Мы с тобой константа

Песни are you man enough, your arms are my cocon, mitski - nobody

***

Арена заполнена фанатами битком, но место для Ильи Малинина всегда найдется. Сегодня он пришел наслаждаться. Снова наслаждаться Константиновой на льду. До выхода на шестиминутку остаётся совсем немного и Илья не переживает совсем. Они говорили сегодня, он её настраивал на победу, с её-то катанием это было не сложно. Вот по очереди вызывают девушек, какая-то японка, имя, которой он даже не старался запомнить. Дальше шла Хэин, успевшая за это время ему изрядно надоесть своим нытьём и гипертактильностью, потом Алиса, затем японка Ами, ещё одна русская, кажется Дина. И вот она, последняя, благодаря сумашедший короткой программе. Каждый её шаг был пропитан элегантностью и лёгкостью, а в глазах привычное сосредоточение. Лёд начинает пестрить яркими платьями, но глаза следят за одной худенькой фигуркой. - Давай, не спеши. - зачем-то тихо шепчет Илья и Джун, сидевший рядом странно коситься. Константинова делает пару кругов, проверяя настроение льда, и начинает распрыгиваться. 3F шикарно, 3Lz не составляет труда, 3A вроде в ногах, девушка поднимает голову, чтобы проверить, сколько времени ещё осталось - 4 минуты, прелестно. Заходит на ритбергер - есть. Илья хочет похлопать, но держит себя в руках. 4 Lz - ай, пошатнулась на выезде. Следующие попытки различных четверных прошли отлично. Осталась свободная минутка - можно и превращаться. Кто-то в черном платье все время кружил рядом. Оля заходит на либелу, стоит несколько оборотов, проверяя концентрацию внимания. А потом в одну секунду издаёт страшный вскрик и падает на лёд. Илья подскакивает в непонимании. Ногу обожгло настолько сильно, что боль ещё не успела пройтись по всему телу волной. Оля падает на лёд, не в силах стоять. Что-то мочит тонкий капрон трико. Рядом кто-то говорит что-то по английски. - Don't get in the way. Хэин отъезжает, как ни в чем не бывало. В глазах начинает рябить. И наконец то тупая боль доходит до мозга, из-за чего Оля ложиться навзничь. - Господи - У Дины глаза по пять копеек, рядом бледная Алиса. У бортика уже образуется толпа взрослых. Очередной приступ боли накрывает с неистовой силой и Константинова шипит сквозь зубы. Неужели это случилось? Она пытается подняться, тут же опираясь на поданную кем-то руку, и видит под собой лужицу крови стекающую с левой ноги. Голова плывёт и, кое-как доковыляв до бортика, она падает на руки к Екатерине Владимировне и теряет сознание. Илью неистово трясёт на трибунах. Увидев происходящее, он тут же всё понял - зависть этой чертовой самовлюблённый Хэин. Она ждала подходящий момент, она намекала вчера, что будет бороться любыми способами... Малинин бежал по коридорам незнакомой арены с невероятной скоростью. Выход нашёлся сам, а там уже и скорая помощь. Сердце упало в пятки. Рядом тренер и врачи, закатывающие её в свою машину. Нога все ещё в коньке наскоро замотана бинтом, на котором уже виднелось кровавое пятно. И лицо Олино тоже было бледным и напуганным. - Куда? - Он трясёт потерянную Моисееву за плечо. - Не знаю пока, я плохо понимаю по английски. - Взгляд у тренера совершенно потерянный. - Where are you taking her? - surgical clinic named after Dr. N. - отвечают с китайским акцентом. Кто-то рядом схватил за плечо. - Илья, тебя не пустят. - Мне надо. - Малини оборачивается и видит не менее испуганное лицо Влада. - Возьми такси, я с тобой, пять сек.  Илья судорожно достаёт телефон, вызывает такси и внезапное решение прошибает мозг. Он отписывается от Ли везде. Она сейчас там продолжает выступать, как ни в чем не бывало, разве так можно ? Разве мама в детстве не учила её, что надо уважать людей, надо быть честным и добрым? Видимо нет. Влад прибегает скоро, с её вещами. Такси подъезжает тогда же. Они садятся в машину молча, Дикиджи постоянно хватается руками за голову, тяжело вздыхает, а Илья смотрит в одну точку и держит руки в карманах. - Вы встречаетесь? - Влад не знает куда себя деть от переживаний. - С Олей? Не знаю. - Не знаю? - Не знаю, все сложно. Очень. - Да, с Олей легко не бывает. Но от этого она ещё круче, правда? - Да. - А ты, ну, признавался ей? - Да. - И что она сказала? Ты прости, если я лезу... - Это взаимно. Но все слишком сложно. В смысле, расстояние, режимы, разница во времени. - А я думал ты любишь рисковать. - Мне с ней не хочется. Like, я боюсь все испортить. Не хотелось бы перестать с ней общаться. - Да ты не ссы, он любит таких, смелых. И тебя тоже, я уверен. Илья хмыкнул. Он и вправду любил рисковать почти во всем, в прыжках, в катании на скейте, в играх, в вождении иногда. В знакомстве с другими девушками он обычно не медлил - знакомился сразу, но там не было страха все провалить, с Олей не хотелось такого. Илья влюблялся много раз, ну или хотя бы думал, что влюблялся, но то, какие чувства вызывала Константинова не были сравнимы ни с чем. Ему казалось, что никто даже не понимает то, о чем он говорит.

