Мы с тобой константа

Межсезонье шло размеренно тихо. Оля потихоньку осваивала новые каскады и социальные сети, в которые чаще всего выкладывала какую-то бессмыслицу, которая всем почему-то очень нравилась. То фотка с пары, где она спит на своих тетрадях, а слова написанные гелиевой ручкой отпечатались у неё на щеке. То московские пейзажи, освещенные яркими закатами. То короткие видео, записанные на льду вместе с Соней. Вобщем детское баловство. Проектов тоже было много. Фотосессии на обложки различных журналов, реклама одежды и спортивной, и не спортивной, мастер-классы, интервью для различных каналов. Вообщем, каждая минута дня была занята своим делом. А Илья, как самый преданный фанат все это смотрел. Особенно, если там было про него. Не для того чтобы потешить свое эго, вовсе нет, просто "Илья" из ее уст звучало как-то по особенному ласково. Тикток разрывался шиперскими видео, но это было не в новинку - все хотят знать, что в твоей личной жизни. Но писать лично было очень неловко. И хочется, и колется. Конечно он был бы рад разговору с ней вновь, но как будто это бы только раззадорило его. Потому что Малинин был таким, если есть идея фикс, то он обязательно ее добьётся. А в последнее время, как бы он не сопротивлялся, Илья понимал - идеей фикс стала Константинова. Ну напишет он, если она ответит то это будет хорошо конечно, а что потом? Вот вроде бы они одинаковые, да? Язык один, занятие одно, увлечения похожи. Но она живет не много не мало за семь тысяч километров, на другом континенте. Это бесило.

***

Илья снова в Милане. Сидит на трибунах. Вокруг люди, почему то безликие. А на льду Оля стоит плачет и трясется. Но музыка начинает играть. Движения её непонятные размазанные. Вот она прыгает, совсем как будто не толкаясь и падает с такой оглушительный силой бьясь об лёд , что из виска начинает хлестать кровь. Илья теряется от ужаса, пытается встать добежать но ноги не слушаются, что-то держит его. Люди вокруг начинают смеяться страшными низкими скрипучими голосами. И они все тычут пальцами в Олю, продолжающую беспомощно лежать на огромном белоснежном льд . Звуки усиливаются, грозя разорвать барабанные перепонки, Илья начинает кричать и просыпается. Опять в Милане, что за черт. Только теперь в номере своем. Опять звуки страшные, только теперь тихие. Всхлипывания и поток воды слышит из ванной. Поднимается на цыпочках. Это из соседнего. Номер 529, принадлежавший Константиновой, погружен во тьму, лишь тонкая полоска света из ванной лежит на пороге прихожей. Он крадётся туда приоткрывает дверь. И ужасается. Оля в своем произвольном платье сидит под струями воды. Платье впрочем было изодрано, и с предплечий стекали струи крови а рядом валялось лезвие. Она оборачивается и смотрит на него своими безумными, красными от слез глазами. Начинает кричать. Рядом медаль лежит. Серебряная. Илья просыпается в холодном поту теперь уже точно в своей комнате. Схватив телефон из под подушки быстро печатает сообщение.

Привет, ты как?

Он бьет себя по лбу - это было самым тупым сообщением, которое можно было написать, но удалять поздно, да и галочки рядом загараются синим. Нормально А с чего такие вопросы?... Да если бы Илья знал, с чего такие вопросы. Но надо же ответить, поэтому он совершает ещё одну ошибку, написав честно.

Ты мне приснилась.

У тебя ночь?

Да, 2:25.

Ты ещё на шоу?

Нет, они давно закончились

Малинину на секунду становиться обидно - она за ним не следит с таким же рвением, как он. Хотя слежка эта была до крайности глупой и Илья это понимает. Ну ладно, тогда спокойной ночи.

И тебе.

У меня только первая пара, боюсь, что если просплю черчение, меня никто по головке не погладит🙃.

А, понятно.

Илья чувствует себя неимоверно тупым. Лучше бы вообще ничего не писал, чем писал такое. И кто его вообще за язык тянул? Но, что сделано, то сделано. И это было глупым, маленьким шагом, который на самом деле породил хаос в груди парня.

