Северный ветер

Винтерфелл, Север... 289 год после завоевания Эйгона...

      Прошло всего несколько дней после отъезда патриарха семейства Старков, а по нему уже сильно соскучилась вся семья. Санса и Арья особенно скучали по отцу и переживали, что он не вернется. Бран, к сожалению, был слишком мал, чтобы заметить это, и пока их мать молилась в септе о благополучном возвращении Неда, Джону, Роббу и Мейре приходилось самим поднимать настроение себе и своим младшим сестрам.       Но, по крайней мере, тяжесть управления Винтерфеллом была облегчена присутствием лорда Вимана Мандерли. Лорд Белой Гавани был самым толстым человеком из всех, кого они когда-либо видели, но у него было доброе сердце, а также один из самых острых умов своего времени, а значит, он мог многому их научить.       А началось их обучение, с Кайвассы.       Робб сидел напротив лорда Мандерли и осторожно переставлял свою фигуру, пока Мейра и Джон наблюдали за происходящим, они уже потерпели поражение и теперь надеялись на победу Робба во славу дома Старков. Робб насторожился, когда взял своего слона и перевел его, как он надеялся, в хорошую защиту, но тут его глаза широко раскрылись, когда требушет Вимана, которого он даже не заметил, нанес удар по его королю и выиграл поединок. Он упал на стул, а Джон и Мейра подошли к нему и положили свои руку на его плечо, чтобы успокоить. Робб поднял глаза на терпеливое и мудрое лицо Вимана Мандерли и спросил.       «Как? Как я этого не заметил?». Робб даже не заметил требушет, пока не стало слишком поздно, и Виман ответил молодому человеку, что однажды станет его лордом.       «Неважно, на каком пространстве ты сражаешься: переговоры, война, битва, политика или даже покушение - главное, чтобы твой противник видел только то, что ты сам хочешь. Вы так отвлеклись на другие мои фигуры, что не заметили моей настоящей атаки, пока не стало слишком поздно. Контролируйте то, что видит и знает ваш противник, и вы сможете направить его в любую сторону». Осторожно сказал им Виман, и Джон, который был, пожалуй, самым строптивым из всех, сказал.       «Но это же бесчестно, так нельзя вести честный бой». Робб кивнул в знак согласия, и Виман слегка вздохнул.       «Жизнь несправедлива, милорд. Ваш отец - хороший и благородный человек, и он хорошо вас обучил, но вы должны сочетать свою честь с действительностью нашего мира. Что, если бы вы столкнулись с армией, вдвое превосходящей вашу по численности? Что делать, если вам нужно заключить союз с другим королевством, но у него нет причин объединяться с вами? Реальный мир - это не черное и белое, не добро и зло, а оттенки серого, в нем смешаны такие сложные моменты, что нужно очень хорошо поразмыслить, чтобы распутать их все. Не все так благородны, как вы, и не все так верны своему слову, если у них появляется возможность выбрать вариант получше, и вы должны знать о таких вещах, если хотите править». Заботливо сказал Виман.       Робб и Джон встревоженно переглянулись, но Мейра кивнула, зная, что это правда, исходя из истории другого мира, откуда она пришла. Корыстные амбиции стали причиной многих войн на Земле, и это была та черта людей, которая всегда оставалась неизменной... Они были жадными и гордыми. Жадность может проявляться по-разному: в любви, в богатстве, в славе, но обычно она сводится к удовлетворению личных потребностей, какими бы они ни были. Гарри испытал на себе эту жадность в другом виде, Дурслям по непонятным, для Гарри причинам, нравилось унижать его, и хотя они могли бы что-то изменить или проявить к нему доброту, но решили не тратить на это время и заняться своими делами.       Они позволили ему страдать, дабы спокойно жить своей жизнью.       Это, честно говоря, расстроило ее, так как, несмотря на все знания и мудрость, унаследованные ею в прошлой жизни, она все еще оставалась молодой девушкой, которой хотелось верить, что мир безопасен и надежен. Став человеком, она, к своему огорчению, поняла, что тоже в некотором роде жадная, ей всегда хотелось получить больше знаний, будь то даже в благих целях.       «Как вы можете определить, кто честен, а кто нет?». Спросила Мейра, не зная, как доверять кому-либо, учитывая то, что она знала и пережила, будучи Гарри. Виман понял, что, возможно, правда была слишком жестока, и тепло улыбнулся им, вспомнив собственных внучек, которым он говорил то же самое.       «Для начала не стоит думать, что каждый может вас предать. Создание хороших отношений с людьми - лучший способ убедиться в том, что они вам доверяют, и что вы можете доверять им. Доверяйте своим собственным суждениям». Сказал им Виман, надеясь вернуть им чувство уверенности. Это был суровый урок, но он надеялся, что в будующем он поможет им выжить.       Позже Мейра вернулась в свою комнату и улыбнулась, увидев, как два ее щенка лютоволка, подбежали к ней и запрыгали от радости, как обычные собачки. Она погладила их по головам, и они оба заскулили от такого внимания, что вызвало у нее смех. Однако их размеры сильно потрясли ее: казалось, они растут быстрее, чем трава. За последнюю луну или около того они увеличились вдвое и теперь стояли перед ней на четвереньках и очень много ели, что давало им возможность расти, но, несмотря на страх, который они внушали окружающим, особенно Кейтлин, они были милыми и добродушными. Теперь она знала, что один из них - мальчик, а другой - девочка, и назвала их Рема и Ромул в честь двух мужчин, основавших Рим после того, как их воспитала волчица, правда, не без своих заморочек.       Мейра играла с ними почти час, потом покормила и дала им вздремнуть, а сама занялась переводом найденных на острове табличек. Язык рун теперь читался ей так же легко, как валирийский или общий язык, что все еще немного пугало ее, но с каждым днем это становилось все менее странным.       Первые несколько табличек, которые она перевела, относились к истории, которую им рассказал Большой Джон: копье упало с неба, как падающая звезда, на остров, где его нашел Брандон Строитель. Не было ничего что указывало на то, откуда взялось копье, но Брандон заметил, что оно реагировало на кровь. Экспериментируя он овладел этим копьем, а знание рун и других подобных предметов позволило ему построить невероятные сооружения.       Некоторые описывали и другие способности копья, например, оно обостряло зрение, увеличивало силу и скорость до уровня, превышающего возможности обычного человека, не говоря уже о том, что его можно было притянуть к руке с большого расстояния, о чем она уже узнала. Мейра посмотрела на металлическое копье золотистого цвета, которое теперь висело у нее на стене, и даже отсюда почувствовала, как по нему течет энергия, словно вода по дну реки.       Она обратила внимание на одну из табличек, которую еще не успела перевести, когда звуки споров в коридоре отвлекли ее от работы, и она выглянула из-за двери, чтобы посмотреть, что там происходит. Лорд Мандерли был там и, похоже, о чем-то яростно спорил с ее матерью, а другой мужчина стоял рядом и наблюдал за происходящим. Виман заметил ее и с улыбкой произнес.       «Леди Миера, я нашел вам учителя. Это Харкун, он великий боец на копьях из Дорна». Сказал Виман, указывая на стройного мужчину, стоящего рядом с ним. У него была кожа оливкового цвета, черные волосы и темные глаза. При виде ее он улыбнулся и поклонился.        «Миледи Старк, это большая честь для меня». Харкун сказал приветливо, но что-то в его лице заставило ее засомневаться в его надежности, улыбка была идеальной, будто специально отрепетированной, и тот факт, что он был так почтителен, учитывая, что она была северянкой, а он был дорнийцем, так же не давал ей покоя. Конечно, было бы глупо и очень опрометчиво навешивать ярлыки на целую страну, но Дорн ненавидел Баратеонов и Ланнистеров за то, что они сделали с Элией Мартелл и ее детьми в конце Восстания, и, конечно же, они часто приплетали туда же и северян, сражавшихся на стороне первых. Если бы ему заплатили, дорниец мог бы работать на дом Старков, но не стал бы пытаться быть столь откровенно обаятельным, ведь при возвращении в Дорн ему будет трудно найти себе работу... Если только он не должен был войти к ним в доверие, для своих или чьих-то корыстных целей, подумала она с подозрением, однако Мейра задумалась, не повлияли ли на нее недавно сказанные лордом Мандерли слова, решив пока просто понаблюдать за ним.              Однако строгий и сердитый голос матери отвлек ее от мыслей о шпионах и прочих подобных вещах.              «Ни в коем случае!». сказала она с покрасневшим от гнева лицом. « Достаточно того, что она привела сюда этих зверей и обвинила септу во лжи, а учиться сражаться она не будет! Ни один мужчина не захочет иметь женщину, которая не знает своего места в семье».              