Десять зим ожидания

      Сэм открыл бутылку пива и с подозрением уставился на брата. Тот сидел на диване, неподвижно уставившись в одну точку. Сегодня был один из тех редких вечеров, которые они обожали проводить вдвоем: пиво, пицца и приставка. Пока Эйлин гостила у родителей, Сэм решил, что это идеальный повод позвать брата к себе, но радости на лице Дина он не наблюдал. — Эй, у тебя точно все в порядке? — нарушил тишину Сэм. — Мм? — Винчестер словно очнулся от долгого сна и резко выпрямился. — А что не так? — Выглядишь паршиво, — Сэм протянул ему запотевшую бутылку пива и уселся рядом. — Ты… видел вчерашнее интервью? — глухо спросил Дин, не глядя на брата. — Ваше с Касом? — Сэм вопросительно приподнял брови. — Да, сегодня утром мельком глянул. А что? — Ты не знаешь случайно… о ком он мог говорить... — Дин запнулся. — А, забудь. Ерунда. — Нет уж, раз начал — договаривай, — Сэм резко нахмурился. — Кас сказал, что в юношестве был влюблен в кое-кого. Безответно.       Дин годами мучил себя догадками, знал ли Сэм о чувствах Новака. Он боялся спрашивать, боялся лезть в их прошлое, подозревая, что их дружба прервалась именно из-за неудачного признания со стороны Кастиэля. — И что? — Сэм покосился на брата, сжимая свою бутылку. — Ты знаешь, в кого именно он был влюблен? — Знаю, — хрипло ответил Сэм, опуская взгляд вниз.       Дин моментально сжался. Он сделал большой глоток пива, словно принимая яд перед казнью. — Ну, и…       Сэм наконец поднял взгляд. В его глазах мелькнуло легкое раздражение, которое он тут же подавил в себе. — Ты, — твердо сказал он, глядя ему прямо в глаза. — Это всегда был ты, Дин.       Воспользовавшись оцепенением брата, Сэм мысленно перенесся на восемь лет назад.       Еще вчерашние школьники уже грезили о предстоящем выпускном вечере, подыскивая себе подходящую пару. Двух лучших друзей эта участь тоже не обошла стороной. — Чего ты паришься, пригласи Ханну, — Сэм весело хлопнул друга по плечу. — Или вообще пойдем вдвоем, устроим шоу.       Сэм громко рассмеялся, и Новак слабо улыбнулся в ответ, хотя его взгляд оставался серьезным. Когда они вышли за школьные ворота, Кастиэль замялся, но все же решился задать вопрос, который, очевидно, давно его мучил: — Как ты думаешь… Дин согласится прийти на выпускной, если мы его позовем? — Чего? О нет… — Сэм натянуто улыбнулся, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Кас, даже не думай об этом. — Я не говорю, что он будет моей парой, ладно? — Новак грустно усмехнулся, глядя на свои кеды. — Просто в качестве гостя. — Я не знаю, что ты там себе вообразил, но… — Сэм скривился. — Не совершай ошибок. — О чем ты? — Новак мгновенно напрягся.       Сэм поджал губы, глядя на розовеющий горизонт. Он искренне хотел защитить друга, но его методы были сомнительными. — Не признавайся ему. Просто не надо. — Почему нет? — Кастиэль растерянно взглянул на друга. — Дин… он сделает тебе больно. Я знаю его лучше всех. Когда он сталкивается с чем-то, что не может принять или понять, он ведет себя просто ужасно. Дин разобьет тебе сердце и даже не заметит этого. — Ну и ладно, — Новак снова горько улыбнулся. — Я готов к его отказу. Но у меня все еще есть надежда, что он… тоже хоть немного увлечен мной. — Именно, — Сэм положил руку на плечо Каса, стараясь звучать убедительно. — Увлечен, но лишь на время. Он ко всем так относится. Не путай дружескую опеку с чем-то большим. — Я и не путаю, — Новак резко оттолкнул руку Сэма и ускорил шаг, вырываясь вперед. — Эй… ну не обижайся! — Сэм нагнал его в пару шагов. — Я просто не хочу, чтобы ты потом страдал.       Уже дома Кастиэль бросил рюкзак на кровать и быстро переоделся. Хотя слова друга и не были лишены здравого смысла, Новак все же набрался решимости признаться Дину в своих чувствах. Он убеждал себя, что готов к любому ответу, лишь бы эта душная ложь, наконец, развеялась. Кастиэль никогда не был влюблен в Сэма, он ценил его как верного друга, но сердцу всегда был нужен только один Винчестер.       