Глава 1: Часть 4
20 января 2026 г., 18:14
***
И вот это началось. Вторая неделя учёбы в университете, обязанности старосты и параллельная подготовка к фестивалю… Не о такой студенческой жизни Мина мечтала в школе. С того рокового понедельника, дня, когда ей вынесли приговор в виде напарничества с самым главным на тот момент мудаком в её жизни, прошло пять дней. И в эту субботу, которую по необъяснимым академическим причинам сделали учебной, Мина брела на первую пару в полседьмого утра. За ней не плелась вечно сонная Сольхи — та благоразумно выбрала быть счастливой и прогулять единственную субботнюю лекцию. Даже уговоры Со о том, что «кто-то же говорил, мы должны всегда быть вместе», не возымели действия. Так что Мине предстояло пережить это утро в гордом одиночестве. Предрассветная тишина кампуса только-только начинала растворяться в звуках пробуждающегося дня. Воздух был холодным и влажным, пахло мокрым асфальтом и прошлогодней листвой. Мина, кутаясь в свою толстовку, вышла из общежития, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тупой болью в висках. Она нацепила наушники, пытаясь заглушить внутренний дискомфорт и внешний мир, и почти сразу наткнулась на кого-то. — Ой, прости… — буркнула она, автоматически, даже не поднимая головы, и попыталась обойти препятствие. — Со Мина? — раздался удивлённый, но знакомый голос. — Ты чего такая… бледная? Или это такой новый тренд — имитация призрака? Мина подняла взгляд. Перед ней стоял Хёнджин, одетый по-деловому, с планшетом под мышкой и парой бумажных стаканчиков с кофе в руке. Его обычно уверенная улыбка сменилась выражением искренней озабоченности. — Хёнджин-сонбэ, — хрипло выдохнула она. — Просто… не выспалась. И пары в субботу — это преступление против человечности. — Согласен на все сто, — кивнул он, но его пристальный взгляд не отпускал. — Ты не «не выспалась», ты выглядишь так, будто тебя переехал весь наш студсовет. По очереди. Ты в порядке? — Абсолютно, — она попыталась бодро улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. — Просто надо добраться до аудитории и пережить эти два часа. Хёнджин покачал головой, явно не веря. Он поставил один из стаканчиков на парапет, покопался в кармане своего стильного пальто и достал небольшую плоскую коробочку мятных леденцов от боли в горле. — Держи. Лучше, конечно, чаю с лимоном и под одеяло, но раз уж геройствуешь… — он ловко, почти не спрашивая, сунул коробочку в боковой карман её сумки. — Горло хоть немного саднит, верно? Мина, застигнутая врасплох, могла только кивнуть. Было и правда неприятно глотать. — Идём, — не оставляя ей выбора, Хёнджин подхватил её под локоть, но нежно, скорее для поддержки, и направился вместе с ней по дорожке к главному корпусу. — Я как раз туда. Рассказывай, что случилось? Помимо субботней пары. Тот… твой новый «напарник» не доставляет проблем сверх меры? — Он сам по себе — ходячая проблема, — проворчала Мина, но без прежнего огня. Её энергия уходила на то, чтобы просто идти. — Мы не общаемся. Только по email. Он присылает документы с пометками, как будто я первоклассник. А я… я просто игнорирую его тон и делаю свою часть. Всё честно. — Звучит здорово, — усмехнулся Хёнджин. — Идеальная командная работа. Главное — результат. А ради результата, знаешь, иногда можно и нелюбимого коллегу… ну, не придушить, конечно, но перетерпеть. — он пытался шутить, но его взгляд всё так же скользил по её осунувшемуся лицу. — Слушай, если совсем прижмёт с фестивалем, обращайся. Чан и я можем помочь арбитражем. Или хотя бы моральной поддержкой с бокалом чего-нибудь горячего. — Спасибо, — это прозвучало у Мины почти искренне. В его заботе не было панибратства или скрытых мотивов, просто человеческое участие, которое сейчас было ей очень нужно. — Я… я просто досижу пару и обратно, в