Мейра, лорд Мандерли и даже Харкун на мгновение застыли в изумлении от того, что Кейтлин только что сказала. Мейра перевела взгляд на Кейтлин и ответила гораздо более спокойным голосом, нежели ее мать.              «Не знаю, о чем думал дед, взращивая в тебе столь нереальные идеи, но в любом случае я не останусь в стороне, если меня настигнут разбойники или одичалые, которые иногда бродят по этой земле. Женщины-воины существовали задолго до того, как появились глупые идеи о том, что девушки годятся только для ведения домашнего хозяйства или рождения детей. Если ты забыла, у сына лорда Мандерли в наследниках только девочки. Я уверена, что когда придет время, Винафрид Мандерли будет править Белой Гаванью с той же порядочностью и умом, что и ее дед... Ей не нужен будет мужчина, который будет говорить ей, что делать, и управлять всем за нее. Возможно, она выйдет замуж, но она будет править, и хотя Робб, конечно, займет место нашего отца в свое время, я буду поддерживать его всем, чем смогу. Как советник, как сестра и как воин. А что касается Септы, то что ты веришь, будто представитель святого ордена не может ошибиться или никогда не лжет, - скверный показатель того, насколько хорошо ты разбираешься в людях и насколько ты доверчива».              Ее слова вызвали полную тишину, и Кейтлин просто застыла с открытым ртом, осмысливая каждое сказанное ею слово. Виман улыбнулся, увидев в леди Мейре родственную душу своим собственным внучкам, и понял, что будущем, с ней придется считаться.              Харкун тем временем был весьма заинтригован междоусобной перепалкой прекрасно понимая, что этот внутренний конфликт очень заинтересует его истинного хозяина принца Дорана Мартелла.              На следующее утро Мейра стояла во дворе вместе с другими мужчинами и мальчиками, оставленными для охраны Севера и Винтерфелла, одетая в кожаную тренировочную одежду и ожидая своего наставника. После недолгого ожидания прибыл Харкун, пораженный странным золотым копьем, которое держала в руках Мейра.              «Должен признаться, миледи, я никогда раньше не видел копьё, подобного вашему, позволите?». Спросил он, протягивая руку, и, поскольку у нее все еще были сомнения на счет его верности, она с опаской отнеслась к его просьбе. Однако у ее нежелания была и другая причина, в одной из переведенных ею табличек говорилось о том, что копье имеет защиту, которая не позволяет прикасаться к нему никому, кроме выбранного им владельца, в данном случае её. Пока что ей не удалось выяснить, что это за защита, но она не хотела рисковать тем, что кто-то может пострадать или, возможно, даже умереть, что вполне возможно.              «Может быть, в другой раз, сир Харкун, мне уже не терпится начать». Сказала она ему с яркой улыбкой, он, казалось, был обескуражен ее словами, но достал свое собственное копье из ясеня и начал урок.              «Копье - это всегда двуручное оружие, в ближнем бою это плохой вариант по сравнению со многими другими, но его дальность - это истинное преимущество. Оно позволяет вкладывать всю свою силу в каждый удар, вот так». Сказал он и отточенным ударом вонзил копье прямо в отверстия на установленном им же бронированном манекене. «Если у бойца зоркий глаз и отточенные движения, то каждый удар может убить, но для начала вы должны наработать базу». Сказал он ей, на что она растерянно на него посмотрела.              Он рассмеялся от ее реакции, которая, однако, не вызвала у него раздражения, после чего он пояснил.              «Чтобы удар был мощным, нужно создать прочную опору для ног, и тогда ты сможешь вложить в удар всю свою энергию». Он рассказывал ей, показывая, что его удар становится слабее при неудачном расположении ног, если они находились слишком близко друг к другу.              Мейра кивнула, и поставила ноги чуть шире, как он ей показал, и нанесла свой удар. Что удивило обоих, так это то, что удар не только попал в нужную точку на манекене, но и пробил его насквозь. Они оба на мгновение застыли в шоке от силы, которую она вложила в свой бросок, после чего Харкун с неуверенным видом сказал.              «Вы молодец, миледи, вы хорошо усвоили урок. Так что повторяйте за мной». Сказал он ей и, взяв в руки копье, начал показывать ей другие приемы, внимательно наблюдая за ее действиями и размышляя, как такая юная девушка способна наносить удары с подобной силой.              