Огонь и Лёд

Повисла напряжённая тишина. Фаер стоял с выпученными глазами, переводя взгляд с Агар-Агар на Щербета и обратно. Его посох уже начал нагреваться в руке. — Ты! — он ткнул посохом в сторону желеобразной печеньки. — Это ты заморозила Крота?! Отвечай! Агар-Агар даже не шелохнулась. Её алые глаза не мигая смотрели на духа. — Нет... Она не... — начал было Щербет, но Агар-Агар перебила его. — Холодная еда... — произнесла она монотонно, и её голос звучал тише обычного, — сделала это. Когда Ледяная Королева проснулась... она заморозила... маленького. Фаер замер. Его гнев осёкся. Он медленно перевёл взгляд на Фрост Квин, которая стояла чуть позади, схватившись за стену пещеры. — Фрост Квин... — выдохнул он. Фрост Квин стояла как изваяние. Её глаза, широко раскрытые, были устремлены на ледяную глыбу, внутри которой застыл Крот — маленький, храбрый, ничего не понимающий крот, который просто хотел помочь. Тот самый, кому она, одержимая самоцветом, произнесла свой безжалостный приговор. Её дыхание перехватило. Она медленно, шаг за шагом, приблизилась к ледяной глыбе. Подняла руку и коснулась холодной поверхности. — Это сделала я... — выдохнула она, и голос её дрогнул. — Я заморозила его. Самоцвет говорил мне, что он — лишь помеха. Что его нужно убрать. И я... я подчинилась. — Моя Королева, не надо... — Щербет дёрнулся к ней, но Фаер остановил его движением руки. Они оба знали: ей нужно это видеть. Ей нужно это принять. Агар-Агар тем временем стояла чуть поодаль, переминаясь с места на место. Она склонила голову набок, глядя на Крота сквозь лёд, и тихо произнесла: — Маленький... дал мне еду. Свой обед. Сказал: «Ты голодная, наверное». Я... не хотела его пугать. Но он испугался. Убежал. А потом... пришла Холодная еда. И заморозила его. Фаер изумлённо уставился на неё. — Погоди. Ты хочешь сказать, что ты пришла сюда, чтобы помочь Кроту... потому что он поделился с тобой обедом? — Маленький был добр, — Агар-Агар кивнула, и в её пустых алых глазах на мгновение промелькнуло что-то, похожее на печаль. — Он не кричал. Не убегал сразу. Он просто... дал. Я такого не помню. Она замолчала, а затем добавила — тише, почти шёпотом: — Я не хочу обратно. Там... хозяйка злится. За провал накажет. И еда там... невкусная. Тёмная магия. Противная. Вредная. От неё внутри холодно и пусто. А здесь... маленький дал мне настоящую еду. Я хочу остаться здесь. Фаер молча смотрел на неё. Он вспомнил, как Крот, рискуя собой, бежал к ледяной глыбе и пытался разбить её киркой, когда сам Фаер был заморожен. Маленький крот, у которого не было ни магии, ни силы, ни боевых навыков. Только доброта. Которая оказалась способна растопить даже сердце врага. И теперь он застыл внутри льда, став жертвой той, кого пытался спасти. — Я уничтожила его, — тихо произнесла Фрост Квин, не отрывая руки от ледяной поверхности. — Я, которую он называл Лединой... я сделала это. Я отплатила ему за доброту — вечным сном. — Нет! — вдруг резко воскликнул Щербет, и все обернулись на него. — Он не мёртв! Я чувствую это! Лёд сохраняет его, как в стазисе. Но нам нужно действовать быстро! Чёрный лёд... он вытягивает из него остатки жизненной силы. С каждой минутой его становится всё меньше! — Но как? — Фрост Квин покачала головой. — Это чёрный лёд. Лёд, созданный проклятым самоцветом. Я даже не чувствую свою магию — скипетра у меня больше нет, а без него я не способна ничего наколдовать. Я пробовала, когда была под контролем — я сделала этот лёд невосприимчивым к обычному пламени. Фаер шагнул вперёд и с размаху ударил посохом по глыбе. Раздался звон, но лёд даже не треснул. Он замахнулся снова, но Щербет схватил его за руку. — Стой! Если ты разобьёшь лёд силой, он расколется вместе с Кротом! Он сросся с ним! Ты убьёшь его! — Тогда что?! — прорычал Фаер, и его пламя яростно вспыхнуло. — Мы просто будем стоять и смотреть?! — Скипетр, — вдруг произнесла Фрост Квин. Все обернулись к ней. — Мне нужен мой скипетр. — Он здесь! — Щербет сдёрнул с плеча ремень. Всё это время, пока они сражались и падали с небес, скипетр Фрост Квин оставался у него за спиной, бережно закреплённый рядом с его собственной ледяной палкой. Он протянул его Королеве обеими руками. — Я сохранил его. Я знал, что он вам понадобится. Скипетр мягко засветился, стоило ему оказаться рядом с хозяйкой. Фрост Квин протянула руку, и оружие само легло в её ладонь. Она вздрогнула, когда