Десять зим ожидания

      Винчестер сделал глоток пива, не отрывая тяжелого взгляда от Кастиэля, который танцевал с Мэг под попсовый медляк. Если бы он не знал наверняка, что Новак гей, то счел бы их гармоничной парой. Дин тихо вздохнул, переживая знакомый укол ревности, он терпеть не мог, когда Кастиэль уделял кому-то больше внимания. В последнее время Дин особенно остро тосковал по той прежней версии Каса, который когда-то буквально заглядывал ему в рот. Теперь же они, казалось, окончательно разошлись по разным полюсам. Дин горько усмехнулся: по правде говоря, они никогда и не были по-настоящему близки — лишь бесконечная игра в прятки с собственными чувствами.       Этот вечер был посвящен окончанию съемок ромкома «Удержи меня». По сценарию главные герои обрели свое «долго и счастливо», а персонаж Дина, Гарри, остался где-то на периферии, найдя свое сомнительное утешение на стороне. Последняя совместная сцена Гарри и Маркуса происходила в баре: там мужчины наконец прекратили свое жалкое соперничество и заключили шаткий мир. Финальный кадр, где они чокаются бокалами и искренне улыбаются друг другу, оставлял зрителям открытый финал, но ясно было одно — вражда между ними окончена.       Винчестер снова приложился к бутылке, наблюдая за танцующей парой. Пока весь актерский каст и съемочная группа ликовали и веселились, он заранее съедал себя, понимая, что завтра ему снова придется отпустить Новака на неопределенный срок. Дин нахмурился, когда телефон в кармане завибрировал. Это было сухое поздравление от Кроули и новое расписание на месяц. Один пункт особенно привлек внимание мужчины: совместное телевизионное интервью с Касом и Мэг.       Эта новость немного утешила Винчестера. По крайней мере, у него будет еще один законный шанс увидеть Новака, прежде чем они снова затеряются в графиках друг друга на несколько лет. Было до абсурдного странно, что, живя в одном городе, они не могли найти повода встретиться за пределами рабочих обязанностей. Почувствовав, что больше не выдерживает этого праздника жизни, Дин что-то шепнул Бобби на прощание и уже собрался незаметно ускользнуть, как вдруг Кастиэль, проходя мимо него к барной стойке, едва слышно выдохнул: — Поехали ко мне.       Дина не пришлось долго уговаривать. Оказавшись в квартире Новака, он первым делом внимательно осмотрелся. Винчестер был здесь всего однажды, несколько лет назад, и, кажется, с тех пор ничего не изменилось. Кастиэль жестом предложил гостю присесть на диван, а сам достал бутылку вина и принялся разливать красную жидкость по бокалам. Дин растерянно моргнул, но бокал принял. Они и так уже были изрядно подвыпившими, но Кастиэлю, очевидно, этого казалось недостаточно, чтобы решиться на важный шаг. — Зачем позвал? — хрипло спросил Дин, глядя на то, как Новак почти залпом осушает свой бокал. — Потому что мне захотелось побыть с тобой наедине, — честно признался Кастиэль, одарив его той самой кроткой и слегка смущенной улыбкой.       Дин мгновенно выпрямился. Эти слова отозвались в сердце неожиданным теплом, хотя он и пытался списать откровенность коллеги на влияние алкоголя. Под действием выпивки Кастиэль снова становился тем юным собой. Искренним и милым парнем, которым Дин, без преувеличений, был очарован много лет назад. — Твой бойфренд не будет ревновать? — он приподнял бровь, пытаясь прощупать почву. — Мы с Ишимом больше не вместе, — ответил Кастиэль слегка небрежно. — Вот как, — Дин не смог сдержать слабой ухмылки, даже не пытаясь скрыть своего ликования. — Он и до этого меня порядком бесил, — внезапно выдал Новак, — а после того как попросил... нассать ему в рот во время секса, я просто послал его нахер.       