Good boy

      С момента победы над Пологом прошло достаточно времени и SDN продолжила свои обыденные, рабочие дни. В сравнение с пройдённым, они казались до странного тихими. Расправив крылья, оперившиеся недавно, фениксы начали работать всё лучше и лучше. От чего Роберт, полюбивший свою дурашливую команду, не скупился на похвалу. В какой-то степени она доставляла ему самому удовольствие. Он хвалил ребят, когда они выполняли работу идеально:       — Малевола, без шуток, божественный результат!       — Ну, надеюсь ты знаешь, что бога нет, но спасибо, — довольно отозвалась Гиб, — веришь нет, я виляю хвостом прямо сейчас.       — Громила, прекрасно, я проставляюсь сегодня!       — Ловлю тебя на слове, приятель! — Весело посмеявшись ответил Кольм.       — Призма, ты звезда, это было блестяще.       — О, я знаю Боби, — довольная сверх всяких мер отозвалась Элис.       Даже если до идеала дойти не удалось, продолжал хвалить, просто добавляя мягкое наставление:       — Отлично справился Сонар, в следующий раз постарайся не пугать человека до икоты.       — Я старался быть милым и улыбался! — С лёгким возмущением ответил Виктор.       — Улыбка не помогает гигантской летучей мыши быть милой, но ты старался.       — Я всегда стараюсь! — С радостным возбуждением продолжил он.       — Куп, ты хорошо поработала, но не стоило его резать, понимаешь.       — Теперь да, в тот момент это казалось логичным, — со скрипом отозвалась Джанель, — я запишу на будущее.       — Ну, все живы, так что ты молодец. Правда, лучше запиши на следующий раз.       Просто в хорошие моменты:       — Дива, хорошо постаралась, но ты можешь лучше, я знаю.       — Да, да, просто не с той ноги сегодня встала, — виновато отозвалась Кортни. Со слышимым облегчением в голосе.       — Феномачо, всё хорошо, ты молодец!       — Спасибо Роберт, но ты врёшь, я ужасен, — Катон-Ур едва ли не плакал.       — Ты молодец, — терпеливо повторял Роберт столько раз, сколько требовалось.       И, в моменты, когда ничего не выходило, он не забывал, как воодушевляющее может подействовать похвала:       — Водобой, всё в порядке, не плачь. Ты хороший герой, в следующий раз всё получиться.       — Я-я, так не д-думаю, — заикаясь и всхлипывая ответил Герман.       — Я знаю, получится, ты усердно работаешь, ты молодец.       — Голем, всё в грязи и сломано…       — Я не специально, — прогудел Бруно.       — Я знаю, я не ругаю тебя, всё в нормально, просто постарайся в следующей раз аккуратнее. Ты можешь намного лучше, я знаю.              Z-команда действовала лучше, когда им не угрожали исключением и не ругали, а поощряли. Плетей в их жизнях было слишком много, чтобы они успели к ним привыкнуть. И Роберт, поняв это не переставал терпеливо, вкрадчиво хвалить своих птенцов феникса. Всех разом и каждого по отдельности. Ну, за исключением одного…       Фламбе буквально горел, выплёскивая бурлящую внутри злобу в пинки уже связанного бандита. Бандит кряхтел, получая по бёдрам, животу и рукам, один раз его пнули в голову, но недостаточно сильно чтобы оглушить.       — Хей, детка, что это с тобой? — Призма нахмурилась, — расскажи своей бести, кто написал тебе утром в хлопья?       — Роберт, — выплюнул Чед, наконец отступив от бандита, которого поспешили загрузить в полицейскую машину.       — О-о-о, — протянула Элис и примкнув к плечу друга показательно потёрла указательные пальцы друг от друга, — у вас с ним снова пассивно-сексуально-агрессивные тёрки?       Фламбе фыркнул, выпустив дым из носа, вместо ответа и спросил почти холодно:       — Ты не заметила, что он хвалит каждого онаниста нашей команды кроме меня?       — Что? — Призма аж отдёрнулась, вытянув шею, — нет! Не может быть. Он всех нас хвалит, да, не всегда, но хвалит. Может ты не расслышал или пропустил?       — О, правда? Вот давай прямо сейчас проверим, — Чед коснулся наушника, выйдя линию группы, — мы закончили.       — Да, Боби-бой, — Элис сделала тоже самое и намеренно добавила, — ну как мы справились?       — Да, секунду, — помимо голоса Роберта раздались бодрые щелчки клавиатуры, — блестяще Призма, я готов похлопать!       — Видела?! Слышала?! — Сквозь зубы прошипел Фламбе, отведя динамик от рта, — и так всегда!       Призма просто нижнюю челюсть уронила от внезапного открытия. Одними губами быстро произнесла:       — Да быть, да он, он это серьёзно?! Не-е-ет, — а затем, уже когда они возвращались сказала, — тебе нужно попробовать вывести его на комплимент после одиночного задания, если он и там сползёт, тут нужно разбираться. Так нельзя, мы одна команда, если хвалить всех, то хвалить всех или не хвалить никого.       — Что я ему скажу? — Чед шумно выдохнул через нос, — «похвали меня Роберт»? Я выставлю себя идиотом.       — Спроси его как ты поработал, типа как я сейчас, — посоветовала Элис, затянувшись вейпом, — а если он съедет пойди и поговори с ним. Ткни его носом в то, что он тебя игнорирует и он уже никуда не денется.       — Я не буду выглядеть нелепо или что-то вроде того? — С долей смущения спросил Фламбе, поведя плечами.       — Шутишь? Ты и нелепо, пф, нихера! Да ты за эту недели ни одного вызова не провалил, ты заслужил похвалу! — Уверенно заявила она, ткнув в лучшего друга пальцем, — так иди и получи её!       — Я получу её! — Загорелся Чад, почти буквально, — я получу!              Следующий одиночный вызов выпал аккурат на вторую половину смены. Какой-то идиот выпил и решил, что прокатиться на электросамокате отличная идея. Сломал ногу и сделал вызов в SDN. Фламбе доставил его в больницу в мгновение ока. Тот не обгорел, почти не испугался и даже остался под впечатлением от полёта.       — Видел это, Роби? — Выйдя на связь Чад даже прикусил язык, сдержав полюбившиеся «сучка». Он выпятил грудь, расхорохорился точно павлин распустивший хвост и не важно, что его только слышали.       — Да, — было всем, что ответил Роберт.       И это одно короткое слово просто уничтожило его. Разбило на миллионы крошечных осколков, как пуля разбивает стеклянную вазу.       — Роберто, — обратилась было Призма, но Фламбе резко прервал её.       — Понял тебя, сука, — он звучал зло, просто разъярённо. И даже на это реакции не получил. Казалось, что Роберт просто выключил гарнитуру. Только казалось, ведь продолжались ритмичные щелчки по клавиатуре и слышался шелест дыхания.              Чад зашёл в офис, прекрасно зная, что найдёт там Робертсона. Почти все диспетчеры уже разошлись, даже свет в отделение потушили. Но Роберт сидел в своей кабинке, что-то неспешно печатал со спущенными на шею наушниками. В ногах, на купленной Чейзом подушке лежал Биф и лениво покусывал мячик. Фламбе остановился больше чем в паре метрах позади, сложил руки на груди.       Все слова что он старательно собирал перед тем как прийти сюда куда-то подевались. И претензия что скапливалась днями стала казаться такой незначительной. Он впился огнено-жёлтыми глазами в диспетчера. В тонкую полоску белой кожи шеи, видимой за дугой наушников. Затылок был когда-то подбрит машинкой, сейчас же небрежно и неровно зарос. Каштановые волосы торчали во все стороны. Всклокоченные днём проведённым в наушниках и привычкой ерошить раскрытой ладонью. Окропленные веснушками скулы заметно впалые, а щеки бледные. Небось от того, что Роберт снова съел за весь день только пару сладостей, вроде шоколадки или химозных кексов и жил на кофе. Фламбе прикусил щеку изнутри и уже собирался просто уйти, как Роб откатился на кресле.       