Когда Новак вышел на крыльцо, район уже укрыли мягкие сумерки. На улице стоял удивительно теплый вечер. Юноша вдохнул свежий воздух и воодушевленно улыбнулся самому себе, направляясь к дому Винчестеров под предлогом порубиться в приставку с Сэмом. Ему оставалось лишь надеяться, что Дин тоже будет дома. Сегодня Новак как никогда чувствовал в себе силы разрушить эту проклятую стену молчания.       Однако когда он приблизился к знакомой улице, мир вокруг него словно рассыпался. На капоте отцовской Импалы сидел Дин, а рядом с ним очаровательная блондинка. Они о чем-то нежно ворковали, девушка то и дело мило посмеивалась, касаясь плеча парня. В какой-то момент Дин притянул ее к себе, и они слились в долгом поцелуе.       Новак застыл на обочине, словно призрак. Его сияющий взгляд вмиг потух, став пустым, а все предупреждения Сэма теперь казались отрезвляющей пощечиной. Он вдруг отчетливо понял: Дин никогда не заинтересуется им в «таком» смысле. И тот их случайный поцелуй глубокой ночью, который Кас бережно хранил в памяти как сокровище, был ничем иным, как очередной скрытой насмешкой, о которой Винчестер даже не вспоминает.       Кастиэль медленно развернулся и побрел обратно. Ему резко расхотелось что-либо делать или говорить. Хотелось только одного: забиться в самый темный угол своей комнаты и разрыдаться, зарывшись лицом в подушку, чтобы заглушить эту боль. Новак убеждал себя, что примет любой ответ, но он и предположить не мог, что судьба нанесет удар так подло и красноречиво. В этот миг Кастиэль наглухо закрылся в себе, сгорая от испепеляющего стыда за то, что вообще посмел подумать, будто такой парень, как Дин, сочтет его особенным.       Сэм вынырнул из воспоминаний и перевел взгляд на Дина, который смотрел на него исподлобья, с пугающей хмуростью. Дин сжал горлышко бутылки так сильно, словно он всерьез вознамерился раздавить стекло. — Ты… сейчас шутишь? — голос Винчестера прозвучал низко. — Делать мне больше нечего, — Сэм закатил глаза, хотя в глубине его зрачков заплескалось раскаяние. — Кас… он просил не говорить тебе. И я старательно хранил эту тайну до сегодняшнего вечера. — Это невозможно, — Дин внезапно осунулся, вся его спесь испарилась, сменившись мертвенной бледностью. Он отставил бутылку на столик и зарылся пальцами в волосы, с силой оттягивая их назад. — Он всегда убивался по тебе… Я был уверен… — Он всегда убивался по тебе, Дин, — безжалостно отчеканил Сэм. — А я просто ненавидел быть третьим колесом в вашем бесконечном танце вокруг да около. — Это я всегда был лишним! — внезапно воскликнул Дин, и в его голосе прорезалось отчаяние. Сэм лишь виновато отвел взгляд в сторону. — Почему… зачем ты его остановил? Какого черта ты влез? — О чем ты? — Сэм тяжко сглотнул. — Почему ты сказал ему, чтобы он не признавался мне? Что я его уничтожу, что он для меня ничего не значит? — Я не… — Сэм запнулся, ощущая, как старая вина навалилась на плечи бетонной плитой. — Кас все равно собирался поговорить с тобой. Я не знаю, что именно пошло не так. Видимо, он просто струсил в последний момент. — Не переводи стрелки, Сэмми, — прорычал Дин, гневно глядя на брата. — Какого черта ты решил, что имеешь право распоряжаться чужими чувствами? Кто дал тебе право решать за него и за меня? — Дин… Я правда не думал, что у вас могло что-то получиться. Я хотел как лучше для всех. — Блять… — Винчестер зажмурился, до боли кусая губу.       Внутри все заклокотало от безумной боли и ярости. Самым ужасным было то, что Дин не понимал, на кого злиться больше: на Сэма с его тупыми советами, на Каса с его вечным страхом или на самого себя. Их история оказалась запутанным клубком многолетнего вранья и недомолвок. Теперь каждое слово Кастиэля на том интервью, каждая его колкая фраза и весь этот многолетний холод, приправленный наигранной кроткостью, обрели свой истинный смысл.

