Торна. Он вызвал нас двоих, — честно ответила Оливия, подмечая про себя, что это тот самый максимум честности, на которую она способна. — Сядешь с нами? — Я пойду на своё место, — Оливия снова кивнула всем троим и мягко одёрнула свою руку. — Я сяду с вами, — с улыбкой вмешалась Джинни, появившись за спиной. Она не стала ждать, пока Оливия полностью отойдёт, и слегка подвинула её, чтобы пролезть на свободное место. Блейк сдержала эмоцию. Но ей это не понравилось. Она намеревалась держать дистанцию. Ту самую, которая позволит ей быть честной, но при этом сохранить свой секрет. Какой именно должна быть эта дистанция, она не знала. Иногда ей казалось, что было бы проще, если бы её можно было измерять — в шагах, в локтях, в чём угодно. Оливия села на своё место и уткнулась в тетради, лишь бы не встречаться взглядом с тем, к кому она не может сделать шаг навстречу. — Какая-то она странная сегодня, — тихо заметил Рон, наконец научившись шептать. — Можно подумать, она не всегда такая, — съязвила Гермиона, открывая учебник. Гарри и Рон переглянулись. Они так и не признались Гермионе, что ночью в их комнате был кто-то ещё. И, пожалуй, искренне надеялись, что Оливия тоже продолжит держать этот факт в тайне. — Не понимаю, почему вы вдруг так сблизились, — произнесла Джинни, обращаясь ко всей троице, но смотрела она только на Гарри, будто вопрос на самом деле адресован лишь ему. — Она не такая, какой кажется, — тихо ответил он. — Я не думаю, что вы подходите друг другу, — отрезала Джинни, переводя взгляд на доску. — И она постоянно с Малфоем. Похоже, выбор уже сделан. В груди Поттера от этих слов неприятно кольнуло, и к этому ощущению он, похоже, не сможет привыкнуть.

***

Оливия шла по тёмным коридорам школы, периодически попадая под лунный свет, пробивавшийся в окна. Всё освещение внутри школы отсутствовало, будто его никогда и не существовало. Коридоры казались очень знакомыми, но при этом абсолютно чужими. Высокие двери, ведущие на задний двор, были распахнуты настежь. Из-за них в замок врывался ледяной, пробирающий до костей ветер. Оливия странным образом решила, что ей нужно идти именно навстречу этому ветру, потому ни на секунду не задумавшись, она направилась к выходу. Сделав решительный шаг за пределы школы, Оливия ощутила, как холод прострелил тело, словно молния. Он шёл снизу — от ступней, поднимаясь вверх, разливаясь по ногам. Девушка инстинктивно опустила взгляд. «Почему я босиком?.. В… снегу?» Блейк действительно стояла босиком на тоненьком слое снега. Когда девушка подняла глаза, то увидела хлопья, легко кружащие в воздухе, но они падали… как-то неправильно. Снежинки двигались слишком медленно, словно забывали, что должны падать. Оливия сделала ещё несколько шагов, чтобы осмотреться. Каменные плиты под ногами были ледяными, но она перестала чувствовать холод ровно в тот момент, когда окончательно осознала, что вышла из замка босиком. Длинная мантия волочилась по снегу, оставляя за собой тёмный след. Блейк решила дотронуться до дерева, что росло в нескольких метрах от двора — возле него часто бесились ученики школы. Но сейчас оно выглядело безжизненным. Она хотела ощутить эту ночь кончиками пальцев. Убедиться, что всё настоящее. Что она не провалилась в какую-то иллюзию. Но едва ладонь коснулась коры дерева, шрам в районе груди резко стрельнул, и боль мгновенно разлилась по всему телу, как удар током. Оливия не успела даже вскрикнуть — ноги подкосились, и она рухнула на колени. — Нет… Оливия, нет! Блейк почувствовала, будто кто-то зовёт её в Запретный лес. Это был не голос, а невидимая нить, которая тянула её буквально за сердце. Оливия резко поднялась, забыв о боли, и пошла в сторону деревьев. С каждым шагом она ускорялась. Ещё несколько — и это уже был бег. Теперь движение давалось странно легко, словно земля сама двигалась под её ногами и подталкивала к цели. Лес нагонял страх. Но не из-за далёкого воя существ, которых она даже не могла распознать. Страшнее было другое: что именно она увидит, когда добежит до самого сердца этого леса. Лунный свет почти не доставал до земли. Даже без листьев тёмные макушки деревьев будто не пропускали его внутрь. И всё же Оливия точно знала, куда ей нужно. «Этот дом не заслуживает света», — когда-то сказал ей Сириус. И сейчас казалось, что лес шепчет ей то же самое. Девушка внезапно остановилась, когда почувствовала, что ещё шаг, и она будет там, куда так торопилось её сердце. Ветви нависали низко, как руки, готовые схватить. Стволы были слишком старыми, слишком искривлёнными, будто они знали все секреты мира и решили сохранить их в себе. И, пожалуй, сделать последний шаг было страшнее всего. Но не сделать его было смертельно. — Кто здесь? — голос Оливии раздался эхом по лесу. Этот шаг оказался шагом в пустоту. Здесь было безумно тихо, настолько, что эта тишина гудела в ушах. И только после вопроса она смогла рассмотреть силуэты, стоящие перед ней. Семеро человек в длинных мантиях, таких же, как сейчас на ней. Шестеро из них стояли неподвижно. Их лица будто были вырезаны из