знакомая ледяная сила пробежала по её телу. Тёплое, родное ощущение. Она снова стала целой. — Теперь я слышу лёд, — произнесла она. — Он... отравлен. Тьма въелась в него. Если я смогу вытянуть эту тьму обратно — в себя, — лёд станет обычным. И тогда его можно будет растопить. — Нет! — отрезал Фаер и шагнул вперёд, заслоняя её собой. — Ты с ума сошла?! Ты только что освободилась! А теперь предлагаешь снова впустить эту дрянь?! — Это другое, — спокойно ответила она. — Тогда тьма контролировала меня через самоцвет. Но сейчас самоцвет уничтожен. Я возьму эту тьму и рассею её собственной волей. Со скипетром у меня хватит сил. — Я помогу! — шагнул вперёд Щербет. — Я знаю заклинание очищения — вы сами учили меня ему, моя Королева. Мы проведём ритуал вместе! Фаер долго смотрел на неё. Он не хотел этого. Каждая клетка его существа кричала: найди другой способ, защити её, не дай ей снова страдать. Но он видел её глаза — спокойные, решительные. Она не спрашивала разрешения. Она просто доверяла ему достаточно, чтобы позволить быть рядом. — Фрост Квин... — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучало всё, что он не мог сказать словами. — Я знаю, что делаю, Фаер Спирит, — она посмотрела на него, и в её глазах была не только решимость, но и благодарность. — Ты уже спас меня однажды. Теперь моя очередь спасти его. Он смотрел на неё несколько долгих секунд. А затем молча кивнул и отошёл на шаг. Фрост Квин подошла к ледяной глыбе и положила на неё обе руки. Скипетр в её ладони засветился ровным голубым светом. Щербет встал рядом, поднимая свою ледяную палку и начиная читать заклинание на древнем языке — том самом, что передаётся среди ледяных духов из поколения в поколение. Фрост Квин закрыла глаза. Чёрные прожилки во льду вздрогнули. Они потянулись к её ладоням — сначала неохотно, словно сомневаясь, а затем всё быстрее и быстрее. Тьма струилась по поверхности глыбы, впитываясь в её руки через скипетр, поднимаясь вверх по древку и исчезая в ней. Фрост Квин вздрогнула, но не отстранилась. Её лицо исказилось от боли, дыхание стало прерывистым, но она держалась. Фаер стоял рядом, сжимая посох до хруста. Каждая частица его существа кричала: вмешайся, защити, не дай ей страдать! Но он не двигался. Потому что обещал доверять ей. А Фаер Спирит всегда держал слово. Агар-Агар наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами. — Холодная еда... сильная, — прошептала она. Наконец последняя капля тьмы покинула лёд и впиталась в скипетр Фрост Квин. Она покачнулась, но устояла на ногах. Посмотрела на скипетр — тёмные прожилки, что на мгновение появились на нём, медленно таяли, рассеиваясь в воздухе. — Получилось, — выдохнул Щербет, опуская палку. — Тьма больше не в нём! Теперь это просто лёд! — Отлично, — Фаер встряхнул посохом. — Дальше — моя работа. Отойдите все! Он подошёл к глыбе, из которой теперь исчезли все чёрные прожилки. Чистый, прозрачный, обычный лёд. Фаер приложил посох к поверхности и начал медленно, осторожно подавать тепло. Не яростным потоком, как в битвах, а мягким, почти ласковым огнём. — Давай, малой... выходи оттуда, — бормотал он, сосредоточенно регулируя жар. — У меня к тебе ещё куча вопросов. Например, где ты достал тот кристалл? И почему не предупредил? И как ты вообще умудрился подружиться с той, что пыталась нас сожрать? Лёд таял, и с каждым сантиметром Крот становился всё ближе. Его лицо проступало сквозь толщу — всё такое же удивлённое, с широко раскрытыми глазами. Наконец последний слой льда растаял настолько, что Фрост Квин смогла разбить его ударом скипетра. Крот упал вперёд, прямо в её объятия. Она опустилась на колени, прижимая его к себе. Маленькое тельце было холодным, как лёд, но... она чувствовала слабое биение жизни внутри. — Ле... дина? — прошептал Крот, с трудом открывая глаза. Его лапки всё ещё сжимали кирку. — Ты... ты в порядке? Тот дух... он говорил, что тебе нужна помощь... я... я нашёл кристалл... он был холодный... я думал, он поможет... Фрост Квин замерла. А потом, впервые за долгое время, по её щеке скатилась слеза. — Да, — тихо ответила она. — Теперь — да. Фаер, стоявший позади, смотрел на эту сцену и улыбался — не своей обычной дерзкой ухмылкой, а как-то мягко и тепло. Его пламя мирно потрескивало, освещая пещеру золотистым светом. Щербет, вытирая украдкой глаза, прошептал: — Она... она плачет? — Ага, — кивнул Фаер. — Но это хорошо. Иногда