Мы с тобой константа

Собранный чемодан стоял на пороге новой квартиры, снятой всего неделю назад. О том, что спутницами на Францию станут не только Фролова и Садкова, но и Малинин, Оля узнала за две недели до выезда и была этому очень даже рада. Илья чудом нашедший распределение российских спортсменов на этапы позвонил Константиновой незамедлительно, чем разбудил бедную девушку и услышал от нее пару ласковых.

***

Франция встречала низкими облаками и редкими листьями на деревьях. Доехав до отеля и получив свои аккредитации, немалочисленная сборная России спустилась на общий обед. Оля бегала глазами по спортсменам и тренерам, пытаясь высмотреть светлую макушку, но загуглив сегодняшние рейсы из Вашингтона, поняла, что Илья находился примерно над океаном, и ждать его надо в лучшем случае часам к 5. Ребята дружелюбно предложили прогуляться по местам улочкам Анже, Оля отказываться не стала, поэтому уже через сорок минут компания в составе Садкова, Фролова, Семененко, Ветлугин, Чикмарёва, Янченков и непосредственно сама Константинова стояла у входа в отель. Прогулка прошла неплохо — пару раз зашли в маленькие магазинчики просто посмотреть на местное достояние, девочки устроили друг другу фотосессию и счастливые разошлись по номерам готовиться к жеребьёвке. Илья, разодетый в прозрачную чёрную кофту и широкие брюки, спускался по лестнице в предвкушении. Банкетный зал уже был полон людей: спортсменов, тренеров, представителей сборных. В центре стояла и сборная России, Малинин узнал их по кофтам. С краю, отдельно от всех стояла и Оля. Олимпийка ее была лишь накинута на плечи, а под ней тонкая розовая кофта, съехавшая на на одно плечо и оголившая светлую ключицу, серые брюки болтались на худых ногах. Она теребила волосы. Илья оказался возле в три прыжка, прижимая к себе растярянную девушку. — Боже, привет. — Оля отпрянула, посмотрела на него и снова прильнула, на этот раз не сильно прижимаясь. — Как так получилось, скажи мне, что ты летишь в Казань? — Не знаю, вот так получилось. А у тебя почему два этапа подряд? — Меня так распределили, сказали, что могу поменяться на Финляндию, но сам понимаешь… — Поздно? — Да. Давай я тебя со всеми познакомлю, а то как-то неловко, вон уже все смотрят. — Константинова подхватила под локоть и повела в центр тихо разговаривающей компании. — Так, это Даша. — Очень приятно. — Илья был немного напряжён, таким окружением. — Оля, ты с ума сошла? — Даша сверкнула глазами на сокамандницу. — Мне очень приятно тоже, рада, что попали на один этап, наконец-то посмотрю в живую на легенду. — Илья выдавил нервную улыбку и щеки его почти залились румянцем. — Это Женя, он у нас на врача учится. Матвей, ещё Матвей, Аня, Катя. Малинин поочерёдно пожал руки как раз к тому моменту, когда часы пробили 7 и всех попросили рассесться по местам. Оля тянула первой и вытянула номер 17, Илье достался 19. — Погуляем? — Илья подошёл вновь. — Я бы с радостью, но у нас сейчас собрание, потом ужин, а завтра лед в 9. Да я и погуляла уже сегодня. — Оля говорила как-то быстро, будто пытаясь отмахнуться. — Но ты заходи, если что, я в 213. — Ладно, ладно. Конечно, ничерта не ладно Малинин, тебя отшили на раз два. Ещё этот тон холодный. Но ничего, приглашение есть, значит можно будет и поболтать на едине. Илья постучался в половине десятого. — Кто там? — девичий голос был заглушен дверью. — Это я. — он старался говорить не слишком громко, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не тихо, чтобы Константинова точно услышала. — Проходи. Малинин толкнул дверь от себя, заходя в идентичный своему номер и увидел Олю, сидящую за столом и рисующую что-то сложно-архитекртурное. — Рисуешь? — Ага, проходи, если хочешь. — Я посмотрю? — парень указал на рядом лежащий скейтбук, который он видел и раньше. — Конечно. Илья стал листать скетчбук, из него выпала ещё одна бумажка с его портретом. Тот момент на олимпиаде, после произвольной, когда он понял что это крах. Брови сложились в домик, пальцы сжаты с такой силой, что суставы трещат и волосы превратились в непонятное нечто, а глаза… Глаза пустые, как стекла и при этом в них плещется страх. — Я. Прости, наверное тебе не стоило этого видеть… — Почему не подарила? — Голос Ильи был ровным, но на Олю смотреть ему сейчас было от чего-то страшно. — Не хотела напоминать. У меня ещё несколько твоих есть, хочешь покажу? — Когда ты нарисовала эту? — Пока ехала до отеля от арены. — Она такая правдивая. Можно я заберу? — Если тебя это не обидит. — А почему должно? — Не знаю, я не люблю вспоминать о плохом. — Было и было, я отпустил. — Я бы не смогла. — Оля повернулась на стуле в сторону гостя. — Ты какая-то напряжённая, переживаешь? — Да, я. Просто не хочу проиграть, не хочу чтобы все, что у меня есть, закончилось. — У тебя буквально все есть, разве могут быть сомнения в таком случае? — У меня нет плана Б, зато есть границы, очень жестокие границы. — Границы? — Илья непонимающе нахмурился. — Только победа, только превзойти себя. Выше же ничего нет, так? А ниже мне нельзя, по крайней мере не сейчас. — Звучит паршиво. — Ты же знаешь какого это. — Вот именно, и ты помнишь, чем это закончилось. Так что не думай о них, и о себе тоже не думай, сосредоточься на ощущениях музыки, льда… Спокойной ночи, я пойду. — Спокойной.