кровать. — Мудрое решение, — они как раз подошли к широким ступеням главного корпуса. Хёнджин остановился. — Я сворачиваю налево, в кабинет совета, готовить очередную порцию бюрократического счастья для всех нас. А ты — прямо и на второй этаж. Обещай, что если станет совсем худо, просто встанешь и уйдёшь. Оценки подождут, а здоровье — нет. — Обещаю, — Мина слабо улыбнулась, чувствуя, как конфеты в сумке отзываются в памяти тёплой, глупой благодарностью. — И… спасибо за леденцы. — Не за что, — он легко взмахнул рукой с оставшимся стаканчиком кофе. — Выздоравливай, будущая звезда фестиваля. И не давай тому кислому технарю сесть себе на шею. Он развернулся и зашагал своим уверенным шагом вглубь корпуса, быстро растворившись в полумраке коридора. Мина постояла ещё мгновение, сжимая ремешок сумки, где лежали маленькие мятные таблетки против всех зол. На мгновение стало чуть легче. Не из-за леденцов, а из-за того, что кто-то заметил. Потом она вздохнула, поправила неудобный пучок волос и медленно, как на эшафот, потянулась в сторону аудитории философии, где её ждали два часа скуки, болезнь и, как она ещё не знала, неожиданные соседи. Придя в аудиторию загодя, она заняла место на самом последнем ряду, у окна. Цель была проста: отсидеться, не привлекая внимания, на этой, как ей казалось, бесполезной паре по философии. Сил не было никаких, а светиться не хотелось категорически. Вид у неё и правда был не ахти: широкие выцветшие джинсы, простая футболка, накинутая сверху объёмная толстовка без намёка на стиль, и волосы, собранные в небрежный пучок, из которого давно выбились пряди. Ни капли косметики. Обычно она садилась в середине — не слишком далеко, но и не на виду. Но не сегодня. Постепенно аудитория заполнялась другими первокурсниками — гуманитарного, экономического и факультета компьютерных наук. Лекцию по философии, видимо, решили провести общую для нескольких потоков, чтобы не дробить и без того драгоценное субботнее время. Благодаря этому, даже если бы из её группы пришло человек десять, народу всё равно было бы предостаточно. Устроившись поудобнее, Мина свернула свою толстовку в импровизированную подушку, уложила на неё голову, отвернулась к прохладному оконному стеклу и погрузилась в дрёму. Она действительно плохо себя чувствовала — ломота в теле, лёгкий озноб. Вероятная расплата за ранневесеннюю браваду — юбки и тонкие кофты, когда ветер с реки ещё был по-зимнему колючим. Лекция началась. Монотонный голос профессора где-то вдалеке сливался с гулом вентиляции. Мина провалилась в тяжёлый, болезненный сон. Примерно через двадцать минут после начала пары дверь аудитории скрипнула, впуская двух опоздавших. Это были Джисон и Минхо. Первый — взъерошенный и виноватый, второй — с каменным лицом, выражавшим глухое раздражение. Джисон забыл телефон в комнате, и им пришлось возвращаться. — Садитесь на свободные места, только тише, — недовольно бросил профессор, даже не прервав чтения. Джисон, оглядевшись, заметил три пустых места в конце ряда у окна. Он толкнул Минхо локтем и направился туда. Они уселись: Джисон — на место справа от спящей фигуры в толстовке, Минхо — рядом с ним. Никто из них не узнал Мину, ведь её лицо было скрыто повёрнутой к окну головой и капюшоном, натянутым на пучок. Всю лекцию Мина проспала, временами тихо посапывая в такт монотонному бормотанию профессора. Парни тихо перешёптывались, обсуждая вчерашний патч в игре и сложности с чертежами для фестиваля. Минхо изредка бросал беглые взгляды на спящего соседа, но без особого интереса — просто ещё один выбившийся из графика студент. Примерно в середине пары профессор неожиданно вышел, вероятно, забыв конспект. В аудитории мгновенно поднялся сдержанный гул — десятки тихих разговоров, смешки, шарканье стульев. Этот шум, как набат, проник в