Позднее, в тот же день Мейра сидела одна в богороще, крепко вцепившись рукой в Чардрево, отчаянно пытаясь связаться с Трехглазым Вороном, который, как она надеялась, сможет рассказать ей о копье, но хотя она и чувствовала его присутствие, он, казалось, не обращал на неё никакого внимания. Она обиженно нахмурилась, ей очень нужна была помощь, а старика это, похоже особо не волновало.              Вздохнув от огорчения, она стала практиковаться в способностях перемещения сознания в животных и в зеленовидении, которые значительно улучшились за годы её практики. Хотя её сны о будущем и были очень трудно читаемы, ее способность перевоплощаться в животных и управлять ими значительно улучшилась, и она уже могла видеть глазами крыс, мышей, сов, ворон и других животных, которые бегали или летали вокруг нее. Она каждый раз улыбалась от ощущений, которые она испытывала от их присутствия.              Протянув руки, она заставила двух маленьких ворон прилететь и съесть принесенный для них корм. Они вылупились здесь, подумала она с улыбкой, ведь она видела их глазами всю их жизнь. Она, как и с двумя своими суровыми лютоволками, могла видеть их глазами, когда спала, осознавая, насколько прочна их связь.       Она назвала их Фрейр и Фрейя, хотя происхождение имен или то, что заставило ее назвать их именно так, осталось для нее загадкой. Дом Фреев тут ни при чем, с ужасом подумала она, от этого дома лучше держаться подальше, если это возможно. Почти каждую луну в Винтерфелл приходило письмо от старого и отвратительного Уолдера Фрея, который просил отца взять на воспитание полдюжины своих детей, а что еще хуже - обручить ее братьев и сестер с его многочисленным количеством сыновей и дочерей. Хоть она никогда и не видела старого лорда, несколько его детей лично приезжали в Винтерфелл, чтобы передать послания отца, и их жуткие лица вызывали у нее чувство отвращения. Она никогда не судила о людях по их внешности, но жадных и развратных взглядов в их глазах, брошенных на нее, Сансу и даже Арью, было достаточно, чтобы сразу же вызвать у нее отвращение.              Она решила во что бы то ни стало избегать общения с домом Фреев.              Увидев, что солнце опускается за горизонт, она поднялась и позволила двум воронам вернуться в гнездо, а сама отправилась в свою комнату. Переодевшись в ночную рубашку, она посмотрела на скрижали, которые еще предстояло перевести, и поклялась, забравшись в постель, что завтра утром приложит все силы для их перевода.              Так что еще до восхода солнца Мейра встала и, пока ждала, когда на кухне приготовят утреннюю трапезу, решила перевести несколько табличек. Первая, которую она выбрала, была посвящена землям к северу от Стены. В ней подробно рассказывалось о некоторых племенах, существовавших в то время, и она уже собиралась отбросить эту табличку, чтобы взять другую, когда ей попалось упоминание о каких-то пещерах в горах к северу от Стены.              В них, по-видимому, находились крупные жилы золота, которые Брандон надеялся когда-нибудь освоить, но его внимание было занято другими делами, к тому же все еще они находились по другую сторону Стены. Мейру вдруг охватило волнение, несмотря на очевидное местоположение, если эта информация верна, то за пределами их границ лежит целое огромное состояние. Она сосредоточилась на том, чтобы узнать, где находятся эти пещеры, и обнаружила, что многие из них расположены между пропастью, известной как Теснина, и большим проходом через горы с одной стороны на другую. Пользоваться мерами измерений, которые использовал Брандон, было неудобно, так как они были устаревшими и неточными, и она не знала, как их перевести в более новые, но, по ее расчетам, месторождения лежали сразу за Тесниной, пересекая Мост Черепов и продолжались вплоть до Воющего перевала.              Она уже почти готова была броситься к Лювину и братьям с этой новостью, но потом остановилась, когда до нее дошло, где находится это золото, и если оно вообще существует. За Стеной - дикая и опасная земля, полная опасными племенами. Она сникла, осознав, что это новое открытие потенциально может помочь ее родине, но у них пока нет возможности воспользоваться ими.              Возможно, рассуждала она, если они найдут жилы, то смогут построить вокруг них крепость и переправить золото через Ворота сквозь Стену. Однако затраты на это, не говоря уже о поиске нужных людей для добычи золота, были бы невероятно большими. Через некоторое время золото помогло бы окупить расходы, но сначала им пришлось бы вложиться во всё, и это было бы отнюдь не дешево. В Винтерфелле и других северных землях дела обстояли гораздо лучше. Но с учетом всех тех идей, которые она принесла, их было бы недостаточно в долгосрочной перспективе.              