***

Тренировочный день вышел плотным, тяжёлым, Оля с Ильёй встретились лишь на ритм-танце, уже под конец, разговор как-то не завязался, поэтому они разошлись каждый по своим номерам в неком опустошении. День коротких программ у девушек и парней совпадал, причем первые катали раньше, что невероятно бесило Малинина — между концом его тренировки и Олиным выступлением ровно 4 минуты, что никуда собственно не укладывается. Поэтому предварительно пожелав удачи за завтраком, он собирался смотреть трансляцию. В животе свернулся узел переживания, все как в первый раз. Уже и прическа есть и макияж, осталось размяться, платье надеть и выйти. Но сердце все равно пропускало несколько слишком громких ударов раз в три минуты. Дашу рядом тоже потрясывало, Аня шумно вздыхала. Вообщем атмосфера так себе. Но стоило выйти за шторку в придел видиния камер, как лицо Олино стало каменным. Никаких разговоров, лишних действий, суеты, только холодная решимость. Шестиминутка пролетела незаметно, за вскриками явно прибавившихся зрителей, и щелчками фотоаппаратов за бортиками площадки. Предпоследний номер Константинова считала чуть ли не блатным — можно успеть снять коньки после шестиминутки, при этом выступаешь не самым последним. Но эти полчаса прошли незаметно, и уже держа ее кофту на сгибе локтя, Моисеева говорила последние слова перед прокатом. Оля выехала в центр, глубоко вздохнула и заулыбалась самой широкой улыбкой, которую она могла из себя только выдавить. Веселый джаз затянул в свою пучину и весь прокат прошёл на одном дыхании. Константинова после проката улыбаться перестала — сделала поклон с непроницаемым лицом, помахала в камеру и поехала к Екатерине Владимировне излагать все непонравившееся. — Еле успела на заклон. — Кофту застегнули, чуть не прищемив подбородок. — И чоктау какой-то не чёткий был. — Но Аксель мне понравился. — Тренер стучит ладонью по плечу увлекая за собой в кис энд край. Повторы начинают мелькать на экране и Оля щуриться — быть довольной своей работой — привелегия. — Смотри, вот здесь когда ногу ловишь, скорость теряешь. — Константинова лишь кивает. — Olga Konstantinova received 84.76 points for her short program. В ответ на это лишь короткий кивок — мировой рекорд совсем не волнует, и то, что ближайшая преследовательница только в 9 баллах — тоже. На пресс-конференции Оля видит Аню, и Мао — она сильная, но тягаться со взрослыми ей пока не по плечу. — Ты третья? — Фролова кивает. — Поздравляю. — Ты что не смотрела протоколы? — Девушка удивляется, приподнимая брови. — Ещё не успела. Журналисты, уже заполнившие комнату, смотрят внимательно, почти жадно, микрофоны и блокноты на готове, очки на глазах. — Let's begin our press conference. Congratulations to our winners today. Please take your questions. — Olga, how do you feel around your team when you're not its only representative? Оля кивает, понимать английский ей не сложно, но отвечать наказали строго на русском. — Я прекрасно себя чувствую, не вижу причин по которым что-то в моих ощущениях должно было поменяться. — Константинова говорит безэмоционально, потом откидывается на спинку стула и слышит перевод собственных слов на английский. — Anna, were you happy to be on the same stage as Olga or were you upset? Оля смотрит внимательно, наверное даже слишком пытливо и самоуверенно. — Я