сознание Мины. Она медленно, с трудом приподняла голову, сонно протёрла глаза и неохотно повернулась к источнику шума — то есть, к своему ряду. — Опа! — тихо воскликнул Джисон, увидев её лицо. Его брови взлетели к волосам. — Мина? Это ты? Ты чего тут… — он осекся, внимательнее приглядевшись. — Ты в порядке? Выглядишь… не очень. Мина моргнула, с трудом фокусируя взгляд. Голова была тяжёлой и гудевшей. — Джисон? — её голос был хриплым и слабым. — А… что ты тут делаешь? Философия же… у гуманитариев… — Совмещённая, — быстро пояснил он, а потом снова нахмурился. — Ты точно жива? Лицо белое, как мел. — Не очень жива, — честно призналась она, опуская голову на руки. — Кажется, заболеваю. И мёрзну. Именно в этот момент её взгляд, скользнув мимо Джисона, наткнулся на следующую фигуру. На Ли Минхо, который уже смотрел на неё. Не сводял глаз с того момента, как она проснулась. Его выражение было сложным: в нём читалось то самое привычное отчуждение, но поверх него — лёгкое, непроизвольное удивление. Он видел её другой — собранной, дерзкой, яростной. А сейчас перед ним была просто больная, уставшая девушка в мешковатой одежде, без всякой защиты. Они смотрели друг на друга несколько томительных секунд. Мина слишком плохо себя чувствовала, чтобы разжигать в себе привычную злость. Она лишь тупо констатировала факт: «Он здесь». И отвернулась обратно к окну, пряча лицо в складках толстовки. Наступила тягостная пауза. Джисон почувствовал себя буфером между двумя ледяными глыбами, но напряжение было иным — не электрическим от ненависти, а тяжёлым, давящим, как перед снегопадом. — Эй, может, воды принести? — предложил он Мине, пытаясь разрядить обстановку. Та лишь слабо, почти незаметно, покачала головой, не оборачиваясь. — Отстань, Джисон. Спасибо. Не до того. Больше она не проронила ни слова. Сидела, сгорбившись, изредка подавляя лёгкий кашель в сгиб локтя. Джисон перестал пытаться говорить, лишь изредка бросая беспокойные взгляды то на неё, то на Минхо. Тот тоже молчал, уставившись в конспект, но больше не писал ни строчки. Когда прозвенел долгожданный звонок, Мина двинулась одной из первых. Медленно, будто сквозь воду, собрала свои пожитки и, не глядя по сторонам, заковыляла к выходу, кутаясь в толстовку. Джисон и Минхо молча наблюдали, как она идёт по коридору, пошатываясь. — Надо бы проводить… а то шансов дойти — пятьдесят на пятьдесят, — пробормотал Джисон больше для себя. — Не лезь, — тихо, но чётко сказал Минхо, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры. — Она сама не захочет. И ты ей не нужен. Джисон открыл было рот, чтобы возразить, но закрыл. В словах Минхо была не злоба, а та же холодная констатация факта. Они оба смотрели, как она, спотыкаясь о собственную тень, свернула за угол в сторону общежитий. Впервые их конфликт повис в воздухе не криком, а тяжёлой, неловкой тишиной, нарушаемой лишь далёким эхом её подавленного кашля.***
Тихо прикрыв дверь, чтобы не разбудить спящую подругу, Мина сбросила сумку на пол у кровати. На соседней кровати Сольхи, разметавшись, мирно посапывала, не потревоженная её возвращением. Со слабо выдохнула, и на её губах мелькнула тень улыбки при виде этой безмятежности. Переодеваясь в мягкую пижаму, она нащупала в кармане джинс квадратную коробочку — мятные леденцы от Хёнджина. Положив их на тумбочку рядом с кроватью, как маленький талисман заботы, она плюхнулась на подушку и почти мгновенно провалилась в тяжёлый, исцеляющий сон. Проснулась она уже в густых сумерках. Комната была погружена в синеватый полумрак, а кровать Сольхи пустовала. На экране телефона, лежавшего рядом, горело уведомление.«Минь, не паникуй! Ушла на пробное свиданьице-кофе с парнем с биофака. Кажется, он разбирается в амёбах, надеюсь, в девушках тоже) Не жди, ложись спать, выздоравливай! Целую!»
