Северный ветер

Винтерфелл, Север. Луна спустя.

      В Богороще Мейра с двумя подросшими лютоволками тренировалась с Гунгниром - это было единственное место во всем Винтерфелле, где она могла спокойно заниматься с копьем. А именно - исследовать заложенные в нем силы.       Она метнула копье в намеченную цель, и оно приземлилось точно в центр. Улыбнувшись, она вернула копье в руку, и оно, освободившись от мишени, полетело обратно. Она все увереннее пользовалась копьем и все лучше понимала его силу. Она даже узнала, что означает «повелевать бурь».       Брандону, несмотря на годы, не удалось узнать о Гунгнире ничего сверх того, что он умел делать, однако он догадался, что его перековали вместе с другим оружием богов, как он выразился, чтобы придать ему большую силу, возможно самими богами. Это оружие могло управлять ветром, дождем, вызывать гром, молнию и другие погодные явления. Однако для придания ему силы требовалась кровь животного или человека, но только потому, что людям не хватало магической силы, чтобы самостоятельно питать эти явления.       Такой силой обладали только боги.       Мейру удивила мысль о том, что кто-то настолько отчаялся сделать такое оружие, что смешал его с чем-то еще... Что же это за враг, с которым они столкнулись, что ему понадобилось нечто подобное? Она с тревогой подумала, что это были боги, враги которых им следовало бы бояться?       Она отбросила эти мысли и продолжила отрабатывать боевую стойку, не подозревая, что у нее есть зрители.       Неподалеку Кейтлин с ужасом наблюдала, как ее дочь... Дитя ее крови использует магию!       Ужасную нечестивую магию! Она едва не закричала от отвращения и страха.       Она всегда, невзирая на их различия, считала Мейру трудным диким ребенком! Нуждающимся в очень твердой руке, чтобы превратиться в леди, достойную управлять домом своего будущего мужа и рожать ему детей, а затем учить их быть достойными лордами и леди. Теперь она видела свой худший кошмар. Один из ее детей... ее старшая дочь... проклята такой нечестивой силой.       Как будто ее кошмары сбываются, с содроганием подумала она.       Раньше она всегда боялась, что бастард узурпирует власть и отнимет у ее сыновей Винтерфелл. Однако за год или около того, прошедший с тех пор, как это ужасное копье оказалось у них в доме, на смену им пришли другие сны.       Сны, где она сидела в зале Винтерфелла, мирно ужиная вместе с мужем и остальными детьми, пока в зал не врывается Мейра с копьем в руках. Она бессильно смотрела, как Мейра с демоническими глазами пронзила сердце собственного отца, а затем повернулась к своим испуганным братьям и сестрам.       Робб был убит до того, как у бедного мальчика появился шанс править.       Санса, такая красивая, еще не успевшая даже стать женщиной.       Арья, полная жизни и энергии.       Бран, такой маленький, что его еще можно было носить на руках.       Все молили ее о пощаде, но она смеялась таким холодным и страшным смехом, что даже сам Тайвин Ланнистер не смог бы сделать лучше или его ручной зверек Гора. Кейтлин со слезами на глазах наблюдала за происходящим, пока бастард не появился и не поцеловал Мейру, как любовник, а не как брат, на что она с готовностью ответила. На ее глазах эти двое совершили инцест по крови собственной семьи.       Затем раздался тот ужасный нечеловеческий голос, который она всегда слышала в своих снах, и она решила, что это один семи богов пытается предупредить ее о грядущем событии.       «Ты знаешь, что должна будешь сделать. Чтобы спасти своих детей... Эта девочка должна умереть».       Всякий раз, когда она слышит этот голос, в ее сознании возникал образ гигантского существа, лишь смутно похожего на человека. У него были огненные волосы, красная кожа и рога, растущие из головы. Однако это длилось лишь мгновение, а затем его сменял высокий добродушный мужчина с широкой улыбкой, который окружил ее приятным и гостеприимным чувством и показался ей похожим на Отца. Она старалась не обращать на них внимания, но постепенно они начали проникать в ее сознание и страхи.       Она считала их просто снами, в которых оживали ее худшие страхи, но, увидев проклятую девушку с ее ужасным копьем, поняла, что образы реальны, и чтобы спасти своих детей, она должна что-то сделать, с ужасом подумала Кейтлин.       