Заметил его в отражение монитора. И Чаду пришлось подойти. В карих глазах отразилась настороженность. А слова, собранные Фламбе так и не вернулись.       — Есть разговор, — заявил он, прежде чем опустевшую голову наполнили тревожные мысли.       — Ладно, — бесцветно отозвался Роберт. И кивнув ожидал, когда собеседник начнёт. Прошла полная минута, началась вторая, а тот так и не начал, — так, что ты хотел?       Чад поджал губы.       — «Спроси, как ты поработал», — всплыл голос подруги под самым ухом, точно она на время получила силу Невидивы и нашептывала подсказки.       — Моя работа, — выпалил Фламбе прежде чем толком сформулировал, — хотел узнать, как я сегодня поработал, ну знаешь.       — Ладно, — немного затянув гласную отозвался Робертсон и снова подкатился к столу, — дай мне пару минут.       Чад сделал ещё шаг ближе, ожидая ответа. Ему не нужен был конкретный комплемент. Не нужен был личный, вроде тех моментов, когда Роберт спрашивал у Малеволы и Феномачо как будет «молодец» на их языках. И после низко рычал нечто невнятное под смех команды. Не нужно было маленькое шоу, которое тот устраивал для Призмы. С хлопками и поклонами. Не нужно было с ним сюсюкать, как с Водобоем. Когда общение скатывалось в откровенные уговоры. Хватило бы обыкновенного «хорошо», которое Робертсон избегал даже в скупых подтверждениях. Звучало всё: «понял», «окей», «принял», «закончили» и уничтожающее «да». Но только не «хорошо».       — Хорошая работа, Фламбе, — эта фраза брезжила на горизонте, как утренняя дымка, а вместе с ним, совсем далеко, почти невидимая — хороший мальчик.       Он уже прикрыл глаза, чувствуя, как его тепло приближалось к ушам. Как Роберт перестав щёлкать отъехал немного в сторону.       — Вот, твои вызовы сегодня, можешь посмотреть. Три одиночных, пять командных, — он практически зевал и ожидая пока Фламбе утолит свой интерес, подпёр щёку ладонью, — компьютер высчитывает вероятность успеха в процентах, твой средний процент восемьдесят, это выше стандартного результата, один вышел тридцать, но ты его завершил, так что ничего критического.       Чад заглянул в экран компьютера и ничего не смог прочесть. Нет, он понимал, что ему открыли, вспомнил каждый сегодняшний вызов. Дело было не в том. Эта статистика ему банально не нужна.       — На кой хер мне эта фигня? — Тихо и зло прогудел Фламбе сквозь акцент.       — Ты просил узнать результат работы, разве нет? — Роберт недоумённо вскинул бровями.       — Я хорошо работаю, так? — Уже прямо рявкнул Чад, нависнув над диспетчером.       — Так, — тот даже кивнул не прямо, а немного в бок, точно до конца отказывался подтверждать сказанное.       — Я хочу поощрение, ну знаешь, за хорошую работу, — Фламбе шумно выдохнул, отступив на шаг от стола и выжидающе уставился на Робертсона.       Роб довольно долго смотрел в ответ. Затем приподнявшись сверился таблицей. После того как вскрылись махинации с пожарами, Чад значительно опустился в рейтинге. Но всё ещё оставался на высоких позициях, выше большей части Z-команды.       — С этим скорее к Менди, я могу распечатать твои результаты и передать ей, а ты уже сам обсуди премию или может дополнительные отпускные, — он небрежно вскинул плечами. Закрыв программу выключил компьютер и отложив наушники поднялся со стула, неспешно убирая на столе, — но уже завтра, ладно?       — Нахуй мне твоя премия? Какие отпускные? — Больше растерянно, нежели зло воскликнул Фламбе, — ты, блять, издеваешься сейчас?!       — Поощрение о котором ты говорил, — Роберт едва ли был сильно выразителен в плане эмоций, но даже его тремя мышцам лица удалось выразить крайнее недоумение, — больше мне нечего тебе предложить, говорю же, лучше обратись к Менди. Я такие вопросы не решаю.       — Нет, решаешь!       — Не знаю кем я для вас выгляжу, но я не так много решаю, как может показаться.       Во время их разговора Биф неудачно прикусил мячик и тот укатился. Недостаточно далеко, чтобы он просто оставил идею возиться с ним. Поэтому пёс поднялся, взял мячик и решив раз хозяин недалеко, стоило ему как минимум предложить. Роберт, заметив его, опустился на корточки, взяв мячик.       — Хороший мальчик, — он погладил пса и собрался кинуть тому мяч, но Биф просто развернулся и с чувством выполненного достоинства, вернулся на лежанку. Роберт выпрямился, оставив мяч в руке, — я не могу понять, что конкретно тебе нужно.       — Это, мне нужно именно это! — Хотел было воскликнуть Фламбе, но просто не позволил себе.       Собака, даже собака получила два этих проклятых, этих вожделенных слова. Объективно толстая , ленивая псина, за какой-то облезлый, слюнявый мяч. Плечи и лицо Чада начали испускать пар, сгущающийся с каждым мгновением. И Робертсон, не смотря на усталость после загруженного рабочего дня, не мог не заметить этого.       — Послушай, скажи прямо, что тебе нужно. Пока ты не скажешь, я не смогу тебе это дать, — стараясь как можно мягче осадить, произнёс Роберт, — я весь день разбирался чего хотят напуганные или просто глупые люди, возможно я разучился понимать речь, не отрицаю. Я не понимаю, что ты хочешь!       Фламбе слышимо проскрипел зубами, пар над ним стал гуще. Над лёгким туманом желанной награды, словно гора возвысилось слово «скажи». Роберт не давил и не настаивал, но это слово дошло до него почти как приказ. Просто сделай это, просто скажи и туман соберётся в желанную награду. Чад так сильно напрягся, точно физически вытягивал из себя каждое слово.       — Похвали меня, — стоило этим двум словам прозвучать, как поток возмущения полился сам собой, выплескивая напряжение и тревогу в крик и жесты рук, — ты хвалишь каждого мудака, нашей уёбанской команды, этот придурка Водобоя ты практически целуешь в зад, а мне за всё время ты ни единого хорошего слова не сказал! Я хорошо работаю, ты это признал! Но даже одного ебучего «хорошо», я что, не заслужил?!       Фламбе сглотнул, отчётливо ощутив, как стало легче. Дым над головой, растаял. Он разбил возникшую гору и в этот раз смог не взорваться от гнева. Если точнее, смог сделать взрыв локальным и никого не обжог. Но стоило ему увидеть удивленное и, казалось бы, напуганное лицо Роберта, как стравленное мгновение назад давление собралось по новой. А сладкий туман награды схлынул от него далеко за горизонт.       — Моя похвала? — Роберт вздохнул, облокотился спиной на собственный стол и заметно расслабился, начав от безделья подбрасывать и ловить собачий мяч, — не думал, что она тебе нужна. Мне казалось, стоит мне что-то такое сказать, как ты меня сразу нахуй пошлёшь.       — Захочу и пошлю, — резко и в тоже время смущенно ответил Чад, сложив руки на груди, — это не справедливо, либо всех, либо никого или как это там говорится. Блять.       — Дело не совсем в справедливости, я просто вижу, что похвала хорошо сказывается на их работе. А ты хорошо справлялся и так, плюс я тебя раздражаю, умножить на то, что в последний наш разговор ты меня почти сжёг, а потом ещё не вышел на работу, разбил мне лицо, в общем я посчитал и решил, что для того чтобы ты лучше справлялся, мне стоит меньше с тобой говорить, в целом, — Роберт в очередной раз поймал мяч и вздохнул, вскинув бровью, — не думал, что ты жаждешь моего признания.       — Ничего я не… — Фламбе аж растерялся от такого заявления и всё что смог ответить, так, — пошёл ты!       — Ну, вот видишь, пошёл я и моя похвала, — на лице Роберсона мелькнула едва заметная улыбка, — ладно, я понял тебя. Всем или никому, буду хвалить тебя по возможности. Это всё что ты хотел? Скоро метро закроется, я не хочу ночевать в офисе.       — Даже не думай меня наебать, — Чад шагнул вперёд, бесцеремонно войдя в чужое личное пространство и ткнул пальцем в грудь, — ты ебать как мне задолжал за всё это время.       — Что, прости? — Роберт упёрся взглядом в палец на груди.       — Во-первых, я тебе не верю, ты завтра же продолжишь меня игнорить, — Фламбе сказал это так, словно данный разговор был последней их возможностью всё решить. Вероятно, так оно и было, ведь вряд ли в следующий раз он заставит себя на такое пойти, — а во-вторых, ты мне должен похвалу как минимум за этот день!       — Эм, нет, — протянул Роберт немного виновато, отведя при этом от себя чужой палец, — не думал, что комплементы можно задолжать, ну хорошо, запиши на мой счёт или типа того.       — Это что, так трудно? Скажи просто одно грёбанное слово трижды! — Чад на миг полыхнул огнём, на что Роб даже не дёрнулся.       — Для меня, наверное, да. Я не могу с пустого места, мне нужно отталкиваться от ситуации или типа того. Ты делаешь — я хвалю, как всех, — Робертсон уронил взгляд на мяч в руке и совершенно несерьёзно произнёс, подкинув его чуть выше, чем кидал до этого, — мячик приносишь? Ну, раз уж тебе так срочно нужно.       Он раскрыл ладонь чтобы поймать мяч, но тот не вернулся. Фламбе перехватил его и настойчиво протянул, практически пихая в грудь. Выглядя при этом столь напряжённо, столь серьёзно, что у него вены на лбу проступили. Можно было решить, что от агрессии. Но это нечто совершенно иное. Это нечто можно было скорее обозначить упрямством. И Роберт от такого словно протрезвел. Только не от алкоголя, а от утомления. Неспешно и без труда забрал мяч.       — Хорошо, — медленно, на пробу произнёс он, внимательно наблюдая за реакцией.       Фламбе отрывисто выдохнул и заметно ссутулился, точно слово легло поверх его плеч. Лицо ощутимо раскалилось, излучая тепло, но не покраснело. Хотя, вероятно в офисе уже было слишком темно чтобы рассмотреть.       — Молодец, — также пробуя Роб получил ещё один рваный выдох, — Фламбе.       И тут Фламбе так сильно подкосило, что стёрлась их разница в росте. А может, частично Роберт стал выше. Всего на пару сантиметров. И с высоты нового положения, уже Роберсон шагнул к собеседнику.       — Так, теперь всё? — Он произнёс практически на ухо. И чётко ощутил, как от него к губам потянуло теплом.       — Ты обещаешь, что не наебёшь… — Фламбе сглотнул, запнувшись совсем как при заикании, — завтра?       — Ну, — и тут на невыразительном лице Роберта мелькнуло то, чего на нём не появлялось уже долгое время — азарт, — на самом деле я ещё не до конца уверен, что тебя вообще стоит поощрять.       — Что? — Чад заметно побледнел. Вся нега удовольствия от похвалы схлынула, точно его из ведра облили, — о чём ты вообще?       — Ты уже показал себя как не особо благонадёжный герой, — скучающем тоном произнёс Роб и опустившись поднял пса на руки, — и я думаю, как бы особое отношение плачевно не сказалось на твоей работе. Завтра мне стоит провести небольшое тестирование и уже решить стоит ли оно того. Ладно, меня ждёт метро, до завтра, Фламбе.       Он хотел обойти Чада, но знал, что не обойдёт и намерено ступал медленно. Фламбе врезался ладонью в край кабинки перегородив путь. Навис широкой, угрожающей фигурой. Вот только Роберт не чувствовал этой угрозы, выдавая веселье легкой улыбкой.       — Что за тестирование? Проводи его сегодня, — Чад пыхтел раскалённым дыханием, — я отвезу тебя, забей на это ебучие метро.       — Правда? Тебе не сложно? — Роберт почесал пса за ухом, — трудно объяснить на словах. Мне просто нужно тебя проверить, ничего серьёзного.       — Проверяй, сегодня проверяй, — настойчиво, поистине пылко велел Фламбе.       — Хорошо-хорошо, — посмеиваясь Робертсон мягко похлопал по плечу и легко обошел героя, телом отпихнув преградившую дорогу руку, — тогда поехали.       Чад не смог ему помешать. Он был сильнее, в много раз сильнее и мог просто чуть напрячь руку. Но та практически обмякла, стоило им соприкоснуться. Напряженные тревогой нервы внутри скрутились в единый комок, где-то в районе живота. И Фламбе ничего не мог с ними сделать. Он просто послушно вышел из офиса, к своей машине.       Роберт уже ждал там, прислонившись бедром к погнутому капоту. Большая часть страховых денег ушла на восстановление начинки, чтобы машина просто ездила, а оболочку пришлось оставить на потом. Пока это потом всё откладывалось, ведь SDN не покрывала последствия, как заявлено мелким шрифтом в рекламе.       Разблокировав машину, Чад грузно упал на сиденье, пошатнув её. Роберт же сел осторожно, сразу же пристегнувшись и устроил пса на коленях. Вечером было уже довольно холодно, так что двигатель пришлось прогреть.       — Ты не переодеваешься, — заметил Роберт, чувствуя напряжение не только разогревающегося двигателя, он хотел его хоть чем-то разбавить.       — Переодеваюсь, — отозвался Фламбе, — это другой костюм, у меня их несколько.       — Вот как, — Роб кивнул, — похоже, тебе он очень нравится.       — Он не горит, — Чад сжал руль до скрипа кожаной оплётки, — как он пройдёт?       — А! А-а-а, блять, прости, я сделал много неправильных выводов, — Роберт невольно открыл рот от удивления и неловко потёр шею, — что пройдёт?       — О чём ты говоришь? — Фламбе насупился, больше напряженно чем зло, — тест, твой ёбанный тест, Боберт!       — Не важно, просто не важно, забей, — смутившись Роберт отмахнулся, — ничего сложного, просто небольшая проверка для меня. От тебя просто потребуется чтобы ты слушал что я говорю и выполнял, как на работе.       Фламбе от этих слов ощутимо нагрелся, но похоже запрещал себе гореть в машине.       — Что ты собрался мне приказывать?       — Ничего такого, что бы ты не смог сделать, — Роб небрежно вскинул плечами, — я не заставляю, ты в любой момент можешь отказаться.       Плечи Чада заметно расслабились и Роберт, сместив взгляд не сдержался, добавив:       — Но, если так, то конечно ты ничего не проходишь. В целом ты в любом случае много не теряешь, — он снова повёл плечом, с уже большей небрежностью, — не буду я тебя хвалить и не буду, мир от этого не рухнет.       И внимательно наблюдал за реакцией. Фламбе словно пружиной натянуло от этих слов. Его нижняя челюсть заметно задвигалась, глаза практически буквально горели. И выглядело всё так, что его мир правда был на грани разрушения. Как минимум, зависел от него.       — Думаю, можно уже начать, чтобы не терять время, — Роб наклонился, ощутив лицом напряженный жар. Точно он заглянул в затопленную печь. Без капли стеснения обогрелся в нём, прежде чем строго произнёс, — замолчи.       Чад дёрнулся, точно коробка передач, которой он коснулся в этот момент ударила его током. Авто успело прогреться, и он уже выезжал с парковки. Раскрыл рот, намереваясь то ли спросить, то возмутиться. Скорее всего возмутиться. Но Робертсон оборвал его до того.       — Хочу ехать в тишине, — начал он с оправдания, даже немного виновато, — если ты что-то скажешь, мы сразу всё закончим.       Фламбе сомкнул губы, несколько раз шумно выдохнул, расправляя крылья носа. И уставился на дорогу. В то время как Роберт, прильнув плечом к сиденью, уставившись не в окно, а на водителя. С аналитическим вниманием наблюдая как подергивался отчётливо выраженный кадык, от частых глотков. Как вскипали и испарялись крапинки пота, собирающиеся на висках. То насколько ярко горели янтарные глаза.       Он и подумать не мог насколько сильную власть имели его слова.       — Скоро поворот и дальше до конца улицы, — предупредил Робертсон, не отрывая взгляда и легко улыбнулся, — хорошая машина, тихая, когда купил?       Фламбе собирался ответить, уже расплылся в самодовольной улыбке, но вовремя себя одёрнул. Плотно стиснул губы, скосив полный осуждения взгляд. А затем резко вскинул раскрытой, покалеченной ладонью.       — Ты показываешь пять или три? — Роберт усмехнулся.       Он хорошо играл в покер, но сейчас, откровенно наслаждаясь ситуацией. Просто не успевая задуматься о том, чтобы скрыть насколько ему интересно разведать границы дозволенного.       Фламбе гаркнул где-то внутри, позади сомкнутых губ и показал средний палец. Но послушно молчал. Снова показал раскрытую ладонь, уже настойчивее концентрируя на ней внимание.       — Пять? — Предположил Роб и получив кивок добавил второе уточнение, — месяцев? — Он снова попал и Чад заметно приободрился, довольно улыбаясь, — с рук брал? — В очередной раз кивнув он просто цвёл, как ало-оранжевый тюльпан, — сколько отдал?       В этот раз Фламбе повёл поднятой ладонью в неопределённом жесте. Но в конце решил и показал большой палец. Роберт улыбнулся. Он намеренно задавал вопросы, на которые нельзя было ответить кивком. И немного не ожидал что Чад так легко вольётся в «разговор». Тот, внезапно сам задал вопрос, используя жесты. Ткнул пальцем сначала в Роберта, затем показательно повёл поверх руля и протянул раскрытую ладонь ожидая ответа. При этом практически не уводя глаза от дороги. Робертсон не сразу уловил суть, но связав его с поднятой темой сообразил.       — Почему у меня нет машины? — Судя по наморщенному лбу и заторможенному кивку, он угадал вопрос, просто не на сто процентов, — дороговато для меня, да и прав у меня нет.       Фламбе дёрнулся от удивления и вскинул брови.       — Да, есть летающий робот, а прав нет, — Роб посмеялся, — на самом деле я умею водить, просто не было времени получить именно права.       Робертсон скосил взгляд и внезапно, нагнувшись к водителю с силой ткнул в гудок. Фламбе крякнул, буквально зажав зубами собственный язык, чтобы сдержать порыв выругаться. Отпихнул от себя, а главное от руля, откровенно веселящегося Роберта       — Всё, всё, прости не удержался, — виновато замахав рукой произнёс тот, сквозь смех. Загавкал Биф, причём закрутившись на месте, то есть, не определившись на кого именно ругался, — ты тоже прости, всё, никакого опасного поведения в машине.       Биф фыркнул и видимо удовлетворившись ответом снова лёг на коленки. Роберт почухал его за ухом, вызвав довольное ворчание. И Фламбе, с заметной опаской, тоже почесал пса, соприкоснувшись пальцами с Робом. И тот, почти игриво подцепил его им, всё ещё веселясь. Чад поспешно вернул руки на руль.       — Так, почему Фламбе? — Спустя какое-то время, заметно успокоившись спросил Роберт.       Чад тут же вздёрнул нос, горделиво подставив профиль чужому взгляду. Он воспламенил руку и огладил ей грудь, так что пламя обмазало её словно крем. Оно разошлось по коже, плавно потухнув. И в этот раз Робертсон не смог уловить связи.       — Тебе с твоими перепадами настроения подошло бы Фондю. Оно же бывает разным, никогда не знаешь, что кипит внутри, сыр, шоколад или пока ты отвернулся кто-то нассал в котелок, — Роберт хмыкнул, пока Биф принюхивался к запаху пали, — могу ли я звать тебя Фондю?       Фламбе отрицательно покачал головой, так медленно, точно шарнирная кукла. Ему только скрипа не хватило. Роберт усмехнулся.       Они подъехали к двухэтажному комплексу. Робертсон вышел, выпустив пса, что, давно выучив маршрут сразу же пошёл к входу в подъезд. Его хозяин не спешил открыть дверь, как делал это обычно. Он, наклонился к окну машины, что сразу же, без всяких намёков и просьб, опустили.       — Тут за углом есть место для парковки, можешь оставить машину там и подниматься, — Роб было бы встал, но тут же наклонился обратно, вспомнив, — ах да, поездка закончилась, ты можешь говорить.       Он уже приготовился к потоку брани, к очередному уроку безопасности, в этот раз в машине.       — Понял, — взамен всего ответил Фламбе, слегка кивнув.       Роберт невольно хмыкнул и тоже кивнув выпрямился. Он знал, что место под его окнами довольно неудобное для парковки. И думал, что это даст ему какое-то время. Но Фламбе нагнал его ещё на лестнице.       — Ты забыл, — он пыхтел от спешки, — или мне ждать конца теста?       — Ах, точно, прости, — почти у самой двери Робертсон развернулся, вскинул голову смотря снизу-вверх, — молодец, Фламбе, ты хорошо справился.       Чад не поменялся в лице, только его глаза точно фары вспыхнули. Роберт довольно долго рассматривал их, прежде чем открыл дверь. Первый в квартиру зашёл Биф, цокоча коготками по полу. За ним последовал хозяин, но стоило Фламбе опустив тяжёлую ладонь на дверь, как Роберт остановил его жестом.       — Подожди, — вкрадчиво произнёс он и почти сразу закрыл дверь.       Её хлопок отозвался где-то внутри Фламбе, прошёлся эхом. И взамен «скажи», разрушенной недавно, выросла ещё более крутая гора «подожди». Но туман уже не мелькал на горизонте, он облепил гору, осел на ней оставив следы влаги ненавязчиво напоминая о себе. Совсем близко, совсем рядом, уже можно было почувствовать между пальцев.       Дверь приоткрылась. Роберт выглянул на него так, словно Чад нежданно наведался к нему в ночи. Долго, внимательно смотрел из своей щели, а затем резко захлопнул дверь. Этот хлопок прошёлся мурашками по спине. И к дымчатой неге прибавилось нечто липкое, тревожащее.       — Он выглядел недовольно. Что если он передумал? Уже решил, что я не справлюсь. Я не справлюсь. Я провалился, когда издал звук в машине, блять. Он точно передумал, — едва успевая за собственным потоком мыслей, Фламбе вцепился пальцами в собственные волосы, — я облажался!       Звук открывающейся двери застал его врасплох. И Роберт, снова выглянув, увидел, как он отчаянно впился в собственную голову. Вскинул бровь.       — Всё в порядке? — Спросил он.       — Всё отлично! — Сразу же отозвался Чад, резко опустив руки, а потом неловко упёр одну в бок, — ну что?       — Ещё пара минут, — обозначил Роб и снова скрылся за дверью.       — Блять, — почти прошипел Фламбе и упёрся горячим лбом в прохладную стену. От неё потянуло чёрным дымом, — теперь он сто процентов передумал.       Он оставил после себя тёмное пятно. Заметив его попытался затереть след рукой, но только увеличил его. Когда дверь снова щелкнула, он не нашёл ничего лучше, как закрыть его собой.       — Можешь заходить, — обозначил Роберт, оставив дверь открытой. В этот раз он не высовывался, просто отпер.       И Фламбе поспешил зайти. После новоселья квартира стала значительно светлее. Просто от того что в ней теперь был целый десяток ламп. Тонкая и угловатая от Призмы, люстра от Малеволы, высокие торшеры от Сонара и Купе, солевой камень от Голема, лавовая лампа очевидно от Водобоя, а кусок уличного фонаря притащить мог разве что Феномачо. И только его собственной, зелёной лампы он найти не мог. Ни у дивана, ни на кухонном островке, а в остальном и смотреть было некуда. Мебели в квартиры после новоселья не прибавилось       — Кофе будешь? — Обыденно поинтересовался Роберт, включая кофеварку.       — Нет, — вне себя от напряжения Чад едва ворочал языком, — а где моя?       — Что? — Робертсон развернулся, вскинув бровь, — а, лампа? Ждёт своего часа, их было так много, что некоторые я убрал.       И он открыл кухонный шкафчик, где обвёрнутая собственным проводом, стояла настольная лампа. Одна. Фламбе выдохнул через нос пар. Схватил со стола лавовую лампу и запихнув в открытый ящик поставил взамен зелёную. Роберт по началу дёрнулся, но поняв, что бить вещи не будут, лишь насмешливо фыркнул.       — Ладно, — почти согласился на перестановку он и направил указательный палец в сторону дивана, — а теперь сядь.       Он буквально видел, как слово разрядом пробежало по позвоночнику Фламбе. Он сглотнул и грузным, тяжёлым шагом направился к дивану.       — Нет, стоп, — Роберт остановил его и подойдя указал на пол, — на диван пускают только хороших мальчиков, это правило, так что…       — Издеваешься? — Чад рявкнул раньше, чем подумал.       — У меня нет стульев, так бы я предложил тебе его, — Робертсон поднял руки в примирительном жесте.       И Фламбе, не разрывая с ним зрительного контакта, самовольно опустился на пол, сложив ноги по-турецки. К нему подошел Биф, заинтересовано понюхал коленку, а затем подошёл к дивану. Роб поднял его и усадил, после чего вернулся на кухню. Пёс сел ровно, гордо вздёрнув чёрный носик. Явно гордясь своим статусом хорошего мальчика.       — О, не долго тебе сидеть на этом диване одному, понял меня, бифштекс? — Чад ткнул пальцем белую грудку. Пёс не понял, что от него хотят и виляя хвостом начал вылизывать руку, — хей! Перестань. Так ты заработал своё место, да? Подлиза.       Роберт едва слышно фыркнул. Наполняя чашку кофе скосил взгляд и увидел, что Фламбе уже во всю тормошил пальцами белую грудку пока пёс во всю отбивал подушки хвостом.       — Как ты относишься к шоколаду? — Сохранив в голосе веселье спросил Робертсон.       — Мне ничего не надо, — отмахнулся Чад, не отрываясь от пса, — мы продолжим или ты ещё ужинать собираешься?       — Вообще-то мы не прерывались, — напомнил Роберт со смешком.       И Фламбе резко выпрямился, поспешно отдёрнув руку. Ему велено сесть — и он сидел. Едва не забыв об этом. Роб взяв с собой чашку кофе и батончик шоколада, сел на диван. Неспешно отпил рассматривая мужчину поверх кружки. Чад шумно дышал через нос, смотря в ответ. Роберт отставил чашку на тумбу, отломил пару квадратиков шоколада. Один сразу засунул в рот, звучно хрустнул, а второй протянул. Биф запыхтел, решив, что предлагают ему и почти схватил, но Робертсон вовремя отодвинул его.       — Биф, нельзя, это шоколад, — строго произнёс он, а затем пошатал зажатый в пальцах квадратик, — держи. У тебя же нет аллергии или там диабета, чего-то такого. Если есть можешь не брать.       Фламбе наклонился и послушно прикусил кусочек, задев губами пальцы. Роберт невольно потёр их между собой, убирая руку.       — Отлично, пока просто держи, — произнёс он и удовлетворённо откинувшись на диване внимательно наблюдал.       Квадратик начал постепенно таять от тепла губ, стекая густыми каплями в рот. Чад сглатывал, но продолжал держать, стараясь при этом меньше раскаляться.       — Хорошо, — оценил Робертсон с улыбкой, — можешь съесть или выплюнуть, на твой выбор.       Фламбе съел, облизав сладкие губы. Он никогда не был падок на сладкое, оно просто не казалось ему каким-то особенно вкусным. Еда и еда, есть вещи всяко вкуснее. Но этот кусочек шоколада, вложенный ему в рот Робертом напрямую. Ещё сохранивший его отпечатки пальцев, выгравированные теплом кожи, сдобренный похвалой точно специей. Едва ли Чад пробовал что-то лучше.       — Дай свою руку, — Роберт протянул раскрытую ладонь.       Долго ждать ему не пришлось. Рука Фламбе ощущалась как нагретый камень. Горячая, тяжёлая и сухая. Ощутимо шершавая, но значительно мягче рук самого Робертсона, стёртых вечных копошением в меха-костюме и работой за клавиатурой. Он не удивился бы, узнав, что Чад мажет их увлажняющим кремом или чем-то таким, уходовым.       — Хорошо, молодец, — подтвердил Роб, взвесив ладонь, — теперь другую.       В этот раз произошла короткая заминка. Покалеченная рука всё ещё ощущалась горячей, сухой и была тяжелее руки Роберта. Но ощущалась иначе. Как минимум на вид она была меньше. По понятным причинам. Роб провёл большим пальцем по обрубкам. Текстура старых шрамов была ему до боли знакома. Он ощущал её в каждый поход в душ.       — Не болят? — Виновато вздохнув, Роб потёр культю мизинца, — типа, фантомных болей или чего-то подобного.       — Иногда, — Чад ощутимо дёрнулся, но руки не вырвал. Зажмурившись от прикосновения дёрнул головой, — фигня, я почти не чувствую.       — Знаешь, я бы мог попросить Ройда сделать тебе протезы, — Роберт не извинялся, но был близок к тому.       — Не, не надо, я так привык, — с долей небрежности отозвался Фламбе.       — Ясно, — на выдохе произнёс Роб, отпустив руку, — хорошо справляешься, Чад.       От звучания собственного имени Фламбе не сдержался, застучав зубами. И короткие язычки пламени пробежали по его плечам и спине, точно мурашки. Он шумно сглотнул, оставив рот слегка приоткрытым и только после кивнул. Роберт поднял кружку, сделав короткий глоток поджал губы. А затем протянул чашку.       — Оно остыло, можешь подогреть, — Это звучало не как вопрос, а скорее, как обозначение, — только не кипяти.       Может ли Фламбе подогреть? Может, тут просто не нужен был вопрос. Воспламенив обе ладони, он послушно принял в них чашку. Белая керамика покрылась чёрным налётом копоти. Но Чад не отпускал её, пока от кофе не потянула тонкая струйка пара.       — Кружка горячая, — предостерёг он, передавая кофе назад.       Роберт сложил губы трубочкой и подул, больше на кружку, чем на кофе. Сделав пробный глоток поджал губы в раздумьях. Чад не мог оторвать от них глаз. Он замер в ожидание решения, точно снова оказался в суде. Только за молотком судьи он не следил столь же внимательно, как за этими губами. Режущими столь же больно, сколь ласково поощряли.       — Отличная работа, Фламбе, спасибо, — Роб отсалютовал кружкой и сделал ещё несколько глотков.       