Мина тяжело вздохнула, ощущая, как пустота в комнате усиливает её собственное недомогание. Горло саднило, голова была ватной, а тело ломило. Она приподнялась и, с трудом соображая, потянулась к ноутбуку. Надо проверить почту, вдруг что-то срочное от факультета. Входящие оказались хуже, чем она ожидала. Пять новых писем от Минхо. Каждое — с вложенным файлом и сухими, техничными пояснениями:@lee_minho: «Уточнённая схема электропроводки», «Перерасчёт материалов», «График поставок». Срок на ознакомление и ответную работу до 18:00 завтрашнего дня. То есть воскресенье, если у тебя нет календаря.
— Да он издевается, — хрипло прошептала Мина, закрывая ладонью воспалённые глаза. — Он же видел, в каком я состоянии… Или не видел? Нет, видел, конечно. И ему просто плевать. Она с раздражением щёлкнула крышкой ноутбука, отрезая себя от этого цифрового потока требований. Мысли путались. Ещё немного полежав, она с ужасом осознала, что без нормальных лекарств до понедельника и лекций не доживёт. Пришлось выбирать: либо вызывать врача, что было слишком долго и муторно, либо идти в аптеку самой. Натянув те же утренние джинсы, толстовку и сверху накинув лёгкую ветровку, она, как автомат, вышла из комнаты. Возвращалась она уже с небольшим целлофановым пакетом, набитым коробочками с таблетками, спреем для горда и витаминами. Дорога шла вдоль набережной реки Хан. Вечер был тихим, и последние лучи заката золотили воду, окрашивая в багрянец лёгкую рябь. Мина замедлила шаг, почти остановилась, наблюдая, как день медленно тонет в реке. На мгновение боль и раздражение отступили, уступив место усталому созерцанию. Она вздохнула, развернулась, чтобы идти дальше, — и в тот же миг столкнулась с кем-то, идущим ей навстречу. — Ой! Пакет выскользнул из её ослабевших пальцев и шлёпнулся на асфальт. Несколько упаковок с таблетками и флакончик выкатились наружу. — Простите, я не посмотрел… — начал извиняться тот, кто её сбил, уже присаживаясь на корточки, чтобы помочь собрать рассыпавшееся. — Ничего, я тоже… — буркнула Мина, тоже наклоняясь. Их руки потянулись к одной и той же коробке, головы резко двинулись навстречу друг другу, и раздался глухой, болезненный стук лбами. — Ай! Чёрт! — вырвалось у них почти синхронно. Они отпрянули, потирая лбы, и впервые подняли взгляды, чтобы наконец разглядеть друг друга. И застыли. Со Мина. Ли Минхо. Рядом стоял Джисон, который шёл чуть позади. Его лицо отражало целую гамму чувств: от ужаса, «опять они», до неконтролируемого желания расхохотаться над всей этой абсурдной ситуацией. Мина первой опомнилась. Её боль и усталость мгновенно преобразовались в знакомую, колючую ярость. Она резко выхватила коробку из нерешительно замершей руки Минхо. — Ты… вы похоже и вправду надо мной издеваешься, — прошипела она, швыряя лекарства обратно в пакет. Голос был хриплым и слабым, что только делало сцену более гротескной. — Следишь за мной, что ли? Устроил засаду? Минхо, потирая лоб, поднялся. Его лицо исказила гримаса раздражения. — Да брось. Все дороги вокруг кампуса теперь твои? Я мог бы сказать то же самое. Тебя, как чёрную кошку, в самый неподходящий момент под ноги кидает. — Ребята, ребята! — Джисон, наконец встряхнувшись, шагнул между ними, раскинув руки, как боксёрский рефери. — Остановитесь! Вы только что лбами поздоровались, как два упрямых барана! Это знак! Знак, что надо прекратить! Мина, ты же болеешь, тебе не до колкостей. Минхо, она еле на ногах стоит, посмотри на неё! Давайте просто… давайте просто дойдём спокойно, хорошо? Он говорил быстро, с пафосом, пытаясь своей клоунской серьёзностью разрядить обстановку. Мина, кряхтя, подняла пакет. Минхо, сжав губы, отвернулся. Но оба, хоть и неохотно, тронулись в путь. Джисон занял свою привычную позицию — между