Десять ножей и одна царапина

Начало: Сахарная ловушка.Их любовь начиналась в лучах закатного солнца. Чонгук боготворил Тэхёна. Он мог часами перебирать его пальцы, шепча: «Ты — моё сокровище, Тэ. Если я когда-нибудь обижу тебя, пусть небо рухнет мне на голову». — Гук-и, ты обещаешь, что мы всегда будем такими? — спрашивал Тэхён, кутаясь в его огромную толстовку. — Обещаю. Я буду твоим щитом. Ни одна слезинка не упадет из этих глаз по моей вине. Они смеялись, деля одну порцию мороженого на двоих. Чонгук бережно стирал каплю сливок с губы Тэхёна и смотрел на него так, будто в этом взгляде была сосредоточена вся вселенная. Это была сказка, в которой хотелось остаться навсегда. (Год назад): — Тэ, почему ты не надел шарф? На улице холодно, — Чонгук ворчал, но в его голосе была бесконечная нежность, пока он заматывал шею Тэхёна своим кашемировым шарфом. — Я просто забыл, Гук-и... — Не забывай. Ты — самое ценное, что у меня есть. Я не переживу, если ты заболеешь. (Полгода назад): — Смотри, я нарисовал нас, — Тэхён робко протянул набросок.Чонгук прижал его к себе, вдыхая запах волос. — Это прекрасно, как и всё, что ты делаешь. Ты мой маленький гений. Я всегда буду гордиться тобой. Затем сказка начала трещать. Чонгук не изменился в один день, он менялся каплями, превращаясь из щита в палача. Нож №1: Безразличие. Тэхён подготовил ужин на их третью годовщину. Он надел ту самую рубашку, которая нравилась Чонгуку. Но Гук пришел на три часа позже, пропахший сигаретами и чужим смехом. — Я готовил... — тихо сказал Тэхён. Чонгук даже не снял обувь, проходя в комнату. — Выброси это. Я поел с ребятами. И не смотри на меня так, будто я убил кого-то. Просто ужин. Не будь такой драмой, Тэхён. Твоя навязчивость начинает меня раздражать. Тэхён стоял в пустой кухне, глядя на остывшее мясо. «Прости... я просто хотел сделать приятно», — прошептал он в пустоту. Нож №2: Сравнение и яд. — Почему ты вечно в этих растянутых шмотках? Посмотри на Чимина, он всегда выглядит как с иголочки. А ты... ты выглядишь как домашняя моль. Мне стыдно выводить тебя в свет, Тэ. Сделай с этим что-нибудь, ты меня позоришь. Тэхён перестал смотреть в зеркало. Ему стало казаться, что он действительно уродлив. Нож №3: Публичная казнь. На вечеринке Чонгук громко, перекрывая музыку, рассказал историю о том, как Тэхён испугался грозы и плакал в ванной. Все смеялись. Чонгук хохотал громче всех. — Он у нас такая неженка, — издевался Чонгук, похлопывая Тэхёна по плечу. — Настоящая плакса. Иногда мне кажется, что я живу с маленькой девчонкой, а не с парнем. Тэхён сжимал под столом руки так, что ногти вонзались в ладони. Он выдавил улыбку и извинился перед гостями за свою «глупость». Нож №4: Пытка тишиной. Чонгук начал наказывать его молчанием. Дни, превращающиеся в недели. Тэхён ходил на цыпочках, заглядывал в глаза Чонгуку, ловя малейший жест. — Гук-и, пожалуйста, скажи хоть слово... я сделаю всё, что хочешь, только не молчи... — Тэхён плакал, стоя перед ним на коленях. — Отойди от меня, — наконец прохрипел Чонгук. — Твой голос вызывает у меня мигрень. Ты даже извиниться нормально не можешь, чтобы не вызвать жалость. Тэхён замолчал на месяц. Он извинялся глазами. Нож №5: Убийство таланта. Тэхён показал ему картину, которую писал полгода — их общий портрет. Чонгук мазнул взглядом и выплюнул: — Это мазня. Ты просто тратишь мои деньги на холсты и краски, которые только место занимают. Займись чем-то полезным, например, отмой кухню. Хотя ты и там, наверное, накосячишь. Тэхён сжег свои кисти той же ночью. Пепел на пальцах был холодным, как сердце Чонгука. Нож №6: Социальная клетка. — Твои родители звонили? Зачем они тебе? — Чонгук выхватил телефон. — Они тебя никогда не любили, они просто хотят твоих денег. И твои друзья — кучка неудачников. Тебе нужен только я. Никто другой не будет терпеть твой характер, Тэхён. Только я тебя жалею. Помни