Северный ветер

Новый замок, Белая гавань.

      Холодный морской воздух заставил Робба, привыкшего к северной погоде, вздрогнуть. Он никогда не видел моря и был поражен его видом, гадая, каково это - пересекать его на деревянном корабле, подобном тем, что стояли в гавани. Однако он не стал мечтать о морских путешествиях и вернулся к тому, что было здесь и сейчас.              А именно к девушке, на которой он должен был жениться, когда они оба станут достаточно взрослыми.              Вилла Мандерли прогуливалась по саду, где в оранжерее можно было держать множество красочных и сладко пахнущих цветов независимо от времени года. Хотя Роббу это показалось расточительством, он видел множество других, более полезных, где выращивали еду, поэтому отбросил свои опасения.              Вилла была, пожалуй, самой странной девушкой из всех, кого он встречал, включая его собственных сестер. У нее были прекрасные светлые волосы, о чем свидетельствовали брови, но по непонятным причинам она перекрасила их в аляповатый зеленый цвет, к тому же у нее был довольно высокий, но тонкий голос, так что разговор с ней был не в радость.              Однако он остановил себя и мысленно отвесил пощечину за то, что был так невнимателен к едва знакомой девушке. Он хотел поговорить с ней, но не стал... Вместо этого он отправился на поиски Джона, который приносил пользу, помогая организовывать магазины в замке. Его сводный брат, честно говоря, никогда не переставал стараться показать себя, доказать, что он достоин носить фамилию Старк. Он старался изо всех сил на каждом уроке и в каждом задании, которое ему поручали, и часто поднимался, чтобы выполнить его.       Их сестра Мейра была в некотором роде противоположностью, она тоже всегда старалась изо всех сил, но все давалось ей так легко, что ей даже не нужно было стараться. Ее магия была сильнее, а ум острее, не говоря уже о том, что она была, пожалуй даже лучшим бойцом, чем Джон или он.       Он же чувствовал себя рядом с ними как стоячий. Учился гораздо медленнее, и его собственные навыки меркли по сравнению с ними. В то время как Мейра владела не менее чем пятью языками, он мог говорить только на одном. Там, где Джон побеждал мужчин старше их во дворе, он едва мог сделать то же самое.       Иногда ему казалось, что он разочаровывает отца и остальных членов семьи тем, что не может быть таким же одаренным, как они. Он должен был править Севером после смерти их отца, он должен был стать следующим лордом Старк, а у него даже в мыслях не было быть хорошим лордом. Не сравнить с братьями и сестрами.       Он бесцельно бродил по Новому Замку, не зная, куда себя деть, неуверенность в себе брала верх. Он был так поглощен своими обидными мыслями, что едва заметил Джона, пока не налетел на него, повалив Джона на пол.       «Джон! Мне так жаль». Робб помог брату подняться на ноги, сокрушаясь о своей ошибке. Однако Джон лишь отряхнул с себя пыль и с беспокойством посмотрел на него.       «Робб, что случилось?»       Робб был вынужден улыбнуться, Джон больше беспокоился о его самочувствии, чем злился на ошибку. От этого его прежняя обида казалась еще более мелочной, а чувство вины усугублялось. Однако пристальный взгляд сводного брата заставил Робба признать правду.       «Просто вы с Миерой настолько одарены, что я не могу сравниться с вами обоими. Она - гений, которому нет равных, а ты - куда более лучший фехтовальщик, чем я когда-либо мог бы стать. Я беспокоюсь, что не смогу стать тем лордом, который нужен нашей семье». Робб сказал ему об этом и стал ждать гневной отповеди от Джона.       Но его не последовало, вместо этого Джон посмотрел ему в глаза и сказал, положив твердую руку ему на плечо.       «Робб, ты – это ты сам. Ты не я и не Мейра, у каждого из нас есть свой дар, и то, что мы рано нашли свой, не значит, что ты никогда не найдешь. Ты должен продолжать пробовать новое, пока не поймешь, что именно у тебя получается лучше всего, на это могут уйти годы, но ты найдешь это. Кроме того, ты забывашь, что мы - стая, как сказал бы отец. Каждый из нас играет свою роль в большом целом. Ты должен верить в себя». сказал ему Джон.       