Но мысль об убийстве старшей дочери, о том, чтобы поднести нож или яд к своему второму ребенку, которого она вскормила у собственной груди... Она чувствовала, как ее воля ослабевает.       Кем бы она ни была, подумала Кейтлин, удрученная отсутствием воли, Мейра все равно оставалась ее дочерью, и причинить ей боль... Или убить ее, это противоречило ее материнской природе.       Но все же она собралась с силами, нужно было что-то делать, отчаянно думала она.       Она должна была увезти ее подальше от остальных членов семьи.       Но это, как она с ужасом поняла, будет непросто. Нед ни за что не согласится отправить ее на юг, чтобы она стала септой. Этот вариант, как бы она ни надеялась на спасение дочери, не сработает, поэтому придется придумывать что-то другое.       Найти южную семью, которая смогла бы приручить ее дочь, будет непросто, но это, пожалуй, самый безопасный вариант после первого.       Впрочем, был и более вероятный вариант... Это помолвка. К какой семье - она не знала, но это увезет ее подальше от Винтерфелла и ограничит ее возможности. Она пообещала, что затронет эту тему с Недом, когда он вернется с войны, он вряд ли сможет возразить, ведь он просто “рассматривает варианты”.       Несколько дней спустя Мейра сидела с Джоном и Роббом, изучая стратегию лорда Вимана, который в очередной раз показал им, что контроль над вниманием врага это ключ к манипулированию им, позволяя ему знать и видеть то, что ты хочешь, и ничего больше. Робб и Джон, с беспокойством подумала она, похоже, не умеют долго хранить секреты, они слишком похожи на отца... Слишком благородны для собственного блага.              Мейра опасалась, что если им придется сражаться на войне или играть в «игру», как выразился лорд Виман, они будут раздавлены ее природой... Обман и манипуляции были ключевыми элементами в ней, а они просто не умели этого делать. Из его уроков она поняла, что честь, хотя она и имеет свое место, должна иногда играть меньшую роль в деле выживания. Она была новичком в этом деле, несмотря на имеющиеся у нее знания... как человек, которому показали, как владеть мечом, но так и не дали подержать его в руках.              Сплошная теория без опыта.              Наблюдая за тем, как мейстер Лювин проигрывает лорду Виману очередную партию в кайвассу, она решила сменить тему разговора.              «Я только что перевела еще одну скрижаль. В ней говорится Брандон обнаружил глубокие золотые жилы в горах к северу от Стены». Она говорила медленно, стараясь завладеть их вниманием. Все они удивленно посмотрели на нее.              «Вы уверены, миледи?». Спросил лорд Виман, гадая, не было ли это какой-то шуткой, розыгрышем, как часто разыгрывали друг друга его собственные внучки. Ее братья и мейстер выглядели удивленными, значит это не запланировали с ними, он бы понял если бы это был фарс.              «Конечно, лорд Мандерли, он дает подсказки, где их искать, и, по его словам, они залегают глубоко». Мера успокоила его и позволила на мгновение осмыслить информацию, надеясь, что, возможно, у них появятся идеи, как использовать эти новые ресурсы. Все нахмурились, золото, как все они знали, было чрезвычайно ценным и могло сделать Север таким же богатым, как Западные земли, но добывать его за Стеной было проблематично.              «Но из-за одичалых будет трудно найти людей для работы на рудниках, леди Мейра, не говоря уже о защите этих мест от нападения этих же одичалых». Лорд Виман с грустью сказал, что не хочет разрушать идею девушки, но считает безнадежным даже пытаться. Джон и Лювин тоже кивнули в знак согласия, но Робб, нахмурив брови в раздумье, внес предложение, которое шокировало их всех.              «Как насчет того, чтобы нанять самих одичалых для добычи золота и защиты рудников?».              Мейра удивленно посмотрела на его идею, а он, чувствуя себя довольно нервно, продолжил.              «Не могут же все они быть ужасными? Некоторые из них, безусловно, не отказались бы поработать ради возможности попасть на юг от Стены?» Он задумывался, стоит ли предлагать столь радикальную идею, но Мейра улыбнулась и сказала.              «Робб, это идеальный вариант, возможность найти легкую и дешевую рабочую силу, не говоря уже о том, чтобы контролировать поток одичалых на Север. Ночной Дозор мог бы помочь нам, и если золота так много, как сказано в скрижали, мы могли бы даже нанять наемников из Эссоса, чтобы помочь с обороной рудников, по крайней мере, на первых порах».              Мейра не могла поверить, что не подумала об этом раньше. Робб был прав, не все одичалые могут быть каннибалами или чудовищами, но начало положено. Наверняка найдутся те, кто согласится пару лет поработать в шахтах, чтобы получить свободный проход в Северные земли, по крайней мере, об этом стоило подумать.              Лорд Виман, тем временем, выглядел крайне обеспокоенным тем, как эту идею воспримут другие северные лорды. Одичалых ненавидели не без причины, и это продолжалось тысячи лет. Они, конечно, не хотели бы, чтобы одичалым открыли путь на юг, но, по мнению самого Вимана, если бы они разрешат это, то могут бы стать очень богатыми, не говоря уже о том, что будут контролировать поток одичалых, прибывающих сюда.              Однако существовала и другая проблема, которую, как он понимал, необходимо было решить.              «Если эти рудники существуют, леди Мейра, то они могут принести Северу огромную удачу, но для того, чтобы запустить такой проект, потребуется много золота. Даже если бы все Северные дома объединятся, боюсь, это было недостаточно». Виман сказал им об этом, но вместо того, чтобы рассердиться или раздражиться, как он ожидал, леди Мейра лишь улыбнулась ему.              «Думаю, с этим мы уже разобрались, лорд Мандерли, а ваш сын Вендел не рассказывал о том, что мы обнаружили на острове?». Она спросила, не зная, сообщил ли сир Вендел своему отцу о доспехах или нет. Однако Виман кивнул и сказал.              «Он рассказал мне о драконе и его всаднике... И о доспехах». Он добавил, и Мейра взволнованно кивнула.              «Несмотря на то, что это был бы прысканный символ статуса, для любого из домов. Если мы продадим доспехи, то с лихвой окупим и запуск шахты, и многое другое». Сказала она, видя, что план становится все более жизнеспособным. Виман посмотрел на нее, в очередной раз поражаясь ее уму, учитывая ее возраст, но поскольку это только помогло Северу и его собственному дому, он был рад, что кто-то вроде леди Мейры находится здесь, а не гниет на Юге.              «Если мы обратимся в Железный банк с просьбой помочь в продаже, то сможем выручить высокую цену, найдя нам больше потенциальных покупателей. Возможно, это будет стоить нам комиссионных, но за те деньги которые может принести нам этот доспех, они наверняка захотят нам помочь». Виман понял, что даже без рудников, о которых он напишет лорду-командующему Мормонту, этот план может принести Северу огромное богатство.              Пайк, Железные острова. Десять лун с начала восстания Грейджоев.              Король Роберт Баратеон был рад, когда Грейджои подняли восстание. Странно, что они восстали против него, но ему было очень скучно после окончания последней войны. Он был воином, настоящим и простым, и не любил ничего больше, кроме как разбить своим боевым молотом грудь какого-нибудь человека. День, когда он так поступил с Рейегаром Таргариеном, до сих пор остается самым счастливым моментом в его жизни, и он переживал его каждую ночь.              Однако после окончания войны он был сломлен, его любимая Лианна мертва, Нед застрял на Севере, а сам он оказался в ловушке короля с самой ужасной и холодной сукой, которую только можно себе представить, в качестве королевы. Это было совсем не то, чего он хотел в своей жизни, политика, управление всем Вестеросом.              Это был его худший кошмар.       Однако восстание Грейджоев дало ему краткую передышку, и он снова смог сражаться. Махать боевым молотом было уже не так легко, как много лет назад, и он со стыдом понимал, что набрал лишний вес, но он все еще мог это делать, и азарт битвы был тем возбуждающим, что было ему так необходимо, чтобы начать действовать.              