Клетка

— Миссис Уизли… — робко произнесла Оливия, заходя в кабинет преподавателя по адаптации. — Разрешите? Блейк давно не встречалась с миссис Уизли лицом к лицу. После последнего конфликта она не просто избегала Молли — она почти выстроила вокруг себя маршрут, который гарантировал, что они не пересекутся ни в коридорах, ни в Большом зале, ни где-либо ещё. Но все размышления, все внутренние споры и страхи сегодня почему-то привели её именно сюда — прямо в кабинет миссис Уизли. — Оливия! Заходи, конечно! — воскликнула миссис Уизли, едва увидев студентку на пороге. В голосе звучала неподдельная радость, как будто она ждала этого визита не один день. — Давай выпьем чаю? Оливия не ожидала такого тёплого приёма. Она была готова к холодности, к упрёкам, даже к тому, что её просто прогонят. Но точно не к тому, что миссис Уизли почти подбежит к ней и сразу предложит чай. И от этого стыд за собственное поведение в больничном крыле вдруг накрыл новой волной. Молли усадила студентку на деревянный табурет и придвинула свой стул ближе, чтобы сесть напротив. А потом накрыла руки Оливии своими, будто хотела передать ей то спокойствие, которого самой Блейк так не хватало. — Простите, я… — Я ждала тебя, дорогая, — мягко перебила Молли, словно понимала, как тяжело даётся каждое слово. — Что тебя волнует? — Я хотела бы знать… что мой отец передал вам. — Твой отец… — Миссис Уизли очень по-доброму и по-матерински улыбнулась. — Так странно видеть его дочь прямо перед собой. Мне жаль, что тебе пришлось прятаться так долго. Оливия не нашла, что ответить. Пожалуй, с того дня, как она потеряла отца, она впервые позволила кому-то держать себя за руку так. И теперь казалось, что кто-то ворвался в клетку, в которой она заперла свои чувства. Ком подкатил к горлу, и Блейк почувствовала, как на глаза накатывают слёзы. — Миссис Уизли… — Твой отец оставил мне письмо, — снова перебила Молли, спасая Оливию от того, что она сама не сможет произнести. — Письмо? — Да. Письмо, в котором он рассказал о тебе и попросил присмотреть за тобой, — миссис Уизли поднялась и подошла к столу. Она порылась в ящиках, достала конверт и с той же мягкой улыбкой протянула его девушке. — Прочитай. Оливия почти дрожащими пальцами достала из конверта пергамент и развернула его. Он выглядел уже измятым, старым и прожившим целую жизнь. Девушка держала его так, словно в её руках находится самая великая ценность. А осознание, что Сириус всегда был готов исчезнуть и идеально распланировал свой побег, ощущалось как самое большое предательство. «… У меня только одна просьба, и она важнее всех войн и пророчеств. Позаботься о моей дочери. Она заслуживает лучшего мира, чем тот, в котором вырос, я. И лучшего отношения, чем то, которое я мог ей дать…» Оливия сжала губы, удерживая крик, который так и хотел вырваться наружу. Её руки сжали пергамент ещё крепче, словно это был сам Сириус, которого она не хотела отпускать. «… Я люблю её больше, чем этот дом, чем себя, чем свободу, за которую так боролся. И если она когда-нибудь закроет шторы в этом доме — открой их для неё. Она любит свет больше, чем я, но может забыть об этом, когда меня не будет рядом…» Слёзы покатились по щекам. В памяти вспыхнуло, как она закрывала шторы после его смерти, повторяя его слова о том, что дом не заслуживает света. Тогда это казалось единственным способом быть рядом. Единственным способом стать к нему ближе. Оливия перенимала привычки отца одну за другой, будто так могла убедить себя, что он никуда не ушёл. Лишь бы только поверить в то, что он вернётся. — О, моя девочка… — Молли снова обхватила руки Оливии своими, словно она забирала часть этой боли, как настоящая мать. Но этот жест заставил девушку расчувствоваться ещё сильнее. — Миссис… Уизли… — Оливия не могла говорить. Ей не хватало воздуха и не хватало слёз, чтобы выплакать всё, что накопилось за эти годы. — Простите меня… — Всё в порядке, милая. Оливия плакала навзрыд ещё очень долго. Сердце было разбито так же, как и два года назад, когда она впервые узнала о смерти отца. И Молли действительно делала то, о чём Сириус так умолял её в письме: терпеливо была рядом именно тогда, когда это было так необходимо.