Фламбе дёрнулся, едва не коснувшись лбом его колен. Туман неги осел на каждом его нерве, расслабил и в то же время напряг. Он ощущал, как всё сильнее тонул в этом наслаждение и ни на секунду не задумал о том, чтобы попытаться выплыть. Дыхание сбилось и теперь, Чад приоткрывал рот на каждом горячем выдохе. Робертсон чувствовал его остатки коленями, даже через брюки. Он отставил кружку обратно и немного подумав протянул руку к небритой щеке.       — Я могу снять? — В этот раз это был вопрос. Но тот, на который не могло быть отрицательного ответа.       Может ли Роберт что-то снять? Он может. И не важно, что именно. Самого Фламбе, костюм, сейчас тот готов был снять кожу. Лишь бы только язык, спрятанный за пухлыми губами, продолжал выталкивать желанное: «хорошо».       — Да, — ответил Чад не задумываясь, только опасливо скосив взгляд на руку.       Роберт наклонился к нему, так что колено коснулось открытого участка груди. Фламбе тряхнуло, точно к нему поднесли оголённые провода под напряжением. Но отпрянуть не смел. Робертсон же стянул резинку держащую хвост чёрных волос и вернулся в исходное положение, рассматривая её. Он не сильно удивился, узнав резиновое кольцо, которое сам использовал при починке того же костюма. Оно не особо эластичное, зато очень хорошо выдерживало высокие температуры. Уже привычным жестом надел его на палец, чтобы не потерять, точно собирался снова пролезть под робота и куда его приладить.       Фламбе вздрогнул, почувствовав соприкосновение собственных волос с небольшим открытым участком кожи на спине. Повёл головой и несколько прядок закрыли покрасневшие уши. Вероятно, лишиться резинки для волос лучше, чем одежды. Но доля разочарования кольнула на мгновение. Он уже представил, как сидит на коленях, прикрывая обеими руками пах. И просто ждал, когда это наконец случится. Роберт усмехнулся, точно заглянул в его мысли. А затем кивнул в сторону.       — Хороший мальчик, ты можешь сесть на диван, — сказав он пересадил пса на свою сторону, давая место новому носителю титула «Хорошего мальчика».       Чад глянул на него почти с подозрением. Медленно поднялся на ноги и столь же медленно опустился на диван. До последнего ожидал что его резко остановят. Его не остановили. И сев Фламбе неловко свёл колени, выпустив полный облегчения выдох. Он сделал это! Первый этап пройден, но неизвестно сколько их ещё.       — Хороший мальчик, — повторил Роберт, но уже не для Фламбе, а для самого себя, неловко посмеиваясь и перебирая севшее на палец кольцо, — я уже увлёкся, прости, только не злись, ладно.       Он бросил весёлый взгляд на Чада и резко перестал смеяться. Фламбе сидел, сгорбившись от ожидания и держал самого себя за колени в качестве поддержи. Его лицо, красное как раскалённый металл, дымило. А жёлтые глаза блестели таким неизмеримым счастьем, что даже Роб не мог спутать его со злостью. Он хороший мальчик — он сделал это!       — Ладно, — почти опасливо протянул Робертсон, — мы закончили, ты молодец и я согласен что ты заслуживаешь поощрения.       — Что?! — Фламбе резко наклонился к нему, уставившись поистине пылающем взглядом, — хочешь сказать, это всё?!       — Да, — Роберт медленно кивнул, невольно отпрянув. Биф, вытесненный им в этот момент, спрыгнул на пол, — ты прошёл, всё хорошо, — он выставил перед собой в качестве хоть какой-то преграды руку и начал по одному загибать пальцы, — я не просто так всё это у тебя просил, мне нужно было проверить твою исполнительность. И я удостоверился, что ты можешь не пререкаться, даже если тебе хочется, у тебя есть терпение, ты можешь делать то, что я тебя прошу даже если это выглядит бессмысленно и ты можешь контролировать свой огонь.       Фламбе задумчиво обвёл взглядом диван. Наклонившись он невольно вцепился в его спинку и отпускать не собирался. Впрочем, как и отстраняться.       — А резинка? — Быстро спросил он, а после уже спокойнее добавил, — я понял зачем всё остальное, это всё типа аллегория, ну знаешь. Какая аллегория резинки для волос?       — Эмм, ну, — Робертсон покраснел, отведя взгляд, — никакая, мне просто было интересно, и я не удержался чтобы не воспользоваться моментом, — он снял кольцо и протянул обратно Фламбе, — вот, можешь забрать.       Чад глянул на резинку и не взял, снова сконцентрировав взгляд на Роберте. Что вновь стал меньше его, по крайней мере сейчас.       — Ты всё ещё задолжал мне, мы можем продолжить, — настойчиво потребовал Фламбе, хлопнув ладонью по спинке дивана.       — Не думаю. У меня уже закончилось воображение, и я даже не знаю, что с тебя требовать, — Роб неловко повёл плечами, — ну знаешь, чтобы это не скатилось в харасмент или принуждение под моральным давлением. Я всё-таки твой босс и, пусть ты вряд ли так считаешь, у меня есть какие-никакие рычаги давления, прикосновение к которым налагает большую ответственность. Так что, — он неловко затянул гласную и больше в качестве шутки подытожил, — такие игры лучше продолжать после получения активного согласия.       Чад надвинулся ближе, не выглядя при этом зло. Но его широкий профиль волей не волей заставлял занервничать, особенно когда тот надвигался с такой уверенностью. Роберт поднял руки в примирительном жесте, уже собираясь извиниться и отозвать шутку. Как трёхпалая ладонь коснулась его нижней челюсти, а затем последовал поцелуй.       Фламбе удачно подловил его, аккурат в момент перед ответом, когда губы слегка приоткрылись. Надавив большим пальцем на подбородок, не мешкая углубил поцелуй. Роберт промычал, прихватив язык что так нагло пролез в рот. Горячий, как глоток кофе. В нём ещё чувствовались сладкие нотки шоколада. И наклонив голову, зажмурился отвечая на поцелуй.       Это вышло само собой, без капли размышлений. Словно так просто должно было быть. Как солнце поднималось по утру, как собаки лаяли на белок, так и он целовал Фламбе в ответ. Положив ладонь на ключицу, Роберт практически лёг на подлокотник, хотя никто его к нему не придавливал. Наоборот, это Чада тянули вниз столь поспешно, что тот едва поспевал. В итоге поцелуй всё же прервался, под синхронный, тяжёлый вздох.       — Достаточно активно? — Выдохнул Фламбе и уже наклонился, собираясь возобновить поцелуй.       Но Роб остановил его, накрыв чужие губы всей ладонью. Грузно, громко выдохнул, явно стараясь таким способом собраться с мыслями.       — Стой, — не попросил, велел он, убрав руку.       Чад шумно сглотнул, покорно застыв. Его челюсть и шея напряглись, а в желтых глазах мелькнул испуг. Роберт неспешно сдвинул ворот рубашки, открыв часть кожи на ключице. И легко указал на место пальцем.       — Здесь, можно, — отрывисто произнёс он, после чего убрал палец.       И Фламбе, заметно расслабившись, примкнул к указанному месту. Скосив взгляд сначала прошёлся языком, а затем уже губами. Робертсон прикусил костяшку указательного пальца, испустив рваный вздох. И невольно сомкнул ногами колено Чада, удобно вставшее между ними. Фламбе же старался не уходить от указанного места, целуя, прихватывая зубами в подобие укуса. Хотя хотел уйти и выше к шее, и ниже к пока скрытой груди, вернуться к губам. Роберта практически трясло.       — Можешь расстегнуть рубашку, — выдохнул он, облизав губы, — только не сожги.       Чад попытался расстегнуть, но пуговка оказалась слишком маленькой для его пальцев. Тогда он обхватил её губами и надавив языком расстегнул. Сначала одну, затем вторую и так до последней, лежащей почти поверх ширинки.       — Блять, — выдохнул Роберт. Обведя взглядом комнату, он быстро нашел Бифа и тот, к счастью давно спал на своей лежанке, — дай я проверю, — Робертсон снова отодвинул чужое лицо ладонью, но в этот раз Чад выпрямившись прошёлся широким языком вдоль большого пальца, до грязного похабно, — стой…       А стоило ли его останавливать. Роб с трудом сглотнул, физически ощущая, как голова пустеет, точно кто-то просверлил в затылке дыру через которую утекали мысли. Он прошелся по планке пальцем, проверяя нет ли пропален на ткани и не оплавились ли пуговицы.       — Хорошо, — подытожил он проверку и отдельно, в качестве поощрения подчеркнул, — хорошо, Фламбе.       Спустил с плеч рубашку, небрежно скинув её на пол, а затем всей ладонью указал новые разрешенные места. На груди, плечах и заметных кубиках на животе.       — Здесь можно, — он лишь касался, не оглаживая себя или что-то подобное, но Фламбе впился в руку таким взглядом, точно наблюдал откровеннейший стриптиз. И практически не задумываясь потянулся за поцелуем, чтобы снова получить отказ, — нет, здесь пока нет.       Чад выдохнул густой пар из носа, но спорить не стал. Они уже полноценно легли на диван. Фламбе, для удобства обхватил Роберта по бокам, с нажимом вылизывая каждую впадинку торса, каждый оставленный на нём след. И это поистине было удобно, талия Роба ложилась в его ладони, точно была под них высечена. Сам Робертсон, запрокинув голову на подлокотник, выпускал тяжёлые, горячие выдохи. Безусловно не сравнимые с жаром языка что исследовал кожу. Его пятерня скрылась под копной тёмных, влажных от термогеля волос. Но не думал дёргать или давить. Едва ли Роберт сейчас был способен на физический контроль. Всё что он мог, расплавленный широким языком и сухими губами, так это повторять в забытье:       — Хорошо, хорошо Чад, хорошо, хороший мальчик.       При этом чувствовал голенью, твёрдый от этих вздохов член. И едва ли его это смущало.       Фламбе прихватил губами кожу у паха, с тоненькими, практически прозрачными волосками. И при следующем движение языка прошёлся по кромке штанов. Заглянул на территорию, куда ему заходить ещё не позволено.       — Нельзя, Фламбе, — сейчас Роб физически не мог звучать строго, но ему и не требовалось, — иди сюда.       Пальцы свободной руки лежали у его губ, слегка отодвинув уголок. И этого было более чем достаточно, чтобы понимать направление «сюда». Чад накрыл его как тяжёлое одеяло. Удушающе тёплое, но столь комфортное что вылезать из-под него не хотелось. Роберт опустил руку на спину, проскользнув под короткий вырез на спине. Фламбе же держал руки на его талии, как припаянные, словно боялся, что, сместив их потеряет занятое место навсегда.       Поцелуй казался вечным. Даже когда он переставал быть глубоким, они продолжали цепляться друг за друга губами, пока снова не проникали в чужой рот. И так не прерываясь, не разграничивая один поцелуй от другого. Роберт протянул стон, с наслаждением утопая в этом потоке.       — Что за грязная сучка, — очевидно не смог сдержать комментария Фламбе. И, судя по тому как поспешно он поджал губы, сразу же пожалел о сказанном.       — Учитывая, что мы делаем, не делает ли это меня твоей сучкой? — С издевательским весельем произнёс Роберт, усмехнувшись.       — Моя сучка, — Чад обозначил это с таким придыханием, точно ему целый мир подарили. А затем, совершенно счастливо принялся повторять, — моя сучка, моя, моя сучка Роберт.       Он практически гавкал. И, если бы у него был хвост, наверняка отбил им весь диван. Впрочем, вряд ли его хвост был бы длинным. Если проводить параллели с собаками, то он очень походил на добермана. Пёс что окружающими воспринимался как грозный и статусный, а хозяин прекрасно знал насколько он на самом деле нелепый дурачок.       — Ну всё, легче, остынь, — положенному любому хозяину, тихим и спокойным тоном осадил Роберт и протянул ладонь, в которую охотно уткнулись, — ты готов продолжить?       — Да, — и тон Чада в миг из восторженного осел до кроткого, послушного.       — Всё это сложилось внепланово, так что далеко мы заходить не будем, если ты понимаешь, — погладив шершавую от щетины щеку, Роберт смущённо отвёл взгляд.       — Понимаю, — согласился Фламбе и пусть в голосе мелькало разочарование, он правда всё понимал.       Не убирая ладони с лица, Роб приподнялся и поцеловал. Языком приласкал десну, лишившуюся благодаря ему зуба. Чад прогудел словно старая печка. Языки пламени пробежали вниз по его плечам, стоило заметить, что свободной рукой Роберт расстёгивал брюки.       — Можешь продолжить, — разрешил он сквозь поцелуй.       И Фламбе опустился поцелуями на шею, опрокинув Робертсона обратно на диван. Присосался к бледному соску, неотрывно следя за тем как тонкие пальцы расправляются с ширинкой. Заходить на эту территорию ему не дозволяли. И он не смел ослушаться. Собирал крапинки пота с усеянных веснушками плеч. Роберт приспустил брюки и бельё, вытащив эрекцию несколько раз провёл по ней всей ладонью. Чад прошёлся языком поверх пупка, не отводя взгляд от головки, скрывшейся в ладони.       — Я должен просить? — Спросил он и подняв взгляд на Роба недвусмысленно сглотнул.       Шея, уши и щёки Роберта от возбуждения залило краской. Он ещё раз провёл по члену рукой, не отводя взгляд от желтых глаз.       — А ты настолько сильно хочешь, что готов просить? — Робертсон вскинул бровь, после чего опустил руки поверх крепких плеч, — ладно, можешь действовать, я остановлю если что.       Чад поцеловал низ живота. И не разрывая зрительный контакт обхватил губами розовую головку. Посасывая втянул щеки, лаская её языком. А затем, не задумываясь взял до конца. Роберт выпустил воздух сквозь сжатые зубы. И снова погрузился пальцами в тёмную гриву волос. Фламбе плавно задвигал головой, стараясь не выпускать член изо рта. Слюны при этом у него не много, так что каждое движение выходило грубоватым. И он, чувствуя эту сухость старательно проходился вдоль вен языком.       — Блять, — выдохнул Роберт, припав щекой к плечу и закрыл глаза утонув в удовольствие.       Чад крупнее его и рот его больше, благодаря чему ему не требовалось много труда чтобы вбирать целиком. И тот с открытым старанием пользовался своим преимуществом. Полностью накрывая языком головку, носом зарываясь в жидкую поросль на лобке на каждом рывке. Его ладони опустились с боков на бедра, раздвинув их для большего удобства. Одну ногу Роберт вовсе спустил с дивана. Сейчас, он готов был закинуть вторую на спинку дивана или крепкую спину, лишь бы Чад не останавливался. А его горячий рот просто поглотил его целиком. Откровенно растаял под широким языком, точно мороженное.       — Вкусно? — Приоткрыв затуманенные похотью глаза, Роберт положил свободную руку на щеку, — выглядишь так, словно очень вкусно.       