***

Парни влетают в больницу, еще не зная, что проторчат на стойке регистрации целых сорок минут. Время близилось к 10 вечера, когда, так называемый Владом, недалекий китаец все же их понял и проводил в палату. Оля смотрела в потолок. Нога ее была не прикрыта и обмотана свежим бинтом. Илья подскочил к кровати сразу, Влад остался в дверях. - Олечка. Малинин гладил по голове, смотря в остекляневшие глаза из которых вдруг скатились горячие слезы. Оля зажмурилась, раздался сдавленный всхлип и она отвернулась в сторону стенки. - Так больно да? - Илья был напуган и скрывал это плохо. Больной вид девушки перед ним не внушал доверия. - Кто выиграл? - Константинова вдруг повернула бледное лицо в сторону парня. - Ты, для меня ты выиграла... - Илья, кто выиграл? - Алиса, вроде бы Алиса. - М, я так и думала. Знаешь, - Оля вдруг улыбается через слёзы и от этого ещё больнее. - Мне так хотелось прыгнуть ритбергер. Я думала, если прыгну, то поцелую тебя сегодня. - Хочешь, я завтра два риттбергера прыгну, м? - Илья целует в мокрые щеки и нос, гладит по худым плечам, и плевать, что стоит на коленях на холодной плитке. - Что угодно сделаю, только не плачь слышишь? - Я не знаю, как возвращаться... - Горячие слёзы вновь покатились по лицу. - Что? - Как возвращаться домой такой, переломанной, без медали, на костылях. Попроси их, Илья, попроси их, пожалуйста, чтобы не на коляске, слышишь? - Хочешь со мной езжай, в Америку. А? Поедешь со мной? А я тебя на руках носить буду. - Дурак, как же я могу уехать вот так. Ведь у меня там семья, учеба, тренер, друзья. У меня там вся жизнь. Я правда не знаю, как возвращаться.. - Вернешься, обязательно вернёшься. У нас с тобой ещё чемпионат мира впереди в Хельсинках, потом Олимпиада ещё, ты там обязательно выиграешь ещё, слышишь? Все хорошо будет. - Да не будет у меня никакого чемпионата мира. - Почему? - Мне зашивали мышцу, Илья. Сказали ходить смогу через четыре недели, а чемпионат России уже через две с половиной. Это я не говорю уже про катание на коньках, если выйду на лёд в феврале, будет хорошо. Ты украдёшь меня на гало? Пожалуйста. - Конечно. Я все сделаю, что попросишь. Хочешь мороженое принесу завтра? Или лучше здесь сегодня оста... Малинин не успевает договорить, потому что затыкается поцелуем. Настойчивым и соленым от их слез. Врач стучится в дверь палаты. - Тебе пора. - Я хотел бы остаться сегодня с тобой. - Влад, забери его, пожалуйста. - Дикиджи коротко кивает. - И Илья. - М? - Выиграй за меня. - Обязательно. Илью уже тащят за шкирку, а он все не может забыть мокрые, склеенные ресницы на зеленых глазах и их соленый поцелуй. - Не встречаетесь, ага, так я и поверил. - Влад улыбнулся.