Робб был настолько ошеломлен словами поддержки брата, что не знал, что ответить, и решил обнять его за добрые слова, чувствуя себя еще большим дураком, чем прежде.       «Прости меня, Джон. Ты прав, я просто иногда так... завидую вам двоим». признался Робб.       «Приятно видеть, что хоть у кого-то из вас есть разум». Из коридора послышался голос, и оба мальчика повернулись и увидели леди Винафрид Мандерли, которая шла к ним с небольшой улыбкой на лице. Она была примерно их возраста, может быть, на год старше, но, как и у их сестры, в ее взгляде читалась мудрость не по годам. «А теперь я могу предложить вам найти мою сестру, пока она не решила, что вы избегаете ее и не стоите ее времени». Она сказала им, приподняв бровь.       «Понятно, леди Мандерли». Джон остановился на мгновение, словно обдумывая вопрос, прежде чем задать его. «Если я могу быть настолько смелым, почему ваша сестра говорит таким образом, если это не ее естественная речь? Я слышал, как раньше, проходя мимо магазинов, она говорила совсем другим тоном, больше похожим на ваш, но когда она общалась с другими, то говорила гораздо более высоким голосом». Джон сказал, что Винафрид очень обеспокоена, и на мгновение странно посмотрела на него, а затем рассмеялась, что удивило их обоих.       «Мне придется сказать сестре, чтобы она была осторожнее, когда говорит своим естественным голосом. Но, отвечая на ваш вопрос, Джон Сноу, моя сестра говорит так, чтобы развлечь себя в разговоре с другими, поскольку это их раздражает. А еще, чтобы проверить характер людей, ведь если они готовы отбросить ее фальшивый голос, значит, по ее мнению, они стоят того, чтобы с ними познакомиться. Если же нет, то они не стоят того, чтобы с ними знакомиться». Она сказала им об этом с ухмылкой, видя, как сильно удивила их выходка сестры. Затем она решила рассказать одну часть причуд своей сестры.       «А что касается ее волос и того, как она их красит, то тут есть две причины. Во-первых, ей нравится этот цвет, и наш отец ей потакает, а во-вторых, это раздражает нашу мать. Возможно, со временем она перестанет это делать, но пока я предлагаю вашему брату вернуться в сад, пока она не решила, что он не стоит ее времени». Она лукаво улыбнулась, и Робб, прислушавшись к ее совету, поспешил в сад, надеясь наладить отношения со своей будущей женой.       Пока он шел туда, его мысли вернулись к странной идее, которая пришла ему в голову по дороге в Белую Гавань и почему-то засела в голове. Север, насколько ему было известно, никогда не проводил турниров, подобных тем, что устраивали южане, но это не значит, что у них не было таких мероприятий. В прошлые времена они проводили игры, в которых было что-то вроде турниров, но они не проводились со времен установления Железного трона.       Он знал, что нет закона, запрещающего это, и, к сожалению, не знал, почему от них отказались, это была возможность объединить Север и, возможно, сблизить их родину.

Винтерфелл, Север.

      Мейра была рада вернуться в свою мастерскую, хотя для многих она была просто Разрушенной башней, но все знали, что это ее место работы.       Кипящие в углу котлы и характерные запахи, которые они издавали, успокаивали. Наконец-то она вернулась к своей старой работе и усовершенствовала мази, которые делала для заживления шрамов, используя новые сочетания и способы смешивания. Уже сейчас они могли заживлять небольшие шрамы даже через несколько лет, но она надеялась усовершенствовать их, что бы они справлялись с любыми шрамами, даже с теми, которые могли быть гораздо старше.       Она еще раз проверила свои записи и новый, но все еще большой микроскоп, который ей удалось создать. Он был не таким мощным, как она надеялась, но достаточно хорошим и позволял изучать предметы более тщательно. Теперь она могла более детально рассмотреть воздействие мазей на поврежденную кожу и понять, что из них более эффективно.       Химия и зелья были одним из немногих мест, где магический мир пересекался с обычным, одним из немногих, что можно было сделать без магии, так что было очень хорошо, что у нее в голове были все эти знания о том и другом. Сочетание этих двух знаний стало для нее одним из величайших благословений, и теперь они помогали ей в других делах. Зелья для увеличения скорости роста растений, замедления ржавчины или коррозии, повышения плодовитости животных и многое другое.       