𝐻𝑜𝑡 𝑖𝑐𝑒

      В молодежную сборную по хоккею попадают лучшие хоккеисты в возрасте до двадцати лет. Именно они представляют Промеполис на ежегодном чемпионате мира. Это первая ступенька в мир большого международного спорта, такого величественного и неподъемного. Попасть в молодежную сборную - огромная честь и ответственность. — Матч окончен со счётом 3:2 в пользу команды «Ред Иглз», — в паре с торжественной сиреной и воем трибун звучал бесстрастный голос комментатора.       Команда взорвалась ликующим бушеванием, стискивая друг друга в объятиях, похлопывая по плечу. Проигравшей стороне оставалось уныло катить к выходу со льда.       И вот, синеволосая макушка ирокеза и самозабвенный их владелец, девятнадцатилетний капитан, поднимает над головой с чистой радостью свой первый в жизни выигранный Кубок, купаясь в лучах прожекторов и камер. — Гало! Чёрт тебя подери, как ты это сделал? Мы такого финта в жизни не видели, ты ещё и по времени успел уложиться! - отозвался вратарь, ударив его кулаком в плечо и заливаясь смехом. — Я же говорил! Мы выходим в высшую лигу!       Болельщики изрядно свистели и ворковали, а кто-то уже уходил с спорткомплекса, с довольным чувством за этих безбашенных ребят и их юркого капитана. — Давай, давай, — Тимос по-дирижерски махнул клюшкой, и команда, подхватив его под руки и плечи, понесла прямо к выходу со льда, распевая как попало пришедшую на ум кричалку. — Кончайте трепаться! — тренер махнул им рукой, дабы угомонить, указывая на выход. — Пресса уже с ума сходит, быстро привели себя в порядок!       Капитан остановился по пути в раздевалку, взглянув на подругу. Ардебит, будучи восемнадцатилетней девицей, уже как пару месяцев работает у них аналитиком после выпуска из техникума, слаженно и безупречно. — Это... Было здорово, вы и вправду большие молодцы, — она слабо улыбнулась, глядя Тимосу в глаза с некой растерянностью. — Ага! Ты тоже не зря небо коптишь, да без тебя и тренера мы бы пропали с концами, — Тимос усмехнулся, опираясь об клюшку, но один из сокомандников уже звал его. — Лады! Я ушёл! — Верно.. — тихо подметила Айна, отводя взгляд и рассеянно сжав руки в кулаки.

«Всегда ты такой пёстрый и бежишь вперёд паровоза».

***

      Шум никак не умолк. Целый оркестр воплей и свистов, которым не видать было конца, лишь усилился на полную катушку. — ...Короче, так я потом ей говорю: «Вы попробуйте доковылять на коньках до трибун без чехлов!» — Тимос заливался смехом, продолжая забавлять команду, но поймал на себе нетерпеливый взгляд спортивного директора. — Да иду я, иду, — отмахнулся он и поставил кубок, шагая с несносным сиянием.       Только вот фигурист на соседней арене отнюдь не сиял. Перед тем как встать на пьедестал, агент повесил ему на шею золотую медаль с голубой лентой. Лио недовольно прошептал ему: — Combien de temps reste-t-on ici? — Encore une heure et demie, et il faudra filmer un reportage pour la chaîne sportive. — Фотиа-сан! Сюда, пожалуйста! — закричали фотографы, выстраиваясь в ряд. — Поднимите медаль! Да, ещё выше! Улыбнитесь, пожалуйста.       С горем пополам всё же удалось выдавить из себя что-то более-менее схожее с улыбкой, пусть и кривоватой. Лио быстро пошел дальше с надеждой раствориться в толпе. Но пресса была настойчива. Корреспондентка преградила ему путь: — Лио, третья золотая медаль за год! Что вы чувствуете после такого триумфа?       Он остановился. Свет безжалостно выхватывал тени под его глазами, он так и не научился скрывать их даже с помощью грима. Вся эта дотошная суматоха так надоедала. — Je ressens la pression, — ответил он ровно. Но заметив недоумение на лице девушки, перешел на японский: — Это результат долгой работы, которую невозможно делать в одиночку. Я рад, что удалось реализовать поставленные задачи, благодарю за понимание.       Зона для прессы работала как единый конвейер. Спортсменов перегоняли из одной студии в другую, заставляя улыбаться и подготавливать речи. — У нас там хоккей в другом блоке закончился? Замечательно, можно их соединить для фотографии, — пропела корреспондентка. — Но.. они ведь даже не знакомы, — робко уточнила одна из фотографов. — Да плевать! Главное - ажиотаж, какую прибыль мы получим, ни гроша? Найдите их обоих, живо!       Журналисты мешкались с камерами. Та же самая девушка в ярко-красном пиджаке перехватила на этот раз Гало, у выхода из раздевалки, когда тот, всё ещё с приглаженными и мокрыми от шлема волосами, шёл в окружении команды. — Гало Тимос! Потрясающая игра! — она сунула ему микрофон под нос, настойчиво врезаясь в личное пространство. — Как вы оцениваете свою сохранность хладнокровия в третьем периоде, когда соперник пошёл в крайне жёсткую оборону? — Оцениваю как заслуженное признание моих талантов, ну, а если честно, то я просто знал, что мы сильнее, — ухмыльнулся Гало, остановив шаг и закидывая руки за голову. — Мы шли к этому немало времени. И теперь, когда мы переходим в национальную сборную… — он на секунду задумался. — Да, я готов зажигать там! — Ваш фирменный стиль, Гало! Вы всегда так уверены в себе, как и ваша команда «Ред Иглз»! — крикнул другой фотограф, щёлкая затвором.       Тимос подмигнул и отправил в камеру воздушный поцелуй, определённо сгребая в охапку всё внимание женской аудитории.       Лио остановился в десяти метрах от этой картины, упёршись взглядом в пол. Ему нужно было просто пройти через этот коридор. Но там, где стоял... видимо, капитан команды, образовалась такая пробка, что просочиться было невозможно.       Фигурист стиснул зубы. Он не хотел ждать и не хотел привлекать к себе внимание. — Извиняюсь, — с сожалением сказал он, пытаясь протиснуться вдоль стены, где было посвободнее. — О, поглядите! — воскликнула одна из журналисток, обернувшись на шаги. — У нас тут ещё один чемпион!       Гало, которого успели запрячь раздачей автографов, лениво повернул голову на шум. Его взгляд упал на фигуриста. — А? — в недоумении протянул хоккеист. — А давайте-ка мы вас объединим! — Что... — озадаченно покосился Лио.       Не дожидаясь согласия или возражений, Тимос оторвался от автографов, пожал плечами и сделал левой рукой широкий, размашистый жест, положив её на плечо фигуриста, так обыденно, что раздражало.

Щёлк.

      Фотиа пытался держать стабильное выражение лица, пусть и краем глаза заметил нахальную и совершенно непоколебимую улыбочку на лице этого капитана. Жаль, в смелости ему не занимать. — Зашибись! — бросил капитан прессе с задорным смехом, — дорогие господа, а теперь, увы, нам придётся расстаться!       Фигурист вежливо кивнул публике и поторопился уходить как можно быстрее, агент кивнул ему, подначивая тренера следовать за ними. Но Тимос напоследок повернулся через плечо, задержав взгляд на удаляющейся прямой фигуре.

«В каком же ты холоде живёшь, приятель».