***

Илья ушёл, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Оля захлебывается слезами от боли не то в ноге, не то где-то выше, ближе к сердцу. Её вычеркнули, наглым образом перекрыв кислород. Соревнования продолжаться, а она так и будет лежать в холодной белой палате на 19 этаже китайской больницы. Всхлипы продолжаются до утра, пока силы не заканчиваются и Оля не засыпает.

***

Илье чертовски страшно. Всё утро он провел написывая Оля сообщения, она ни одного не прочитала... Он привык, что она рядом или хотя бы смотрит трансляцию, а сейчас пустота. Отец поддерживал откровенно плохо, а Раф, как на зло не смог приехать. Ноги подкашивались от воспоминаний о вчерашнем дне, и жуткие картинки мелькали в глазах, ослепляя. А он был уверен, что никто с ним так не поступит? Да. Он ведь никто, и звание бога, придуманное в шутку, оставалось лишь громкой темой для обсуждения. Его так не уберут, он и повержен может быть когда угодно, так уж случилось, перерос. Она же другая, все сравнения Оли с другими фигуристами выводили его из себя. Это же просто невозможно, вот так кататься, как она, просто нереально. Олю хотелось хватать за руку, просто, чтобы убедиться, что она не голограмма, что образ её не рисуется в голове от помутнения рассудка. Нет, таких никогда не было, и таких больше не будет. Неужели грязная золотая медаль могла быть дороже чьей-то карьеры? Да она и не выиграла в итоге, став лишь четвертой. Какой позор. Илья ведь слышал, и не смог уберечь. - Илья, ты меня слышишь? Я говорю, разминайся давай, шестиминутка скоро. Илья вновь проверяет телефон - ничего, она так и не прочитала. А вдруг что-то случилось? Если что-то пошло не так? Как он может сейчас выступать, если не знает, что происходит с его ... А кто она ему? Неважно, сейчас неважно. Илья выходит на лёд абсолютно потерянным, но перед стартом вспоминает лишь короткое " Выиграй за меня" и все остальное становится не важно. Он прыгает риттбергер, вместо сальхова, потому что плевать на повторы, потому что он обещал. Он выходит со льда просит телефон. Она прочитала, значит все хорошо? Наверное все хорошо. Илью раздражает вся медлительность процесса награждения, и он спрашивает нельзя ли ему не присутствовать на конференции? Отказали. На вопросы отвечает вяло и как-то невпопад. Телефон лежит экраном вверх, и Илья шумно выдыхает когда видит краткое " спасибо, что победил, у меня все нормально, замёрзла чуть-чуть это наверное температура ". Если пишет, уже хорошо, надо быстрее туда, хоть и часы посещения закончились давно. - Илья, сегодня было выполнено два риттбергера, это не самый ваш любимый прыжок, почему приняли такое решение ? - Я пообещал. - Мы все видели вашу реакцию на ужасное столкновение Ольги Константиновой и Хэир Ли, можете ли дать какой-то комментарий? - Илья хмыкает. Столкновение, как удобно сказать столкновение. - Я считаю, что это было очень подло. - Он нервно вздохнул. - Думаю, если бы не обстоятельства, она бы справилась и выиграла. Все мы видели ее прекрасную форму, и никто не сомневался в ее стабильности, я считаю, что наш спорт должен оставаться чистым и светлым. И я хочу донести до всех, что Оля одна из тех людей, кто делал фигурное катание по-настоящему чарующим, поэтому я с нетерпением буду ждать ее возвращения. Он откидывается на спинку стула и видит, как Влад рядом уверенно кивает - все понимают, кто бы выиграл вчера.