***

— Что она сказала тебе? — Да, что? Рон, Гермиона и Гарри буквально облепили Оливию, стоило ей вернуться из кабинета Молли. Блейк пошла к миссис Уизли только из-за настойчивых уговоров этой троицы. После новостей о ночных кошмарах Гарри не успокаивался и настаивал на том, чтобы обратиться к преподавателям за помощью. Ей удавалось целую неделю отлынивать, находя самые разные отговорки. Но сегодня Поттер был готов проводить её за руку к Макгонагалл, как первокурсницу, поэтому Оливия сдалась и добровольно вошла в кабинет той, в чьи руки отец когда-то её передал. Лишь бы не к директору. — Она сказала, что ей нужно время, чтобы выяснить, что это может быть, — спокойно ответила Оливия. По лицу Рона сразу стало видно разочарование — он явно рассчитывал на более конкретный ответ. Гермиона, напротив, задумалась так глубоко, будто перелистывала в голове целую библиотеку, пытаясь найти подходящую теорию. — Может быть, в твоих снах есть какое-то тайное послание? — предположил Гарри. — Я не знаю… — Блейк пожала плечами. — В них слишком много знаков. Слишком много событий. Всё происходит сразу. — Гарри, ты же эксперт по кошмарам! — внезапно воскликнул Рон. — Тебе раньше снились кошмары. Что ты в них видел? Гарри на секунду замолчал, пытаясь вспомнить. — Мне давно они не снились. И сейчас я помню их так размыто, словно их вообще не было. Хотя большая часть из них была связана с… — Волан-де-Мортом, — завершила его мысль Оливия. Она с сожалением смотрела на Гарри, будто не смогла защитить его полностью, хотя большинство его кошмаров она и так забирала на себя. Именно поэтому он мало что из них помнит. — Да, — подтвердил он. — Ты говорила, что в твоём сне всегда идёт снег, и Гарри рядом с тобой? — уточнила Гермиона. — Да. Но снег… не такой, каким бывает обычно. Его очень мало. Он будто… — Блейк замолчала на секунду, подбирая слова. — Будто это первый снег. — Значит, если это пророчество или ты видишь часть будущего, — уверенно продолжила Гермиона, — Может быть, что-то произойдёт в день первого снега. Гермиона говорила складно, только вот что-то в её теории не нравилось Оливии. Она точно не хотела допускать даже мысли о том, что тело, лежавшее в её сне в Запретном лесу, принадлежало ему. Но сюжетом своего сна она поделилась ровно настолько, насколько могла, не подвергая их опасности. — И мы с Гарри в день первого снега пойдём проверять пророчество в Запретный лес? — спокойно спросила Оливия, глядя Поттеру прямо в глаза. Этот прямой взгляд застал его врасплох. — Простите, что вмешиваюсь в ваш диалог, — раздался за их спинами голос. — Но могу тебя заверить, Оливия, что туда вас никто не отпустит. Джинни, как всегда, появилась внезапно. И, как всегда, слишком вовремя. Все взоры тут же устремились к ней. — Не понимаю вашего удивления, — продолжила она уже резче. — Вы сидите в общей гостиной и обсуждаете поход в Запретный лес. Это вообще нормально? Напряжение между Оливией и младшей Уизли росло с каждым днём. Они почти не общались, но каждый раз, когда Джинни оказывалась поблизости, Блейк чувствовала это давление. А появлялась она достаточно часто, чтобы сделать вывод о её чувствах к Гарри. — Я думаю, мы решим, куда нам идти, без твоего участия, — твёрдо ответила Оливия. — Может быть, спросим у директора? — Джинни вскинула бровь. — А ты всегда бежишь к директору, когда не можешь справиться сама? — Блейк позволила себе лёгкую ухмылку и выпрямилась в кресле, принимая уверенную позу. — Если ты так переживаешь, можешь пойти со мной вместо Гарри. Слышала, Арагог предпочитает рыжеволосых. — А ты предпочитаешь общаться с предателями вроде Малфоя? Теперь идея привязать Джинни к дереву в Запретном лесу и бросить казалась Оливии не такой уж и плохой. — Давайте успокоимся, — вмешалась Гермиона, быстро оценив ситуацию. — Сейчас не время ссориться. Мне нужно в библиотеку. Джинни, пойдёшь со мной? По тому, как Грейнджер подхватила подругу под руку и направилась к выходу, было ясно — вопрос был задан скорее из вежливости. Джинни, однако, не упустила возможности перед уходом бросить на Оливию взгляд, полный раздражения. Блейк в свою очередь такой же взгляд адресовала Гарри. Тот явно был растерян, а фраза про Малфоя совершенно выбила мысли из его головы. — Я пойду с тобой в Запретный лес, — наконец произнёс он, возвращаясь к изначальной теме, и его голос звучал решительно. Внутри Оливии всё сжалось. Каждая клеточка её тела протестовала против этого решения. Она была уверена: идти по пути из сна — худшая идея из возможных. Но почему-то не смогла произнести ни слова в ответ.