Кас раздраженно выдохнул и снова наполнил бокал, а Дин, не выдержав, откинул голову назад и громко расхохотался над абсурдностью ситуации. Очевидно, это стало последней каплей в их с Ишимом «недоотношениях», как бы иронично это ни звучало. — А как там твоя Дженни? — тихо хмыкнул Новак, наблюдая за тем, как Дин вытирает выступившие от смеха слезы. — Боже, Кас… Это же был чистой воды пиар-роман с красивой моделькой, — Винчестер сделал глоток вина. — Мы сходили пару раз на ужин под прицелом камер и разок переспали. На этом все. — Таблоиды искренне верят в вашу любовь, — Новак пожал плечами, изучая рубиновые блики в своем бокале. — А ты, похоже, до сих пор веришь в сказки из желтушных новостей, — Дин закатил глаза.       Между ними воцарилась неловкая тишина. Кастиэль молча долил вина, пока Дин внимательно следил за каждым его движением, не находя слов. — Получается, — Новак наконец отставил бутылку и посмотрел Винчестеру прямо в глаза, — мы сейчас оба без отношений? — Получается так, — тихо повторил мужчина, чувствуя, как внутри все замирает в предвкушении.       Новак снова приложился к бокалу, делая большой глоток, словно пытался утопить в вине остатки своих сомнений. Винчестер, наблюдая за этим, лишь обреченно вздохнул. Дин придвинулся вплотную, сокращая сантиметры между ними, и почти невесомо коснулся его плеча. — Тебе не обязательно напиваться до беспамятства, чтобы переспать со мной, — с легкой хрипотцой в голосе прошептал он. — Что… — Новак прищурился. — Я не… — Расслабься. Я лучше пойду, — Дин уже начал подниматься с дивана, как вдруг Кастиэль резким движением прижал мужчину обратно.       Прежде чем Винчестер успел осознать, что происходит, Новак перекинул ногу через его бедра и оседлал его, лишая возможности встать. Винчестер ошеломленно уставился на Кастиэля, который теперь смотрел на него сверху вниз. Он крепко сжал его бедра своими, обозначая свою власть в этот момент. Его синие глаза потемнели от желания и решимости. Дин тяжко сглотнул, чувствуя, как внутри все натянулось до предела, и в следующую секунду Новак рывком сократил дистанцию и накрыл его губы своими.       Кастиэль поцеловал его глубоко и отчаянно, наконец-то отпуская всю свою сдержанность. В нем была жажда, копившаяся годами. Его ладони, которые еще недавно дрожали, теперь уверенно заскользили под футболкой Дина, обжигая кожу прикосновениями. Винчестер незамедлительно ответил, обхватив Кастиэля за талию и притягивая еще ближе, насколько это вообще было возможно. — На этот раз… — отчаянно выдохнул Дин в перерыве между поцелуями, — я не позволю тебе отступить.       Кастиэль лишь сильнее сжал плечи Дина, заставляя его замолчать. — На этот раз я никуда не уйду.       Когда они переместились на кровать, Новак судорожно выдохнул, дрожащими пальцами стаскивая с Дина джинсы. Оказавшись голыми друг перед другом в тусклом свете ночника, мужчины принялись выцеловывать каждый сантиметр кожи друг друга, словно изголодавшиеся по теплу существа. Кастиэль прижимал Винчестера к себе с пугающей жаждой, его ладони жадно заскользили по крепким рукам и бедрам Дина. Тот же с упоением ласкал и облизывал губы Новака, время от времени прикусывая их.       