самой тьмы, а пустые глазницы белоснежных масок смотрели сквозь неё. Девушка распахнула глаза, когда увидела обернувшийся последний силуэт. — Чт… Она увидела себя. Живую себя, настоящую Оливию, стоящую прямо перед ней. Девушка попыталась сделать шаг, но сам лес был будто против этого. Казалось, что каждый шаг словно отдаляет её от той Оливии, которую она сейчас увидела перед собой. — Кто ты? Блейк хотела вырвать у неё хоть один звук, хоть одно слово, но та молчала. Её лицо было изуродовано болью и страхом. На нём не осталось живых эмоций — только пустота. По щекам текли слёзы, но они не успевали падать, тут же замерзая и превращаясь в сияющие льдинки. Девушка разделяла это чувство… с самой собой. Она решила, что нужно бежать дальше — ещё отчаяннее и быстрее, чем она бежала сюда. И как только Блейк сделала очередной шаг, вся земля покрылась кровью, что заставило её снова застыть на месте. Снег под её ногами, который только что лежал белоснежным покрывалом, стал кровавой лужей, занимающей всё больше площади с каждой секундой. Сердце билось так часто, как только может, и ему оставалось только выскочить из груди. Двойник сделал шаг в сторону, и из-за мантии показалось тело. Бездыханное, лежащее так спокойно и беспечно, будто кто-то решил уснуть посреди этого обжигающего холодом леса. Биение сердца отдавалось в ушах. Шрам обжигал болью при каждом вдохе. Лужа крови стала такой глубокой, что доходила уже по щиколотку, а каждый шаг отзывался мерзким бульканьем. Оливия двинулась вперёд, пробираясь сквозь торчащие ветви. Те царапали руки, цепляли плечи, оставляли на коже полосы, но она почти не замечала этого, пока не увидела лежащего человека совсем близко. Очки на его глазах, уже настолько знакомые, буквально кричали имя своего хозяина, но Блейк не могла в это поверить. — Нет… нет… НЕТ! — повторяла она, пытаясь убедить себя в том, что это всего лишь иллюзия. Фигуры в масках постепенно исчезли в ночи, будто их и не было. А Оливию с её двойником разделял лишь Поттер, совершенно бледный, но как никогда спокойный. И пока одна девушка кричала от разрывающей её боли, вторая не показала никаких эмоций и так и стояла, словно манекен без чувств. — Оливия! — НЕТ! — Оливия, приди в себя! — Гермиона не могла дозваться до соседки по комнате. — ОЛИВИЯ! Этот крик зазвенел в ушах так громко, что разорвал сон, как ткань. Оливия резко вскочила и смертельной хваткой вцепилась в одежду Гермионы. Она жадно хватала воздух, будто только что вынырнула из-под воды. Слёзы ещё не успели высохнуть на щеках. — Ты в порядке? Тебе снился кошмар… — Гермиона говорила быстро, потому что любое слово казалось лучше, чем тишина. — Гарри… — выдохнула Блейк. — Где Гарри? — Он наверняка спит в своей комнате. Не волнуйся, но… — Гермиона замялась, словно выбирая, насколько далеко можно зайти, но решилась продолжить. — Ты уже больше двух недель мучаешься от кошмаров. Ты уверена, что не нужно сообщить об этом профессору Макгонагалл? — Нет, Гермиона. Нет, — Оливия всё ещё не могла прийти в себя. Голос дрожал, хотя она пыталась держаться ровно. — Оливия, но после каждого такого сна ты вся в ссадинах. Посмотри на свои руки. Это очень странно! Блейк опустила взгляд на плечо и заметила несколько коротких полос, словно… «Я поцарапалась о ветки деревьев?..» Дверь в комнату девушек резко распахнулась и с грохотом ударилась об стену. Обе вздрогнули. Оливия подскочила с кровати — сердце забилось так часто, будто в комнату ворвался кто-то из её сна. — Гарри… — первой выдохнула Гермиона, увидев друзей. Поттер не остановился ни на секунду. Он уверенно направился к Оливии, которая ещё не успела прийти в себя. И даже подойдя совсем близко, не сбавил шаг — просто заключил её в объятия, словно хотел показать, что теперь она в безопасности. — О Гарри… Почему-то именно сейчас, после увиденного во сне, Блейк была безумно рада видеть этого надоедливого Поттера. Поэтому она, недолго думая, обняла его в ответ. Девушка почувствовала, как с её сердца стащили огромный булыжник, который мешал свободно дышать. — Как ты здесь оказался? — спросила Оливия, поднимая взгляд на него. Живого. — Я не знаю… — растерянно ответил Гарри. — Мой шрам внезапно начал покалывать, и меня сюда словно потянуло. У неё в глазах застыл немой вопрос. Точно такой же вопрос читался во взглядах Рона и Гермионы. — Потянуло? — переспросила Оливия и перевела взгляд на Рона, который ворвался вместе с Гарри. — Ладно, это мы ещё обсудим, — пробормотал Уизли, — но вам обязательно у всех на глазах… ну это? — он не мог не уколоть друга даже сейчас. Оливия резко оттолкнула Поттера, будто не она секунду назад обнимала его так, словно это было последним объятием. Гарри опешил, но не удивился — он уже привык. Каждый раз, когда ему казалось, что они стали ближе, она тут же отступала назад. — Ты плакала, Оливия? — спросил Рон, прищурившись и разглядев её лицо. — Не… — Ей приснился кошмар. Снова. И так уже две недели, — отрезала Гермиона. Она знала, что Блейк никогда не признается. Но считала, что молчать об этом нельзя. Особенно теперь.