Бейся в моей ладони

Тэхён нашел его там, где само пространство кричало от боли на границе Бездны. Чонгук лежал среди угольно-черных скал, похожий на упавшую звезду, которую затоптали в грязь. Его левое крыло было вывернуто под неестественным углом, а белоснежные перья пропитались золотой кровью, которая в этом проклятом месте казалась слишком яркой. Тэхён, Высший Демон, чей взгляд обращал в пепел города, занес над ним свой меч. Он пришел сюда за жатвой. Но Ангел поднял на него взгляд — чистый, лишенный страха, полный какой-то невыносимой, тихой нежности. — Ты долго шел, — прошептал Чонгук, и в его голосе не было упрека. — Я ждал именно тебя. Тэхён не ударил. Он подхватил это хрупкое, изломанное существо на руки и принес в свой особняк. Он сказал себе, что это идеальная жертва для Ритуала, которую нужно просто сохранить в целости до нужного часа.Особняк Тэхёна всегда был склепом из черного мрамора. Но с появлением Чонгука он начал меняться. Ангел, чьи крылья так и не смогли снова поднять его в небо, стал душой этого мертвого места.Чонгук не боялся Тьмы. Он разговаривал с тенями, как с друзьями, и расставлял свечи в тех углах, где мрак царил столетиями. Тэхён часто ловил себя на том, что часами наблюдает из тени коридоров, как Чонгук пытается ухаживать за увядшими розами в зимнем саду. —Зачем ты это делаешь? — спросил Тэхён однажды, появившись у него за спиной. — В Бездне ничего не растет. — Просто им не хватало тепла, — улыбнулся Чонгук, накрывая ладонью замерзший бутон. — Как и тебе, Тэхён-и. Тэхён вздрогнул от этого сокращения имени, но не оттолкнул его. Постепенно их жизнь превратилась в странный, болезненный танец. Тэхён приносил ему редкие фрукты и книги из человеческого мира, а Чонгук взамен дарил ему то, чего у Демона никогда не было - покой. Они проводили вечера у камина. Чонгук клал голову на колени Тэхёна, позволяя длинным когтистым пальцам перебирать свои перья. Тэхён знал, что через месяц он должен будет вонзить эти пальцы в грудь Ангела, но каждый раз, когда Чонгук засыпал под его рукой, Демон чувствовал, как его собственная ледяная сущность дает трещину. Чонгук читал ему стихи о свете, а Тэхён молча обещал себе, что эта ночь не последняя. Он лгал себе тринадцать месяцев.Однажды ночью, когда в камине догорали угли, Чонгук переплел свои пальцы с холодными пальцами Тэхёна и мечтательно прошептал: — Тэхён-и, когда мои крылья окончательно заживут, я хочу показать тебе небеса... Там свет не такой, как здесь, он не обжигает. Мы будем летать там вдвоем, и ты наконец-то увидишь, что ты совсем не монстр. Он прижался щекой к плечу Демона и добавил с сонной улыбкой: — Я ведь теперь весь твой, Тэхён. Моя жизнь, моё дыхание... всё в твоих руках. И мне совсем не страшно, потому что ты мой дом. Тэхён в этот момент почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холод. Чонгук планировал их общую вечность, строил замки из облаков, в то время как Тэхён уже приготовил нож для его сердца. Он ничего не ответил, лишь крепче сжал его ладонь, боясь, что если он заговорит, то голос выдаст его дрожью. В день Ритуала в особняке было особенно холодно. Тэхён вел Чонгука в подземелье. Ангел шел за ним, доверчиво касаясь его плеча, его босые ноги тихо стучали по мрамору. — Ты доверяешь мне, Чонгук? — голос Тэхёна был сухим, как треск костей. — Ты — всё, что у меня есть, Тэхён. — Моя жизнь принадлежит тебе с того дня в лесу. Когда они остановились у алтаря, Чонгук сам сделал шаг навстречу. Он закрыл глаза и чуть приподнялся на носках, ожидая поцелуя. Он был уверен, что это момент их высшей близости. Тэхён ударил. Хладнокровно. Быстро. Его рука пробила грудную клетку Ангела с влажным хрустом. Тэхён почувствовал, как пальцы сомкнулись на бешено колотящемся, горячем сердце. Чонгук вскрикнул — коротко, захлебываясь. Его белые крылья в ту же секунду начали осыпаться пеплом, превращаясь в серую пыль под ногами. Тэхён вырвал сердце. Он стоял, сжимая в окровавленной руке этот трепещущий лоскут жизни. Его лицо было каменной маской. Ни одна мышца не дрогнула. — Ты дурак, Чонгук... — прошептал он, глядя, как свет уходит из глаз любимого. — Ты был слеп и поплатился за это. Почему ты даже не пытался защититься? Чонгук, слабея, навалился на Тэхёна, пачкая его богатые одежды золотом своей крови. Он поднял дрожащую руку и коснулся щеки Демона, оставляя кровавый след. — Я просто... — голос сорвался на хрип. — ...хотел, чтобы в твоих руках... наконец-то оказалось моё сердце. Какая разница... бьется оно внутри... или снаружи? Глаза Чонгука замерли, глядя в пустоту. Рука соскользнула вниз. Тэхён продолжал стоять, сжимая в ладони то, что только что убил. Власть Бездны наполнила его, он стал сильнее, чем когда-либо. Но глядя на безжизненное тело у своих ног, он вдруг почувствовал, как в горле встает ком. Тэхён опустился на колени, всё еще сжимая вырванное сердце. Его хладнокровие рассыпалось, уступая место неосознанной, страшной жалости, которая выжигала изнутри сильнее любого адского пламени. — Прости... — сорвалось с его губ, почти неслышно. — Прости, мой глупый Ангел. Он получил трон, но теперь его особняк снова стал тем, чем был всегда — могилой. И самым мертвым в этом доме теперь был сам Тэхён.