Напряжение в паху стало почти невыносимым для обоих. Кастиэль спустился чуть ниже, дразняще ведя языком по торсу мужчины, и вдруг резко прикусил его сосок. Винчестер вздрогнул всем телом, издав низкий стон, и до боли сжал пальцами простыни. Новак поднял взгляд, плотоядно улыбнувшись, прежде чем коротко чмокнуть мужчину в приоткрытые от изумления губы. — Похоже, ты из тех, у кого крайне чувствительные соски… — прошептал Новак, и в его голосе прозвучало торжество первооткрывателя. — Они у всех такие, — задохнувшись, выдавил Винчестер, когда Новак снова приложился к тому же месту. Новый стон сорвался с его губ, когда Кастиэль присосался, мягко оттягивая плоть и слегка дразня ее зубами.       Дин откинул голову назад, подставляясь под эти ласки, но через секунду перехватил инициативу. Он заставил Новака подняться выше и сам впился в его шею требовательными, горячими поцелуями. Кастиэль резко сжался, его дыхание сбилось, а затем он тихо рассмеялся от нестерпимой щекотки, смешанной с удовольствием. Если эрогенной зоной Винчестера была грудь, то шея Каса была его самым уязвимым местом. Дин почувствовал эту реакцию и не смог удержаться от победной ухмылки. Он нашел ту самую точку за ухом, от которой Кастиэль буквально плавился в его руках. — Значит, вот оно что… — выдохнул Дин. — А я все гадал, как заставить тебя потерять контроль, оказывается, это так просто.       Винчестер зажмурился, когда Новак обхватил их влажные члены одной рукой, он тихо прошипел сквозь зубы от резкой, пронзительной пульсации. Ощущение кожи к коже, усиленное их общим возбуждением, выбило из легких остатки воздуха. Дин подался вперед, вжимаясь лбом в плечо Кастиэля и пытаясь найти опору в этой, захлестнувшей его волне удовольствия. Кастиэль двигал рукой медленно, словно изучал ритм их общего дыхания, и с каждым движением Дин чувствовал внутреннее натяжение. — Кас… — выдохнул он, и это имя прозвучало как мольба.       Новак снова прижался к распухшим губам мужчины, деля с ним один вдох на двоих. Винчестер обхватил запястье Кастиэля, помогая задать тот самый безумный темп, от которого в глазах начинали плясать искры. В какой-то момент Дин слегка отстранил голову, чтобы встретиться с вожделенным взглядом чужих глаз. Именно в этот хрупкий миг абсолютной близости их тела сотрясло мощным оргазмом.       Дин кончил первым, содрогаясь от прилива удовольствия и впиваясь пальцами в плечо Каса. Новаку потребовалось на пару секунд больше: он судорожно задохнулся, а затем ускорил движение, изливаясь на собственную ладонь. Дин обессиленно откинулся на подушки, жадно ловя ртом воздух. Кастиэль, издав тихий, прерывистый стон, прижался к нему всем телом, вдыхая манящий запах кожи.       Придя в себя, Кастиэль медленно повернулся на бок, прикрывая глаза от накатившей усталости. Дин тут же обнял его со спины за талию, собственнически притягивая к себе, и уткнулся носом в затылок мужчины. Новак слабо улыбнулся. Они молчали несколько минут, наслаждаясь тишиной, прежде чем Дин горячо прошептал ему на ухо: — Не засыпай… Нам нужен второй заход. — Угу, — отозвался Новак, отчаянно борясь с накатывающей сонливостью. В его голосе проскользнула лукавая интонация. — Тогда отсоси мне. — Ладно, — неожиданно быстро согласился Дин, оставляя россыпь нежных поцелуев на затылке и шее мужчины.       