И тут ее внезапно осенила идея.              Доспехи из валирийской стали в крипте... Они были невероятно ценными, и если их удастся продать...Это, возможно, покроет все расходы на добычу золота.              Она на мгновение задумалась, гадая, как же им удастся провернуть такой маневр и получить такую сумму от продажи, не говоря уже о том, что это не давало ответа на вопрос, как они найдут людей для добычи золота. Ее отец не будет поддерживать идею, если не будет четкого плана, как это осуществить с учетом имеющихся у них средств, поэтому она решила пока оставить этот вопрос при себе, до тех пор, пока не обдумает его подробнее.              Позже, после утренней трапезы в кругу семьи, она вернулась во двор, чтобы потренироваться с братьями и сестрами. Харкун наблюдал, как она с помощью деревянного посоха делает оборонительный вираж, которому он ее научил, делает снова и снова, и с каждым повторением он становился все быстрее и более уверенным. Джон стоял неподалеку с деревянным тренировочным мечом и ждал сигнала от Харкона, чтобы атаковать и посмотреть, насколько хорошо она им владеет.              Как раз в середине кругового движения Харкун кивнул, и Джон атаковал, бросившись вперед, направив в ее сторону свой деревянный меч, который Мейра заблокировала и отклонила тростью. Она слегка усмехнулась тому, что он так боялся случайно поранить ее, что выбрал прием, который, если она даже не сможет остановить его, не причинит ей вреда.              Вот поэтому её расстраивало отношение матери к Джону. Джон был самым милым и благородным мальчиком, которого только можно было встретить. Он был вежлив и добр до такой степени, что это было его недостатком, и он никогда не предал бы их семью, он был бы счастлив провести всю свою жизнь в служении их семье и даже мечтал пойти в Ночной Дозор, дабы служить Северу и Старкам, а не пытаться строить свою собственную жизнь в другом месте.              Конечно, она была против этого, поскольку считала, что это пустая трата его несомненных талантов, но не стала бы заставлять его делать что-то против его воли. Она просто надеялась, что он сможет найти себе занятие по душе, прежде чем отдаст себя всего на растерзание Стене.              «Джон, я не жалкая маленькая леди. Попробуй нанести мне нормальный удар». Мейра сказала это с дерзкой улыбкой, которую многие сочли бы почти дьявольской. Джон вздрогнул, не уверенный в том, что пребывание здесь - хорошая идея, но проглотил свою нервозность и начал наносить удары по сестре.              Мейра улыбнулась и начала отражать его удары посохом, который выполнял роль копья. Все, кто заходил во двор, в основном бросали свои дела и принимались наблюдать за тренировками молодых: увидеть юных леди Старк и Сноу было редкостью, а то, что они оба подавали надежды как бойцы, заставляло многих задаваться вопросом, кто из них окажется лучше. Несколько человек обменивались приватными ставками, ставя свои деньги на победителя.              Мейра улыбнулась, когда ей удалось нанести Джону удар по ноге. Рана, которая в реальном бою могла бы привести к инвалидности, и тут же была поражена аналогичным ударом по спине. Обернувшись, она увидела, что перед ней с тренировочным мечом наперевес стоит смущенный, но гордый Робб.       «Это жульничество!». Возмутилась Мейра, заметив ухмылку на лице Харкуна, который использовал Джона как отвлекающий маневр, а Робба держал наготове. Харкун лишь продолжал ухмыляться, говоря ей.              «Жизнь несправедлива, миледи, как и битва. Непредвиденная атака убьет вас так же, как и та, которую вы можете предвидеть, а защититься от нее гораздо сложнее. Двигайтесь, когда сражаетесь, и не забывайте об окружающих вас землях - осознание того, что вас окружает, даст вам преимущество в бою». Он говорил самодовольно, и это раздражало ее, но в душе она понимала, что он прав. Она стиснула зубы и приготовилась продолжать, бросив на Джона и Робба нетерпеливый взгляд, а затем сказала.              «Ну что ж, давайте».              Робб и Джон неуверенно переглянулись, понимая, что, судя по ее взгляду, у них обоих будут синяки, но все же приготовили мечи и бросились на нее. Мейра снова начала крутить посох, теперь уже с большей силой, так как была полна решимости овладеть этим искусством.              