***

Лето в Москве было теплым и солнечным. Оля работала на катке усердно, впрочем, как и всегда. Программы новые были поставлены ещё в середине мая во Франции великим повелителем курток - Бенуа Решо. Утренний лед прошёл хорошо, вообще все в последнее время шло хорошо. Лед скрипит под лезвиями, и Оля витает в своих мыслях, накатывая различные дуги. Скоро новый сезон. Сезон начинающийся совсем по-новому - в роли лидера, с возможностью катать свои программы на мировой арене, пусть пока и без флага. - Оля, давай на короткую. - Екатерина Владимировна, не изменяя своим традициям, стоит возле борта, скрестив руки. - Ага. Короткая - веселая. Это непривычно, это неудобно даже. Улыбаться для Оли - целая пытка. А в этой программе мало того, что надо улыбаться, надо ещё и играть лицом, то удивленно поднимая, то хмуря, брови. Но плохой эту программу назвать нельзя ни в коем случае. Она была просто чуть-чуть чужой. Пока что. That man - Caro Emerald была выбором самого Бенуа. Он сказал, что будет весело. Оля спорить не стала, однако она не помнила, когда на соревнованиях вообще было весело. Произвольная совсем другое дело, может быть все от того, что её выбирала Константинова сама. Объединение песен it's OK и Another love пришло внезапно, однако настолько понравилось, что когда девушка показала кусочек, уже поставленный на домашнем катке, программы, хореограф оценил. Контраст программ это всегда хорошо - это помогает судьям понять, насколько велико твое артистическое мастерство. Ведь котать однотипные программы из года в год может каждый, а пробовать всевозможные образы данотолько некоторым. Оля, по словам французского эксперта, в эти некоторые входила. Джазовая музыка зазвучала из колонки тренера, а девушка выкатываа свою дорожку шагов. - Глубже садись. - Дотягивай руку. Прокат завершился четкой позой и Оля подъехала к тренерскому борту. - Нормально. Но вот здесь на комбинированном тебе вторую позицию не защитают. Ты скорости то побольше набирай, и заход на аксель долгий, не попала в музыку из-за этого. Оля послушно кивала, запоминая пометки тренера. - А каскад нормальный? - Нормальный, но выезд, я бы подольше держала. - Ну мне не удобно там, я не успеваю в дорожку иначе. - Ну потому что сидишь перед акселем долго. - Екатерина Владимировна вдруг вытянула шею, заглядывая куда-то за спину ученицы. - Маша плечо держи, а. Прыгни сейчас аксель под музыку. И давай на каскады с ойлером сегодня. - А сальхов? - Сальхов от тебя уже устал. Сначала каскады, вечером сальхов будешь мучать. - Это кто кого ещё мучает. - сказала Константинова уже под нос, выезжая на новую дугу для акселя. Тренировка закончилась успешной попыткой сальхова, за который Оля чуть-чуть получила по голове, но все же была довольна. - Оль, я тебе ещё сказать хотела. Рафаэль Владимирович приглашает тебя на сборы в августе к себе. Поедешь? - М, не знаю. Я тогда с мамой посоветуюсь и вечером вам напишу. - Давай. Только не думай слишком много, таким шансом надо пользоваться. - Хорошо.

***

- Ильш, ты на сборы то в августе поедешь? - Не знаю пока. - Там говорят сбор интернациональный будет. Илья на секунду замер. Не может же Оля туда поехать? Нет конечно. - И что? - Может там друзья твои будут? Ты не спрашивал? - Когда я мог спрашивать, если ты мне только сейчас об этом говоришь? - Ну ты долго не думай, ладно? - Ладно. Спасибо, было вкусно. Илья ушёл в свою комнату. Палец завис над контактом без аватарки. Нет, ей писать он не будет. Последняя переписка и так клеймом висела в их чате. Соня. Конечно Соня поможет, главное, чтобы ещё никому не разболтала.

Привет.

У меня снова небольшая просьба.

Ты знаешь, кто будет участвовать в сборах Рафа в этом году?

Оля будет, не переживай. Малинин шумно выдохнул толи от радости, толи от раздражения на то, что его так быстро раскусили. И не говори, что ты спрашивал не ради неё, я все равно не поверю.

Не буду. Только ей не говори пожалуйста.

Илья перепрыгивая через ступеньку спустила вновь на кухню. - Мам, я поеду. Обещают хорошую компанию.