Бурно кончив во второй раз от влажного минета, Кастиэль в изнеможении распластался на простынях. Воздуха в легких стало совсем мало, когда Дин навалился сверху, прижимая его своим весом. Новак тихо, хрипло засмеялся и потянулся, чтобы стереть капли спермы с губ Винчестера, но тот перехватил его палец зубами и медленно слизал остатки белой субстанции, не сводя с Кастиэля дерзкого взгляда. — Ты сумасшедший, — выдохнул Новак, невольно поглаживая покрасневшую щеку Дина. — Вообще-то я ожидал похвалы за старания, а не диагноза, — слегка обиженно проворчал тот, удобнее устраиваясь на чужой груди. — Это было потрясающе, — выдохнул Новак. — Эх, Кас… В таких случаях говорят «охуительно», а ты как всегда со своим «потрясающе». Это совсем не возбуждает, — фыркнул Дин, но на миг замер, любуясь открытой улыбкой мужчины.       Он мечтал об этой близости долгие годы и до сих пор не мог до конца поверить, что его самые тайные фантазии наконец воплотились в реальность. — Сколько у тебя было мужчин? — внезапно спросил Новак, зарываясь пальцами в волосы Винчестера. — Зачем тебе это знать? — Дин слегка нахмурился и прикусил губу, чувствуя, как интимность момента становится почти пугающей. — Хочу понять, насколько ты опытный. — Два… или три, если считать тот нелепый тройничок с моделью, — Дин скривился. — Я не хочу сейчас обсуждать других парней. — А как насчет анального секса? — без тени стеснения спросил Новак. Винчестер резко напрягся под его руками, но не отстранился. — Не было такого… только дрочка и отсос, — признался он, чувствуя, как краска заливает лицо.       Кастиэль вдруг притянул его голову ближе. Дин непроизвольно опустил взгляд на его приоткрытые губы, ощущая новую волну возбуждения. Новаку не нужно было прилагать усилий, чтобы завести его. — Тогда ты не будешь против, если я… войду в тебя?       Дин расширил глаза, пораженный услышанным. Кастиэль взглянул на него пристально и пугающе серьезно, в его взгляде заплясали неизведанные доселе искорки власти. — Вообще-то, — Дин прочистил горло, — не думаю, что я в «лиге принимающих». — Жаль, — Новак вдруг отвел взгляд, и в его голосе проскользнула тень разочарования. — Потому что я тоже предпочитаю быть сверху. Похоже, нам будет трудно договориться. — Но… — Дин запнулся, и Кастиэль снова посмотрел на него. — Ты мог бы… убедить меня. — Правда? — лицо Кастиэля вдруг озарилось улыбкой, он нежно огладил большим пальцем щеку Винчестера.       Дин со смирением кивнул. Не то чтобы он был категорически против, просто в нем самом годами сидело желание засадить Новаку по самые яйца. Но сейчас, глядя на Кастиэля, он понял, что не может и не хочет на него давить. Сама мысль о подобном принуждении вызывала у него тошноту. Кастиэль же оказался далеко не так невинен в своих помыслах. Он запечатлел легкий поцелуй на губах Дина и прошептал: — В следующий раз тебе лучше подготовиться к нашей встрече.       Винчестер вспыхнул мгновенно, а живот стянуло от томительного жара. В этот момент он был почти готов умолять Каса вставить ему прямо сейчас, без всякой подготовки. Но вместо этого Винчестер лишь кротко кивнул под удовлетворенным взглядом Новака.