Чад выпустил эрекцию изо рта, уронив её на живот. Слюна, стекшая по подбородку, закипела и испарилась. Роберт думал, что он собрался что-то ответить. Но Фламбе взамен прошелся языком от мошонки до головки и возобновил движенья головой. И, пожалуй, своими действиями более чем прямо ответил насколько ему вкусно.       — Ах, Чад, — Роб подавился вздохом, сжав волосы в кулаке, — я кончу, я сейчас кончу. Блять, Чад!       Когда он вскинул вверх бёдра, Фламбе просто подложил под них ладони. Дождался, когда резкое напряжение сменится редкой дрожью, прежде чем опустить обратно на диван. Роберт всё ещё державший его голову, надавил большим пальцем на подбородок.       — Покажи, — велел он и Чад послушно распахнул рот, высунул покрытый белым язык и слегка согнул его чтобы не капнуть, — хорошая работа. Можешь проглотить.       Фламбе охотно подчинился. Проглотив всё за два движенья кадыка снова высунул уже чистый язык.       И Роберт уже не мог понять, что он чувствует отчётливее, собственное сумасшествие или чужую эрекцию, упирающуюся в ногу. Пожалуй, всё же первое. Потому что пусть Фламбе очевидно требовалось его внимание, тот лоснящимся котом тёрся о выставленное колено щетиной. Роб поднял ногу, с нажимом вдавив голень в пах. Чада буквально дернуло. Казалось, что только после прикосновения он ощутил насколько сильно нуждался в ласке. И совершенно бездумно толкнулся в ногу, подложив под неё ладонь чтобы не упустить представившуюся возможность.       — Ты заслужил награду, — Роберт пыхтел, ещё не справившись с собственным дыханием, — выбирай, либо нога, либо рука.       Он поднял ладонь и в тоже время ногу, прижав ботинок к паху. Фламбе прокряхтел, дёрнувшись от проевшей кожу дрожи. Его костюм натянулся от эрекции, а очертания члена так чётко проступали, что Роб безошибочно прошёлся по всей его длине.       — Я могу выбрать оба? — Сдавлено произнёс Чад, отяжелив слова акцентом.       — Можешь, — снисходительно согласился Роберт и скинул на пол ботинки, бросил поверх носок. Затем подогнул до колена штанину, под удивлённый звук, невольно вырвавшийся у Фламбе, — штаны я не сниму, для, ну, подстраховки. А ты можешь раздеться.       Чад выпустил пар изо рта и носа, точно они вернулись в викторианскую эпоху. И ему, как мужчине, для возбуждения более чем достаточно оголённой щиколотки. Впрочем, ему вполне и щиколотки хватало, лишь бы она была Роберта.       Фламбе, прикрыв глаза чтобы не отвлекаться, отставил пару сапог. Спустил костюм сначала с плеч, а после сбросил поверх рубашки. И, как ожидал, остался стоять на коленях в полном неглиже. Только вместо собственных рук, его член накрыла аккуратная стопа. Роберт действовал без нажима, не смотря на безусловный факт разницы их сил. Всё же место было довольно уязвимым.       И от этих осторожных движений по телу Чада рассыпались лепестки огня. Они возникали и сразу затухали, оставляя после себя ниточки дыма. Он хотел, как просто застыть, чтобы не спугнуть ласку, так и перехватить ногу и просто трахнуть её , держа под голенью. Наплевав на стыд, неловкость и тому прочее. Загнаться по этому поводу он сможет в любой момент после. Стояк уже болел от долгого отсутствия внимания.       — Всё, хватит, — решил Роберт, прикрыв ладонью подрагивающие губы. Власть положения на удивление заводила и он не был уверен, что случится, если заведётся во второй раз. Что он позволит и что велит, — сядь.       Чад протянул почти отчаянный стон, пожалев, что так много времени упустил в раздумьях. Но покорно сел. И тут же отмёл все сожаления. Ведь Робертсон залез на его колено, обхватив его ногами. А затем начал вылизывать собственную ладонь, стараясь отставить на той как можно больше влаги.       — Я умру, — буркнул Фламбе, неразборчиво из-за акцента.       И Роберт, приняв слова за набор звуков, не став ничего говорить. Взамен он примкнул губами к крепкой шее, а затем сомкнул влажную ладонь вокруг члена. Думал, что сразу обожжётся, но, не смотря на накал, Чад был способен держать себя в рамках. Особенно при такой награде на кону.       — Я же правильно помню, что ты любишь, когда узко и влажно? — Прошептал Робертсон, не отрываясь от шеи и сжал член как мог крепко, чтобы сымитировать заявленную узость.       — Блять, — Чад выпустил шипение из стиснутых зубов. И хотел ухватиться за уже нагретое место на боку, но поднял руку слишком низко, вцепившись в плоскую ягодицу.       Он хотел убрать её, переместить выше. Правда хотел. А если бы Роберт велел, то вовсе убрал за спину, отрезал всю кисть, если потребуется. Но Роб не велел, вместо этого он более чем поощрительно двигал рукой, порывисто целуя шею.       — Хорошо, — шептал он почти не слышно, — хорошо, Чад, ты такой молодец.       Затем, отпрянув легко прикусил нижнюю губу перед поцелуем. Чад, не сдержавшись накрыл его ладонь своей, сжав сильнее и кончил, прорычав в поцелуй. Откинулся на диван совершенно бессильно. По его телу, вместе с лёгкой дрожью бегали язычки пламени.       Роберт осмотрел его, такого расслабленного и уязвимого. Чмокнул в приоткрытые губы, в качестве последнего поощрения. А затем взгляд упал на собственную руку, залитую густым семенем. Поднял, дав нескольким каплям упасть на голые бёдра.       — Так, ты планируешь убрать за собой, как хороший мальчик?       — Я хороший мальчик, — отозвался Чад, тяжело дыша.       — Верно, — подтвердил Роберт, улыбнувшись, — хороший.              — Хорошая работа, Фламбе! Ты молодец, Фламбе. Хорошо справился, Фламбе, — на следующий же день звучало на общей линии, помимо прочей похвалы.       Но, в отличие от других героев Z-команды, ответа на это не следовало. Лишь единожды Чад буркнул что-то нечленораздельное. Роберт не мог понять, чем это вызвано, но просто принял. Всё же договорившись они не обговаривали, будет ли Фламбе как-либо отзываться. И от того Робертсон просто продолжал.       — Призма, как всегда блестяще, Фламбе, ты зажёг, горжусь вами, — обозначил он, параллельно заполняя отчёт по вызову.       — Хех, спасибо, детка, — подала голос Призма и в нём отчётливо выделялись нотки едва сдерживаемого смеха, — тут у Фламбе небольшая проблема… пф… в общем он задержится.       — Какая проблема? — Роберт сразу же переключился на камеры поблизости с героями, чтобы не тратить много времени на пересказ ситуации. И увидел, как Элис практически рыдала от смеха перед кабинкой общественного туалета, — ему плохо?       — Нет, ему хорошо, — Призма чуть ли не пищала, но между смехом то и дело вставляла неловкие извинения. Всё же Чад был её другом, а стебать друга можно только так, чтобы тот не забывал, что вы друзья, — просто дай ему несколько минут.       — Фламбе, ты в порядке? — Роберт попытался узнать напрямую, но ответом ему был только сдавленный вздох.       — Ты не помогаешь, Боби! — Отсмеявшись заявила Призма, после чего добавила с лёгким порицанием, — просто в следующий раз, хвали его после работы, желательно наедине, если ты понимаешь о чём я.       Робертсон не понял, нахмурив брови. Но не успела пройти и минута, как он всё сложил, его шея и уши покраснели.       — Блять, прости Фламбе, — тихо попросил Роберт, уткнувшись лицом в ладони.       Линию команды сотряс смех, они всё поняли куда как раньше.