лёд должен таять. Крот, всё ещё лёжа в объятиях Фрост Квин, вдруг повернул голову и увидел Агар-Агар. Его глаза расширились, но не от страха. — О! — воскликнул он слабым, но оживлённым голосом. — Ты вернулась! Я... я оставил тебе ещё обед в том туннеле! Ты нашла его? Я подумал, что ты, наверное, всё ещё голодная, и... Агар-Агар моргнула. А затем произнесла — тихо, почти растерянно: — Нашла... Спасибо, маленький. ○○○ В это время на Бист-Ист Тёмные коридоры замка Дарк Энчантресс никогда не знали света. Лишь редкие кристаллы, вмонтированные в стены, источали холодное фиолетовое сияние, отбрасывая на пол длинные, дрожащие тени. Звук шагов разносился под сводами гулким эхом. Печенька Гранат шла быстро, но её спина была неестественно прямой — так ходят те, кто несёт дурные вести и пытается сохранить достоинство. В руке она сжимала осколок своего зеркала, того самого, что следила за Агар-Агар. Массивные двери тронного зала распахнулись перед ней сами собой. Внутри, в окружении парящих книг и тлеющих свитков, стояла Дарк Энчантресс. Чародейка не сидела на троне — она стояла у огромного витражного окна, в которое не проникал свет, потому что снаружи не было солнца. Лишь вечная, голодная тьма. Гранат опустилась на одно колено. — Моя госпожа. — Говори, — голос Дарк Энчантресс прозвучал как шелест страниц древнего фолианта. — Операция провалена, — Гранат произнесла это ровно, но пальцы, сжимавшие осколок, дрогнули. — Фрост Квин освобождена из-под контроля. Самоцвет уничтожен Фаер Спиритом. Душа Ледяного Дракона, с которым мы рассчитывали заключить союз, потеряна вместе с ним. Дарк Энчантресс не повернулась. Её пальцы продолжали чертить в воздухе какие-то символы. — Возможный союзник, — произнесла она задумчиво, — не более. Драконы — древняя раса, но они слишком горды и непредсказуемы. Этот союз с самого начала был под вопросом. Потеря неприятна, но не критична. — Но есть и другое, — продолжила Гранат, и её голос стал тише. — Агар-Агар сломала мой кристалл и больше не выходит на связь. Скорее всего... она предала нас. Вот теперь Дарк Энчантресс замерла. Её рука остановилась на полпути. Она медленно повернулась, и взгляд её тёмных глаз пронзил Гранат насквозь. — Агар-Агар... — произнесла она, и голос её стал на тон ниже. — Это плохо. Очень плохо. — Простите, моя госпожа? — Гранат подняла голову. — Я думала, вы скажете, что душа дракона была важнее... — Душа дракона — это всего лишь возможный союз, — перебила её Дарк Энчантресс. — Один из многих. Шанс, который не оправдался. Но Агар-Агар... — она сжала кулак. — Ты знаешь, почему я держала её при себе? Гранат молчала. — Её природа уникальна. Она способна поглощать и подчинять стихии. Все стихии. Огонь, лёд, ветер, молнии — она переваривает их и делает своей силой. Для моего нового плана она была незаменима. Дарк Энчантресс шагнула вперёд, и её тень на стене выросла до гигантских размеров. — Элементали, которых мы знаем, — произнесла она. — Фрост Квин, Фаер Спирит, Винд Арчер. Трое, кто уже встал у нас на пути. Они слишком сильны, чтобы уничтожить их поодиночке. Но если подчинить их — всех разом, — они станут моим оружием. Агар-Агар должна была стать ключом. Её тело — это идеальный сосуд для ритуала подчинения стихий. Без неё план придётся менять. Гранат поднялась с колена, и её лицо озарилось странным, почти фанатичным светом. — Моя госпожа, — произнесла она, и голос её зазвенел от восхищения, — ваш ум всегда находит выход. Вы — самая гениальная из всех, кого знал этот мир. Даже без Агар-Агар вы придумаете новый способ. Я уверена: у вас всё получится. Элементали склонятся перед вами, как склоняюсь я. Дарк Энчантресс посмотрела на неё. А затем улыбнулась. Но в этой улыбке не было ни тепла, ни благодарности — лишь предвкушение. — Ты права, Гранат, — произнесла она. — Я найду способ. Я всегда его нахожу. И она рассмеялась. Смех разнёсся по тронному залу, отражаясь от стен, множась и усиливаясь. Он прокатился по коридорам замка, проник в каждую трещину, в каждую тёмную щель. Он был холодным, как сама бездна, и громким, как гром перед бурей. Этот смех не сулил ничего, кроме гибели. И весь замок, казалось, содрогался в такт её ликованию. Где-то далеко, в маленькой пещере у подножия горы, где герои только что обрели минуту покоя, никто ещё не знал, что их имена уже вписаны в новый план Чародейки. И что настоящая война ещё даже не начиналась.