Он думал, что ему придется сражаться по всему побережью Вестероса, чтобы избавиться от Железнорожденных, но Нед потряс его, напав на родину Железнорожденных, пока эти ублюдки были на юге. Он внезапно захватил и удержал Старый Вик, совершив несколько небольших рейдов на другие острова. Это было настолько несвойственно Неду, что Роберт сначала не поверил, но когда все остальные дома Железных островов повернули поджав хвост и бежали домой, чтобы защитить свои земли, Грейджои и те немногие, что остались с ними, были истощены.              Поэтому, когда он сражался с ними на побережье, ему было легко их победить. Он был бы раздосадован, если бы это был кто-то другой, кроме Неда, но удовлетворение, которое он получил, ударив своим молотом в грудь Родрика Грейджоя в Сигарде, с лихвой компенсировало это. После того как Станис разгромил оставшихся Грейджоев на Светлом острове, им оставалось только отплыть на острова и начать вторжение.              Все острова и даже большая часть самого Пика уже пали, и лишь последний кусочек жалкого королевства Бейлона Грейджоя еще держался... Его собственный замок.              Для этого все его войска собрались, готовясь к осаде и теперь были готовы штурмовать замок, и положить конец этой войне. Его почти угнетало то, что он сам не мог возглавить авангард, он очень хотел этого, но все ему не позволили... Он очень хотел напомнить им, что он король и может делать все, что пожелает, но Джон Аррен посмотрел на него так же, как в детстве в Эйри, и он замолчал.              Однако он с улыбкой подумал о том, что может провести немного времени со своим лучшим другом на свете.              «Нед, боги знают, что я по уши в блондинках в Королевской Гавани. Тайвин Ланнистер постоянно навязывает их мне, черт возьми, даже мои собственные дети - чертовы блондинки». Роберт разделил выпивку с Недом, который лишь улыбнулся своей маленькой улыбкой и спокойно, как всегда, сказал.              «Ты всегда можешь посетить Винтерфелл, когда захочешь, Роберт». Нед знал, что Роберт, если бы мог, бывал бы там каждую вторую луну. «А я мог бы чаще навещать тебя в Королевской Гавани».              «Черт возьми, я надеюсь на это, но я должен спросить, что заставило тебя рискнуть напасть на Старый Вик? Я думал, ты приедешь на юг и присоединишься к нам, чтобы вытеснить этих ублюдков». Роберт спросил, слегка пригубив из своей кружки, но Нед, как обычно, проигнорировал его беспокойство по поводу того, как много пьет его друг.              «Похоже, моя собственная дочь отдолжила мне свою смелость». Усмехнувшись, он объяснил, что Роберт смотрит на него с недоумением. «Моя старшая дочь Мейра, честно говоря, я считаю, что у неё слишком много воли, слишком сильный ум и недостаточно здравого смысла. Она гораздо умнее большинства мейстеров, и так сосредоточена. Только в половине случаев понимаешь её». Нед сказал об этом своему лучшему другу, и тот рассмеялся.              «По крайней мере, у нее есть ум и воля, а мой маленький засранец все еще прячется за юбками своей матери. Может, твоя девчонка станет хорошей королевой для Джоффри?». Сказал Роберт с блеском в глазах, жаждая, соединения их семьи, как и должно было быть до того, как чертовы драконы разрушили все. Неду стало немного не по себе от этой мысли, и он решил сказать.              «Может быть, когда вы встретитесь с ней, ты поймешь. Она такая своенравная, что вряд ли какой-нибудь мужчина сможет с ней справиться». Неду не нравился день, когда ему придется сказать ей, что она должна выйти замуж, и он знал, что это будет, мягко говоря, нелегкая задача. Он вздрогнул, прежде чем произнести. «И Роберт, если ты скучаешь по битвам, то они всегда найдутся, почему бы тебе не отправиться в Долину и не сразиться с Горными кланами или со всеми бандитами, которые бродят вокруг? Джон сможет управлять Королевской Гаванью и в твое отсутствие».              Роберт, казалось, не думал об этой идее и громко рассмеялся, так сильно хлопнув Неда по плечу, что тот пошатнулся.              «Ты даешь мне самые лучшие советы, Нед, встреча с тобой помогла мне прояснить голову, а теперь давай закончим эту чертову войну!» Он сказал это с воодушевлением и ушел, чтобы присоединиться к людям, которые пойдут следом за авангардом, а Нед с долгим страдальческим вздохом последовал за ним.              

Винтерфелл, Север. Спустя одну луну.