Три года назад

      Новак встал у окна, вглядываясь в сияющие огни рождественского Парижа. Центр города был украшен с избыточной роскошью, но Кастиэлю этот праздник казался чужим. Он несколько секунд помедлил, глядя на экран телефона, а затем все же рискнул набрать номер Сэма. После серии долгих гудков в трубке раздался знакомый голос. — Кас! — Привет, — Новак мягко улыбнулся, прислонившись лбом к прохладному стеклу. — С Рождеством тебя. — И тебя, дружище! — счастливый возглас Сэма едва пробился сквозь праздничный шум на фоне. — Как ты там? — У вас же сейчас вечер… Как Нью-Йорк справляется с наплывом туристов? — Как обычно, — прокричал Сэм, перекрывая звук автомобильных гудков. — Мы с Эйлин гуляем. Толпы просто безумные, Кас… Дышать нечем, но красиво, черт возьми. — Здесь не меньше, — с легким смешком отозвался Новак, глядя на группу туристов на площади. — Пока предпочитаю прятаться в отеле. — Как проходят съемки рекламы? — Честно говоря, я едва не задохнулся от обилия парфюмерных отдушек за эти дни. Быть лицом нового аромата — крутая возможность, но я все еще считаю, что на мое место стоило взять кого-то более эффектного. — Брось, Кас, — Сэм громко фыркнул. — Ты снова сомневаешься в себе на пустом месте.       На фоне снова что-то заскрипело и загудело. Кастиэль решил не затягивать разговор, понимая, что другу сейчас не до долгих бесед. — Ладно, я вернусь в Штаты через неделю, — он отошел от окна и задернул тяжелые шторы. — Тогда и поговорим. Веселого вам Рождества. — Эй, Кас, постой… — Новак замер с трубкой у уха. — Ты ведь в курсе, что в прокат вышел новый фильм Дина? — «Тихий лес»? — Кастиэль приглушенно кашлянул, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Да, я видел афиши. — Прошу тебя, позвони ему или хотя бы напиши пару слов, — Сэм по-доброму рассмеялся. — Дин будет по-настоящему рад, если ты выйдешь на связь. Ему сейчас это нужно. — Хорошо, — натянуто ответил Новак.       После завершения разговора Кастиэль опустился на край кровати, тупо глядя в пустоту перед собой. Он до боли сжал телефон в руке. После съемок в их последнем совместном проекте «За гранью», они с Дином разошлись на неприятной ноте, и с тех пор их общение замерло, словно поставленное на бесконечную паузу. Однако Новак продолжал следить за каждым шагом Винчестера в соцсетях, не забывая о нем ни на минуту. Он был искренне горд, что Дин наконец получил роль в таком серьезном кино, где его талант оценили по достоинству, но страх оказаться навязчивым сковывал по рукам и ногам.

«Привет. Поздравляю тебя с праздниками и с выходом твоего нового фильма. Я обязательно схожу на него, как только выпадет свободная минута. Желаю тебе много карьерных свершений в новом году. Надеюсь, что у тебя все хорошо. Береги себя»

      Новак долго смотрел на набранный текст, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. Каждое слово казалось ему либо слишком сухим, либо чересчур неискренним. Наконец, он нажал «отправить». Кастиэль непроизвольно прикусил губу и тут же заблокировал телефон, отбрасывая его на кровать. Он растянулся на постели и прикрыл глаза, гадая, что же ответит ему Дин, и найдет ли он вообще время для ответа между бесконечными вечеринками и премьерами.       Через пару минут телефон загорелся новым уведомлением. Новак нервно сглотнул, чувствуя, как ладони мгновенно стали влажными. Он схватил смартфон, но тут же разочарованно выдохнул. Это было рабочее сообщение от его агента.       Весь день прошел как в тумане. И только поздно вечером, когда Кастиэль наконец смог выдохнуть в тишине своего гостиничного номера, он заметил долгожданное уведомление. Сообщение от Дина было до боли лаконичным, почти формальным:

«Спасибо. Взаимно.»