все равно выполняю только свою работу, конечно, я понимаю, что борьбу ей навязывать я не могу, но это лишь ее заслуга, а не моё поражение. Константинова хмыкает и смотрит на часы до выхода Ильи 50 минут или чуть больше, но ее попросили дать ещё маленькое интервью французской прессе и своим — Окко. Конференция заканчивается общим фото и скромными поздравлениями на ломаном английском от Шимадо, Оля рада, что закончилось, остальное не важно. — Notre gagnante du jour est Olga Konstantinova. Comment appréciez-vous la France? — Merci, tout va bien, merci d'être venus m'encourager. -Étiez-vous nerveux avant votre représentation d'aujourd'hui? -je m'inquiète toujours. — Оля улыбается смущённо и смотрит на носки кроссовок. — Votre français est incroyable. — Merci, j'essaie. — Оля привет, расскажи как первый старт сезона, было ли волнительно? — Лина как всегда протягивает фиолетовый микрофон. — Мне всегда волнительно. — Константинова смеётся. — Да? Ты выглядела очень уверенно, я так скажу. Хорошо, тройной Аксель в короткой есть, ждать ли нам пятиквадки в произвольной? — Нет, завтра точно нет. Раскрывать все карты не буду, могу сказать, что будет не один ультраси. — Ну оно и понятно. Ты попала на один этап со своим хорошим знакомым или другом, не знаю, как назвать, Ильёй Малининым уже успели пообщаться? — Совсем чуть-чуть, но сейчас у него короткая через 8 минут, так что с вашего позволения, я пойду. — Конечно, — Федорова уже смотрит в камеру, — и мы тоже бежим с вами смотреть мужские короткие программы.

***

Константинова успевает как раз к тому времени, как Адам заканчивает свою дорожку. Значит Илья следующий. Зрители рукоплещут громко. Интересно, а со льда этого почти не слышно. Но вот знакомая светлая макушка появляется на льду. Начинает играть музыка, и Оля впервые замечает, как изменилось его катание с игр, он стал осторожничать, линии стали плавнее, прыжки аккуратнее. В этом было что-то напряжённое. Но шаги он поменял в короткой — девушка улыбается. Баллы приличные, впрочем как и всегда, 104,63, загоревшиеся на экране, радуют Романа Александровича и сам Илья натягивает на себя улыбку. Общаться с журналистами Малинин не любил, но привык. Пресс-конференция прошла за бесконечным обновлением чата с одной зеленоглазой девушкой и вялыми ответами на однотипные вопросы про олимпиаду, сальто и пятерные. Отдельные интервью «порадовали» примерно тем же, однако стоило дойти до русских, как сердца само начало быстро стучать. — Илья, привет, ты сегодня огромный молодец. Сложно ли было выходить в сезон после такого изматывающего прошлого четырехлетия? — You know, yes, it's quite difficult. But my parents and my friends have always supported me, so I'm here, and I'm happy about it. — Илья, конечно, привирает, потому что это было дохрена как сложно, и никакая поддержка не помогла этого скрыть. — Говоря о друзьях, Константинова Оля сегодня смотрела ваше выступление и поддерживала с трибун, смотрел ли ты ее прокат? — Really? I didn't know. Yes, I managed to watch the broadcast, and she performed flawlessly, as always. — Можно ли назвать вас друзьями? — I think yes, so we spent a lot of time together at training camps. I'm glad to see her again. — Может быть пожелаешь ей что-нибудь на завтрашнюю произвольную программу? — Я думаю, я скажу ей это лично.

