До последнего стука сердца

      Почувствовав неприятное покалывание по всему телу, Изуку очнулся в кабинете своего лечащего врача. В глаза светила яркая белая лампа, приносящая только дискомфорт и еще большие головные боли. Изуку недовольно поморщился, взявшись за голову, в попытках принять сидячее положение, но обнаружив на локте катетер для капельницы, без сил лег обратно.       — Сколько времени я был без сознания? — Не спеша и очень тихо спросил Изуку, взглядом пытаясь найти часы на стене.       — Примерно восемь часов. — Мужчина поправил очки и с серьезным видом продолжил заполнять какие-то документы, в которых Изуку признал свою медицинскую карту.       — Каччан будет волноваться, я хотел бы вернуться в палату.       Резкая и крайне неприятная боль сдавила черепную коробку Изуку, от чего тот чуть было не закричал. Стиснув зубы, он поворачивался с одного бока на другой, пытаясь найти положение, в котором ужасная боль прекратится, но ничего не помогало. Туман в голове не позволял адекватно мыслить, а холодный пот, будто с грохотом, падал на белые простыни. Зрачки Изуку то сужались, то расширялись, заставляя его терять фокус, постепенно превращая мир вокруг в мутную и размытую кляксу.       — Мидория-кун, — Тихо начал врач, отложив все бумажки в сторону, — нам нужно провести повторную диагностику, а также компьютерную томографию мозга.       Изуку ничего не слышал из того, что говорил мужчина в белом. Всеми силами он сейчас старался избавиться от ноющей боли, оставляя на коже царапины от своих ногтей. Только этот способ помогал ему окончательно не потерять связь с реальностью и не отключиться вновь.       — Помогите… — Сквозь слезы с трудом выдавил из себя Изуку, после чего врач ввел сильное обезболивающее в его вену.       — Все намного хуже, чем мы могли себе представить. Давай дождемся твою маму и затем проведем все нужные анализы.       Долго ждать ее не пришлось. Инко появилась в кабинете спустя всего полчаса с момента как Изуку пришел в себя. Она первым делом подбежала к своему сыну, нежно приложив ледяные от волнения руки к его щекам. Изуку, будучи в не самом приемлемом состоянии, даже не смог улыбнуться и сказать свое фирменное «я в порядке». Четкость до сих пор не вернулась, поэтому он не смог увидеть, насколько заплаканными были глаза его матери. Но он чувствовал как дрожат ее пальцы, слышал, как срывается голос, но совершенно ничего не мог с этим сделать.       — Пожалуйста, скажите что с ним все будет хорошо! — Инко ни на секунду не отходила от Изуку, словно боялась его потерять, если отпустит его руку.       — Я не могу ничего сказать на данный момент. С нашими таблетками и терапией, доброкачественная опухоль Мидории-куна должна была остановить свой рост, и мы бы смогли его выписать в скором времени. Но нам нужно провести более точную диагностику, чтобы устранить все возможные негативные сценарии. Поэтому не волнуйтесь раньше времени, у него может быть обычное переутомление или побочные эффекты от сильнодействующих медикаментов.       Изуку сидел тихо, словно какая-то часть его ожидала самый худший исход. Но именно в такие моменты в голове возникал яркий образ Каччана, который недовольно сидел на своей койке, пока в его золотистых волосах отражались лучи дневного солнца. Уголки губ Изуку слегка приподнялись просто о мыслях о близком человеке, с которым он провел последние полгода. Как же ему хотелось сейчас зайти в родную палату с широкой улыбкой, увидеть растерянное лицо Кацуки, а затем услышать, как их смех начинает звучать в унисон. Изуку мог смело сказать, что время, проведенное в стенах именно этой больницы было самым счастливым за всю его жизнь. Светлые мысли мальчика прервал холодный голос врача. Его шаги казались очень тяжелыми, а дыхание достаточно громким, чтобы заглушить любой звук в этом кабинете.       — Пожалуйста, сидите на месте, Мидория-сан. — Мужчина произнес это ровным тоном, смотря на взволнованную Инко, которая все это время места себе не находила.       — Доктор, что с анализами? Скажите, что с Изуку все хорошо! — Ее голос в очередной раз срывался от слез, уж слишком сильно волновалась за своего единственного сына, ради которого она готова была отдать даже собственную жизнь.       — Давайте не будем торопить события. Присядьте, выпейте холодной воды. — Врач подал пластиковый стаканчик с холодной водой, после чего вернулся к своему столу, перебирая бумажки с анализами.       Волнение Изуку вспыхнуло с новой силой, стоило ему увидеть, как незаметно меняется выражение лица доктора. Изуку казалось, что с каждой секундой у мужчины напротив появлялось все больше и больше морщин. Хороших новостей явно не стоило ждать.       — К сожалению, мне придется это сказать, — мужчина сделал глубокий вдох, ведь и ему самому было тяжело от слов, которые ему, как лечащему врачу, необходимо будет произносить, — предыдущий диагноз оказался ошибочным. Наша оценка была недостаточно подробной. Ранее мы считали, что опухоль Мидории-куна имеет доброкачественный характер. Но последний анализ показал, что опухоль оказалась злокачественной.       В эту секунду мир Изуку рухнул. Большой воздушный замок, который он за месяцы в больнице выстраивал в голове, рассыпался вдребезги. Он больше ничего не слышал, кроме собственных колючих мыслей, от которых голова начинала болеть лишь сильнее, словно клетки рака злорадствовали и давали понять, что они были с ним все это время. Как врачи могли так ошибиться? Это не первый раз, когда Изуку ставят неверный диагноз. Он тогда верил, что точно вылечится, заживет нормальной жизнью как все. Может и сейчас врачи снова ошиблись? Такое ведь уже случалось. Он не может просто умереть, так не успев прожить яркую жизнь. Это же нечестно, верно? Не может же мир быть настолько несправедлив, что как только он получил что-то доброе и светлое, надежду на будущее, которая казалось такой близкой — как рукой подать, ее так легко отнимут. В комиксах добро всегда побеждало зло, но, как бы Изуку не хотелось верить в это, реальный мир обрушился на него огромной и неумолимой волной, выбивающей почву из-под ног. И как после этого он бы смог посмотреть Каччану в глаза? Неужели своей верой в лучшее он и его тоже подвел? Стоит ли говорить о своем состоянии другу? Стоит ли сказать что-то напоследок или лучше исчезнуть молча? Одновременно Изуку хотелось быть честным с Каччаном, но не хотелось усложнять и без того непростую ситуацию, к тому же вдруг сердце Каччана не готово к столь шокирующим новостям? Нет, Изуку явно не хотел бы приносить дорогому другу страданий и горечи, хватит с него, хватит с них обоих. Его руки дрожали сильнее с каждой секундой, а горячие слезы сожаления обжигали бледную кожу. В этот же момент Изуку оказался прижатым в теплые объятия своей мамы. Он слышал хаотичное биение ее сердца, но Инко нужно было быть сильной ради своего сына.       — Вы хоть слышите свои слова, уважаемый доктор, — пытаясь скрыть злость и горечь, начала говорить Инко, — Мы обратились в вашу больницу, так как она считается лучшей в Японии, и Вы говорите, что диагноз оказался ошибочным? Как вы могли допустить такую оплошность? Вы для чего учились на врача столько лет? Изуку всего лишь ребенок, он не заслужил такой участи. Он не заслужил потерять все из-за вашей невнимательности, а может и халатности.       — Нам правда очень жаль. Но все те разы, когда мы проводили биопсию тканей, онкология не выявлялась. Такое бывает, когда на анализ попадает наименее зараженная ткань, поэтому…       — Вместо того, чтобы тратить время на разговоры, лучше поскорее вылечите моего сына. Вы же лучшая больница в нашей стране, значит точно сможете избавиться от рака.       — Мне жаль это говорить, но ему уже ничем не помочь. Болезнь прогрессировала до той стадии, когда никакая химиотерапия не справится. В таких обстоятельствах Мидории-куну осталось жить в лучшем случае две недели. — Мужчина опустил голову, сняв очки, явно давая понять, что положительного исхода не будет.       Изуку же все это время продолжал неподвижно сидеть в объятиях Инко, делая медленные и глубокие вдохи, словно запоминал как пахнет его мама. Когда его сердце стало стучать так сильно, что заглушало собственные мысли, в голову внезапно пришла невероятно глупая идея, которая якорем осела в его голове, кажется, уже некоторое время назад, за дни до оглашения летального диагноза. Раньше мысль сидела где-то на границе сознания как глупый запасной план, но сейчас Изуку понимал, что второго шанса озвучить её у него уже может не быть.       — Мама, пожалуйста, подожди меня за дверью, мне нужно кое-что спросить у доктора.       