      Кастиэль долго смотрел на эти слова, чувствуя, как внутри что-то окончательно остывает. Он-то надеялся на живой диалог, на вопрос: «Как ты там?», но получил лишь вежливую отписку.

***

      Новак медленно открыл глаза, издав тихий, неясный звук. Ему снился тревожный сон, детали которого мгновенно испарились, оставив лишь чувство беспокойства. Он протер лицо ладонями и потянулся к прикроватной тумбочке за телефоном. Увидев на экране несколько пропущенных вызовов от Сэма, Кастиэль резко приподнялся на локте. Смартфон стоял на беззвучном режиме, и он ничего не слышал. Тот факт, что они не созванивались уже пару лет, делал ситуацию по-настоящему пугающей. Среди уведомлений Кастиэль заметил сообщение от Сэма. Текст был коротким:

«Кас, я не смог дозвониться. Дин попал в аварию ночью. Родители сейчас в Италии, а я разрываюсь, пытаясь решить кучу проблем одновременно. Если ты не занят, то приезжай в больницу»

      Новак рывком сел на кровати, тупо вглядываясь в адрес клиники, который тут же начал расплываться перед глазами. Сначала он подумал, что это какой-то глупый розыгрыш, но количество пропущенных от Сэма говорило об обратном. Кастиэль едва не задохнулся от осознания, что Дин пострадал. Он лихорадочно соскочил с постели, хватая первые попавшиеся вещи, пока сердце гулко колотилось в ребрах, выбивая рваный ритм.       В приемном покое его встретили Сэм и Эйлин. Кастиэль сразу отметил, что Сэм выглядит ужасно. Серый цвет лица и глубокие тени под глазами указывали на то, что вся ночь прошла в мучительном ожидании. — Как… он? — голос Новака прозвучал хрипло. — Прямой угрозы жизни нет, — первой заговорила Эйлин, стараясь сохранять спокойствие. — Но травмы серьезные: множественные переломы, перебиты ребра и сотрясение мозга средней тяжести. — Он сел пьяным за руль, — устало проговорил Сэм, нервным движением взъерошивая волосы на затылке. — Это я виноват, я не должен был отпускать его в таком состоянии вчера вечером. — В каком состоянии? — Новак расширил глаза, чувствуя, как внутри все холодеет. — Он кое-что узнал, Кас, — Сэм на мгновение покосился на Эйлин, которая явно не была посвящена в их личные драмы. — То, о чем ты просил меня молчать все эти годы. — Нет… — Кастиэль мгновенно понял, о чем речь. Его тут же придавило неподъемным грузом вины. Значит, правда не принесла Дину облегчения, а только разозлила. — Я сейчас постоянно на связи с Кроули, — продолжил Сэм, понизив голос. — Мы пытаемся замять подробности аварии для прессы. Информация о госпитализации уже просочилась, но мы изо всех сил скрываем факт нетрезвого вождения. Ты сам знаешь, как это может навредить репутации Дина. — Кто-то еще пострадал? — Новак сжался, боясь услышать худшее. — Нет, — Эйлин тяжело сглотнула. — Он на большой скорости врезался в бетонный столб. Доктор сказал, что ему чертовски повезло остаться в живых. Половина авто просто в хлам.       Кастиэль, находясь в состоянии глубокой прострации, машинально кивнул, бессмысленно озираясь по сторонам. Осознание того, что Дин буквально прошел по краю могилы, накрыло его удушающей волной. Он посмотрел на Сэма, который продолжал лихорадочно переписываться с нужными людьми. — Когда… я смогу его увидеть? — Сейчас тебя к нему точно не пустят, — ответила Эйлин, сочувственно коснувшись его руки. — Но после полудня… возможно. — Ладно, — Новак тихо выдохнул, прислонившись спиной к холодной стене. — Тогда я подожду.       Часы в коридоре больницы тянулись мучительно медленно. Кастиэль сидел на жестком стуле, глядя в одну точку. Он прокручивал в голове их недавний разговор на интервью и то, как Дин смотрел на него. И этот несчастный случай стал результатом десятилетней лжи, которая наконец взорвалась, калеча все на своем пути. Кастиэль закрыл лицо руками. Если Дин очнется и не захочет его видеть — он поймет. Но сейчас Новак просто хотел услышать, как Винчестер дышит.       