***

Лично, блять, дебил. Оля лыбилась тупому видео из чата уже полчаса. Пора бы спать — завтра произвольная, но чувство эйфории не покидало.

И что же ты мне скажешь лично.

Оно на то и лично, что не в личном чате. Почему не спишь?

Не спится

После олимпиады?

Что?

Ты плохо спишь всегда или это после олимпиады? Мне тоже снились кошмары

У меня нет кошмаров

Зато есть бессонница

Ну бывает

Это кстати дерьмово Значит твоя психика так и не справилась

Ты откуда такие слова знаешь?

Неважно Тебе надо сходить к врачу. Займись этим Спокойной ночи

Спокойной

***

Спалось и вправду «дерьмово». Но, к счастью, утром Оля была полна сил. Влитый на ходу сладкий кофе помогал передвигать тело по ледовой площадке. Прыжки шли хорошо, лутц и тулуп были стабильны, флип поддавался в большинстве случаев. Фигуристка подъехала высмаркаться. — Давай-ка без флипа сегодня. — Два? — Два, нормально, не надо нам геройствовать. И так запас хороший. Оля пожала плечами, третий четверной выглядел бы как хвастовство при наличии двух акселей, но пойти во второй тулуп так-то тоже хотелось. Ладно, через неделю Канада, там оторвемся. Одеваение платья было для Оли отдельным ритуалом. Пальцы прихватывали тонкую ткань с особой осторожностью — привычка, привитая с детства. Раньше своих костюмов у Константиновой не было — брали на прокат, и там каждая зацепочка или отлетевший стразик стоили денег, поэтому аккуратность была наказана мамой еще лет в 7. — Константинова. — Илья передвигался по коридору быстро. Оля заулыбалась, не забыл про «лично». — Чтобы всех выиграла, поняла? Если выиграешь, с меня поход в кафешку за мороженым, я нашёл место. — Ладно, за мороженым я готова. — Удачи. Малинин ушёл также быстро, а девушка пошла в сторону выхода на площадку — скоро шестименутка. Фамилия ее встречалась громкими выкриками и маханиями всевозможных баннеров — и откуда столько. Дашку рядом проезжавшую потрясывало от волнения, Аня просто напряжена, Мао хмурит брови. Так себе картина. А Константинова думает о мороженом, и о том, что хочет прыгнуть всё-таки три, но не пойдёт. Второй раз выходить за калитку уже немного волнительнее, игрушек сопернице слава Богу кидают немного, поэтому есть время попрыгать. Однако оно быстро заканчивается, сменяясь на лирическую музыку. Пару движений руками, бровки домиком, выезд из стартовой позиции и, бац, сразу четверной лутц, да такой здоровенный, что Оля чувствует, что раскрылась ещё в воздухе, чтобы приземлиться вовремя. Кроссроллы и тройки сменяют друг друга, настроение музыки чуть меняется, скорость увеличивается и фигуристка делает следующий решительный шаг — четверной тулуп. А дальше, все как по маслу: тройной Аксель, тройной сальхов — вот и первая половина закончилась — комбо спин, который в Олиной голове почему-то звучит именно на английском, потом сложный каскадик из тройного лутца, флипа через ойлер и тройного риттбергера, и последнее финальное — для кого-то сумашедшее — комбо из Акселя и тулупа, конечно же душещипательная дорожка шагов, ненавистное всеми вращение, хорео последовательность и финальное кольцо. Все. Как легко. Легко? Как мать его, Константинова, тебе может быть легко после произволки? Девушка задается совсем странными вопросами, машет болельщикам и едет к бортику. На лице уже вновь нет эмоций. — Надо было на флип идти. — Нормально, и так нормально. — Олимпийка кажется петлёй мебиуса, куда руки совсем не влезают. — Дорожка хорошая была. — А риттбергер докручен? — Докручен. Повторы мелькают на телевизоре, когда объявляют баллы, Олю как будто бьют по голове чем-то тяжёлым. 