***

На входе Малинин первый раз переступает принципы - дает взятку, чтобы пустили. Константинова в палате накрыта синим толстым пледом и тихо сопит на своей койке. Но шаг Ильи кажется слишком шумным в почти пустой больнице и Олины ресницы дергаются. - Ты пришёл. - голос у девушки хриплый и очень тихий. - Да, я.. Я не мог по-другому.- Малини делает шаг ближе к кровати. - Ты как? - Нормально. Холодно очень. - Прости, надо было привести тебе что-нибудь, я просто сразу сюда. - Ничего, смотри, сколько у меня тут всего. Палата со вчерашнего вечера и впрям преобразилась: вся комната была завалена игрушками, а на столе стояло три больших букета цветов. - Правда красивые? - Очень. Илья сел на стул и долго молчал, перебирая пальцы и боясь встретиться с Олей взглядом. Множество слов сейчас крутились у него на уме, но сказать их все он не решался. - Завтра гало. - Оля подала голос первой. - Да. Я думал, - Парень замялся, затем коротко посмотрел на фигуристку и снова уставился на свои руки. - Я думал, может не идти? Побуду с тобой. - Ты что, иди, конечно. Не смей меня жалеть, понял? - Константинова говорила бодро, и если не смотреть на артез на ноге, можно было подумать, что все не так уж и плохо. - Если будешь сидеть тут с таким прискорбным лицом, я реально выброшусь в окно. Лучше бы поразвлекал как-нибудь, я тут от скуки сдыхаю. - Я так понимаю температура у тебя не прошла? - Прошла, прошла, ты не отнекивайся. Давай, рассказывай, хоронят меня там уже поди? Наверное, все плачут по мне, дело завели, а корейцы бегают и балаболят на своём. - Никто не завёл дело. - Илья говорит быстрее, чем думает, поэтому Олина довольная ухмылка тут же спадает с лица и она вздрагивает. Проходят тяжёлые секунды молчания. - Ничего, это на их совести, тем более... - Но так нельзя! - Илья! Она получит по заслугам, я в этом не сомневаюсь, а я выйду в следующий сезон, и снова буду выигрывать... Наверное... - Константинова теперь говорит без насмешки, но все ещё довольно решительно. - Я бы хотела посмотреть завтра Гала в живую. - Она откидывается на стопку подушек теперь смотря в потолок. - Вроде бы завтра могут выписать. Я этих китайцев вообще не понимаю. - Завтра выпишут? - Не веря, спрашивает Малинин. - Ну да, сказали, что под мою ответственность. - И ты подпишешь? - Конечно, мне здесь делать нечего, все равно самолет послезавтра. - Я так боюсь тебя отпускать... - Да ты не бойся, я справлюсь. - Я знаю, просто... Мне будет тяжело без тебя. - Тогда прилетай ко мне. - Оля улыбается тепло, так, будто не резали ее вчера целый час на операционном столе. - А можно? - Можно, я разрешаю. - 伙计，该出发了 - Какой-то молодой медбрат смотрит почти угрожающе и при этом растерянно. Оля с Ильёй одновременно поворачиваются и заливаются смехом, однако китайец кажется раздражается от этого только сильнее и говорит уже на ломоном английском- Come out, come out— going to yell. Малинин наконец наклоняется к фигуристке, сначала смотрит в глаза пару секунд, вдыхая ее аромат, а потом коротко касается губ и встаёт со стула. - Я обязательно приду.

