Однажды я узнал, что...

– Алло, Хен Ву, ты можешь приехать? Это срочно. – прошептала она в телефонную трубку дрожащим голосом. – Эй, эй, что случилось? Ты в порядке? – он уже начал собирать бумаги со своего рабочего места и выключил лэптоп. – Хена, не молчи. – Он опять приехал… – раздались какие-то шорохи, видимо, она вновь ходила кругами по своей гостинной. – Он не уходит. Я больше так не могу… – Хена! Послушай меня, подожди! – он уже заглянул в кабинет своего босса и одними жестами указал на то, что ему нужно срочно уехать. Дождавшись кивка начальства, парень беззвучно произнес "спасибо" и направился к выходу из офиса. – Я уже еду. Он с тобой говорил? – Да, – трепетал ее голос. – Он сказал, что знает, что я дома, ведь это мой выходной… Сказал, что хочет извиниться и просил открыть дверь. – Не открывай! Не отвечай! – Я не открыла и не ответила, – волновалась сестра. – Но он все равно слышал мои шаги. Он не уходит. – Молодец, что позвонила! Отойди подальше от двери, иди в спальню, включи музыку. – в трубке раздался хлопок дверцы машины. – Я уже еду, двадцать минут. Просто убери телефон в сторону и никому не отвечай, я наберу тебе сам, когда все будет в порядке. Ладно? – Хорошо, – она закрыла все двери и села на свою кровать, включив телевизор и выкручивая громкость. – Хен Ву… спасибо. – Еду. Жди. – он положил трубку, поворачивая ключ зажигания и нажимая на газ. Ебаный Лука! Неадекватная смазливая тряпка, которая никак не оставит сестру в покое. Он всегда знал, что с этим парнем что-то не так. Боже, он должен был бить тревогу намного раньше. Должен был спрашивать Хену, почему она вдруг сменила свой броский и любимый яркий стиль на что-то утонченное – на ненавистные ей цвета, на неподходящие платья. Хена же единственный родной для него человек... Тогда почему он так долго ничего не замечал, а она ничего не говорила?! Нет, он сам должен был выяснять с самого начала, почему сестра становится все тише и тише. Он должен был настоять на знакомстве с ее парнем, а не ждать как придурок три года, слушая нелепые отговорки. Пизда тебе, Лука! Не уходи, подожди еще немного! Его руки так и чесались разбить это улыбчивое личико за каждую слезу, которую проронила его сестра. Он остановил машину на гостевой парковке вблизи ее дома, а затем поспешил в здание. Хен Ву поднес ключ-карту к двери, из динамика которой тут же раздался странный и радостный восьмибитный звук. Он бросил взгляд на старого консьержа и зашел в лифт. У этого белоснежного придурка ведь нет карты от входной двери, как он проник в здание? Дождался кого-то? Прошел следом? Или этот древний консьерж… неужели он просто провел его? Ладно, он разберется с этим после. Двери лифта открылись в холле восемнадцатого этажа, и Хен Ву уверенно пошел в сторону квартиры сестры. Светловолосый молодой человек с тонко выточенной фигурой и букетом в руках стоял привалившись к серой стене. – Ты че тут забыл? – со сдержанной злобой вскинул подбородок Хен Ву. – Добрый день, а ты, должно быть, Хен Ву. – приветливо улыбнулся парень. – Хена много о тебе рассказывала. Меня зовут Лука. – Мне уже глубоко похеру, кто ты. – скрестил он руки на груди. – Проваливай, она не хочет тебя видеть. – Жаль это слышать, но я думаю, это все какое-то недоразумение. – столь убедительно произнес парень, что Хен Ву мог бы поверить, если бы не видел состояние сестры в последние месяцы. И если бы не узнал от нее, каким учтиво ядовитым может быть этот двуличный молодой актер. – Иди отсюда. – Но я лишь хотел извиниться… – мягко настаивал парень. – Хен Ву, я понимаю, что облажался и не всегда был лучшим мужчиной для твоей сестры. И я понимаю твою злость на меня. Но я люблю ее, помоги мне все исправить. – Проваливай, – он подошел к нему почти вплотную и, сжав предплечье, оттолкнул в сторону выхода. – Ты либо уходишь сам, либо я тебя провожу. Но тогда ты не сможешь торговать своей мордахой еще несколько месяцев. Выбирай. – Я понял. – после некоторого промедления сказал миловидный парень, протягивая Хен Ву букет. – Можешь ей передать? – Нет. – Пожалуйста, это же просто цветы. – удивился он. – Просто чтобы она знала, что мне искренне жаль. – Ты