237,89. Слишком легко. Это почти пугает. Наводит странное напряжение в плечах и лишь нервную улыбку очень обрадовавшейся Даше. Она рада?! Рада тому, что проиграла 18 баллов?! — Поздравляю. — И голос какой высокий, совсем не натянутый. Мао выглядит чуть менее лучезарной, но, кажется, совсем не расстроена. Оля дергает плечами, когда тренер шепчет на ухо: — Награждение сейчас, ты последняя выходишь. На пьедестале обнимает и одну, и вторую, а потом заходит на самую высокую ступеньку аккуратно — с такой высоты будет больно падать. Падать. Падать это страшно. Падать Оле совсем не хочется, ещё больше не хочется понимать, что это неизбежно. И чем дольше она стоит на этих высоких ступенях, тем грамогласнее будет падение. Там внизу преисподняя, но наверху совсем не рай. Сюда лезут отовсюду, а тебе деваться некуда — только вниз. Фотографы закончили свою работу. Константинова кратко выдыхает. Потом правда приходиться позировать ещё и для попараций на льду. Но там легче дышать, не так давит. Может быть на первой ступени пьедестала и вправду разряженный воздух? Круг почёта проходит быстро, Оля машинально машет рукой, улыбается также машинально и дает автографы всем желающим. Илья ловит где-то в коридоре перед пресс-конференцией. Он не улыбается — это пугает Олю до чертиков. — Ты какая-то напряжённая, чемпионка. — Малинин громко хмыкает. — Что, на вершине холодно, да? — Откуда ты… — Привыкай. Сейчас друг не похож на ангела, совсем наоборот — сущий дьявол. Как он так быстро раскусил? Понял ли кто-то ещё или это из личного опыта? Эти вопросы беспрерывно крутились в девичьей голове на допросах от журналистов, отчего те корчили кислые мины, когда получали не самые подробные комментарии. Женя поздравляет — счастливый, он соскучился по международке, все никак надышаться не может. Дорога домой тоже проходит за размышлениями и Оля ещё долго ворочается в кровати, пытаясь уснуть. Но тщетно. Ноги сами залетают в кроксы и крадутся по полу темным коридорам и лестницам в 418 номер. Три нервных стука и сонный Илья открыл дверь. — Честное слово, я ловлю чувство дежавю. Но слава Богу, я ещё не стал восьмым. Так что ты хотела? — Не спиться просто. — Класс, теперь и я спать не должен? Ну проходи тогда. — Малинин пошире открыл дверь и пригласил в свою комнату. Оля плюхнулась на кровать. — Давай, рассказывай. — Что? — Что хотела. — Почему ты сказал сегодня про меня так? — Про победу? Чтобы ты сама себе призналась. — Ты знаешь, как ты меня иногда бесишь. — Знаю-знаю. Ладно давай про другое. Мне очень понравилось сегодня, хотя я бы на флип пошёл или Аксель на тулуп бы заменил. — А мне нравилась твоя эйфория. — Но? — Что но? — Не темни, Константинова, у тебя всегда есть но. — Но я бы добавила связок между элементами и…- она постучала себе пальцем по подбородку. — и поменяла бы вращение во второй части, на… Подожди, а ты качалку вообще умеешь? — Нет, я как-то пробовал, мне не зашло. — Ого, Илья Малинин что-то не умеет. — Я много чего не умею. А ты что все-таки придерживаешься мнения, что я бог? — Ну, не бог конечно, но на сверх человека тянешь. — А, пф, — Илья отмахивается, — я уже давно не тот, что до Олимпиады. — Переживаешь? — Константинова становится серьёзной. — Да, — парень отвечает честно. — Дело не в соперниках… — А в самоощущении. — Да, просто кажется, что та серия, как будто лучшая часть меня и мне ее никогда не превзойти. — Люди меняются, Илья, это нормально. — Знаю, просто теперь нет той уверенности что ли. Мне кажется, что я даже не расстроюсь, если проиграю. — А знаешь, что это значит? Что ты вырос. Ты сформировался, но это не значит, что продолжать развиваться нельзя. Ты просто уже легендарный спортсмен. — Я? Да нет. — Да, Илья именно ты. Так что давай не раскисай, все пучком завтра не восьмое место будет. И Оля не ошиблась, место действительно было не восьмым, а первым. Вторым стал Женя, третьим Шун. Константинова радовалась, конечно, и после, вечером услышала стук в свою дверь. — Читаешь? — Пытаюсь. — Я мешаю? — Нет, просто не люблю читать. — А зачем тогда читаешь. — Стараюсь быть умнее. — Ты и так умная, не пробовала быть счастливой? Оля впервые за этот короткий диалог оборачивается, смотрит на Илью пристально, немного удивлённо. — Быть счастливой? — Уголки её губ дёргаются, когда она это произносит, но брови так и остаются приподнятыми. — Ну да, это знаешь ли полезнее высокого IQ. — Илья зашёл в игру, пошел в наступление. Ему нравилось с ней дискутировать о чем-то философском — точка зрения ее могла быть совершенно противоположной, но то, о чем он говорил, она понимала