Несколько недель спустя Мейра работала над освоением странных способностей своего копья в Богороще. Из скрижалей следовало, что Брандон Строитель умел делать с ним гораздо больше, чем просто призывать его в руку, понимать руны, укреплять тело и рефлексы и усиливать перевоплощение в животных, варгинг. В скрижалях упоминалось, что он мог повелевать бурями, и Брандон использовал эту силу, как утверждалось в скрижалях, чтобы заставить большую часть Севера склонить колени при его жизни. Что именно он имел в виду, говоря «повелевать бурями», было неясно, и, надеюсь, в других скрижалях это будет объяснено более подробно, но она поняла одно, каждый раз, когда она будет использовать его силу, ей придется просить кровь. Животная или человеческая - неважно, но она будет нуждаться в подпитке, и чем чаще она будет ее использовать, тем больше топлива потребуется.              Мейре было немного не по себе, убивать только для того, чтобы наделить копье силой, казалось ей чем-то эгоистичным и жестоким. Отец учил, что убивать нужно только в случае крайней необходимости, как, например, тех, кто нарушил клятву Стене и бежал, или тех, кто убил других. Животных же, по ее мнению, следовало убивать только для еды или изредка для одежды, если это было необходимо.       Она надеялась, что ей никогда не придется этого делать.       И все же сегодня она решила поделиться своими секретами, во всяком случае, некоторыми из них, с братьями и сестрами. С Роббом и Джоном, конечно же, поскольку Санса, как она полагала, сейчас не сможет с этим справиться. К тому же она начала подозревать, что Джон и Робб обладают теми же способностями, что и она, когда она находилась рядом с ними или их отцом и сестрами, она чувствовала нечто большее. Теплое, почти первобытное чувство, которое она испытывала каждый раз, когда находилась рядом с ними, и которого не было у всех остальных.              Поэтому, когда двое из них наконец добрались до места, она улыбнулась и попросила.              «Положите руки на дерево и скажите мне, что вы чувствуете».       Они выглядели смущенными, но сделали, как она сказала, не видя в этом ничего плохого. Они положили ладони на белую кору и нахмурились, почувствовав что-то, чего раньше не замечали.              «Вы чувствуете это? Это теплое ощущение? Это магия». Она улыбнулась. «И она есть в каждом представителе рода Старков».              Они оба отдернули руки от коры, потрясенные ее словами, особенно Джон, который выглядел удивленным и обеспокоенным, прежде чем она сказала им, чтобы, надеюсь, развеять страх перед магией, который внушила им мать.       «Магия - это жизненная сила мира, а для тех, кто может чувствовать ее, как мы, это возможность видеть так, как не видят другие. Например, видеть глазами животного, бегать как волк или летать как птица. Заглянуть в прошлое, настоящее и будущее». Она рассказала им об этом, и, судя по их заинтересованным взглядам, идея заняться этими вещами пришлась им по душе, но Джон вдруг засомневался.       «Но Семеро, то что они говорят о магии...». Он снова заговорил испуганно, и Мейра снова почувствовала злость за то, что мать вбила в их головы эти глупые идеи, прежде чем рассказать ему.       «У Семерых нет магии, и никогда не было. Магия для них непостижима, и они не могут ее понять... А то, чего люди боятся, что не могут понять и пытаются уничтожить. Они хотят уничтожить все, что не соответствует их представлениям о мире, например, леди Старк не доверяет тебе, Джон, потому что считает, что дети, рожденные вне браке, это зло, или что я, Санса и Арья должны только выйти замуж, рожать детей и шить гобелены». Прямо сказала Мейра, что ее бесит Семеро и их глупые идеи.              Робб, благослови его Боги, понял, что Джон выглядит встревоженным, и обнял его, в чем Джон определенно нуждался. Он постарался выглядеть уверенным и сказал.              «Мы с Севера, от Старых Богов, а на Севере ты - наш брат, и никто этого не отнимет». Роб старался походить на их отца, и это было странно, но восхитительно видеть, как он старается. Миера тоже подошла и обняла Джона, чтобы успокоить его, он сначала колебался, но быстро ответил.              Так они пробыли некоторое время, ничему не научившись в тот день, но начало все равно было положено.              