***

      Студия телеканала встретила актеров ослепительным блеском и суетой, которая обычно остается за кадром. Огромные осветительные панели, подвешенные к высокому темному потолку, заливали пространство белым светом. Центральное место занимал подиум с мягкими креслами в стиле современного минимализма, обитыми темно-синим бархатом. На заднем плане светился гигантский светодиодный экран с логотипом шоу и кадрами из «Удержи меня».       Для Дина атмосфера была удушающей. Он чувствовал себя как под микроскопом. Мэг, сидевшая справа от него, выглядела максимально расслабленной. Она закинула ногу на ногу и с лукавой улыбкой переговаривалась с ведущим, пока тот ждал команды режиссера. — Пять секунд до эфира! — раздался резкий голос ассистента. — По местам! Тишина в студии!       Дин мельком взглянул на Кастиэля. Тот сидел идеально неподвижно, сложив руки на коленях. Его профиль в свете прожекторов казался строгим, и только едва заметная испарина на виске выдавала, что он тоже немного волнуется. Красная лампа на главной камере вспыхнула. Шоу началось.       Сперва последовали скучные вопросы об обстановке на съемочной площадке. Ведущий — холеный мужчина с ослепительной улыбкой по имени Бальтазар, подался вперед, заговорщицки понизив голос. — Трейлер «Удержи меня» бьет все рекорды по просмотрам. Но давайте будем честными: социальные сети буквально взорвались после того анонса, где ваши герои, Гарри и Маркус, оказываются соперниками в любви. Скажите, — он перевел взгляд с Дина на Кастиэля, — каково это, играть вражду, будучи в хороших отношениях за кадром?       Дин почувствовал, как воротник рубашки впивается в горло. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе привычную уверенность. — Ну, знаете, — начал Винчестер, закидывая ногу на ногу. — Кастиэль — профессионал. С ним легко работать, потому что он… он отдает всего себя роли. Иногда даже слишком. Мы просто следовали сценарию. — Ну конечно, — Мэг звонко рассмеялась, вклиниваясь в разговор и поправляя свои идеально уложенные локоны. — «Следовали сценарию»? Если бы вы видели, что творилось на площадке, вы бы поняли, что сценарий там был лишь для галочки.       По студии пронесся легкий смешок зрителей. Кастиэль едва заметно улыбнулся. Той самой сдержанной, «актерской» улыбкой, за которой можно было скрыть все что угодно. — Мэг преувеличивает, — спокойно произнес Новак, и его глубокий голос, казалось, заполнил все пространство студии. — Мы с Дином знакомы давно. У нас за плечами долгая история совместной работы. Думаю, этот багаж прошлого и помогает создавать на экране то самое напряжение, о котором все говорят. Мы доверяем друг другу. — Доверие — это важно, — подхватил Бальтазар, хитро прищурившись. — Особенно в сценах, где нужно быть… предельно искренними. Дин, был ли момент за все время съемок, когда ты забывал, что камеры работают?       Винчестер замер. Перед глазами на миг всплыл образ Кастиэля из прошлого. Он почувствовал, как Новак на соседнем кресле едва заметно напрягся. — Бывает трудно выйти из образа сразу после команды «снято», — ответил Винчестер, стараясь смотреть на ведущего. — Иногда эмоции зашкаливают. Но мы актеры, это наша работа — заставлять вас верить в то, чего нет. — Или скрывать то, что есть на самом деле, — Мэг подмигнула Дину, в ее взгляде промелькнула легкая насмешка.       Интервью продолжилось, но Винчестер ощутил, как воздух вокруг становится все горячее. В какой-то момент, когда Бальтазар отвлекся на Мэг, Кастиэль медленно, почти незаметно для камер, положил руку на подлокотник своего кресла. Его мизинец на мгновение коснулся руки Дина. Короткое, мимолетное прикосновение, которое подействовало на Винчестера как удар током. — Я думаю, наших зрителей крайне волнует вопрос о вашей личной жизни, — Бальтазар на миг прикрыл глаза, делая эффектную паузу. — Конечно, мы понимаем, что личное должно оставаться личным, но мы говорим о ромкоме. Некоторые партнеры ревнуют, когда любимый человек снимается в столь чувственном жанре. Как ваши вторые половинки справляются с этим?       