с полуслова. — А что такое счастье? М? — Константинова захлопнула книгу. — Ты бы предпочёл умереть счастливым и никчёмным или вечно страдающим гением? — Ну это уже крайности. А гении не могут быть счастливы? — Нет, ты скажи мне, в чем измеряется счастье и как его почувствовать. Может быть я счастлива, но не знаю об этом. — Ну вот прокаты, ты бываешь счастлива от своих прокатов? — Я редко бываю ими удовлетворена, а ты говоришь о счастье. — А я бываю счастлив из-за всякой чепухи: я помню, как радовался, что мама повесила мой самодельный шарик на самый верх елки, как сам первый раз поехал на велосипеде, как девочка, которая мне нравилась, встала со мной в пару. — Ты говоришь о радостях, мы, кажется, думали о счастье. Так все же гении, мне кажется, они все были либо несчастны, либо вообще просто сумасшедшими. — Сумасшедшими? — Ты представляешь, какого это убеждать людей в чем-то, о чем никто ещё не знает? Мне кажется миллион открытий было совершенно на пару тысяч лет раньше, чем их признали. Просто люди не были готовы к этому. — Оля заложила руки под голову и разлеглась звездой на матрасе. — Ты ведь не знаешь об устройстве мира совсем ничего. — А что бы ты хотела знать? Что на дне океана или как прыгнуть шестерной прыжок? — Нет, мысли шире. — Оля развела руками в воздухе показывая все пространство перед собой. — Например, как на счёт цветов. — Цветов? — Ну да, откуда мы знаем, что цвета в нашей голове у всех отображаются одинаково? В друг для меня розовый — это розовый, а для тебя — почти как мой зелёный. Ведь ты к этому привык, тебе об этом сказала мама, и ты ей поверил. — Мне что не верить маме? — Илья вытянул ноги на маленький столик. — Не утрируй. Я имею в виду, что сколько всего из того, что мы знаем на самом деле правда? — Ну это уже какие-то теории заговора. — Ладно-ладно, признаю. Ты вроде бы так и не ответил на мой вопрос, как понять, что ты счастлив? — Я не знаю. — Парень тяжело вздохнул. — Хорошо, а почему я не могу быть счастлива от признания? — Можешь. — Ну так для того чтобы получить признание, мне надо что-то сделать. — Оля уже перевернулась на живот и смотрела на Илью своими зелёными глазами. — Бее, — Илья отмахнулся, — я не знаю, что тебе сказать. Я вообще тебя гулять хотел позвать. — 1:0 в мою пользу, пошли, только не на долго. Константинова выглядела, как настоящая француженка — укороченное пальто, серые брюки, французская длинная, слегка лохматая коса и еле заметный макияж. На улице было уже темно, но друзья шли бок о бок по узким улочкам Анже не замечая ни этой темноты, ни пронизывающего ветра. — Я кажется обещал мороженое. — Я уже хотела тебе напомнить. — Пойдём, здесь недалеко. Кафе оказалось очень уютным, только седая старушка, кажется, не очень обрадовалась гостям, пришедшим почти к закрытию. Оля размазывала шоколадное мороженое по вазочке, а Илья откровенно наслаждался ее красотой. — Может быть тебя сфотографировать? — Давай. Девушка не позировала, не дула губы, не поправляла макияж, просто посмотрела в камеру. И в этом было что-то по ангельски прекрасное. Вазочки вскоре опустели, чаевые были положены под чек и пара выдвигалась обратно в отель. Константинова шла, раскачивая сумочку за ручку и периодически делая непонятные повороты, Илья шел нарочно медленно, пытаясь растянуть приятный момент подольше. Очень хотелось взять ее за руку, но он все никак не решался. — Под что завтра выступаешь? — Я Мэри Поппинс. — Оля сделала вид, что поправляет женскую шляпку и натягивает подол платья. — Надеюсь, меня не раскритикуют за выбор музыки, но это не я выбирала. — А про что там? — Мисс совершенство. — Ооо, ну тебе подходит. — Не поясничай. — Что? — Не прикалывайся, говорю. Мне нравится, просто, кажется, что это слишком. — Вовсе нет. Это же просто номер, не парься. — А ты? — А я не буду тебе рассказывать. — Бее, вредина. — Завтра сама на тренировке увидишь. — Я значит тебе рассказала, а ты мне — нет? — Ну, вот так вот. — Ладно, интриган мы уже дошли, спокойной ночи, ты подожди здесь, пару минут, чтобы не палевно было, ладно? — Хорошо. Спокойной ночи.