      «Теперь держись за веревку, используй подушечки на перчатках, чтобы защитить пальцы». сказала Мейра, стоя на полигоне вместе с Сансой, которая гладила Рема и Ромула. Мейра держала в руках лук и надевала свое последнее изобретение - специальные кожаные перчатки с утолщенной частью кожи вокруг пальцев, чтобы защитить их от порезов тетивой. Санса нервно наблюдала за тем, как она держит лук в руке, накладывает стрелу и правым глазом, смотря на мишень перед собой, ее рука напрягается, когда она готовится.              «И отпусти!». Мейра сказала это достаточно быстро, чтобы испугать Сансу, и выпустила стрелу, которая вонзилась в мишень в самом центре. Санса с благоговением смотрела на мастерство сестры, а потом сказала.              «Можно и мне попробовать?». Санса спросила, улыбаясь во всю силу своих ямочек. Мейра хотела было разрешить ей, но поняла, что в свои четыре года Санса еще не готова, ей нужно еще подрасти.              «Когда тебе исполнится шесть, я позволю тебе, а пока...» Она тайком взяла горсть свежевыпавшего летнего снега. «Потренируйся со снежками!» Она быстро бросила снежок в Сансу, которая удивилась и вскрикнула, а затем рассмеялась и бросила снежок в Мейру, которая с изяществом пропустила его мимо себя. Они собрали свежие снежки и начали бой ими во дворе, а проходящие мимо люди с улыбками наблюдали за игрой сестер. Ни одна из девушек не заметила, как появились Робб и Джон, но поняли это, когда попадая в них снежками со стороны, Робб и Джон присоединились к бою.              Мейра и Санса продолжали смеяться, к ним присоединились их братья, и они тут же вступили в союз друг с другом против своих братьев. Рема и Ромул, желая присоединиться к веселью, принялись нещадно бить Старков и облизывать их лица, танцуя вокруг них.              Радость момента была настолько простой, что все остальные мысли улетучились из их голов, они лишь жалели, что Арья и Бран ещё недостаточно взрослые, чтобы присоединиться к веселью, но довольствовались тем, что для этого будет достаточно времени позже.              Через некоторое время, когда они уже начали увязать и собирались направиться в теплые залы, раздался звук рога. Все подняли головы и увидели, как один из мужчин на стенах окликнул их.              «Лорд Старк приближается!»       Это мгновенно заставило всех слуг и стражников засуетиться в ожидании возвращения своего лорда, а дети дома Старков тем временем снова заулыбались и засмеялись, наконец-то их отец возвращается домой! Им всем было что рассказать ему, и они отчаянно хотели увидеть его после почти годовой разлуки. Рем и Ромул стояли рядом с Мейрой, ведя себя очень хорошо и спокойно, несмотря на хаос, что вызвало у нее улыбку, и она нежно погладила их. Ее мать, которая примчалась как молния при известии о возвращении мужа домой, с укором посмотрела на двух лютоволков, за что получила от Мейры ответный взгляд.              Все они выстроились во дворе, за ними стояли слуги, Джон был так рад снова увидеть отца, что уже почти выстроился рядом с ними, но мать схватила его за плечо и отодвинула за спину. Не успели они ничего сказать, чтобы унять обиду и испуг на лице Джона, как во двор въехала колонна мужчин во главе с их отцом.              При виде его, целого и здорового, сидящего на лошади, их сердца радостно забились, хотя он и выглядел так, словно постарел на несколько лет за время отсутствия. Но это не имело для них никакого значения, так как они стояли и ждали его. Он спустил лошадь и подошел к ним, и его лицо смягчилось, когда все они стояли и улыбались, даже Джон, стоявший позади.              «Добро пожаловать домой». Кейтлин тепло сказала ему, когда он вышел вперед и обняла его. Мейра и ее братья и сестры тоже бросились вперед и обняли его, не в силах больше сдерживаться. Он широко улыбнулся, увидев вокруг себя своих детей, а когда увидел Джона, обнявшего его, тоже улыбнулся, что, похоже, заставило Джона почувствовать себя лучше.              Они заговорили все разом, но Нед лишь поднял руку, чтобы остановить их, и заговорил первым.              «Я знаю, вы многое хотите мне рассказать, но сначала я хочу познакомить вас с одним человеком. Теон». Он сурово окликнул юношу, который был примерно того же возраста, что и Мейра, Робб и Джон, он соскочил с одной из лошадей. Он выглядел довольно самодовольным и слишком самоуверенным, что сразу же вызвало у Мейры недоверие. Она заметила в его глазах страх, но, похоже, он изо всех сил старался его скрыть.              «Это Теон Грейджой, его милость приказал воспитывать его здесь, пока он не станет взрослым мужчиной. Так что до тех пор он будет считаться членом нашего дома, вам ясно?» Сурово сказал им отец. Робб, желая угодить отцу, ответил первым.              «Конечно, отец, я могу показать ему все вокруг». Робб очень хотел завести нового друга, ведь он редко общался с другими детьми, кроме своих братьев и сестер или детей слуг, которые не могли с ним подружиться, поскольку он был сыном их господина.              Теон тем временем лишь ухмыльнулся, пожимая руку Роббу, и был представлен им всем. Он окинул их всех взглядом, и тут же ухмыляясь посмотрел на нее, потом на Сансу и Джона. Мейру раздражало его небрежное отношение к ним, и она догадалась, что такое отношение, должно быть, характерно для тех мест, откуда он родом.              Робб вскоре отправился показывать Винтерфелл своему новому другу, а Мейра, Джон и Санса остались стоять рядом с отцом.              Позже Нед вернулся в свои покои, виды, по которым он сильно соскучился за долгие луны отсутствия, стали для него бальзамом, и, к его облегчению, казалось, что за время его отсутствия дела в доме не стали хуже.              Однако в разговоре с Виманом Мандерли он узнал, что его дочь утверждает, будто нашла золотую жилу к северу от Стены, в чем он сам сомневался. Он хотел бы, как предложил Виман, послать сообщения Бенджену и лорду-командующему Мормонту на Стену, чтобы они исследовали это дело, но идея продажи доспехов показалась ему гораздо более надежной.              «Железный банк возьмет комиссионные за помощь в продаже, но это позволит нам найти гораздо больше покупателей на доспехи и заработать гораздо больше монет». Виман говорил ему, зная, что при правильном подходе это может стать поистине великим благом для Севера. Сколько именно, они сказать не могли, но, учитывая редкость валирийской стали, сумма должна быть немалой, не говоря уже о том, что это был полный комплект доспехов, да еще и вместе с мечом.              То что они могут сделать с таким количеством монет, касалось многих вещей, но пока он не стал питать особых надежд отправляя письма в Железный банк, чтобы узнать, готовы ли они организовать это, и если да, то сколько это будет стоить.              Первое мнение Мейры о Теоне получили печальное подтверждение в тот момент, когда он присоединился к ним за ужином.              Хотя они с Роббом, казалось, прекрасно родружились, то, как он смотрел на нее и Джона, мгновенно возмутило ее, а его ехидные замечания о незаконном рождении Джона и о том, что она девушка, и поэтому может только шить и делать младенцев. Он пытался вывести их из себя, она узнала в этом поведение Дадли, то как он поступал с ней: толкал их, пытаясь вызвать реакцию, чтобы их наказали, в то время как он, казалось, был невиновен.              Однако он выбрал не ту жертву. Джон был тихим и ни при каких обстоятельствах не стал бы создавать проблем, в то время как она бы отреагировала именно так, но она была спокойна к его уловкам. Пока они ели вместе, а Робб увлеченно рассказывал другу преувеличенные истории о своей родине и ее «славном» прошлом, она обратилась к Джону.              «Думаю, нам следует преподать урок этому испорченному мальчишке, Джон». Она сказала ему тихо, чтобы слышали только они, и он посмотрел на нее, удивленный тем, что она предложила такое.              «Он воспитанник, лорду Старку не понравится, если его обидят». Он сказал это серьезно, а Мейра лишь улыбнулась своей дьявольской ухмылкой.              «Мы не причиним ему вреда, Джон, но я думаю, что небольшое унижение напомнит ему, что он здесь гость и должен вести себя немного приличнее, не так ли?». Она спросила его, и Джон снова задался вопросом, что дало его сестре столько уверенности и драйва.              Из всех детей Старков у ней была самая крепкая воля и, выбрав курс, не сходила с него. Сам же Джон изо всех сил пытался обрести хотя бы малую толику той уверенности, что была у нее, и иногда задумывался, не закончится ли правление леди Старк в Винтерфелле раньше, поскольку Мейра отнимала у нее все больше и больше влияния.              Возвращаясь к высокомерному маленькому жителю Железных островов, Джон не мог не согласиться с ней в том, что его следует поставить на место, и слегка ухмыльнулся, показав свое согласие с ее планом. Ее ухмылка вновь напомнила ему хищника, и по его позвоночнику пробежала дрожь.       

Солнечное копье, Дорн... Несколько недель спустя...