Дин в очередной раз напрягся, бросив мимолетный взгляд на Новака. Кастиэль сидел неподвижно, его взгляд был устремлен куда-то в пустоту павильона. Мэг, как опытный боец, приняла удар на себя, принявшись увлеченно рассказывать о своем молодом человеке. — Мы познакомились на Гавайях, — Мэг очаровательно улыбнулась. — Он был моим инструктором по дайвингу. — Ничего себе! — Бальтазар восторженно хлопнул в ладоши. — Как романтично!       Мастерс продолжила свой рассказ, разукрашивая его забавными деталями, и Дин облегченно выдохнул. Он был уверен, что она благополучно заполнит своей историей любви все оставшееся эфирное время. Но Мэг вдруг замолчала, и Винчестер, вздрогнув, понял, что на него уставились все присутствующие в студии. Он резко выпрямился в кресле, а Новак тихо засмеялся, прижимая ладонь к губам, чтобы скрыть веселье. — Дин, ты все еще с нами? — ведущий добродушно улыбнулся. — Я… просто заслушался Мэг. Потрясающая история, — соврал он, выдавая свою самую ослепительную улыбку. По залу снова прокатился смешок. — Нам всем интересно, — Бальтазар мягко кивнул, — можешь ли ты приоткрыть завесу своей личной жизни? — Ну… — Дин прочистил горло, пытаясь собраться с мыслями. — Ее фактически нет. Так что рассказывать особо нечего.       Натянутая улыбка актера не убедила ведущего. Тот решил додавить, почуяв слабину. — А как же ваш громкий роман с Дженни? — за кадром послышался многозначительный гул, и Новак едва заметно поджал губы. — Нам пришлось расстаться. Я не хотел бы обсуждать это в эфире, — отрезал Винчестер. Бальтазар тут же изобразил на лице глубочайшее сочувствие. — Конечно-конечно.       Он перевел взгляд на Кастиэля. Тот уже приготовился лаконично сообщить, что тоже одинок, но ведущий внезапно сменил вектор атаки. — Кастиэль, твоя личная жизнь надежно скрыта от глаз публики уже многие годы. Но, может, ты поделишься с нами историей какой-нибудь юношеской влюбленности?       Новак слегка растерялся, а Дин, на мгновенье позабыв, что находится под прицелом нескольких камер, непроизвольно закатил глаза. Бальтазар тут же ухватился за этот жест, обращаясь к Винчестеру: — Дин, твоя реакция вызывает вопросы! Тебе что-то известно об этом? — Эти двое знают друг друга больше десяти лет, — вклинилась Мэг, отчаянно пытаясь спасти положение. — Наверное, поэтому Винчестер в курсе всех его сердечных тайн. — Да… именно так, — буркнул Винчестер, пытаясь изобразить дружелюбную усмешку, которая больше походила на оскал. — Ну же, Кастиэль, мы хотим услышать хоть одну историю! — не унимался Бальтазар. — Что ж… — Новак заставил себя улыбнуться, и в его голосе прозвучала легкая грусть. — В старших классах я был безответно влюблен.       От этих слов Дин невольно сжался. Перед глазами снова возник образ Сэма, и внутри кольнуло старой обидой. — О… уверен, эта девушка теперь кусает локти, осознав, какому человеку она не ответила взаимностью, — перебил ведущий, сияя улыбкой. — Не думаю, — Новак вдруг посерьезнел, его взгляд на секунду остановился на Дине. — Этот человек даже не догадывался о моих чувствах. И не знает о них до сих пор.       В студии на мгновение повисла тишина. Бальтазар, довольный тем, что выудил хоть какую-то крупицу личного, уже собрался перейти к следующему вопросу, но Дин почувствовал, как в груди разливается странный жар. — А почему ты не признался? — неожиданно для самого себя спросил он, подаваясь вперед.       