ними, образуя живой буфер. Шли молча. Только шуршал пакет в руках у Мины и постукивали подошвы об асфальт. Напряжение висело в воздухе, густое и тяжёлое. Тишину нарушила Мина. Она чуть сморщила нос, отодвинулась от Джисона и буркнула, больше в пространство: — От тебя… пахнет ментоловыми сигаретами. Отойди подальше, а то тошнить будет. Джисон виновато вздохнул. Минхо не выдержал, бросив на неё раздражённый взгляд. — Тебе, кажется, вообще ничего и никогда не нравится. Состояние окружающей среды постоянно не соответствует вашим королевским стандартам. — А знаешь что? — неожиданно резко обернулся к нему Джисон, и в его голосе впервые зазвучало настоящее, нервическое раздражение. — Заткнитесь вы оба! Хорошо? Просто заткнитесь и идите! — Он тут же спохватился, увидев их удивлённые лица, и смягчился. — Просто… тишины хочется. Ради всего святого. Они дошагали до общежития уже в полной, давящей тишине. У входа Мина остановилась, развернулась к Джисону и, глядя мимо Минхо, коротко кивнула: — Спасибо, что проводил. И… за посредничество. Затем, не сказав больше ни слова, она скользнула внутрь здания. — Фух. Выжили. — Джисон выдохнул, облегчённо потирая виски. Минхо, всё ещё смотря на закрытую дверь, буркнул: — Ты слишком много ей позволяешь. — но в его тоне уже не было прежней злобы, скорее усталое раздражение. — А ты слишком много злишься, — парировал Джисон, уже возвращаясь к своему обычному тону. — Иди уже. И… выспись. Обоим вам это не помешает. В воздухе оставалось эхо ещё одного неудачного столкновения, которое, казалось, не приблизило их к перемирию, а лишь глубже вбило клин взаимного непонимания. И только река Хан, как и пять лет назад, продолжала течь, равнодушная к маленьким человеческим бурям на своём берегу. Дверь общежития закрылась за Миной, оставив на улице тишину, нарушаемую лишь далеким шумом города и редкими голосами студентов в отдалении. Минхо ещё секунду смотрел на стеклянные двери, за которыми исчез её силуэт, потом резко развернулся и зашагал прочь, засунув руки глубоко в карманы чёрной куртки. Джисон, затянувшись последний раз, бросил окурок в урну и догнал его. Они шли молча минуту-другую, петляя по освещенным дорожкам между корпусами общежитий. Джисон достал новую сигарету, но не закурил, а лишь вертел её в пальцах. — Ну и цирк, — наконец начал он, и в его голосе не было обычного веселья. — Честное слово, Мин-Мин, иногда мне кажется, я попал в дораму про трёхлетних детей, а не в университет. Минхо лишь хмыкнул, не замедляя шага. — Я серьёзно! — Джисон слегка толкнул его в плечо. — Она, ладно, она больная, огрызается, как кошка в углу. С неё взятки гладки. Но ты-то что? Ты чего в неё тыкаешься на ровном месте? «Состояние окружающей среды не соответствует стандартам». Ты слышал себя? Звучал как робот с прошивкой «Самоуверенный сноб, версия 2.0». — Она сама начала, — глухо пробурчал Минхо, но в его тоне уже была слабая, оборонительная нота. — Она начала? Она сказала, что от меня воняет сигаретами! Это факт! — Джисон развёл руками. — Я бы на её месте то же самое сказал. А ты… ты сделал из мухи слона. Опять. Как с той гитарой. — Моя гитара — не муха, — мгновенно огрызнулся Минхо, и в его глазах снова вспыхнули знакомые Джисону искры непримиримости. — И эта… Со Мина… Она с самого начала вела себя так, будто всё ей должны. Разбила телефон — я виноват. Заболела — я должен был на цыпочках ходить и телепатически понять, что не надо работу присылать. Она избалованная, самоуверенная… — Стой, стой, стой, — Джисон перебил его, загораживая путь и заставляя остановиться под фонарём. — Давай по порядку. Про гитару. Да, неприятно. Дорогая вещь, память. Но, чувак, ты же сам говорил — она упала, ударилась о выступ. От столкновения. Не она её молотком из сумки вытащила