об этом. Тэхён удалил все контакты. Он остался один в вакууме. Нож №7: Прямое предательство. Тэхён увидел его в кафе с другим. Чонгук смеялся и целовал чужую руку. Дома Чонгук даже не стал оправдываться. — А что ты хотел? Ты стал скучным, пресным. В тебе нет жизни, Тэхён. Ты сам виноват в том, что я ищу искры в других. Стань нормальным, и я, может быть, останусь. Тэхён плакал и просил прощения за то, что «стал скучным». Он извинялся перед изменником. Нож №8: Газлайтинг. — Я никогда не говорил, что люблю тебя. Тебе показалось, — Чонгук смотрел с ледяным спокойствием. — У тебя паранойя, Тэхён. Ты выдумываешь события, которых не было. Тебе нужно лечиться. Ты сходишь с ума и тянешь меня за собой. Тэхён начал сомневаться в собственной памяти. Он верил Чонгуку больше, чем себе. Нож №9: Физическое отвращение. Тэхён попытался обнять его после тяжелого дня. Чонгук резко оттолкнул его. — Не трогай меня своими холодными руками. Мне противно, когда ты ко мне прикасаешься. Ты как склизкий слизняк. От тебя пахнет отчаянием, это тошнотворно. Тэхён перестал подходить к нему ближе, чем на два метра. Он извинялся за то, что хотел тепла. Нож №10: Лишение человечности. Чонгук перестал называть его по имени. Для него он стал «эй», «урод», «мусор». — Ты — ничто без этого дома. Ты — пустое место. Твоя жизнь имеет смысл, только пока я разрешаю тебе здесь дышать. Ты — моя собственность, и я могу делать с тобой всё, что захочу. Тэхён больше не боролся. Он стал тенью. В его спине торчало десять моральных ножей, он истекал кровью, но продолжал бинтовать Чонгуку воображаемые раны. Царапина. Это случилось во вторник утром. Тэхён, чьи руки дрожали от вечного страха, случайно задел локтем любимую кружку Чонгука. Она не разбилась вдребезги. На тонком фарфоре просто появилась едва заметная трещина. Маленькая царапина на золотом ободке. Чонгук взлетел на месте. Это был не крик, это был рев зверя. — ТЫ УРОД! ТЫ ВСЁ ПОРТИШЬ! — Чонгук схватил Тэхёна за шиворот и швырнул на пол. — Ты никчемное создание! Эта кружка стоила больше, чем всё твоё жалкое существование! Убирайся! Чтобы я тебя не видел! Тэхён ползал у его ног, захлебываясь слезами. Он целовал носки его домашних тапок, он скулил: — Прости... Гук-и, прости... я куплю такую же, я буду работать в две смены... пожалуйста, только не гони меня... прости за кружку... прости... Он извинялся миллион раз за царапину на фарфоре, пока его собственное сердце разлеталось на острые осколки от десяти ножей. Чонгук посмотрел на него с мерзким отвращением. — Ты жалок. Уйди с глаз моих, мусор. Вернусь — чтобы тебя здесь не было. Он пнул Тэхёна в плечо и вышел, хлопнув дверью так, что треснутая кружка окончательно раскололась на две части. Тэхён остался лежать на полу. Он смотрел на осколки. В голове было тихо. Боль от десяти ножей исчезла. Он понял. Прощать больше нечего. Извиняться больше некому. Его не существует. Он медленно поднялся. Он не плакал. Он подошел к окну. Сеул 2026 года сиял огнями. Тэхён встал на подоконник. Последнее, что он сделал — это аккуратно поставил две половинки разбитой кружки на край стола. — Прости, — шепнул он. Но не Чонгуку. Себе. За то, что позволил себя уничтожить. Шаг в пустоту был легким. Тело весило не больше перышка. Чонгук вернулся через два часа. Он купил ведро жареной курицы и был в хорошем настроении. — Эй, косячный! Живо накрой на стол! — крикнул он с порога. Тишина. — Ты что, оглох?! Вылезай из своего угла! Он зашел в комнату. Окно было распахнуто, занавеска билась на ветру. На полу валялась куртка Тэхёна. Чонгук фыркнул, подошел к столу и увидел половинки кружки. — Даже не склеил, ничтожество... — проворчал он, выбрасывая осколки в мусорное ведро. Он сел есть, включил телевизор и за весь вечер так и не заметил, что из его жизни навсегда исчез единственный человек, который готов был извиняться перед ним даже за собственную смерть.