К полудню атмосфера в больничном крыле накалилась. Кроме близких друзей, в коридорах начали мелькать подозрительные личности. Некоторые безумные фанаты, прознав о беде, пытались прорваться к палате Винчестера. Сэму пришлось вызвать охрану, чтобы обеспечить Дину покой.       Новак сидел в стороне от этой суеты. Он исподлобья наблюдал за прибывающими: здесь были люди, которые годами входили в ближний круг Винчестера. Глядя на их взволнованные лица, Кастиэль ощутил острый укол одиночества. Все они поддерживали Дина в счастливые и смутные времена, делили с ним успехи и поражения, пока сам Кастиэль выстраивал стены из напускного безразличия.       Он опустил голову, сдавливая пальцами виски. В своих глазах он оставался для Винчестера просто хорошим приятелем из прошлого. Но вопреки этой логике, именно ему Сэм позвонил первому. Эта мысль сбивала с толку, но одновременно и вселяла слабую, почти болезненную надежду. Возможно, в этом сложном мире Дина Винчестера он значил чуть больше, чем позволял себе признать.       Когда сумерки окончательно опустились на город, а толпа сочувствующих поредела, Сэм подошел к Кастиэлю и положил руку на его плечо. — Иди. Дин пришел в себя десять минут назад, он спросил у меня, здесь ли ты.       Кастиэль поднял на друга полные неверия глаза. Ноги казались ватными, когда он прошелся по стерильно чистому коридору к палате интенсивной терапии. За дверью стояла тишина, нарушаемая лишь мерным писком мониторов. Винчестер лежал среди белых простыней, опутанный трубками и проводами. Его лицо было бледным, в синяках и ссадинах, но когда дверь скрипнула, он медленно, с явным трудом повернул голову. Его затуманенный взгляд сфокусировался на Кастиэле. — Ты пришел… — тихо проговорил он.       Кастиэль подошел ближе, боясь даже дышать рядом с ним. Мужчина осторожно накрыл своей ладонью пальцы Дина, которые лежали поверх одеяла. — Я здесь. — Прости… — Винчестер попытался слабо ухмыльнуться, но тут же поморщился от боли. — Я тут немного разваливаюсь… — Тише, — Кастиэль почувствовал, как к горлу подкатывает комок. — Сейчас это неважно. Главное, что ты жив.       Дин чуть сильнее сжал его пальцы, насколько позволяли силы. Он молча уставился на Новака, словно ждал, что тот скажет что-то еще. Но мысли Кастиэля в этот момент напоминали хаос. Больше всего на свете ему хотелось накричать на Винчестера: спросить, какого черта он так поступил с самим собой, почему сел за руль пьяным. Но, увидев Дина в столь ужасном состоянии, Кастиэль ощутил, как вся его злость мгновенно испаряется. — Ты напугал всех, — наконец выдохнул Новак, осторожно поглаживая большим пальцем костяшки Дина. — Пожалуйста, больше никогда так не делай.       Винчестер на мгновение закрыл глаза, на его лице скользнула едва заметная тень вины. — Я просто... — он запнулся, голос сорвался на хрип. — Я ехал к тебе, Кас. Хотел успеть...       Кастиэль слегка содрогнулся, услышать такое было еще больнее. — Все будет хорошо… — тихо пообещал Новак, наклоняясь ближе к мужчине.       Он не договорил, Дин смотрел на него так устало, что любые слова казались лишними. — Иди сюда, — прошептал Винчестер, пытаясь немного пододвинуться на узкой больничной койке.       Кастиэль бережно присел на самый край кровати, стараясь не задеть многочисленные медицинские трубки и гипс на теле Дина. Он осторожно взял здоровую руку Винчестера в свои ладони и легонько прижал ее к своей щеке, нежно улыбаясь. Дин едва заметно улыбнулся в ответ, чувствуя кожей тепло. Все тело ныло от тупой, изматывающей боли, но на душе было абсолютно спокойно.