***

Оля просыпается и сладко потягивается, однако, когда мышца на ноге напрягается она тихо стонет и лишь устало вздыхает. Время только 7 часов, а сна не в одном глазу. Первое время она читает новости недовольно морщась, а потом и просто смотрит в потолок, думая о чем-то своём. Но размышления прерываются стуком в дверь. Заходит сначала врач, потом Екатерина Владимировна, с халатом накинутым на плечи, а потом ещё один человек, личность, которого Константиновой была неизвестна. - Доброе утро, ты как? - Отлично. Меня выпишут сегодня? - Мы как раз по этому поводу. Врач приподнимает одеяло, снимает аккуратно артез и прощупывает ногу. Он говорит на китайском, а неизвестный человек переводит на русский. - Больно? - Нет. - Оле больно, но не настолько, чтобы сказать об этом за 4 часа до гало. - Вот здесь? - Немного. - Там сильно, до щипания в носу. Врач разгибается и принимает задумчивый взгляд, потом поворачивается к переводчику и что-то тароторит на своём. Он слушает, иногда вставляет свои реплики, и хмуро кивает.А затем через пару минут шепчет что-то на ухо тренеру, и та тоже кивает и хмурится. Оля глазеет, потому что они нагло обсуждают ее в ее же присутствии, так что, можно сказать, что она отвечает взаимностью. - В общем, разговор такой: тебя могут выписать сегодня, если обещаешь полный покой, ничего. Слышишь, Оля? Ничего, делать нельзя. - Я согласна. - Фигуристка тут же оживает, выпремляя спину. - И никаких костылей, пока, только на коляске. - Ууу. - Девочка разочарованно вздыхает. - Я надеюсь, что у тебя достаточно ума, чтобы не сделать себе ещё хуже. Короткое "Меня выписывают👌" в чате с Малининым становится тут же прочитанным, и уже через полчаса парень стоит почесывая затылок перед Моисеевой. - Здравствуйте. - Язык от напряжения путается и звучит максимально по-детски. - Здравствуй, Илья. Ты пришёл помочь? - Ну вроде да. Олины щёки краснеют, при этом она искренне старается не прыснуть. - У тебя же тренировка должна быть. - Константинова пытается сгладить ситуацию. - Да ладно, - Фигурист махнул рукой, - и так пойму, что делать надо. Уже через час они оказываются в отеле, где Константиновой хочется побольше вжать голову в плечи, потому что все вокруг театрально ахают и подходят что-либо спросить. Оля ненавидит, когда ее жалеют, а когда ещё и спрашивают про то, чем ей помочь, хочется послать, далеко и надолго. Номер оказывается за все это время совсем не поменялся - те же чертежи на столе, открытый чемодан с вещами, коробка сока на подоконнике, только кровать перенаправили и мусор выкинули, остальное всё то же. - Иди, Илья. - Говорит Оля громко и четко, так, чтобы он не засомневался от одного её тона. - Уверенна? Я могу помочь обустроиться, или может поесть тебе принести? Салат хочешь, м? - Нет, Илья, я справлюсь. А ты иди, не делай из меня посмешище. - Ладно, только не будь такой суровой. - Он накланяться над коляской и целует куда-то в шею, его волосы щекочут олины брови, и она в умиротворении закрывает на секунду глаза. - Я постараюсь прийти на гало, но как получится. - Я буду очень очень ждать. Илья бежит на каток сломя голову и без разминки выпрыгивает на почти полностью темный лёд. - I'm so sorry. - it's OK. - Че я много пропустил? - Малинин подкатывает к Владу. - Дофига. - Бля, ну я за тобой встану тогда, и повторять буду. - Вот это подстава. Жёсткая причём. - Сорян.