Инко нехотя отпустила сына и ни на секунду не отрывала от его свой взгляд, пока не скрылась за дверью.       — Что ты хотел у меня спросить, Мидория-кун? — Сжимая переносицу, мужчина повернулся в сторону внезапно чем-то воодушевленного мальчика.       — Скажите пожалуйста, есть ли у меня возможность стать донором? Клетками рака поражен ведь только мозг? На другие органы это не распространяется?       — К чему же ты клонишь?       — Каччан… Бакуго Кацуки-кун, мой сосед по палате, уже долгое время не может дождаться своей очереди на пересадку сердца из-за отсутствия донора. Если мое сердце не поражено и подходит ему, могу ли тогда я отдать свое? — Изуку прижал свою дрожащую ладонь к груди и, наконец, смог улыбнуться от своей же «гениальной» мысли.       — Ты же понимаешь, что пути назад не будет?       — Понимаю. Но мне больше нечего терять. Хочу напоследок сделать хорошее дело, доказать, что жил не зря, что в этом мире существовал Мидория Изуку и до сих пор часть его продолжает жить. Возможно, у меня не получилось выздороветь и прожить яркую и захватывающую жизнь, но если я могу помочь кому-то приблизиться к этому – то я готов стать донором без сожалений.       — Бумаги о добровольной передаче органов на донорство после смерти должна подписать твоя мама.       — Я ее уговорю. Уверен, она сможет понять меня.       Изуку потихоньку вышел из кабинета, с каждой секундой теряя уверенность в своих же действиях. Он знал, какая реакция последует у матери, стоит ему только заикнуться о том, что он смирился со своей участью.       — Мама, я хочу стать донором. — Изуку попытался улыбнуться, как всегда это делал.       — Изуку! Что ты такое говоришь? Какое донорство? Мальчик мой, я сегодня же найду новую больницу, пусть придется лететь в другую страну. Ты должен жить, слышишь? Я сделаю все, чтобы ты выжил. — Инко протянула руки, чтобы обнять своего сына, но тот лишь резко отошел.       — Мам, прекрати. Я знаю, как ты старалась все эти года. Знаю, как было тяжело на нескольких работах. Знаю, что после ухода отца, когда все проблемы легли только на твои плечи, ты никогда не сдавалась и была самым ярким примером для меня. Я слышал, как ты плакала каждую ночь, потому что винила себя, что я родился не таким как все. Но глядя мне в лицо ты никогда не говорила, что жалеешь о моем рождении, наоборот, ты всегда говорила, что я твой самый лучший подарок. Поэтому пожалуйста, прекрати. Чем больше проходит времени, тем больше я начинаю чувствовать вину за то, что заставляю тебя проходить через сложные испытания… Я просто не должен был рождаться, тогда тебе было бы легче, тогда бы не ушел отец.       — Зачем ты такое говоришь, Изуку, — Глаза Инко налились слезами от неконтролируемых эмоций, слова Изуку ранили ее сильнее, чем мог бы любой острый предмет, существующий в реальности, — Я знаю, ты хочешь жить, поэтому давай мы найдем другую больницу, Изуку, не оставляй меня, пожалуйста.       — Мам… Я не выживу, и ты, и я теперь это прекрасно знаем. Врач предельно ясно сказал, что мне осталось пару недель от силы, а ты хочешь, чтобы мои страдания продолжались дальше? Я ведь даже не говорил тебе о всех болях в голове, которые испытывал, потому что не хотел, чтобы ты еще больше волновалась обо мне. Ты верила каждой моей улыбке, потому что я выучил ее, довел до совершенства, чтобы никто не догадался о ее фальшивости. Мне было больно, но я терпел, чтобы не причинять тебе больше проблем и это вышло мне боком.       — Изуку, я не собираюсь сдаваться. Ты единственное, что у меня есть. Я не смогу жить без тебя. Ты мой сын, на которого я всю жизнь положила. Почему ты так легко относишься к своей смерти? Неужели тебе ни капельки не страшно? Тебе не страшно оставлять меня одну?       — Мне страшно. Мне очень-очень страшно. Так страшно, что это гнетущее чувство не передать словами, — голос Изуку начал потихоньку хрипеть, а подступающие всхлипы не давали спокойно говорить, — я не хочу умирать. Моя жизнь заканчивается толком не успев начаться. Когда казалось, что все налаживается, когда я сам начал верить в это, желать чего-то большего, это все у меня отобрали, словно сама жизнь посмеялась над моими наивными мечтами. Моя жизнь совершенно ничего не значит, а после смерти обо мне никто не вспомнит, потому что рядом не было людей. Знаешь, что еще страшно? Что после моей смерти ничего не изменится. Все продолжат свою жизнь как ни в чем не бывало, будто меня никогда не существовало. Но у меня есть шанс сделать свою никчемную жизнь значимой…       — Изуку… Это я во всем виновата… Я… — Инко упала на пол и плакала так сильно, как никогда в жизни до этого момента.       — Мама, супергеройские истории, на которых я вырос, научили меня не бояться трудностей. Но мне, если честно, очень страшно. Я хотел отправиться в путешествие, на море. Зайти в обычный магазин и купить обычные вещи как самые обычные люди. Я хотел, чтобы Каччан всегда-всегда был рядом, и чтобы мы были неразлучны до конца жизни. Я хотел, чтобы ты была счастлива и гордилась мной, чтобы больше никогда за меня не переживала. Поэтому пожалуйста, можно хотя бы сейчас я побуду супергероем и моя жизнь не будет напрасной? — Изуку обнял маму, успокаивающе поглаживая ее по спине, и сам удивлялся собственной решимости. Наверное, так и ощущали себя герои в комиксах, шли вперед наперекор удушающему страху.       Самому Изуку явно не было спокойно, но внешне он хотел казаться сильным до самого последнего момента. Он желал быть тем, на кого можно положиться в трудную минуту, а не быть слабым, вокруг которого все носятся. Слабости ему за всю жизнь хватило с избытком.       Спустя какое-то время Изуку вернулся в палату. Увидев спящего Кацуки, он с облегчением выдохнул и начал потихоньку собирать свои вещи, взглядом окидывая комнату, в которой провел действительно счастливые дни. Он помнил, как вместе с Каччаном читал новые главы манги, как они сбегали из палаты тайком от медсестер, лишь бы не сидеть в четырех стенах. Он пытался запомнить как выглядел Кацуки абсолютно со всех ракурсов, вплоть до длины ресниц. Но этот образ постепенно стирался из головы, оставляя невесомую грусть и ноющую тоску, сковывающую его тело. Изуку не хотел забывать того единственного человека, который принес ему беззаботные дни, когда он мог забыть обо всех болях. Не хотел забывать того, с кем он чувствовал себя легко и спокойно, того, вместе с кем ему хотелось шагнуть вперед в будущее, в мир за пределами больничной палаты, и к кому он начал испытывать непозволительные чувства, которые унесет навсегда с собой.       Изуку тихо стоял над койкой Кацуки и смотрел за тем, как тот дышит. Ему хотелось запечатлеть этот образ навсегда, высечь прямо на глазах. Хотелось запомнить, как Кацуки дышит, дергается и даже пахнет. С каждой секундой он приближался к нему все ближе, сокращая расстояние и, оказавшись напротив чужих губ, резко остановился. Несмотря на скомканные мысли из-за всего произошедшего, Изуку четко понимал, что если сейчас переступит черту, то уже никогда не сможет уйти.       — Будь счастлив, Каччан, и спасибо тебе. Я буду помнить тебя. — Изуку прошептал эти слова и отдалился.       Неожиданно Кацуки открыл глаза, увидев перед собой недоумевающего Изуку, и хотел было начать расспрашивать, но, увидев позади него собранную сумку, сразу опешил.       — Ты куда намылился?       — Прости, Каччан. — Изуку неловко рассмеялся, приложив руку к затылку.       — Ты выглядишь сейчас как полный идиот. Почему твоя сумка собрана? Тебя не было целые сутки, я думал, что ты уже не вернешься… — На лице Кацуки прослеживалось явное беспокойство, но он всячески продолжал это скрывать.       — Я выписываюсь. Представляешь, Каччан, мне сказали, что я здоров. — На лице вновь фирменная улыбка, но хорошо, что сейчас уже ночь и Кацуки бы не смог увидеть сквозь какую боль Изуку выдавливал из себя эти позитивные эмоции.       — Понятно… Рад за тебя, получается. Тогда встретимся на свободе! Смотри, не забудь про меня и дождись, а то я из-под земли тебя достану.       — Конечно, Каччан. Уверен, мы совсем скоро вновь встретимся.       Изуку поднял руку, чтобы помахать на прощание сонному Кацуки, который с круглыми глазами провожал его взглядом, все еще осмысляя, сон ли это был или явь, после чего Изуку навсегда покинул территорию их палаты, унося с собой теплые вечера, беззаботный смех и чувства, рожденные в первой крепкой дружбе. Ему было тяжело сдерживать подступающие слезы, но единственное, чего сейчас желал Изуку — остаться в памяти Кацуки наивным улыбающимся мальчиком, который всегда верил в светлое будущее.