испытываешь мое терпение. – он с силой оттолкнул его в сторону холла. – Ладно, я понял. – он медленно опустился на корточки, оставив букет на полу коридора, и со странной холодной грацией поднялся вновь. – Она всегда может позвонить мне, и мы все обсудим. До свидания. – Лука развернулся и скрылся из виду. Хен Ву тихо стоял на месте, пока не раздался звуковой сигнал открытия лифта, затем двери захлопнулись, а его плечи наконец опустились. Он поднял белый букет, оставленный на темном кафеле. Лилии. Придурок. Хена их терпеть не может. Он прошел в конец коридора, открыл дверь, ведущую к камере мусоропровода, и, раскрыв небольшой люк в стене, утрамбовал туда букет. Люк захлопнулся. Поломанные ветви и лепестки оставили желтую пыльцу на рукавах толстовки. Хен Ву набрал номер Хены, подходя к двери. – Хен, это я. – сдержанно произнес он. – Открой мне, я уже возле двери. Он ушел. Меньше чем через минуту раздался глухой металлический звук замка и легкое звяканье тонкой дверной цепочки. Дверь открылась, а перед ним стояла заплаканная и разбитая сестра. – Иди сюда. – сказал он, перешагнув порог и обнимая Хену. – Он ушел, а если снова придет, всегда звони мне. Если не будет понимать, я его по судам затаскаю, пока ему не запретят приближаться. Она ничего не говорила и лишь крепче обнимала брата. Хен Ву мягко погладил ее по голове, не понимая, как за несколько лет из этой цветущей и уверенной в себе девушки жалкий сопляк мог сделать эту Хену: боящуюся, а не бьющую, плачущую из-за нежного придурка, недоверяющую своим собственным мыслям. – Может, зря я? – вздрагивала она и шептала куда-то в его плечо. – Он ведь просто хотел извиниться. Мы бы просто поговорили и разошлись по-хорошему… – Нет, Хена, нет! – поддерживал он сестру, даже когда она сама была против себя. – Сколько раз такое было? Ты сама говорила. Он не прекратил бы, пока снова не вынудил тебя простить его. Хена… ты ни в чем не ошиблась. Ты все сделала правильно, и я не дам тебе снова отступить. Он проводил ее в гостиную и налил стакан холодной воды, а после расшторил окна, впуская дневной свет, и открыл одну из створок. В комнату ворвалось летнее тепло, тихий гул дороги и кроткий щебет случайных птиц. – Он изворотливый, Хена. – кивнул ей брат. – Теперь я тоже это вижу. Он сказал, что все понимает, просил встречи с тобой… но знаешь, почему я его не пустил? – в голосе звучали какие-то яростные нотки. – Нет, – всхлипнула Хена, пытаясь успокоиться, но ей хотелось слышать брата. Так ей не казалось, что она сходит с ума, выдумывая пустые обиды на Луку. – Я сказал ему: либо ты уходишь, либо мы будем драться. – Хен Ву ухмыльнулся. – Знаешь, что он выбрал? – Он ушел… – Именно, – тихо и презрительно смеялся Хен Ву. – Ему же свое лицо важнее. Да хер бы меня кто прогнал, если бы я полюбил такую девушку! Я бы еще подумал над его словами, если бы он дрался со мной как мужчина. Тогда я бы прикинул, можно ли ему доверять, а так... Жалкий трус. Девушка обняла подушку и, уткнувшись, тихо заплакала. – Прости, Хен. – спохватился он. – Все, больше ни слова об этом! Считай, у меня выходной сегодня. Пойдем, сходим куда-нибудь? – Не хочу, – сказала она в синтепон наполнителя. – Нет сил. Я вообще ничего уже не хочу. – Остаться с тобой? – взволнованно посмотрел на нее парень. – Да... – едва различимо ответила она, ведь даже самая малая простая просьба о помощи давалась ей с неимоверным трудом. Он взглянул на сестру – красивую, сильную девушку. И подумал, что слишком долго видел в ней одну лишь силу, когда нужно было видеть и слабость. Слишком долго он наивно полагал, что каждая светлая улыбка ничего для нее не стоила. Ему хотелось поддержать ее, но не понимал как. Прогнать нежеланных гостей от порога или посоветовать что-то он мог, но все это было не то. Что делать с ее слезами? – Хочешь, мы посмотрим тот старый мультсериал про колдунов, и кота, и… – он пытался вспомнить. – Их синюю птицу. – Ворона? – тихо засмеялась она. – Это "Вунпунш", что ли? – Да, – улыбнулся он, устраиваясь удобнее на диване. – Закажем всякой еды и посмотрим "Вуншпунш"! – Ну ты и вспомнил, Хен Ву. – сквозь остатки слез смеялась она. – Да, было бы славно…