Его голос прозвучал тише, чем обычно, став опасно интимным, и камеры тут же зафиксировали это изменение атмосферы, фокусируясь на его лице. Кастиэль медленно повернул голову к Дину. — Я пытался. Но боялся, что если признаюсь, то окончательно разрушу ту хрупкую связь, которая у нас была, — ответил Новак, полностью игнорируя всех вокруг. — Иногда молчание — это единственный способ сохранить человека рядом, даже если оно тебя медленно убивает.       Мэг затаила дыхание, переводя озадаченный взгляд с одного мужчины на другого. Бальтазар, почуяв редкую для телевидения искренность, замер, боясь спугнуть момент. Винчестер же внезапно почувствовал укол страха. Сэм был помолвлен с прекрасной девушкой, у него была своя жизнь. И эта чертова правда, всплывшая спустя столько лет, могла навредить им всем, породив различные фанатские теории. Но сам Дин не сумел вовремя заткнуться. — А сейчас? — мужчина прищурился, чувствуя, как внутри натягивается струна. — Сейчас ты бы поступил иначе? — Сейчас… — Кастиэль едва заметно улыбнулся одними уголками губ. — Я не думаю, что имеет смысл ворошить прошлое. Некоторые вещи лучше оставить похороненными.       Дин почувствовал толику облегчения от этих слов, но вместе с тем его захлестнула ужасная, удушающая горечь. В его глазах Кастиэль все еще цеплялся за призрак чувств к Сэму, считая его самым близким человеком в своей жизни. Даже теперь, когда они почти не общались. Дину казалось, что он никогда не сможет приблизиться к Новаку по-настоящему, никогда не станет для него кем-то особенным — кем-то, кто мог бы заменить в его сердце Сэмми.       Как только шоу закончилось, Дин сорвал с себя микрофон и, не дожидаясь никого, почти выбежал из студии. Он ворвался в пустую гримерку и оперся руками о стол, глядя на свое отражение в зеркале. Дверь за ним хлопнула, но Кастиэль вошел следом, тяжело дыша. — Какого хрена ты это устроил, Кас? — прорычал мужчина, оборачиваясь. — «Безответная любовь»? Решил вывалить это дерьмо на глазах у миллионов? Хочешь, чтобы Сэм увидел это и почувствовал себя виноватым?       Кастиэль замер, его лицо исказилось от внезапной вспышки боли, которая тут же сменилась ледяным гневом. — Ты серьезно, Дин? — его голос поменялся от напряжения. — Ты до сих пор думаешь, что это было о Сэме? — А о ком же еще? — Дин сделал шаг вперед, сокращая расстояние. — О ком ты мог молчать десять лет? Кто был тем «единственным», ради кого ты разыгрывал этот спектакль?       Кастиэль вдруг горько, надрывно рассмеялся, качая головой. — Ты потрясающе талантливый актер, Дин. Но в жизни ты — либо слепой идиот, либо красиво притворяешься им. — Что за… — Винчестер осекся, так и не закончив фразу. Его недоумение повисло в воздухе.       Кастиэль выглядел так, словно Дин только что нанес ему сокрушительный удар в спину. В этот напряженный момент дверь распахнулась, и в комнату вошла Мэг. Она неловко застыла на пороге, мгновенно считав зашкаливающее напряжение между мужчинами. Кастиэль лишь тихо хмыкнул и, не сказав больше ни слова, стремительно покинул гримерку, оставив после себя лишь шлейф едва уловимого парфюма.       Дин остался стоять на месте, его мысли лихорадочно неслись по кругу. Он перебирал в памяти их общих знакомых, всех, кто теоретически мог стать объектом той самой тайной страсти Кастиэля, но находил лишь Сэма. Мастерс тяжело вздохнула и подошла к зеркалу, принимаясь нарочито спокойно поправлять сбившийся локон. — И что? — недовольным тоном промычала она, глядя на отражение Дина через зеркало. — Даже не побежишь за своим бойфрендом? — Он не мой… — Дин ухмыльнулся, и в этой ухмылке было больше боли, чем иронии.       Не желая ничего объяснять Мэг и тем более слушать ее подколы, он развернулся и тоже вышел из гримерки. Дин прошелся по длинным коридорам телецентра, игнорируя заинтересованные взгляды. В голове набатом стучали слова Новака: «Ты — самый слепой идиот». Он выскочил на парковку как раз в тот момент, когда машина Кастиэля с пробуксовкой сорвалась с места. Дин застыл, глядя вслед удаляющимся красным огням фар.