Старый Вик, Железные острова.

             Нед с размаху вонзил свой меч в тело очередного железнорожденного, когда они ворвались на берега Старого Вика. Он снова оказался в хаосе битвы и ненавидел каждый момент. Он использовал все имевшиеся у него корабли для нападения на Старый Вик в надежде, что это заставит железнорожденных отступить с юга и даст остальным королевствам возможность перевести дух. Многие считали его тактику необычайно смелой, и лорды были удивлены, когда он предложил ее... Он сам был удивлен, но, когда он взглянул на карты, идея возникла в его голове спонтанно, и хотя он не был человеком, склонным к фантазиям или смелым планам, в глубине души ему казалось, что это важно. Возможно, смелость дочери передалась и ему, подумал он с легкой усмешкой.              Он понял, что высадка на берег не встретила особого сопротивления, поскольку большинство их людей ушли на юг вместе с остальными.              Он был, мирным человеком, а не военным, подумал он с гневом, и более того, отцом. Которого разлучили с детьми из-за чертовых воров и насильников, подумал Нед с яростью, те что оказались такой жалкой группой человеческих существ. Он увидел, как человек с гербом дома Драмм набросился на его людей, он был намного выше Неда, а руки у него были почти такие же крепкие, как у горцев. Топор, отрубивший голову одному из его людей, человеку, у которого, как знал Нед, дома было трое сыновей того же возраста, что и у него самого, привел Неда в ярость, и он бросился на здоровяка.              Нед встретил его в тот момент, когда тот собирался вонзить топор прямо в другого своего человека, но тот был так сосредоточен, что не заметил приближения Неда, и это стоило ему жизни. Нед со всей силой, на которую был способен, взмахнул “Льдом” и вогнал его огромное лезвие прямо в грудь мужчины. Тот задохнулся, когда его легкие наполнились кровью, и был отброшен в сторону, выдернувшим меч Нед.       Внезапно люди Дома Драмм начали бежать из битвы, что его немного удивило, хотя они вряд ли они были достойными воинами. Повернувшись, он увидел Большого Джона, гордо стоящего с головой лорда Дунстана Драмма в одной руке и родовым мечом Дома Драмм “Красным Дождем” в другой.              Нед слегка улыбнулся, надеясь, что этот гамбит того стоил, и рассчитывая, что удержание Старого Вика приведет к более быстрому завершению восстания.              Пока он осматривал тела погибших, включая того гвардейца, у которого дома оставалось трое сыновей, Неда посетила идея. Как связать Север и облегчить свои проблемы по поводу жены с юга, ведь, несмотря на то, что она уже много лет является леди Старк, многие северные лорды продолжали недолюбливать Кэт.              Он может приглашать детей других лордов в гости несколько раз в год, возможно, даже воспитывать бы некоторых из них, чтобы укрепить дружеские узы. Нед надеялся, что это сработает, так как чувствовал, что грядет беда и Север должен будет сплотиться.