Она искренне недоумевала, как Гарри удалось все это узнать, ведь, чтобы выучить столько всего, потребовалась бы целая жизнь, но воспоминания порождали больше вопросов, чем ответов. То как с ними обращались в Хогвартсе, как с Мальчиком-Который-Выжил; все взлёты и падения первого года обучения, уныние и обвинения, выдвинутые против него на втором, о Тайной комнате и обо всех событиях с Сириусом, и почти потеря дружбы с Гермионой на третьем. Она, как и Гарри, никогда не была особенно внимательной ученицей, и как же он/она научились всему этому? Мейре было интересно, стали ли они лучше в дальнейшей жизни? С таким учителем, как Снейп, она и представить себе не могла, что такое может случиться, и задавалась вопросом, чем она/он заслужил такую ненависть, скорее всего это было связано с Джеймсом Поттером, спасшим ему жизнь, хотя они и ненавидели друг друга, она задавалась вопросом, что породило эту ненависть?       Она надеялась, что со временем получит ответы на эти вопросы, а пока вернулась к своей работе, глядя на груду эскизов и формул из другого мира, на воссоздание которого она потратила столько времени. Их слишком много, чтобы браться за них одновременно, но на какое-то время ее хватит, подумала она с улыбкой.       Прошло несколько часов, когда она наконец вышла из башни и спустилась во двор, чтобы присоединиться к семье за ужином. Она устала от работы и хотела просто поесть, как вдруг множество изумленных голосов заставили ее остановиться и застонать. Она повернулась, чтобы посмотреть, что же так всех заинтересовало, и увидела Ромула и Рема, которые шли в замок после одной из своих вылазок на природу, но возвращались они не одни.       На спине у каждого из них было по три маленьких детеныша лютоволка, они подошли к ней и осторожно легли на землю, чтобы маленькие детеныши могли сойти с них, и тут же принялись возбужденно лаять и играть друг с другом. Мейра с широко раскрытыми глазами опустилась на колени перед Ремой и мягко спросила.       «Это твои детеныши?»       Большая волчица осторожно покачала головой, и по связи, которую Мейра разделяла со своими волками, пронесся поток ощущений и образов. Она увидела, как ее волки бродят по лесу неподалеку, охотясь за ужином, и как они нашли еще одного лютоволка, что повергло ее в шок, ведь они не должны были находиться к югу от Стены. Не обращая внимания на это, она увидела, как раненая волчица отчаянно сражалась с оленем, пробивая себе дорогу к рогам оленя, но ей удалось убить его. Мейре было жаль видеть, как умирает волчица, так похожая на нее саму, но потом она увидела, как та быстро родила шестерых щенят, прежде чем умереть.       Она почувствовала, как волчица беспокоится о детенышах, зная, что им не выжить в одиночку, и решила принести их сюда, чтобы они могли жить.       Мейра ласково потрепала волков за ушами - людям действительно нужно перестать недооценивать животных, подумала она, к сожалению, они гораздо умнее и сострадательнее, чем все думают. Взглянув на волчат, она увидела, какие они маленькие, меньше, чем были ее собственные, когда она их нашла. Они подошли к ней, и она осторожно, с улыбкой, погладила их по животику, что, как она знала по своему опыту, им очень нравилось. Маленькие язычки щенков высунулись, наслаждаясь вниманием, и она улыбнулась.       Визг, раздавшийся сзади, заставил ее подпрыгнуть. Она обернулась и увидела Сансу с Арьей и Браном, которые стояли и с обожанием смотрели на маленьких волчат Прежде чем она успела остановить их, все трое подбежали и осторожно взяли по одному.       «О, они такие очаровательные!» Воскликнула Санса, взяв одного из щенков на руки и прижав к себе. К удивлению Мейры, щенку это понравилось, и он прижался к ней. В другом месте Арья самозабвенно играла с другим щенком, а Бран уселся на землю, и третий сидел перед ним, нежно поглаживая его.       Трое остальных, казалось, были довольны обществом друг друга, даже чисто белый щенок, самый маленький из всего помета. Число щенков, как она поняла, совпадало с числом ее братьев и сестер. Это не может быть совпадением, подумала Мейра, достаточно, чтобы у каждого из ее братьев и сестер было по одному.       «Что здесь происходит?» Спросил знакомый голос, и Мейра со стоном закрыла глаза, повернулась и снова открыла их, чтобы увидеть отца и Кейтлин, стоящих там вместе с несколькими другими людьми и таращащихся на детенышей волка.       «Ромул и Рем нашли детенышей, осиротевших в лесу, отец, кажется, они принесли их для моих братьев и сестер». Она сказала это так, что Санса, Арья и Бран засияли от счастья. Робб, Джон и даже Рикон будут в восторге от того, что у них тоже есть свой лютоволк, и не похоже, что они не смогут о них позаботиться. В конце концов, Миэра вырастила двоих щенков, и это был грандиозный успех. Наверняка под ее руководством у братьев и сестер могли бы появиться собственные компаньоны?       «Нед! Ты не можешь позволить им остаться!». Кейтлин начала было говорить, но отец лишь поднял руку, не зная, что делать в этой ситуации, но не желая быть несправедливым, он дал остальным своим детям те же правила, что и дочери.       «Вы сами будете их растить, сами будете их кормить, а если они умрут, то сами их похороните. А теперь пора ужинать». Он сказал это с такой твердостью в голосе, что все кивнули в ответ.       Мейра смотрела, как ее братья и сестры подбирают щенков, а она сама подхватила трех оставшихся и понесла их в дом, сопровождаемая облегченными Ремой и Ромулом. Рикон, несмотря на то что ему только-только исполнилось два года, завизжал при виде щенков, и один из них тут же прижался к нему. Мейра ненадолго задумалась, не мог ли Трехглазый Ворон быть в этом повинен, и ей захотелось спросить его об этом, но тот уже некоторое время молчал, и хотя она чувствовала его присутствие с помощью Чардрева, а значит, знала, что он жив, казалось, он был чем-то отвлечен.       Что могло его отвлечь? Что происходит за Стеной? Она размышляла, сидя за столом со своими братьями и сестрами и кормя детенышей мясом с их тарелок, а сама делала то же самое с другими щенками. У Ремы и Ромула уже была своя порция на каждого.       На следующее утро Арья вернулась в конюшню, где играла со своим новым волчонком! Наконец-то, с восторгом подумала она, у нее появился свой собственный волчонок, она взяла его на руки и прижалась к его маленькому носу. Долгие годы она завидовала лютоволкам своей старшей сестры и очень хотела иметь своего собственного, и вот, наконец, это случилось!       Она решила назвать своего волка Нимерией, как великую королеву-воительницу с ее десятью тысячами кораблей, и, как та королева-воительница, ее волк будет свирепым, с упрямой уверенностью подумала Арья. Ее маленький волчонок радостно залаял, и Арья снова обняла его и отпустила, чтобы они могли поиграть.       Через некоторое время она увидела, что ее волчонок устал, и, подхватив Нимерию на руки, уже собиралась отнести ее в дом, когда услышала, как Халлен, конный мастер Винтерфелла и человек, отвечающий за конюшни, заговорил.       «Если мы сможем заставить дотракийского жеребца оплодотворить несколько кобыл, то, надеюсь, жеребята будут развивать большую скорость, чем от других жеребцов. Я надеюсь, что мы сможем получить согласие лорда Старка на покупку новых кобыл из Долины». Халлен обратился к своим конюхам, оценивая кровные линии разных лошадей, чтобы получить самых быстрых и сильных.       Арья была заинтригована, она и раньше проводила время с мальчиками, но впервые услышала, как кто-то говорит о разведении лошадей. Она любила ездить верхом, когда ей позволяли, и идея иметь самую лучшую лошадь была просто потрясающей, чтобы скакать по Северу как можно быстрее с Нимерией под руку.       Она решила узнать, как можно больше о разведении лошадей, и это не было бы странным хобби, с улыбкой подумала она. Многие дворяне тоже занимались этим, так почему бы и ей не попробовать? Она усмехнулась, ведя Нимерию в дом, это будет весело.       