Threads of Destiny/Нити судьбы

Вечерний Сеул задыхался в огнях, но район, где располагался «Monologue», встретил Сокджина тишиной. Это была часть города, где время словно замедлялось: старые кирпичные здания, увитые плющом, и полное отсутствие кричащих вывесок. Сокджин стоял перед входом, поправляя полы своего пальто. Он трижды переодевался. Сначала он хотел надеть самый строгий, «бронированный» костюм-тройку, чтобы показать Намджуну свою неприступность. Но слова Кима — «Я хочу видеть, как вы дышите» — звенели в ушах, как вызов. В итоге он выбрал черную шелковую блузу с глубоким V-образным вырезом и свободные брюки из тонкой шерсти. Поверх — длинное кашемировое пальто. Когда он двигался, шелк скользил по коже, напоминая ему о его собственных эскизах. Это заставляло его чувствовать себя уязвимым, словно он вышел на улицу без кожи. Ресторан «Monologue» внутри оказался именно таким, каким его описывали: минимализм, граничащий с искусством. Всего пять столов, каждый из которых был освещен отдельным направленным лучом света, создавая островки приватности в густом полумраке. Намджун сидел за самым дальним столиком. Перед ним не было ни телефона, ни документов — только бокал темного вина и раскрытая книга. Заметив Сокджина, он поднялся. В полумраке его фигура казалась еще более внушительной. — Вы пришли, — Намджун улыбнулся, и на этот раз его взгляд не просто скользнул по Сокджину, а медленно, почти осязаемо прошелся от ключиц до кончиков туфель. — И вы последовали моему совету. Шелк вам идет гораздо больше, чем накрахмаленный хлопок. — Я здесь только для того, чтобы прояснить ситуацию, господин Ким, — Сокджин сел напротив, стараясь сохранить холодный тон, хотя близость Намджуна и его внимательный взгляд заставляли его внутренне напрячься. — Мои эскизы — это хобби. Я не выпускаю их в тираж. У меня есть имя в мире высокой моды, и я не могу рисковать им ради... сомнительных проектов. Намджун жестом подозвал официанта, который бесшумно поставил перед Сокджином бокал того же вина. — Сомнительных? — Намджун чуть подался вперед. — Сокджин-щи, вы называете свою душу «сомнительной»? Я видел те рисунки. В них больше жизни, чем во всех подиумных коллекциях этого сезона. Вы боитесь не риска. Вы боитесь, что люди увидят, насколько вы... горячий человек внутри. Сокджин сделал глоток вина. Оно было терпким, с привкусом вишни и чего-то дымного. — Зачем вам это? Вы ресторатор, а не владелец модного дома. — Я эстет, — просто ответил Намджун. — Я коллекционирую моменты и смыслы. Я хочу, чтобы вы создали эти вещи не для продажи. А для меня. Я хочу видеть, как ваши идеи обретают плоть. Я предоставлю вам лучшие материалы, любых мастеров, полную анонимность. Никто не узнает, что это сделал «Холодный Принц» Ким Сокджин. Намджун замолчал, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — Но у меня есть одно условие. Сокджин поставил бокал. — Какое? — Вы не просто будете рисовать. Вы будете создавать их на модели. На живом человеке. Чтобы чувствовать, как ткань ведет себя в движении, как она стягивает или освобождает тело. — И где я найду такую модель, которая согласится на... подобные примерки? — голос Сокджина дрогнул. Работа над «Anima» требовала тесного контакта, подгонки деталей прямо по телу, почти интимного взаимодействия. Намджун медленно снял очки и положил их на стол. Его глаза, темные и глубокие, заставили Сокджина забыть, как дышать. — Этой моделью буду я. В ресторане на мгновение воцарилась абсолютная тишина. Сокджин почувствовал, как кровь прилила к лицу. Он представил свои руки на широких плечах Намджуна. Представил, как он обхватывает его торс измерительной лентой. Как его пальцы касаются кожи Кима, когда он будет закреплять те самые шелковые ленты из эскиза. — Это... это невозможно, — выдавил Сокджин. — Это непрофессионально. — Напротив, — Намджун снова улыбнулся своей мягкой, но властной улыбкой. — Это единственный способ добиться совершенства. Вы создаете одежду, которая должна стать второй кожей. Так почему бы не использовать ту кожу, которая готова принять ваш вызов? Намджун достал из кармана пальто небольшую черную карту и положил ее на стол перед Сокджином. — Здесь адрес моей частной студии. Там есть всё необходимое оборудование. Я буду ждать вас там завтра в девять вечера. Если вы не придете — я пойму. Значит, «Холодный Принц» победил Художника. Но если придете... мы создадим нечто, что изменит нас обоих. Намджун поднялся, оставив Сокджина один на один с недопитым вином и черной картой, которая жгла взгляд. — Ужин оплачен, Сокджин-щи. Наслаждайтесь тишиной. Она часто говорит больше, чем слова. Намджун ушел, не оборачиваясь. Сокджин смотрел ему вслед, чувствуя, как его сердце, которое он так долго держал в ледяном плену, начинает медленно, болезненно оттаивать, наполняясь пугающим жаром. Он взял карту. Его пальцы коснулись тисненого логотипа — стилизованного изображения песочных часов. «Завтра в девять», — пронеслось в его голове. Он знал, что это ловушка. Он знал, что Намджун играет с ним, как с редким экземпляром в коллекции. Но впервые в жизни Сокджину не хотелось бежать. Ему хотелось узнать, насколько глубока эта кроличья нора.