***

Илья собирается на гало, насвистывая себе какую-то песню под нос и мечтая уже поскорее оказаться в олином номере. То что ее скорее всего тупо не довезут на арену было и ежу понятно, так что просто пережить. О том, что он не переживёт, Илья узнает уже по прошествии часа, когда первые участники уже откатали, а впереди был небольшой перерыв. Константинова преспокойненько крутила колёса своей коляски и махала ему рукой. - Ты что тут делаешь?! - Я же хотела на гало. А что, наверное, изменяешь мне здесь уже с кем-то? - Оля наиграно щуриться. - Тебе сказали лежать, ну ка, пойдём, я отвезу тебя обратно в отель, ты как вообще в такси поместилась? - Он хватается за ручки кресла. - Никуда я не пойду. Тоже мне, герой нашёлся. Она и вправду не ушла. Стояла, а точнее сидела возле самого льда, вытягивая шею, чтобы увидеть тот или иной элемент фигуристов. Илья стоял рядом, ничего совершенно не говоря. Он злился на ее безрассудство, на то, как она безалаберно относится к своей травме. Но сказать поперёк ничего не мог. После его номера все фигуристы посыпались на лед, для общего поклона и фото. - Я сейчас. - Малинин хлопнул по плечу Женю и поехал в сторону бортика. - Опа, пойдём. - Он подхватил Олю под ягодицами и под лопатками и поднял на руки. - Ты что делаешь? - У девушки одна нога не сгибалась в колене, из-за чего она выглядела, как сложившаяся пополам кукла. - Ты должна быть там. Остальные фигуристы, уже сгрупировавшиеся для фото, косятся на эту странную картиную. Только Влад подъезжает по ближе. - Давай короче, смотри, ты держишься за наши шеи и стоишь на правой ноге у Ильи на коньке. Оля кивает, и стараясь не задействовать больную ногу позирует в камеру. А потом Влад сажает ее Илье на плечи и июони вместе нюедут так пару кругов, пока Девушка наслаждается дуновением ветра от набранной скорости.

***

От банкета Илья целенаправленно отказывается, ссылаясь на плохое самочувствие. И пускай ему никто не верит, но и не держат насильно, поэтому он оказывается в номере зеленоглазой. - Поможешь мне? - Да, чем? - Хочу помыться. Илья вспихивает, смущаясь. - Можешь набрать воды? Теперь он смущён ещё больше от того, какой он дурак. Оля выходит из душа довольно скоро дорыгивая до кровати на одной ноге, плюхается туда. - Так что? Мы хотели обсудить наши, эм, взаимоотношения. - Я хочу с тобой быть. - Илья говорит серьёзно, совсем не переживая. - А как нам быть? - Не знаю, но правда, я готов перейти. Просто понимаешь, ты что-то со мной не то делаешь. Мне не с кем не было так хорошо, и мне кажется, что упускать такой шанс, я просто не имею права. Ты мне нравишься очень, и я... - Впрочем знаешь, я тоже не хочу сейчас об этом думать. Потом, когда-нибудь потом. А сейчас, давай просто наслаждаться моментом, пока он есть. - Оля привстаёт на локтях и ждёт ответной реакции, которая происходит сразу же. Они целуются, долго, шумно, мокро. Слишком много чувств, они в простом "люблю" не уместятся никогда. Константинова отрывается первой, пьяной улыбаясь, поправляя волосы. - Так хочу ужасно спать, глаза закрываются. - Можно, я останусь? - Конечно. Илья остался спать на полу, потому что он не пересекает границы, не с Олей. Тем более два сложенных под ним одеяла создавали вполне себе комфортную кровать. Ложиться с девушкой в одну кровать, когда вы встречаетесь ровно два дня, это слишком. Тем более Оля была... Ребёнком? Сейчас, наверное, именно ребёнком. И пудрить ей мозги собственным присутствием на столь тесном матрасе было не по-человечески. Она смотрела на него сверху вниз, приложив свою щеку к сгибу локтя, и вдруг опустила руку, слегка касаясь его волос. Малинин перехватил тонкие пальцы, поцеловал, а потом переплел со своими. Они так и спали держась за руки, это Илья понял, когда первым проснулся.