Бран, как и его сестры и недавно вернувшиеся братья, наслаждался общением со своим новым лютоволком, и это было так удивительно для его шестилетнего ума, что он не мог не проводить каждое мгновение с подаренным ему детенышем. Он еще не придумал ему имя, в отличие от сестер и старших братьев. Арья назвала свою Нимерией в честь одного из своих кумиров, Санса - Леди, потому что она вела себя так хорошо по сравнению с остальными. Робб назвал своего Серым Ветром, а Джон, белого щенка, Призраком, поскольку, несмотря на свой юный возраст, он почти не издавал звуков. А Рикон был слишком мал, чтобы давать ему имя, поскольку только начал говорить.       А вот его волк, думал Бран, не знал, какое имя ему дать. Он был послушным, с серебристо-серым мехом и желтыми глазами. У него было несколько разных имен, но ни одно не подходило ему.       Но это было далеко не единственное, что его волновало, в тот вечер он сидел со своей семьей в Большом зале и ужинал. Другие гости и высокопоставленные члены их семьи тоже ели там, хотя и за разными столами. Все они изо всех сил старались не замечать взглядов, которые мать бросала на волков, и держали их рядом.       Однако когда они закончили трапезу, двери открылись, и в комнату вошел мужчина с двумя детьми. Он был высок, как и отец, с короткой бородой и темными светлыми волосами. Он был одет в обычную для северянина кожу, а на его куртке была застежка в виде льва-ящерицы, которые часто встречаются в болотах и трясинах Перешейка. Вид его вызвал у отца улыбку, и он поднялся на ноги.       «Хоулэнд! Сколько лет, сколько зим». Отец подошел к нему, поклонился и сказал спокойно, хотя и с улыбкой.       «Милорд, я был рад получить ваше приглашение». Мужчина сказал, а Робб тихо спросил Брана, словно проверяя, насколько хорошо тот знает северные дома.       «У какого из северных домов герб Ящерица-Лев?» Все его братья и сестры, кроме Рикона, выжидающе посмотрели на него, и он сосредоточился на уроках, чтобы вспомнить.       «Дом Рид, который правит Дозором в Сероводье».       Все улыбнулись и кивнули, и он почувствовал огромное облегчение, а еще он понял, что вошедший мужчина, скорее всего, лорд Хоуленд Рид, один из самых верных и надежных вассалов их семьи, и для них, должно быть, это особый случай – прибыть из Перешейка в Винтерфелл. И, как он обнаружил несколько минут спустя, так оно и было.       «Что ж, я рад, что ты обдумал мое предложение и согласился. Бран». Сказал отец, повернувшись к нему лицом, как и весь зал. «Это мой добрый друг лорд Рид, а это двое его детей - Мейра и Жоейн». Он вдруг осознал, что его собственную дочь зовут так же, и это может сбить с толку.       Пока он это осознавал, Бран посмотрел на двух детей Ридов, как и его братья и сестры, у мальчика были такие же темные волосы, как у его отца, и он был примерно одного с Браном возраста. Казалось, он смотрел на себя и своих братьев и сестер с замешательством, а потом улыбнулся, словно увидел что-то, чего они не видели. Это немного обеспокоило Брана, но затем он обратил внимание на свою старшую сестру.       Мейра Рид была немного выше своего брата, может быть, на год или два старше, но с гораздо более темными волосами. Она изо всех сил старалась быть вежливой и делала реверансы всем Старкам, но выглядела нервной. Тут Бран понял, что отец все еще разговаривает с ним.       «Когда ты достигнешь совершеннолетия, я намерен отдать тебе Ров Кейлин». Отец сказал это, и Бран на мгновение остолбенел, как и большинство других людей в комнате, но вскоре все заволновались, а его братья и сестры высказали свои поздравления, причем мать, как заметил Бран, выглядела особенно гордой. Однако отец еще не закончил.       «С этой целью и в знак признания их верной службы я и лорд Рид решили соединить наши домам. Когда вы оба достигнете совершеннолетия, леди Мейра Рид и ты станете супругами». пояснил Нед.       У Брана все замерло перед глазами, когда он увидел девочку чуть постарше, которая нервно смотрела на них. Ему было всего шесть лет, а он уже знал, что станет мужем и кем, мечтал быть рыцарем, путешествовать, спасать девиц и делать все то, о чем мечтают мальчики его возраста. Поговаривали, что ему могут отдать Ров Кейлин, но он даже не думал о том, что будет править замком или женится!       Его мать, казалось, готова была взорваться, когда в разговор вмешался отец.       «Может быть, ты и твои братья и сестры проводите лорда Жойена и леди Мейру в их комнаты, пока я поговорю с лордом Ридом. Я прикажу принести немного еды». Отец мог бы сформулировать это как просьбу, но все знали, что это приказ, и повиновались.       В напряженном молчании они покинули зал и направились в комнаты, отведенные для гостей, несмотря на то, что Винтерфелл в эти дни был гораздо более оживленным местом, они всегда держали несколько комнат на случай, если они понадобятся. Вскоре они пришли, и напряжение, казалось, стало еще сильнее, но Жойен разрядил его странной улыбкой.       «Мои видения были верны, вы все обладаете силой... Старых богов». Жойен сказал это мягким, почти воздушным голосом, который удивил всех. Санса со страхом отреагировала на его слова, а остальные просто смотрели на него с подозрением.       «Откуда ты это знаешь?» Воскликнула она, заставив старшую сестру и Арью нахмуриться, сама того не желая, Санса только что подтвердила этому чужаку и потенциальной угрозе, что они действительно обладают силой.       «Мы одинаковые». Сказал мальчик, удивив их всех. «Я могу с легкостью проникать в разум птиц и львов-ящериц у себя дома, а когда я прикасаюсь к Чардревам или вижу сны, то иногда могу видеть будущее или прошлое. Я видел, как вы все вы работали в Богороще, чтобы видеть так же, как я. Я видел, как вы, леди Мейра Старк, нашли то удивительное копье, которое, должно быть, выковали боги для какой-то особой цели, как только вы можете им владеть и как оно отбросило человека, когда он к нему прикоснулся». Жойен сказал, и старшая сестра Брана удивленно посмотрела на него, никто, кроме нее и мужчины, не знал об этом.       «Вы сохраните наш секрет, если мы сохраним ваш?». Робб спросил, и Жойен, продолжая улыбаться, сказал.       «Конечно, Дом Рид всегда будет на стороне Дома Старк, это будет решающим преимуществом в ближайшие дни, и у вашей сестры и ее копья будет еще много имен в ближайшие дни. Сейчас они мне неясны, поскольку будущее дико меняется, но я знаю, что у всех вас появится много новых титулов». Он добавил, но от того, как легко и рассеянно он это произнес, всем стало не по себе, и все их лютоволки застонали или зарычали на двух Ридов, не желая, чтобы они так влияли на своих людей.       Мейру Рид, которая, несмотря на то, что привыкла к странностям брата, все еще была выбита из колеи его словами, а также все еще не отошла от мысли, что однажды она выйдет замуж за Брана Старка и будет править Рвом Кейлин вместе с ним. Она почувствовала острую необходимость сменить тему и сказала первое, что пришло ей в голову.       «Этот лютоволк будет очень красив в будущем». Она попыталась отвлечь их разговором о волках, которые сейчас смотрели на ее брата. «У него очень красивые глаза, словно летнее солнце».       Бран кивнул, все еще не понимая, что происходит, но, повернувшись к старшим братьям и сестрам, они кивнули, чтобы успокоить его, принимая преданность его дома и в некотором роде радуясь, что у них есть кто-то вроде них, кто не сжигает людей заживо. Но слова Мейры Рид засели у него в голове: «Летнее солнце».       Лето, подумал он, поворачиваясь к своему волчонку, который, казалось, оживился, ему понравилось имя, и Бран взял его на руки и прижал к себе. Затем он протянул руку Мейры Рид к Лету и позволил ей провести ладонью по его мягкому меху. Она, как и остальные братья и сестры удивились, но вскоре успокоились, поняв, что он пытается утешить девушку, с которой собирается разделить свою жизнь.       Мейра Рид улыбнулась и нежно потрепала Лето за уши, что очень понравилось волчонку. Ее тезка из дома Старков тем временем наблюдала за ними с беспокойством, но не из-за того, что они выдали свой секрет, а из-за того, что ее младший брат был обручен в столь юном возрасте. Она знала, что этого следовало ожидать, и поддерживала брата, несмотря ни на что.       Она надеялась, что девушка, носящая тоже имя что и она, окажется доброй и разумной - это все, чего можно было требовать от Мейры. То же самое можно было сказать о Вилле Мандерли и Харрионе Карстарке, с которыми Робб и Санса были наречены совсем недавно. Она очень переживала за своих братьев и сестер, поскольку вокруг происходило слишком много перемен.