***

Тренировка к гало и постановка общего номера закончилась быстро, поэтому Оля в перерыве спала на лавочке под громкие вздохи Луны и Кимми. Народу набралось много, девушка стояла в своем новом платье в желто красную клетку, с красной шляпкой и зонтом. Было нервно. Но делать нечего, Оля выехала на середину и начала катать программу, заигрывая со зрителями. — This song is about perfection. And this girl knows what she's talking about. He's truly a constant—not a single fall or mistake at competitions, everything is perfect. Девушка стояла в тени трибун и ждала выступления друга. Илья в красной широкой рубашке улыбается самодовольно, будто и не было той неуверенности вчера. Первые ноты и Оля с ужасом понимает, что знает эту песню. You are my destiny. Уже звучит с колонок и ее предплечья покрываются мурашками то ли от жадного взгляда парня, то ли от слов песни, то ли от качалки в дорожке шагов. — Это потрясающе. — Константинова говорит ему на общем выходе с распахнутыми от удивления глазами. — Я даже не думала, что ты можешь выбрать такое. — Я даже не знаю оскорбиться или порадоваться. — Это шедевр, Илья! — Оля не перестает говорить, несмотря на быстрые повороты в общей программе. Гала заканчивается параллельным лутцом и болящей от огромного количества подписей рукой. Константинова снимает с Дашей тик-ток и бежит в номер собирать вещи — поздно вечером уже выезд. Однако от интервью отвертеться не получается. — Расскажи про выбор музыки. Почему именно такая идея? — Не знаю, люблю этот фильм, мне предложили, я согласилась. — Чувствуешь ли ты себя совершенством или это лишь образ? — Я никогда не была идеальной. — Оля поджимает губы и пожимает плечами. — Но именно поэтому я здесь. Я всегда стремлюсь, хотя знаю что это нереально. Вещи ели влезают в чемодан из-за подаренных игрушек, поэтому ее багаж услужливо несёт Матвей. Автобус наполняется уставшими спортсменами, закрывает двери и трогается в аэропорт. Оля выдыхает — один этап есть.

***

Дома встречают шумно, папа приехал встретить, какие-то волонтеры машут российскими флагами. Оля как всегда раздаёт нарисованные карточки сокомандникам, от чего те тепло улыбаются, и уезжает домой. Раскрытый чемодан лежит возле кровати, а Константинова листает соцсети. Вот радостный пост Садковой с подписью " Получила легендарную карточку от olya_konstant, спасибо) «. Дальше ещё совместный тик-ток, собравший уже приличное количество лайков. Потом фото Жени Семененко, счастливого, с серебром. Смешные селфи Матвея и пост Ильи. Пост Ильи, такой немногословный, как всегда, и немного странный, но на то он и Малинин, что понять его крайне сложно.