             Принц Доран Мартелл сидел на своем обычном месте в Водных садах, наслаждаясь теплым днем и спокойствием. Это было одно из немногих мест, куда он мог добраться со своими искалеченными подагрой ногами, и это облегчало его мысли, поскольку он делал все возможное, чтобы падение Баратеонов и Ланнистеров стало несомненным.              Несмотря на то, что многие думали, он ненавидел Ланнистеров, особенно за то, что они сделали с его любимой сестрой и ее детьми, а также с его младшим братом Оберином, но вместо того, чтобы объявить об этом, он ждал и планировал, стремясь уничтожить не только Тайвина Ланнистера, но и всё его наследие. Восстановление династии Таргариенов в какой-то мере вписывалось в его планы, поскольку это позволило бы ему найти союзников во всем Вестеросе, но полученные им сообщения о Визерисе Таргариене и его растущем безумии заставили его задуматься о том, не стоит ли ему поискать вариант получше, если таковой существует.              Однако раздробить власть Узурпатора в любом случае, необходимо. На данный момент под его знамена готовы встать Штормовые земли, Западные земли, Долина, Речные земли и Север. Доран надеялся, что во время недавнего восстания Грейджоев, учитывая его не лучшее правление, не так уж много людей соберется на его стороне, но, похоже, он все ещё сохранил слишком много сторонников, чтобы бросить ему вызов. Тиреллы были непостоянной натурой, и они могли встать на сторону того, кто был уверен в победе.              Поэтому первым логичным шагом Дорана было разрушить этот союз, который удерживал у власти Роберта Баратеона.              К сожалению, это оказалось сложнее, чем он предполагал, Речные земли пойдут за Севером и Долиной, а Штормовыми землями будет править младший брат Баратеона. Западники со злобным старым львом сделают все возможное, чтобы сохранить свое наследие, так что и там надежды было мало.              Поэтому он обратил свое внимание на Север, там находились Речные земли, и без них узурпатору было бы гораздо сложнее править, особенно с учетом того, что Джон Аррен уже очень стар. Дружба Роберта Баратеона и Эддарда Старка была крепкой и нерушимой, поэтому Доран считал, что пока они оба живы, союз будет прочным, но принц Джоффри вряд ли завяжет такую дружбу с Роббом Старком, если отчеты от его шпионов в Винтерфелле и Королевской Гавани были верны. Скорее всего, эти двое будут отталкивать друг друга.              С холодным коварством он подумал о том, чтобы убить старших, чтобы натравить друг на друга младших, но он не был столь опрометчив, чтобы реализовывать столь рискованный план. Узурпатор будет мертв довольно скоро, если его тело не подведет его раньше времени, а Старый Лев или его злобная дочь, без сомнения, устанут ждать. Эддард Старк был человеком чести и, скорее всего, встанет на сторону Джоффри, как сына Роберта, но если до него дойдут слухи, что Джоффри не сын Роберта, а Доран знал это точно... Тогда Ланнистеры не получат никакой помощи с Севера.              С этой целью он отправил одного из своих агентов в Винтерфелл, чтобы выяснить, есть ли там какие-нибудь возможности. Харкон сообщил ему о большом напряжении в семье Старков, особенно между леди Кейтлин Старк и ее старшей дочерью Мейрой. Мейра, подумал он, глядя на присланный ему отчет, была бы как дома здесь, в Дорне, среди песчаных змеек, подумал он с весельем. Она могла бы поспорить с его братом в уверенности в себе, а теперь, похоже, умела владеть копьем - самым популярным оружием в Дорне.              Если бы его наследник был схож к ней по возрасту, он мог бы подумать о том, чтобы женить на ней Тристана, но он был на несколько лет моложе ее и робок по натуре. Однако у Старков была вторая дочь, о которой он подумал, положив голову на руки, Санса. Она была не намного младше Мейры и дала бы ему потенциально полезную связь со Старками в будущем.              Единственное, что еще можно было отметить, это то что у Мейры Старк было какое-то странное металлическое копье, не похожее ни на одно другое, легче валирийской стали и такое же прочное. Доран на мгновение порадовался, что Оберин сейчас путешествует по Эссосу, ведь он бы не стал думать о том, что его брат попытается завладеть таким копье сам, и тем самым унизить дом Старков, что, несомненно, положит конец любым шансам на создание союза.              Его брат был слишком горяч для своего собственного блага, думал Доран, слишком хорошо зная недостатки своего брата, и для его планов было бы лучше, если бы он оставался в неведении относительно этого странного копья.