и треснула. Непреднамеренное повреждение. А ты с ней говорил, будто она вандал и специально охотилась на твои струнные инструменты. Прямо с утра понедельника. Минхо отвернулся, глядя куда-то в темноту между корпусами. Его плечи были напряжены. — А потом сегодня, — продолжал Джисон, уже мягче. — Она реально еле держалась. В аудитории спала, как убитая. Ей явно было пофиг на всё, включая тебя. А ты… ну что ты? Обиделся, что она тебя не заметила? Или что она не бросалась на тебя с криками, а просто отключилась? — Мне всё равно, что она там делает, — солгал Минхо. Ему было не всё равно. Её молчаливое, болезненное безразличие в аудитории беспокоило его больше, чем крики. Это было непонятно, а значит, раздражало. — Конечно, всё равно, — скептически протянул Джисон. — Поэтому ты каждые пять минут на неё косился, а когда она ушла, смотрел ей вслед, будто она унесла твой последний чипс. Слушай, я не говорю, что вы должны стать лучшими друзьями. Но фестиваль этот… вы же по уши в нем. Можно хотя бы не усугублять? Не искать поводов для стычек? Поверь, как человек, который сейчас между вами, как между Сциллой и Харибдой, — это было бы ахуенно. Минхо вздохнул, долгий, усталый выдох, из которого на морозе вырвалось облачко пара. — Ладно, — выдавил он наконец. — Ладно, Джисон. Пусть будет по-твоему. Я не буду… нападать первым. Не буду цепляться к словам. Но только если она тоже… — он запнулся, понимая абсурдность условия. — Она постарается, — поспешно пообещал Джисон, хлопая его по плечу. — Я с ней поговорю. Ну, как поговорю… Внушу мысленно. А теперь давай о чём-нибудь человеческом. У тебя там с чертежами для нашего стенда? Ты же вроде хотел сделать что-то интерактивное со светом? Напряжение начало спадать. Они снова зашагали, уже медленнее. Минхо, всё ещё хмурый, начал объяснять концепцию с датчиками движения и светодиодными полосами. Джисон кивал, задавая вопросы, и постепенно Минхо увлёкся, жестикулируя, забыв на время о сегодняшних стычках. — …и если всё правильно спаять, то эффект будет, будто сакура расцветает под ногами у прохожих, — закончил Минхо, и в его голосе впервые за вечер прозвучал энтузиазм. — Звучит круто, — одобрительно протянул Джисон, наконец закуривая ту самую сигарету. — Надеюсь, наша гуманитарная половина не решит, что это «слишком техногенно и нарушает эстетику природы». — он подмигнул. — Хотя, если Мина будет в том же состоянии, что сегодня, ей будет плевать. — Да, сегодня она была… другой. — Минхо фыркнул, но уже без злости. — Видишь? Не монстр же она, в конце концов. Просто человек. Иногда противный, иногда больной, — философски заметил Джисон. Потом его лицо озарилось хитрой улыбкой. — Кстати, о противных и не очень… Это случайно не из-за всего того дерьма с Чон Ари ты теперь на всех девчонок, которые хоть немного самоуверенны, смотришь, как на врагов рода человеческого? Та, помнится, тоже любила покомандовать и вещала с высоты своего… эээ… положения. Минхо замолчал. Его лицо снова стало каменным, но это была уже другая, более глубокая и старая боль. — Не тяни сюда Ари, — тихо, но твёрдо сказал он. — Это не имеет к этому никакого отношения. — Ладно, ладно, не буду, — Джисон поднял руки в знак мира, поняв, что зашёл слишком далеко. — Просто говорю… Не все же такие. И не стоит из-за одной… ну, ты понял, — он неловко замолчал, затягиваясь, чтобы скрыть смущение. — Давай лучше обсудим, где мы эти светодиоды дешевле возьмём… Они свернули к своему общежитию, их разговор снова погрузился в безопасные технические детали и планы на выходные. Но в воздухе между ними, как и в воздухе вокруг Минхо, теперь витала невысказанная мысль: может, Джисон прав не только насчёт фестиваля. Может, стоит попробовать… не наступать на те же грабли. Хотя бы попробовать.
