Threads of Destiny/Нити судьбы

Девять вечера. Время, когда город окончательно сбрасывает маску деловитости и погружается в неоновый грех. Сокджин стоял перед тяжелой дубовой дверью в неприметном переулке Каннама. Черная карта сработала как электронный ключ — замок щелкнул с едва слышным шипением, пропуская его внутрь. Студия Намджуна оказалась не просто мастерской, а настоящим храмом эстетики. Высокие потолки, бетонные стены, мягкий теплый свет, направленный на пустые манекены и рулоны ткани. Здесь пахло дорогим табаком, кожей и новой бумагой. В центре зала стоял подиум, а рядом — длинный стол, на котором уже лежали распечатанные эскизы из коллекции «Anima». Намджун ждал его, стоя у окна с бокалом воды. На нем не было пиджака — только черная шелковая рубашка, расстегнутая на две пуговицы, и брюки. Он выглядел расслабленным, но в этой расслабленности чувствовалась мощь хищника, который точно знает, что добыча сама пришла в его логово. — Вы пунктуальны, Сокджин-щи, — Намджун обернулся. Его взгляд был тяжелым и изучающим. — Я начал думать, что вы предпочтете остаться в своем ледяном замке. — Я привык доводить дела до конца, — Сокджин прошел к столу, стараясь не смотреть на Намджуна. Он достал свой профессиональный несессер: измерительную ленту, блокнот, мелки и булавки. Его руки слегка подрагивали, и он ненавидел себя за это. — Если мы собираемся работать, мне нужны ваши параметры. Точные. Намджун кивнул и медленно прошел к подиуму. Он встал на невысокое возвышение, глядя на Сокджина сверху вниз. — Приступайте. Я в вашем распоряжении. Сокджин глубоко вздохнул, надел измерительную ленту на шею и подошел ближе. Ему нужно было нарушить личное пространство этого человека, войти в его зону комфорта, чтобы сделать свою работу. Он начал с плеч. Когда Сокджин поднял руки, чтобы приложить ленту к широким плечам Намджуна, он почувствовал исходящий от него жар. Намджун был крупнее, чем казался в одежде. Под тонким шелком рубашки угадывались рельефные мышцы — результат не только генетики, но и дисциплины. — Пятьдесят два сантиметра, — прошептал Сокджин, быстро записывая цифру в блокнот. Его голос звучал хрипло. — Вы так напряжены, — негромко произнес Намджун. Он не двигался, но его голос вибрировал прямо над ухом Сокджина. — Ваше дыхание сбивается каждый раз, когда вы касаетесь меня. — Это просто работа, — отрезал Сокджин, переходя к измерению длины рук. — Пожалуйста, не отвлекайте меня. Он коснулся запястья Намджуна, чтобы зафиксировать конец ленты. Кожа Кима была горячей и сухой. Сокджин замер на секунду, чувствуя сильный, ровный пульс под своими пальцами. В голове вспыхнул эскиз номер четыре: «Шелковые кандалы». Он представил, как на этом самом запястье будет смотреться глубокий красный шелк. — Теперь шея, — сказал Сокджин, стараясь вернуть себе самообладание. Он встал почти вплотную к Намджуну. Ему пришлось приподняться на носочки, чтобы обвить ленту вокруг его горла. В этот момент их лица оказались в опасной близости. Сокджин видел каждую ресничку, видел небольшую царапинку от бритья на подбородке Намджуна. Намджун смотрел на него в упор, не мигая. Его взгляд был не просто изучающим — он был властным, требующим подчинения. — Сорок два, — выдохнул Сокджин, чувствуя, как его собственные колени становятся ватными. Он хотел отстраниться, но рука Намджуна внезапно легла ему на талию, удерживая на месте. — Вы забыли самое важное измерение, дизайнер Ким, — Намджун понизил голос до интимного шепота. — Вы не измерили то, как сильно бьется мое сердце, когда вы рядом. — В моих эскизах нет такого параметра, — Сокджин попытался высвободиться, но хватка Намджуна была железной, хотя и удивительно нежной. — О, вы ошибаетесь. В коллекции «Anima» это главный критерий. Вы создаете одежду для страсти, для подчинения, для откровения. Как вы можете шить это, если сами боитесь даже взглянуть на меня по-настоящему? Намджун другой рукой взял конец измерительной ленты, которая всё еще была на шее Сокджина, и слегка потянул на себя, заставляя дизайнера поднять голову. — Начните с самого сложного эскиза, Сокджин-щи. С того, где ленты перекрещиваются на груди и уходят на спину. Я хочу почувствовать, как ваша идея ограничивает мою свободу. Сокджин смотрел в эти темные глаза и понимал: он больше не контролирует ситуацию. Он пришел сюда как мастер, но Намджун превращал его в соучастника. — Хорошо, — голос Сокджина окреп, в нем проснулся вызов. — Если вы хотите стать полотном для «Anima», будьте готовы к тому, что это будет больно. Настоящий шелк не прощает ошибок. Намджун медленно отпустил его талию и начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, одну за другой. — Я не боюсь боли, Сокджин-щи. Я боюсь посредственности. Удивите меня. Рубашка скользнула с плеч Намджуна на пол студии. Сокджин сглотнул, глядя на обнаженный торс мужчины — идеальное воплощение силы, которое теперь принадлежало ему для творчества. Или он сам теперь принадлежал Намджуну? Игра началась. И первой фигурой на доске была алая лента, которую Сокджин медленно достал из своего футляра.